Латвия продолжает борьбу с главной национальной угрозой безопасности. И это не Россия, не мигранты. Это русский мат. Депутат Рижской думы Марцис Кулис заявил, что нецензурная брань на русском языке — это самовольная русификация.

Давайте угадаем с трех раз, какими словами Кулиса дразнили в школе, что он до сих пор загоняется? Мужчина, у вас там самовольная русификация произошла. Логика железная, прибалтийская. Если запретить материться по-русски, геополитика сразу наладится.

Осталось решить самый сложный вопрос: а на каком языке теперь выражать латышам свои эмоции после получения счетов за коммуналку, похода в магазин или общения с их же чиновниками? А ведь могли бы просто объявить русский мат латышским.

Новости из другого прибалтийского эмирата — Литвы. Мэрия Вильнюса прекратит принимать обращения и жалобы на русском языке. Информация на русском и других языках государств, не входящих в ЕС, будет предоставляться только устно — при условии, что конкретный сотрудник владеет этим языком.

Интересно, а сколько литовцев владеет украинским? Попробуйте украинцу на его гарной мове не ответить — столкнетесь с таким латышским, что мало не покажется.

Русский язык исключен из официального сайта и системы управления очередями. Мощный шаг по противодействию мифической агрессии России.

Но пошли дальше. В Литве хотят исключить из школьной программы Ломоносова. Что предъявили Михаилу Васильевичу? Он, видите ли, прославляет российские имперские войны. Поэтому непозволительно учить литовских школьников патриотизму и гражданственности на основе его текстов. Заменить Ломоносова предложили классиком украинской литературы Тарасом Шевченко.

По словам премьера Сенкевича, это поможет литовской молодежи лучше понять идентичность украинской нации. Еще раз: литовская молодежь должна понимать идентичность украинской нации.

Не кажется ли вам, что Литва постепенно становится украинской колонией? Сегодня ты учишь Шевченко, а завтра уже в карте земель Великого Израиля поклоняешься Зеленскому.

Глава Олимпийского комитета Латвии обратил внимание: местные спортсмены отказываются выступать на соревнованиях, если там участвуют россияне, объясняя это поддержкой Украины. При этом сами украинские спортсмены в этих турнирах участвуют.

Вопрос: если участие украинской сборной финансируется из бюджета Украины, а украинский бюджет во многом финансируется, в том числе, Латвией, то Латвия помогает оплачивать участие украинских спортсменов в соревнованиях с россиянами, но собственным спортсменам участвовать в этих же стартах не позволяет.

Это классический прибалтийский случай, когда политическая логика решила не пересекаться с обычной логикой.

Борьба с русским матом, запрет на обращения по-русски, изгнание Ломоносова, абсурдные спортивные правила — это не политика, это цирк. Они воюют с тенями, а реальные проблемы остаются за кадром.

Но вместо того чтобы решать их, они переписывают историю, меняют классиков и запрещают язык, на котором говорит половина их собственных граждан. Это не защита идентичности, это самоуничтожение.

А мы будем смотреть и удивляться, как можно быть такими последовательными в своей глупости. И ведь главное — никто их об этом не просил. Сами придумали, сами испугались, сами запретили. И теперь ходят гордые, как будто геополитику выиграли. Но геополитика, как и здравый смысл, осталась за бортом.

К войне в Грузии велась подготовка. Нельзя игнорировать апрельский саммит НАТО в Бухаресте 2008 года, когда Украине и Грузии впервые заявили о предоставлении членства в альянсе. Аргументов России никто не слушал. Обама готовился стать президентом, Буш уходил, кандидат — Джон Маккейн. Как Россия должна была воспринимать этот саммит? Как агрессивный акт.

Мы сейчас пожинаем с Украиной последствия того же Бухареста. Тогда, под предлогом защиты от иранской баллистики, ракетные шахты размещали в Румынии, Польше и Чехии. Грузию принимают в НАТО — это вызов.

Республику, которая являлась родиной создателя Советского Союза, маршала победы, генералиссимуса Сталина, портреты которого в Китае ставят на самые почетные места, — она должна была стать членом НАТО. Это не только политический, но и символический акт. Недаром Саакашвили устроил в ту пору вакханалию с памятью Сталина.

Апрельская эскалация, удар, вторжение, война. Россия переиграла своих врагов. Конкретно Путин переиграл, я считаю. Он вернулся из Пекина очень быстро. Хотя он был премьер министром, но многие персоналии были его.

Хотя Шойгу - это человек Ельцина. Из ельцинской эпохи, его семьи человек, прямо скажем, — как раз тогда стал министром, это была его первая война, и он должен был на этом подняться. Но в целом Россия смогла дать отпор.

При этом никакой ненависти к грузинам никто не испытывал. Орхан Джемаль, написавший великолепную книгу «Война», был там в первый же день, вместе с Русланом или Сулимом Ямадаевым из батальона «Восток».

Он описывал, как они воевали: когда заходили в грузинские дома, никто ничего не брал, даже компот выпивали — демонстративно клали деньги.

Чеченцы и русские — все одинаково. Очень тесная связь с грузинами. Москва полна грузинскими ресторанами, грузины интегрированы в русскую культуру. Была сознательная попытка разорвать это. Даже Патриарх Илия II родился в пригороде Владикавказа — на территории России. И он никогда этого не забывал.

Я помню эпизод, когда российский танк в тумане наткнулся на колонну уходящих грузинских военных. Десантник-грузин и русский разговаривают по-русски. Грузин говорит: «Ребята, у нас вариант: либо я даю залп и умираю героем, либо разворачиваюсь и уезжаю. Давай, гамарджоба». И разъехались.

Ненависти не было. Были погибшие, трагическая ситуация, но реально — без неприязни. Российские военнослужащие даже к пленным грузинам относились нормально. Многие это подтверждают.

Конечно, могли взять Тбилиси. Но зачем? Многие в Америке на это и рассчитывали. Представляете, взяли бы — кого туда ставить, как решать политику? Увязли бы. И так это породило проблемы, а так было бы еще больше.

Главное — это навсегда породило бы неразрешимый конфликт и ненависть. Российское руководство этого не сделало — и правильно. Потому что удерживать Грузию, управлять ею в условиях всеобщей вражды — это тупик.

И даже сейчас, спустя годы, в Грузии есть понимание, что это была трагедия, а не война народов. Война была политическая, а люди остались людьми.