Стефан знал, что ему чего-то не хватало. Знал, пожалуй, всегда. И, силясь доказать себе обратное, он стал насильно переступать через себя. Например, неловко ухаживая за девушками в консерватории. Они думали, что ему попросту было стыдно, но… «стыдно» ему было не по причине того, что ему кто-то ужасно нравился. Так происходило скорее из-за того, что ему становилось мерзко и неприятно, нежели чем он вправду смущался. А когда дело доходило до более личного, Трей вечно отмахивался, неосознанно отстранялся, покуда к нему ластились, зачастую ненарочно обижая объект «симпатии». А может, даже глубоко раня. И он раскаивался, искренне раскаивался за то, что не мог быть таким, как все. Не мог дать им то, чего они хотели, а они — ему. И это медленно убивало его, пока Стефан попросту не смирился со своей сутью.