|🦭| – Рыбки мои простите за ошибки в озвучке просто я была в истерике и мне было просто уже всё равно как получиться

|🦭| – Меньше мозгов - меньше проблем

👾 – Я ПЕРЕСДАЛА ЭКЗАМЕН
Сегодня, можно сказать относительно свободная ихих
Так что... я займусь тем, что просил совладелец

А так же, комментарии снова открыты для ваших пожеланий

#адмтейк #роза #капитан #месиво (?) #скетч

|😈|—Третий Реквест

Четверт реквест

Сорян что запоздал

Предложка — — —> @TechnoFishtake_bot //

👾 – ихихих

#щп

👾 – НУ ЧТО, ВЫ ГОТОВЫ РЫБКИ МОИ?!

👾 – Капитан, Конни, Бан и Ривер
Не шипп
(Намёк на КапиКонни)

Тихий вечер

Конни сидел на борту своей лодки, свесив ноги в воду, и рассказывал Капитану о том, как вчера чуть не попал в шторм, но вовремя укрылся за скалами. Капитан слушал, иногда кивая, иногда задавая короткие уточняющие вопросы — о силе ветра, о направлении волн, о том, почему Конни вообще попёрся в такую погоду.

Разговор шёл мирно, неторопливо, как и положено в тёплый вечер, когда солнце уже клонится к закату, а море становится спокойным и ласковым.

Ривер сидел тут же, на палубе, но участия в разговоре не принимал. Бана рядом не было — тот уплыл по каким-то своим осьминожьим делам, обещал вернуться к ночи, — и без него Ривер словно становился другим. Не исчезал, не затихал, но куда-то уходила та вечная, почти безумная энергия, которая обычно делала его похожим на маленькое яркое торнадо. Возможно, он просто перенимал ауру спокойствия Капитана, которая сейчас, в такой вечер, разливалась вокруг особенно густо.

Сейчас он лежал грудью на хвосте Капитана, который покоился на палубе. Хвост акулы был достаточно большим и, как выяснилось, достаточно удобным, чтобы использовать его в качестве подушки. Капитан не возражал — или делал вид, что не обращает на это внимание.

В руках у Ривера был глянцевый журнал.

Откуда он взялся — никто не спрашивал. Скорее всего, с очередной лодки, которую Ривер обследовал в поисках сокровищ или пляжа. Журнал был яркий, с блестящей обложкой, на которой красовалась какая-то человеческая девушка в странной для русалок и сирен одежде. Ривер листал его медленно, задумчиво, останавливаясь на тех страницах, где картинок было больше всего.

— И что там? — спросил Конни, заметив, что Ривер уже несколько минут рассматривает одну и ту же страницу.

— Не знаю, — честно ответил Ривер, не отрывая взгляда от журнала. — Текст не понимаю.

— Тогда зачем смотришь?

— Картинки красивые.

Он перевернул страницу. Там был разворот с фотографиями каких-то зданий — высоких, стеклянных, отражающих небо. Ривер провёл пальцем по глянцевой поверхности, словно пытаясь нащупать текстуру.

— Люди странные, — сказал он. — Строят такие высокие штуки. Зачем?

— Живут там, — пояснил Конни. — Работают. Дома называются.

Ривер задумался. Потом перевернул ещё несколько страниц и наткнулся на рекламу духов. Флаконы, брызги, красивые лица. Он поднёс страницу к носу, понюхал.

— Не пахнет, — разочарованно сказал он.

— Это обычные страницы, — усмехнулся Конни. — Они не пахнут духами.

— Тогда зачем это?

— Чтобы люди захотели купить.

— Странные, — повторил Ривер. — Тратить время на то, чтобы смотреть на картинки с запахами, которых нет.

Конни задумался.

— Ну, есть специальные журналы с запахом, — сказал он. — Но держится он недолго.

— С запахом? — Ривер приподнял бровь. — Пахнут духами?

— Да. Или едой. Или чем-то ещё.

— И люди их покупают?

— Покупают.

Ривер посмотрел на журнал, потом на Конни, потом снова на журнал.

— Вы очень странные, — сказал он.

— Мы знаем. Да и ты уже говорил.

