Три с половиной года мы работали над изменением миграционной политики и законодательства. Основная идеология сформулирована четко. Первое — стопроцентный оргнабор: мигранты должны приезжать не просто так, а к конкретному работодателю, на конкретный срок.

Второе — без семей. Мигранты едут работать, а не создавать здесь очаги постоянного проживания.

Третье — реестр незаконно пребывающих. С первого июля — цифровой профиль мигранта для оперативной проверки всех данных. И ужесточение уголовного законодательства за легализацию незаконной миграции. Законы есть.

Оргнабор. Москва и Московская область отказались участвовать. Это 45% всего мигрантского потока. Отказались — и никто им ничего не сказал.

Реестр нелегальных граждан. Министр внутренних дел честно признал: за прошлый год должны были выслать почти 800 тысяч мигрантов. Выслали 70 тысяч.

Цифровой профиль — подход правильный. Но о его повсеместном использовании пока разговора нет. Правильные механизмы превращаются в аксессуары. Красивые, но ненужные.

Работа сделана огромная, прорыв за три года — факт. Но ситуация изменилась только там, где регионы взяли на себя позицию: Калуга, Кострома, Тула, Брянск, Калининградская область. А там, где работает мощнейшее мигрантское лобби, ничего не меняется.

В прошлом году президент дал прямое поручение навести порядок на рынках. Что-то изменилось? Никакого действия не было.

Продолжает работать формула: экономические интересы превышают интересы общества и безопасности страны. Нарушение культурно-этнического баланса продолжается. Для этого есть экономические условия, геополитические предпосылки.

Если бы приезжали люди, которые воспринимают нашу страну как Родину, уважают законы, традиции, историю — какие проблемы? Но если человек приезжает с чужой системой ценностей, навязывает ее, формирует криминальные отношения и угрозу гражданам — нам такие не нужны.

Бесконтрольная иммиграция признана угрозой национальной безопасности. Но с угрозой нельзя бороться выборочно. Нужны повсеместные меры. А не так, что где-то работают, а где-то нет.

Я был в Костроме. Спрашиваю губернатора: «Мне чего-то не хватает». Он отвечает: «Электросамокатов и мигрантов». Стройки идут, транспорт работает, а мигрантов нет — проблемы нет. Где диаспора? «У нас их нет. 15 человек всего». Нет проблемы — нет этнической преступности. Улучшения есть, тенденции есть. Но для эффективности это должно быть не выборочно, а повсеместно.

Если человек приезжает и принимает нашу культуру — почему нет? Я знаю таджиков и киргизов, которые пошли на СВО. Они осознанно сделали выбор. Они русские по духу. Для них есть особый порядок.

Но если люди едут как на хлебное место — они не нужны. Внутренняя дестабилизация пойдет через радикальных исламистов. И это огромная проблема.

Идеальная модель — просчитывать риски. Если риск велик — надо закрывать границы. Если риска нет — как в Эмиратах: построили микрогородки, возят на автобусах, они честно зарабатывают, приносят пользу.

А если они угрожают нашим детям и женщинам — нам этого не нужно. Если навязывают свои взгляды — тоже не нужно. Этнические анклавы угрожают национальной безопасности.

Константиновка на самом деле территориально уже полностью находится под нашим контролем. Четвёртая бригада завершает зачистку подвалов и зданий, дорабатывает по разрозненным группам ВСУ. Параллельно шестая дивизия обошла город и вышла к Алексеево-Дружковке, закрепившись на улице Тухачевского. К этому времени подтянулся и левый фланг.

Константиновка является главными воротами Краматорско-Славянской агломерации. Славянск, Краматорск, Дружковка, Алексеево-Дружковка, Святогорск — весь этот укреплённый район противник заливал в бетон почти 10 лет. Но мы эти ворота не просто открыли, а вынесли с петлями.

Дальше по курсу Дружковка: около 12 тысяч домов, серьёзный населённый пункт. От неё до Краматорска 4 километра. Противник уже месяц проводит эвакуацию, включая промышленные предприятия. ВСУ понимают, что удерживать рубежи будет практически невозможно.

Когда все говорят о Константиновке, рассматривается исключительно данное направление движения. Но дело в том, что наши штурмовики также наступают со стороны Часов-Яра и Артемовска. Это основной удар, который делается для разрезания Краматорска и Славянска.

