Татьяна Толстая, «Пустой день»

Это утро не похоже ни на что, оно и не утро вовсе, а короткий обрывок первого дня: проба, бесплатный образец, авантитул. Нечего делать. Некуда идти. Бессмысленно начинать что-то новое, ведь еще не убрано старое: посуда, скатерти, обертки от подарков, хвоя, осыпавшаяся на паркет.

Ложишься на рассвете, встаешь на закате, попусту болтаешься по дому, смотришь в окно. Солнце первого января что в Москве, что в Питере садится в четыре часа дня, так что достается на нашу долю разве что клочок серого света, иссеченный мелкими, незрелыми снежинками, или красная, болезненная заря, ничего не предвещающая, кроме быстро наваливающейся тьмы.

Странные чувства. Вот только что мы суетились, торопливо разливали шампанское, усердно старались успеть чокнуться, пока длится имперский, медленный бой курантов, пытались уловить и осознать момент таинственного перехода, когда старое время словно бы рассыпается в прах, а нового времени еще нет. Радовались, как и все всегда радуются в эту минуту, волновались, как будто боялись не справиться, не суметь проскочить в невидимые двери. Но, как и всегда, справились, проскочили. И вот теперь, открыв сонные глаза на вечерней заре, мы входим в это странное состояние – ни восторга, ни огорчения, ни спешки, ни сожаления, ни бодрости, ни усталости, ни похмелья.

Этот день – лишний, как бывает лишним подарок: получить его приятно, а что с ним делать – неизвестно. Этот день – короткий, короче всех остальных в году. В этот день не готовят - всего полно, да и едят только один раз, и то все вчерашнее и без разбору: ассорти салатов, изменивших вкус, подсохшие пироги, которые позабыли накрыть салфеткой, фаршированные яйца, если остались. То ли это завтрак – но с водкой и селедкой; то ли обед, но без супа. Этот день тихий: отсмеялись вчера, отвеселились, обессилели.

Хорошо в этот день быть за городом, на даче, в деревне. Хорошо надеть старую одежду с рваными рукавами, лысую шубу, которую стыдно людям показать, валенки. Хорошо выйти и тупо постоять, бессмысленно глядя на небо, а если повезет – на звезды. Хорошо чувствовать себя – собой: ничьим, непонятным самому себе, уютным и домашним, шестилетним, вечным. Хорошо любить и не ждать подвоха. Хорошо прислониться: к столбу крыльца или к человеку.

Этот день не запомнится, настолько он пуст. Что делали? – ничего. Куда ходили? – никуда. О чем говорили? Да вроде бы ни о чем. Запомнится только пустота и краткость, и приглушенный свет, и драгоценное безделье, и милая вялость, и сладкая зевота, и спутанные мысли, и глубокий ранний сон.

Как бы мы жили, если бы этого дня не было! Как справились бы с жизнью, с ее оглушительным и жестоким ревом, с этим валом смысла, понять который мы все равно не успеваем, с валом дней, наматывающим и наматывающим июли, и сентябри, и ноябри!

Лишний, пустой, чудный день, короткая палочка среди трех с половиной сотен длинных, незаметно подсунутый нам, расчетливым, нам, ищущим смысла, объяснений, оправданий. День без числа, вне людского счета, день просто так, – Благодать.

Что такое январские праздники?

Это тотальное безвременье. Это чувство потерянности в слоях и текстурах вязкого, липкого времени. Это забытье. Это когда ты не помнишь, сколько сейчас часов, какой сейчас день, сколько осталось до устрашающего душу возвращения на работу — включения в обычную и стабильную колею.

Новогодние праздники — это ощущение какого-то тумана, когда ты вкушаешь очередное пресловутое оливье, смотришь пресловутый «Один дома» или какого-нибудь «Шрека», не видишь дневного света, сидишь в дремоте или лежишь в царстве Морфея. Это скитание. Праздное скитание без дел, без забот, но с какой-то вяжущей тревогой внутри. Тревога прекариата, тревога пролтериата, тревога за то, что ты быстро подсаживаешься на эту праздничную «иглу» и, возможно, тебе будет больно с нее слезть в последний день.

Призрачное шляние по пустынным переулкам, просторным улицам, «грядам» сугробов. Новогодние праздники — это яркие и громкие, порой неожиданные фейерверки, улюлюкания народа под окнами в глубокую ночь, автоматизированные пожелания Нового года, заговаривание жизни, чувство волшебства и магии… Надежда, вкус подожженной куцой бумажки с пожеланием о мире, деньгах, здоровье, карьере…

Новогодние праздники — это толпа гостей или одиночество. Это когда приходящие и уходящие люди сидят уже печенках. Или наоборот — когда ты никого не хочешь видеть и валишь на Тай.

В общем, январские каникулы — брешь, из которой трудно потом выбраться. Трудно отпустить это состояние подвисшей, поставленной на стоп жизни.

11 ноября 2025 года, за день до моего вылета в Москву из Иркутска, мы с друзьями, иркутскими художниками, посетили Байкал. Это видео что-то вроде точки перехода к новому.

Я тут хочу напомнить вам, дорогие друзья, что пишу и обозреваю для платформы art.iss.onediiia, раздела «Музеи и галереи».

Недавно вышли два моих дайджеста о грядущих планах художественных институций на 2026 год. Приглашаю вместе посмотреть на российский и зарубежные зарубежные контексты!

🔘 Дайджест: яркие российские выставки 2026 года

🔘 art.iss.onediiia рекомендует: главные зарубежные выставки 2026 года

Конечно, здесь не все-все-все выставки, а то, что мне показалось важным и требующим освещения.

📸 На фото: Вид экспозиции выставки «Восток остается возможным» (The East Remains Possible) в Музее современного искусства Скопье (MoCA — Skopje) / ©Museum of Contemporary Art Skopje

Что я читаю в декабре–январе?

Поскольку я работаю одновременно над несколькими проектами и готовлюсь к преподаванию, то приходится параллелить литературу.

- Изучаю период опричнины в истории России, читаю статьи, выдержки из книг;

- Знакомлюсь с материалами об Эдуарде Лимонове — портном (в 1960–1970-х шил джинсы и брюки для московской интеллигенции);

- Паоло Вирно, «Грамматика множества» (2001);

- Тексты об арт-критике;

- Тексты о модерности и определении и исследовании современности (например: Матей Калинеску о Бодлере (ХЖ, 2016), Виктор Каплун о Фуко (НЗ, 2015)).

Приглашаю читать, говорить, думать, спорить!

Беседуем о современности в «Азах» 📖