— Но интересные, — добавил Ривер. — Придумываете штуки, чтобы пахнуть. Хотя можно просто подплыть... то есть подойти к цветку и понюхать.

— Не везде есть цветы.

— Тогда надо туда плы... идти, где есть.

Конни рассмеялся.

— У нас, людей, не всегда есть такая возможность.

— Жалко вас, — сказал Ривер и перевернул страницу.

Теперь там была фотография моря — синего, бескрайнего, с белыми барашками волн. Он задержался на ней дольше, чем на других.

— Это наше, — сказал он тихо.

— Что?

— Море. Но на картинке оно какое-то... другое.

— Какое?

— Плоское, — Ривер провёл пальцем по волнам. — И цвета неправильные. Слишком синее. Слишком яркое. Настоящее море сложнее.

— Может, фотоаппарат не может передать всё, — предположил Конни.

— Жалко их, — Ривер захлопнул журнал и положил его рядом. — Видеть мир только через такие картинки.

Капитан, который всё это время слушал, чуть повернул голову:

— Ты жалеешь людей?

— Немного, — признался Ривер. — Они плавают медленно, видят плохо, слышат ещё хуже. Им нужны всякие штуки, чтобы жить. А потом они смотрят на картинки и думают, что это и есть настоящий мир.

— У них нет другого выбора, — сказал Конни. — Мы такие, какие есть.

— Знаю. — Ривер снова устроил подбородок на хвосте Капитана. — Поэтому я и жалею. Но не сильно. Вы же хотя бы вещи интересные делаете.

Конни рассмеялся.

— Это главное?

— Ну, и кофе, — добавил Ривер. — Кофе у вас хороший. И журналы красивые. Даже если они глупые. У вас много глупого, но красивого.

Капитан чуть шевельнул хвостом — так, чтобы Риверу было удобнее, но никто из присутствующих этого движения не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Ривер снова листал журнал, но всё медленнее. Страницы шуршали под его пальцами, глаза за стёклами очков слипались. Он перевернул ещё одну страницу, потом ещё, потом просто положил журнал на палубу и закрыл глаза.

Дыхание выровнялось.

— Уснул, — констатировал Конни шепотом.

Капитан покосился на Ривера. Тот лежал, уткнувшись носом в хвост акулы, щека прижата к чешуе, очки чуть съехали набок. Спокойный. Тихий. Совсем не похожий на того маленького яркого торнадо, каким его знали все.

— Вижу, — так же тихо ответил Капитан.

— Будить?

— Не стоит.

Конни кивнул. Они помолчали, слушая, как тихо дышит спящий Ривер.

— Он без Бана другой, — заметил Конни.

— Да, — согласился Капитан. — Спокойнее.

— И тише.

— Намного тише.

— Тебе нравится?

Капитан задумался.

— По-разному, — сказал он наконец. — Но этот вариант тоже хорош.

Конни улыбнулся. Он хотел что-то сказать, но в этот момент вода рядом с лодкой взбурлила, и из глубины, как торпеда, вылетел Бан.

— Я ВЕРНУЛСЯ! — заорал он на всю округу.

Ривер подскочил так резко, что чуть не слетел с лодки. Журнал улетел в воду, очки съехали на лоб, а он сам едва удержался, вцепившись в хвост Капитана.

— Твою... — выдохнул он, хватаясь за сердце.

— Бан, — ровным голосом сказал Капитан, — ты мог бы предупреждать.

— А я и предупреждаю! — Бан уже был на палубе, мокрый, сияющий, с кучей водорослей в волосах. — Я сказал «я вернулся»!

— После того, как вынырнул.

— Так я же вынырнул, чтобы сказать!

Конни прижал руку к груди, чувствуя, как колотится сердце.

— Бан, — сказал он, — ты меня до инфаркта доведешь.

— Не доведу! — заверил Бан. — Ты крепкий! А я с новостями!

— С какими? — спросил Ривер, поправляя очки.

— С важными! — Бан уселся на палубе, победно оглядывая компанию. — Лайк и Омгус снова поругались.

Конни и Капитан переглянулись.

— Опять? — спросил Капитан.

