…Но что-то заставило его остановиться — тихий, неловкий шорох, произнесённый по
случайности на одной из ступеней. Державин поднял свой взгляд, тотчас же замирая им на фигуре, вжавшейся ладонью в перила. Стефан стоял там, наверху, в полной
неподвижности глядя на него не то в испуге, не то в жгучем стыде. Трей почти не
шевелился, застыв, как ледяная статуя, но Державин видел, как в его плечах копилось напряжение, как его руки цеплялись за эти несчастные перила, норовя оторвать их от крепления. Он был бледен, бледен в нездоровом ключе — если раньше это придавало ему интеллигентный вид, то сейчас лишь выдавало всё его состояние. Трей выглядел
взъерошенным, уставшим от самого себя, будто раздавленным грузом вины за всё то, что он натворил. Но даже несмотря на это, он почему-то всё ещё глядел на Романа в ответ.