Ночь крещенская морозна,
Будто зеркало - луна.
"Побегу: еще не поздно,
Да боюсь идти одна".

-"Я, сестрица, за тобою
Не пойду - одна иди!"
-"Я с тобою, - за избою
Наводи да наводи!"

Ничего: пес рябый ходит,
Вот и серый у ворот...
И красавица наводит -
И никак не наведет.

"Вижу, вижу! потянулись:
Раз, два, три, четыре, пять...
Заструились, покачнулись,
Стало три опять.

Ну, захочет почудесить?
Со страстей рехнуся я...
Шесть, семь, восемь, девять, десять -
Чешуя как чешуя...

Вот одиннадцать - всё лица!
Вот собаки лай и вой...
Чур меня!.." - "Ну что, сестрица?"
- "Раскрасавец молодой!"

Въ рукѣ пузырекъ со святою водою,
Лицо отъ мороза, какъ въ яркомъ огнѣ,
И, съ улицы холодъ внося, предо мною
Проходитъ и брызжетъ водой по стѣнѣ...
А двери и окна всѣ въ крестикахъ мѣломъ,
Въ защиту отъ бѣдъ, навожденья и зла.
И кажется: тайно въ умѣ охладѣломъ
Колышутся снова приливы тепла...
Смотрю, умиляясь забытой картиной,
И трогаютъ сердце прошедшіе сны.
И снова плывутъ вереницею длинной
Преданья далекой родной старины...
И снова мнѣ чудится: тайны и тѣни
Меня обступаютъ, какъ въ дѣтскіе дни.
И хочется вѣрить въ приходъ привидѣній,
Въ могущество чаръ и гаданій огни.
О, сколько красы и поэзіи въ этомъ!
Но время умчало былые года,
Какъ милые сны съ обаятельнымъ свѣтомъ.
Чтобъ ихъ не вернуть, не вернуть никогда!

Скинь с нежной шеи черных кос аркан.
Меня петлей душистой задуши,
Дыхания последнего лиши,
Ведь тот секрет, что в сердце я берег,
Прикосновеньем локон твой извлек.
Твой каждый локон мой унес покой
Не силою, а властью колдовской.
Иль руку дай тому, кто изнемог,
И умереть дозволь у дивных ног.