— Опять! — Бан развёл щупальцами. — Я как раз мимо проплывал, когда они начали. Лайк кричала, Омгус сверкал плавниками, вода вокруг кипела!

— Из-за чего на этот раз? — поинтересовался Ривер, который уже окончательно пришёл в себя.

— Не понял, — честно признался Бан. — Слишком быстро говорили. Но слышал про «ты меня не слушаешь» и про «ты всегда так». Обычный набор.

— Они всегда ссорятся перед крупными мероприятиями, — заметил Капитан.

— И всегда мирятся, — добавил Ривер.

— Ага, — кивнул Бан. — Но сегодня особенно громко. Дельфины в радиусе километра разбежались.

— Бедные дельфины, — усмехнулся Конни.

— Бедные мы, — поправил Бан. — Они теперь к нам приплывут выяснять, кто прав. Каждый будет рассказывать свою версию.

— Омгус начнёт, — сказал Капитан. — Он всегда начинает.

— Потому что Лайк начинает излишне драмотизирлвать, — возразил Ривер.

— Нет, это выжимание, — парировал Конни, хотя к своему счастью и не знал лично тех о ком речь. — Она выводит на эмоции

— Ты наших не знаешь, — усмехнулся Капитан.

— К счастью наверное, — кивнул Конни.

Бан смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого.

— А вы, — сказал он, — вы что, уже выбрали сторону?

— Я на стороне тишины, — ответил Капитан.

— Я на стороне того, кто не орёт, — добавил Ривер.

Бан задумался.

— Тогда Лайк в меньшинстве получается — сказал он. — Потому что, только она и кричит.

— Это аргумент, — признал Капитан.

— Ещё бы, — Бан расплылся в улыбке.

— И давно они ругаются? — спросил Конни.

— Начали ещё до заката, — Бан кивнул на темнеющее небо. — Я когда уплывал — уже шумели. Когда вернулся — всё ещё шумят.

— Значит, скоро помирятся, — уверенно сказал Ривер. — Обычно дольше не выдерживают.

— А если нет? — спросил Конни.

— Тогда мы их помирим, — ответил Бан. – Иначе океан оглохнет.

— Как мирить собрались?

— Скажем Лайк, что Омгус плакал.

— Неправда же! — возмутился Ривер.

— Неправда. Но она поверит.

— А Омгусу скажем, что Лайк спросила, не хочет ли он послушать новую песню, — добавил Бан.

— А если он спросит, когда она это сказала? — уточнил Конни.

— Скажем, когда они разошлись.

Бан смотрел на них с растущим восхищением собой за прекрасный план.

— Мы их уже сколько раз мирили, — добавил Ривер.

— Пора бы им уже научиться, — вздохнул Капитан. – Какие из них хранители, если они с базовой вещью не могут справится.

— Это же Лайк и Омгус. Они ссорятся, потому что им всё время мало популярности.

— Ты думаешь? — спросил Конни.

— Уверен, — Бан кивнул. — Это как... как у вас борятся за популярность спортсмены или как их там.. ютуберы всякие. Спасибо ещё, что у них не как у тебя с Кепом.

— У нас с Кепом? — Конни не понял.

— Ну да. Вы тоже ссоритесь, а потом ярко миритесь.

— Мы не ссоримся, — ровно сказал Капитан. А Конни тем самым временем краснел до уровня рака.

— Ссоритесь, — уверенно повторил Бан. — Только тихо. И не кричите. Но всё равно ссоритесь. А потом миритесь. К моему сожалению видел как.

Конни посмотрел на Капитана. Капитан смотрел на воду.

— Это другое, — сказал Конни.

— Ага, — хмыкнул Бан. — Конечно.

Ривер уткнулся лицом в хвост Капитана, чтобы не рассмеяться.

— Бан, — сказал Капитан очень ровным голосом. — Ещё одна новость будет?

— Будет! — обрадовался Бан меняя тему. — Я к южным рифам заплывал, там дельфины играли!

— Дельфины, — кивнул Капитан. — Ну и что?

— А то, что я с ними полчаса гонялся!

— Кто выиграл? — спросил Ривер, поднимая голову.

— Дельфины, — честно признался Бан. — Они быстрее.

— Но ты зачем-то гонялся, — заметил Конни.