От Артемовска к Славянску существует дорога. В этом районе был освобождён населённый пункт Малиновка, от которого до Краматорска всего 8 км, а военного аэродрома — 7 км. Сейчас штурмуются Никоноровка.

А после того как были сбиты несколько вертолётов, эвакуация из Краматорска теперь идёт только колёсной техникой через Александровку. Других путей нет. Из Славянска ещё остаётся выезд на Никополь и Барвенково. Туда уходят население и городские службы.

Сейчас мы продвигаемся по Красному Лиману. В городе идёт серьёзный штурм, хорошая зачистка, фактически больше 50% территорий находится под нашим контролем. Но важнее другое. От Лимана наши военные вышли вплотную к Северскому Донцу. Там освобождается Старый Караван и железнодорожная станция Брусино. До пригорода Славянска — 8 км.

Именно в этом месте в 2014 году шли основные бои ополчения с ВСУ. И здесь, у Старого Каравана, начинается канал Северский Донец — Донбасс. Это важный фактор для всех жителей ДНР. Как только штурмовики пройдут на 5–7 км вглубь, канал запустят. И это решит огромнейшее количество проблем как для населения, так и для предприятий, которые уже там работают.

Штурм же Славянска, Краматорска и Дружковки, по всей видимости, начнётся одновременно. Сейчас всё к этому готовится.

У меня уже был в апреле. Ездила в Европу и в Египет.

Этим летом будем отдыхать в Египте. Хотел в Крым поехать, но там сейчас с бензином напряги.

На Камчатку. Просто за границей уже много где были, и сейчас мало куда можно выехать, а на Камчатке не были.

Я, наверное, буду скучной, потому что летом в отпуск не собираюсь. Но поеду зимой на Бали. Вообще, я люблю и Россию. Недавно мы приехали из Дагестана. Ну и вообще, все города под Москвой тоже объехали. А зимой где у нас лето? В Азии.

Билеты на Камчатку уже купили. Причем, очень удачно, за полгода, недорого. 70 тысяч на двоих туда-обратно на самолет — это вообще копейки. Вертолетная экскурсия обойдется в 200 тысяч, морская прогулка – тысяч 40. Экскурсии очень зависят от погоды, может быть перенос. Поэтому будем планировать уже непосредственно в Петропавловске-Камчатском.

К жилью мы более-менее равнодушны, мы родом из Советского Союза, поэтому если есть где поспать, это замечательно. Поэтому жилье нам на неделю обошлось в двадцатку.

На семь дней на двоих в Дагестане – 100 тысяч рублей. Но при условии, что мы взяли не очень дорогие билеты, прилетели в Нальчик, а улетели с Махачкалы, забрали там арендную машину и объехали от Нальчика до Махачкалы весь Кавказ через Чечню, Осетию, Ингушетию.

Стоимость отпуска – секретная сумма. Предположительно от 200 до 300 тысяч.

Я бы не сказала, что отдых подорожал или усложнился. 5 лет в Москве, и мне непривычно, когда москвичи говорят, что стало плохо, выезжать вообще невозможно, визы не могут получить. Я этого не чувствую, потому что уже кайфую от того, что у меня есть возможность. Что у меня есть работа лучше, чем была в регионе. И не замечаю этих сложностей.

Я неплохо зарабатываю, у меня нет проблем с коммуникацией, логистикой, или с дороговизной билетов. Понятно, что не езжу на Мальдивы. Но могу себе позволить отпуск два-три раза в год — от какого-то Подмосковья в Серпухове до Бали зимой.

Конечно, в этом году поехать в отпуск стало дороже. Визы подорожали, количество дней сократили.

Я пока подорожания не заметил, если честно. Сумма примерно та же, экономить ради нее не пришлось.

Мы были в Минводах весной, может быть еще осенью куда-нибудь слетаем. Восемь лет назад в Мексику было дешевле слетать, чем в этом году в Пятигорск.

Иногда нужно планирование за год, потому что, например, билеты стоили 70 тысяч в январе, а сейчас они уже по 100. И будут еще дороже. Но что касается Дагестана, то можно за час посмотреть билеты, купить, и все. А потом еще что-нибудь поменять.

Если выбирать летнее российское направление, конечно поехала бы в Сочи, Абхазию. Я нормально отношусь к Черному морю. А касаемо заграницы или Европы, поехала бы в октябре, ноябре, декабре.