Говорят, когда админу «Раньше всех. Ну почти» изменила жена, он смог рассказать об этом знакомым только через два дня. И исключительно со ссылкой на государственные СМИ.

Сегодня не очень можно как-то бороться с репрессивными желаниями государства, но с этим мерзотным законом, который запрещает искать информацию, нужно воевать, насколько позволяет реальность. Государство не имеет никакого права лезть в историю браузера к каждому жителю страны, наказывать за чтение запрещенной книжки, просмотр ролика. Это даже по их меркам слишком драконовские меры.

Мы пишем с ночи про это, но каждый жур, даже государственного СМИ, должен пытаться привлечь внимание к этому нарушению самых базовых свобод, просунуть на ленту новости об этом. Важно, чтобы об этом говорили именно люди, которые тут остались и не уехали. Нужно закидывать депутатов вопросами, слать запросы в ведомства, публиковать позицию адекватных людей, которые ужасаются происходящему. Никого никогда не слушают, но нужно хотя бы пытаться.

очень интересно, а прилетит ли зарубежному RT за рекламу впн теперь?) а то у них же свой для иностранцев!

В понедельник получила в Тверском суде постановление, где объясняется, почему меня признали виновной.

Менты изначально настаивали на том, что я, как и двое журналистов из RusNews, участвовала в публичном мероприятии, поскольку держала плакат.

В суде признаков этого не нашли, но мою вину обнаружили в другом. Я, оказывается, приняла в мероприятии тем, что снимала Диму, который держал плакат, то есть «осуществляла действия по размещению средства наглядной агитации и данного события в социальных сетях, привлекая к себе неограниченный круг граждан, блогеров и СМИ».

Я здесь отмечу, что в своих социальных сетях я физически не могла освещать мероприятие, пока оно шло и по факту его завершения, поскольку менты забрали у меня телефон в машине и не отдавали пять часов. Перед этим, как я писала раньше, я успела только отправить коллегам видео задержания Дмитрия. Оно было опубликовано в официальном канале Коммерсанта в Telegram:
https://t.iss.one/kommersant/87447

В общем, по логике судьи Малаховой, все журналисты, которые снимают по заданию редакции пикетчиков и митингующих, нарушают закон.

Здесь хочется сделать какой-то вывод, но ведь все и так все понимают. Остается переходить к выводам для себя: можете ли вы жить с собой и с подобной disability, то есть буквально инвалидностью в отношении возможности делать в России не какие-то провокационные, а просто честные действия, просто активно выполнять свою работу.

По-человечески мне непонятно, как самих политиков и чиновников может не бесить эта импотентность, невозможность быть собой.

да, правильно, давайте высмеивать любую активистскую инициативу! ведь всем будет лучше жить с мыслью, что все кринжово и бесполезно, или с разочарованием от того, что никто ничего не делает

брейкинги закончились?

Невидимые герои

Когда я составлял вчерашний дайджест с материалами за неделю, я несколько расстроился, потому что не смог найти какой-либо плюс-минус объемный репортаж о смерти младенцев в Новокузнецке.

Причем, тема неплохо была освещена кузбасскими журналистами: от первого сообщения о катастрофе до суда по мере пресечения над персоналом больницы.

И это навело меня на не новые мысли о том, как сложна и одновременно незаметна для профессионального сообщества работа редакторов новостей и полевых корреспондентов, которые работают на месте событий.

Чтобы не отходить далеко от Новокузнецка, я просто скажу, что то, как тему с младенцами отработала редакция кузбасского NGS42 — это повод для премирования и похвалы на высоком уровне.

Они первые обратили внимание на то, что что-то в роддоме пошло не так, написали об этом. Пошла шумиха, полетели ответные пресс-релизы от прокуратуры, СК и любителя «взять на контроль» Александра Бастрыкина.

Потом пошли свидетельства предыдущих пациенток роддома, родственников пострадавших матерей. И вот у нас уже готовое уголовное дело и отчеты о проверках роддомов в других регионах.

Одна небольшая редакция навела большой шухер (простите, impact) на всю страну — из региона, где одни из самых лютых силовиков в вопросе контроля сетевых публикаций.

Но у нас, к сожалению, публикации в таких форматах редко получают признание на институциональном уровне, хотя у NGS42 есть онлайн на сайте, есть серия заметок от корреспондентов, есть очень едкие посты от главреда в канале ЖурБасс.

Уже потом, когда все уляжется, приедут столичные журналисты, напишут репортаж о том, как все было плохо, он получит признание в моем канале или от условной Редколлегии, потому что мы следим больше за крупными форматами.

Я, увы, физически не могу отсматривать все региональные издания на предмет точечного и короткоформатного освещения одной темы.

Но и, кажется, переспектив того, что у нас на институциональном уровне появится, что-то типа номинации Breaking News, как у Пулитцера, за серию материалов по одной теме тоже не прослеживается.

Помню, что в 2021 году Дождь получал Редколлегию за эфиры во время протестов после возвращения Навального, но это опять столица и материалы от заметных имен.

Большие и крупные пока запоминаются больше, чем малые и короткие, хотя без вторых не было бы первых.

Александр Левчук, Лера Городецкая, Игорь Епифанцев и другие сотрудники NGS42 — вы красавцы