— Ага! — Бан расплылся в улыбке. — Это было весело!

— А дельфинам? — спросил Капитан.

— Им тоже! — заверил Бан. — Они потом ещё полчаса вокруг меня кружили, прощались.

— Прощались?

— Ну да. Они же знают, что я к вам плыву. Они вообще всё знают.

— Кто? — не понял Ривер.

— Дельфины, — как само собой разумеющееся, ответил Бан. — Они же умные.

— С дельфинами не поспоришь, — усмехнулся Конни.

— Вот и я не спорю, — кивнул Бан.

Он откинулся на спину, глядя в небо, где уже зажглись первые звёзды.

— Скоро, наверное, Лайк запоёт, — сказал он. — Когда помирится.

— Или завтра, — добавил Ривер.

— Завтра тоже хорошо, — согласился Бан.

На палубе стало тихо. Ривер снова устроил подбородок на хвосте Капитана. Конни сидел, прислонившись к борту. Бан лежал на спине, глядя в небо.

На палубе было тесно, пахло морем и водорослями. Где-то вдалеке, наверное, всё ещё ссорились Лайк и Омгус. А может, уже мирились.

Это неважно.

Главное — они были здесь. Вместе. И ночь была тёплой. Звёзд было много.

— Конни, — позвал Бан.

— М?

— Кофе будешь?

— Сейчас? Уже темно.

— Кофе всегда можно как у вас говорят.

Конни усмехнулся, поднялся и пошёл к маленькой плите в рубке.

— А мне? — спросил Ривер.

— А ты пьёшь кофе?

— Не знаю. Надо попробовать.

Конни вздохнул, но полез за третьей кружкой.

Капитан смотрел на звёзды, чувствуя, как на его хвосте лежит Ривер, а рядом в воде плещется Бан, который уже начал рассказывать историю о дельфинах во всех подробностях.

Шумно. Тесно. Хорошо.

— Ты только не усни снова, — сказал Капитан Риверу.

— Не обещаю, — лениво ответил тот.

Капитан и закрыл глаза.

А в рубке гремел Конни с кофе, и Бан всё говорил, говорил, говорил. И это было правильно.

👾 – продолжаем

👾 – КапиКонниБан

Два берега одной реки

Конни сидел на палубе, прислонившись спиной к мачте, и смотрел на воду. Закат окрашивал море в тёплые золотистые тона, чайки кричали где-то вдалеке, лодка мягко покачивалась на волнах.

Рядом, положив голову ему на колени, лежал Бан. Щупальца его лениво свисали за борт, касаясь воды, неоновые глаза были полуприкрыты.

— Ты какой-то задумчивый, — заметил Бан, не открывая глаз.

— Просто смотрю.

— На что?

— На закат. На вас.

Бан улыбнулся и чуть повернул голову, чтобы видеть Конни.

— Красиво?

— Очень.

— Я тоже краси-и-ивый, — протянул Бан.

— Ты нахал.

— Это одно и то же.

Конни усмехнулся и провёл рукой по волосам Бана. Тот довольно зажмурился.

В этот момент из воды бесшумно поднялся Капитан. Он устроился на противоположном борту, положив голову на сложенные плавники, и уставился на горизонт.

— Ты вернулся, — заметил Конни.

— Я никуда не уплывал, — ответил Капитан. — Патрулировал.

— Полчаса.

— Важное патрулирование.

Бан открыл один глаз и посмотрел на Капитана.

— Ты просто хотел, чтобы мы по тебе скучали.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы по мне скучали.

— Нуждаешься-нуждаешься, — хмыкнул Бан. — Конни, скажи ему.

Конни перевёл взгляд с одного на другого. Эти двое — такие разные, что порой казалось, будто они из разных миров.

Капитан — холодный, педантичный, уверенный в себе. Всё по правилам, всё под контролем. Никаких сюрпризов. Никакой слабости.

Бан — эмоциональный, хитрый, игривый. Никаких правил. Только чувства, только моменты.

— Вы оба правы, — сказал Конни.

— В чём? — хором спросили они.

— Капитан не нуждается в том, чтобы по нему скучали. Он сам себе достаточен.

Капитан чуть приподнял голову, явно ожидая продолжения.

— А Бан прав в том, что мы всё равно скучаем.

Бан довольно заулыбался. Капитан ничего не сказал, но плавник его чуть расслабился.

— Вы невыносимы, — добавил Капитан.

— Я знаю, — ответил Бан.

— Заметил, — ответил Конни.

Они помолчали. Тишина была тёплой, как вода, и такой же родной.

— Знаешь, — сказал Бан, — я люблю тебя.

Конни вздрогнул. Бан говорил это часто, легко, как нечто само собой разумеющееся. Но каждый раз внутри вспыхивали бабочки.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Конни.

— А Кепа?

Капитан повернул голову.

— Что — Кеп?

— Ему сказать что любишь?

Конни посмотрел на Капитана. Тот смотрел в сторону, но краем уха, конечно, слушал.

— Люблю, — сказал Конни.

— Так и скажи.

— Я сказал.

— Ему, — Бан кивнул на Капитана. — Не мне.

Конни вздохнул.

— Капитан?

— М?

— Я тебя люблю.

Капитан долго молчал. Потом ответил:

— Знаю.

— Он знает! — возмутился Бан. — Он всегда знает! Почему ты никогда не говоришь «я тебя тоже люблю»?

— Зачем? — спросил Капитан. — Он и так знает.

— Но это приятно!

— Мне и так приятно.

Бан зарычал от бессилия.

— Как с айсбергом говорить!

— Капитан, — сказал Конни. — Ты мог бы иногда... ну... говорить это? Пожалуйста?

Капитан посмотрел на него долгим взглядом. Потом очень ровно произнёс:

— Я тебя тоже люблю.

— Слишком поздно! — фыркнул Бан. — И слишком холодно!

— Это я.

— В этом проблема!

Конни рассмеялся.

— Вы оба — моя проблема, — сказал он.

— Твоя радость, — поправил Бан.

— И моя радость если язык поворачивается так сказать, — согласился Конни.

Капитан ничего не сказал, но чуть подвинулся ближе.

Бан заметил это, улыбнулся и положил голову обратно на колени Конни.

— Знаешь, — сказал он, — я иногда думаю, как ты нас умудряешься терпеть.

— Не терплю. Люблю.

— Одно и то же получается.

— Для меня — нет.

Бан замолчал. Капитан и не говорил.

Конни смотрел на закат, чувствуя тепло Бана на коленях и присутствие Капитана рядом.

— А вы? — спросил он.

— Что — мы? — не понял Бан.

— Вы любите меня?

— Конечно! — воскликнул Бан. — Ты что, сомневаешься?

— Иногда.

— Зря. — Бан приподнялся на локтях и посмотрел Конни в глаза. — Я тебя очень люблю. До бабочек.

— До бабочек?

— Ага. Как вы люди говорите. У меня в животе их целый рой.

Конни улыбнулся.

— А ты, Капитан?

Капитан задумался.

— У меня в животе нет бабочек, — сказал он.

— Это метафора, — вздохнул Бан.

— Я знаю. Но я не умею так.

— А как ты умеешь?

Капитан посмотрел на Конни. Потом на воду. Потом снова на Конни.

— Я здесь, — сказал он. — Присутствие которое нарушает правила. И я готов это делать для тебя.

Конни почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.

— Этого достаточно, — сказал он.

— Этого мало! — возмутился Бан.

— Для меня — достаточно, — ответил Конни.

Бан замер. Посмотрел на Конни. Потом на Капитана.

— Вы оба ненормальные, — сказал он.

— Ты тоже, — ответил Капитан.

— Я в порядке, — возразил Бан. — Это вы странные.

— Одно и то же, — сказал Конни.

— Не одно и то же!

— Одно и то же, — повторил Капитан.

Бан вздохнул и снова уронил голову на колени Конни.

— Ладно, — сказал он. — Пусть.

Темнело. Звёзды зажигались одна за другой. Лодка покачивалась на волнах, а они сидели втроём — человек, акула и осьминог — и молчали.

— Конни, — позвал Бан.

— М?

— Ты счастлив?

Конни задумался.

— Да, — сказал он.

— А ты, Кеп?

Капитан долго молчал.

— Да, — ответил он наконец.

— Я тоже, — сказал Бан и закрыл глаза.

Конни смотрел на звёзды, чувствуя, как на его коленях дышит Бан, а рядом, почти касаясь, лежит Капитан.

Два берега одной реки.

Две совершенно разные любви.

Но он был счастлив.

И бабочки в животе — они были настоящими.

👾 – Капитан

👾 – КапиКонниБан

По два поцелуя

Ночь опустилась на море густой синей бархатной тьмой. Лодка Конни стояла на якоре в тихой бухте, где вода была спокойной и тёплой, как парное молоко. Звёзды уже зажглись в полную силу, и ветер едва шевелил парусиновый тент.

Конни сидел на палубе, прислонившись к борту, и смотрел, как Капитан и Бан спорят о том, чья очередь лежать рядом. Спорили они тихо, почти без слов — одними взглядами и лёгкими движениями. Капитан был неподвижен, как скала, Бан — текуч, как сама вода.

— Ты первый, — сказал наконец Бан, великодушно махнув щупальцем.

Капитан посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Конни.

— Не надо спорить, — сказал Конни. — Я никуда не ухожу.

— Знаю, — ответил Капитан. — Но порядок должен быть.

— Порядок — это скучно, — возразил Бан.

— Порядок — это предсказуемость.

— А предсказуемость — это скучно.

— Предсказуемость — это безопасно.

Бан фыркнул.

— Я не хочу безопасно. Я хочу страстно.

Капитан вздохнул.

— Ладно, — сказал Конни. — Давайте оба.

Бан заулыбался. Капитан чуть качнул хвостом — жест, который Бан уже выучил как «спорить не буду, но и соглашаться не собираюсь».

Конни потянулся к Капитану.

Поцелуй с ним всегда был особенным. Напористым, почти топорным. Капитан не умел целоваться так, как показывают в фильмах — нежно, медленно, с придыханием. Он целовал так, как делал всё остальное: уверенно, с напором и полной самоотдачей.

Его губы были твёрдыми, чуть прохладными от воды. Он прижимался к Конни всем телом, будто хотел слиться воедино, стать чем-то одним. Иногда в процессе он забывал закрыть глаза, и тогда Конни ловил на себе этот прямой, немигающий взгляд — глубокий, лазурный, в котором читалось всё: и желание, и нежность, и какая-то древняя акулья серьёзность. От этого становилось чуть неловко, но приятно.

И ещё — зубы. Острые, как бритва. Капитан всегда старался быть осторожным, но риск порезаться существовал всегда. Конни привык к этому. Даже полюбил — эту лёгкую опасность, которая делала поцелуй ещё более живым.

— Ты не закрыл глаза, — прошептал Конни, отстраняясь на миллиметр.

— Зачем? — спросил Капитан. — Я хочу видеть тебя.

— Это... напрягает.

— Почему?

— Ты смотришь как хищник.

— Я и есть хищник.

Конни усмехнулся и закатил глаза явно не желая сейчас это обсуждать.

— Знаю. Иди сюда.

Он потянул Капитана обратно, и тот снова поцеловал его — так же напористо, так же топорно, но теперь глаза всё-таки закрыл. И напряжение ушло.

— Лучше? — спросил Капитан, отстраняясь.

— Лучше, — кивнул Конни.

Бан, который всё это время терпеливо ждал, наконец подал голос:

— Моя очередь.

Он подплыл мягко, как прилив, и обвил Конни щупальцами. Его поцелуй был другим — страстным, влажным, с языком. Бан изучал рот Конни так, будто хотел запомнить его наизусть: каждый зуб, каждый миллиметр, каждый вкус.

Щупальца тем временем ласково перебирали волосы, спускались по шее, обвивали плечи. Бан не торопился. Он наслаждался процессом, растягивал удовольствие, не давая Конни отстраниться ни на секунду.

Но был один нюанс — клюв. У осьминогов твёрдый, острый клюв, который иногда царапался. Бан старался быть аккуратным, но в страстном порыве забывал, и тогда Конни чувствовал лёгкую боль.

— Осторожнее, — прошептал он в губы.

— Прости, — выдохнул Бан. — Я стараюсь.

— Я знаю.

Бан поцеловал его снова — медленнее, осторожнее, но не менее страстно. Их поцелуи всегда были долгими. Они отстранялись только тогда, когда кислорода становилось недостаточно, и делали вдох — глубокий, шумный, счастливый.

— Ты как? — спросил Бан, глядя Конни в глаза.

— Голова кружится.

— Это хорошо?

— Это замечательно.

Бан довольно улыбнулся и прижался щекой к плечу Конни.

— А теперь скажи, кто целует лучше, — потребовал он. Явно с пакостным настроением.

— Не скажу, — ответил Конни.

— Почему?

— Потому что вы оба — лучшие.

— Так не бывает.

— Бывает.

Капитан, который всё это время молчал, вдруг подал голос:

— У него есть вкус.

— Чего? — не понял Бан.

— К поцелуям.

Бан замер. Потом расплылся в улыбке.

— Кеп, ты сказал комплимент!

— Я сказал факт.

— Это комплимент!

— Это наблюдение.

Бан закатил глаза и снова прижался к Конни.

— Ты счастлив? — спросил он.

— Счастлив, — ответил Конни.

— А с кем счастливее? – не унимался он в игривом настроении.

— С каждым по-своему.

— Это уклончивый ответ.

— Это честный ответ.

Капитан, не говоря ни слова, подвинулся ближе и положил голову на колени Конни. Бан тут же последовал его примеру и устроился на плече удобнее.

Конни сидел, обняв их обоих, и смотрел на звёзды. Ночное небо было чистым, и звёзд было так много, что казалось — они падают прямо в воду.

— Знаете, — сказал он, — я никогда не думал, что буду целовать акулу и осьминога.

— А кого ты думал? Русалку небось? — спросил Бан.

— Человека. Обычного человека.

— Скучно, — заметил Бан.

— Согласен, — кивнул Конни. — Вы намного лучше.

— Это комплимент? — уточнил Бан.

— Это факт.

— Ты заразился от Кепа. – обречённо простонал Бан.

— Учусь.

Капитан чуть усмехнулся — почти незаметно, но Конни уловил.

— Ты тоже учишься, — сказал Конни ему.

— Чему?

— Быть мягче.

Капитан промолчал. Но в следующий раз, когда Конни его поцеловал, глаза его были закрыты, а действия приобрели мягкий оттенок.

— Прогресс, — прошептал Бан.

— Молчи, — ответил Капитан.

— Не буду.

Конни рассмеялся и поцеловал Бана — быстро, легко, почти невесомо.

— Это что? — удивился Бан.

— Затычка.

— Нечестно!

— Честно. Ты слишком много говоришь.

Бан открыл рот, чтобы возразить, но Конни поцеловал его снова — на этот раз дольше. И Бан замолчал.

Капитан смотрел на них и молчал тоже. Но в глубине его лазурных глаз плясали тёплые искры.

— Я люблю вас, — сказал Конни.

— Я знаю, — ответил Капитан.

— Я тоже тебя люблю, — добавил Бан.

Конни смотрел на звёзды, чувствуя, как на его коленях лежит акула, а на плече — осьминог. Два совершенно разных существа. Два совершенно разных поцелуя.

Но сердце билось одинаково часто.

— Конни, — позвал Бан.

— М?

— А можно я поцелую тебя ещё раз?

— Попроси вежливо.

— Пожалуйста.

Конни улыбнулся и наклонился к нему.

А Капитан смотрел и ждал своей очереди.

👾 – вы думали всё? А нет

👾 – КапиКонниБан

Вкус любви?

У Бана сегодня было игриво-пошлое настроение. Он крутился вокруг Конни, то задевая его щупальцем, то заглядывая в глаза с притворной невинностью, то отпуская двусмысленные замечания, от которых Конни то краснел, то смеялся. Капитан наблюдал за этим представлением с камня, делая вид, что читает лекцию о важности порядка, но краем глаза всё равно следил за каждым движением осьминога.

— Знаешь, Конни, — сказал Бан, игриво шевеля щупальцами, — у осьминогов есть одна особенность.

— Какая? — спросил Конни, делая вид, что не догадывается, к чему тот клонит.

— Одно из щупалец у самцов — гектокотиль. Оно отвечает за размножение.

— Я знаю, — кивнул Конни.

— И оно очень... — Бан задумался, подбирая слово, — выразительное.

— И съедобное, — вдруг сказал Конни.

Бан замер.

— Что?

— Съедобное, — повторил Конни с совершенно серьёзным лицом. — Говорят, у осьминогов оно нежное и вкусное.

Бан вытаращил глаза.

— Ты шутишь?

— Ни капли. — Конни посмотрел на Капитана. — Кеп, ты же пробовал?

Капитан, который до этого момента делал вид, что его здесь нет, медленно повернул голову.

— Что?

— Ты пробовал щупальце Бана на вкус, — спокойно сказал Конни. — Расскажи, как оно?

Бан замер. Щупальца его перестали шевелиться. Он переводил взгляд с Конни на Капитана и обратно. Его игриво-пошлое настроение вдруг столкнулось с совершенно неожиданным поворотом.

— Кеп? — голос Бана сорвался на фальцет. — Ты... ты что, правда рассказал ему о том случае?

Капитан посмотрел на него долгим, непроницаемым взглядом.

— Нет, — сказал он.

— Тогда откуда он знает?!

— Я просто подумал, — ответил Конни. — Ты же сам рассказывал, что у акул отличная реакция.

— И что?!

— И то, что если ты лез к нему, Капитан однажды мог не сдержаться... логично предположить, что он мог его откусить.

Бан побледнел. Насколько вообще мог побледнеть ярко-зелёный осьминог.

Бан помнил тот день. Как сейчас. Кеп откусил ему щупальце. К счастью, обычное, а не то. Хотя и тот случай оставил след — не только на теле, но и в памяти. Боль, кровь, паника, а потом долгое отрастание. И главное — взгляд Капитана тогда. Холодный, хищный, но в глубине... в глубине было что-то другое. Сожаление? Капитан не извинялся, но после того случая стал осторожнее. И Бан, сам того не осознавая, начал ему доверять ещё больше.

— Реакция, голод, близость... всё могло случиться. – продолжал Конни.

— Не дай бог снова, — прошептал он. – это было...

Он не договорил. Но Капитан понял. Конни тоже. На мгновение повисла тишина — неловкая, но не тяжёлая.

— То щупальце отросло, — сказал Капитан.

— Отрасло, — кивнул Бан. — Но осадочек остался.

— Прости, — вдруг сказал Капитан.

Бан замер. Капитан извинялся редко. Очень редко. Настолько, что Бан мог пересчитать такие случаи по пальцам одной руки.

— Да ладно, — сказал он, пряча глаза. — Было и было, решили уже давно.

— Всё равно.

— Ладно, — Бан вздохнул. — Мир... снова.

Капитан кивнул. Конни обнял их обоих — насколько хватило рук.

— Вы у меня самые... кусачие, — сказал он.

— Это предложение и тебя покусать? — спросил Бан.

Конни рассмеялся.

— Кеп, — позвал он.

— М?

— А правда, на что похоже? Ну, то щупальце? Только честно.

Капитан задумался.

— Сырая креветка, — сказал он. — Немного солёная. С привкусом водорослей.

— Я не сырая креветка с привкусом водорослей! — возмутился Бан.

— Ты не креветка, — согласился Конни. — Ты осьминог.

— Мой вкус лучше! Утонченнее.

— Лучше. Осьминоги ещё умнее.

— А креветки вкуснее, — поддел Капитан.

Бан зарычал.

— Я тебя укушу!

— Только попробуй, — ответил Капитан.

Конни смотрел на них и улыбался.

— Знаете, — сказал он, — уникальный опыт, обсуждать вкус щупалец со своей парой.

– А меня партнёр тоже не каждый день угрожает сожрать! – добавил Бан.

– Тебе ещё никто не угрожал – поправил Капитан.

Конни рассмеялся.

— Вы невыносимы.

— Ты нас любишь, — сказал Бан.

— Люблю, — согласился Конни.

— И не съешь надеюсь?

— Не съем.

Бан вздохнул и уткнулся носом в плечо Конни.

— Ты странный, — сказал он.

— Знаю.