Да днях прогуливался после лекций вокруг главного здания МГУ и слушал подкаст с экономистом Рубеном Ениколоповым, где тот обсуждал влияние культуры на благосостояние обществ. Очень мне понравилась одна цитата из классиков, которую привёл Ениколопов. Обязательно, думаю, найду первоисточник, саму цитату запузырю сюда, а потом ещё буду студентам рассказывать. Вернувшись домой, однако, напрочь забыл и цитату, и автора, а переслушивать подкаст лень. Так что цитаты не будет!

Получается, что международное право, над которым у большевиков в известных кругах принято посмеиваться, кое-чего всё-таки стоит. Понятно, что международным правом и пистолетом можно добиться большего, чем просто международным правом. Но разве это отменяет международное право как таковое? Хорошо быть в своём праве.

Так, погодите, а Гурулёв и Картаполов - это не одно и то же, получается?

К вопросу о тезисе «вас здесь не стояло». Натыкаясь на мемуары турецко-османских военных, которые с боями вынуженно покидали Балканы в начале ХХ в., в разных формах встречаешь один и тот же тезис: мы здесь были четыре сотни лет, здесь могилы наших отцов, здесь наши мечети и наши крепости. И ведь нельзя сказать, что четыреста лет – маленький срок. Даже по меркам истории срок впечатляющий.

«Во всём виноват Пашинян» – это настолько идеальная win-win формула, что, если бы её не существовало, стоило бы выдумать.

Дай, думаю, запишусь на ревакцинацию от коронавируса, раз заболеваемость растёт. Но нет!

Впервые посмотрел главный "оттепельный" фильм "Застава Ильича" ("Мне двадцать лет") Марлена Хуциева. В одной из первых сцен положительные молодые люди, встречая своего товарища из армии, поднимают тосты за разоружение и мирное сосуществование. А за "можем повторить" не поднимают почему-то.

Узнаю брата Колю дружественную страну! Впрочем, если без шуток, то иранский кейс в чём-то похож на наш. С одной стороны, образованное и всё более урбанизированное и секулярное население, а, с другой, такие вот законодательные загогулины.

А ведь единственная общая характеристика коллективного не-Запада тоже вполне себе апофатическая - отсутствие либеральных демократий. Других общих свойств у этого воображённого сообщества найти не получается.

Некоторые в последнее время стали сомневаться в дружественности Армении. Но премьер Никол Пашинян развеял все сомнения. Наш!

А нынешний антииммигрантский риторический крен иных спикеров в предвыборный (?) период вполне понятен: мигранты, с одной стороны, проходят по категории разрешённого объекта для вербальных атак, а, с другой, вполне понятны простым гражданам – в отличие от всяких англосаксов, воображаемых иноагентов и пр. Другое дело, что политика – это вообще-то про борьбу за власть, а не про озвучивание разрешённых вышестоящими тезисов, но тут уж…

Впервые прочитал русский перевод"Марсельезы". Внушает!

Люблю фильм «Большая перемена» (1972). В нём, помимо собственно игры актёров и всяческих коллизий, в которые попадали герои, меня прямо-таки зачаровывали вот эти необычные стулья, находившиеся, по сюжету, на одном историческом факультете. «Стулья из дворца», очевидно, нравились не только мне: со временем я стал замечать эти же мебеля и в других фильмах, в полдюжине точно. И действительно, хорошие же стулья!

И если ты долго переписываешь историю, история начинает переписывать тебя…

Свой Левиафан ближе к телу. Так, пожалуй, следовало бы сформулировать концептуальные основы авторитарно-патриотического миросозерцания.

Можно ли одновременно требовать гарантий и повторять, что гарантиям вы больше не верите? В рамках западного рационализма, конечно, нельзя. А так-то можно.

Сложный выбор, конечно. Впрочем, конечно, нет.

А спасаться нужно классикой, конечно же. И характерными для нашей культуры гуманистическими и просвещенческими ценностями.

Во фразе "все всё понимают" всегда есть какая-то недосказанность. Все всё понимают, ergo... А что ergo?

Ещё жив человек,
Расстрелявший отца моего
Летом в Киеве, в тридцать восьмом.

Вероятно, на пенсию вышел.
Живёт на покое
И дело привычное бросил.

Ну, а если он умер —
Наверное, жив человек,
Что пред самым расстрелом
Толстой
Проволокою
Закручивал
Руки
Отцу моему
За спиной.

Верно, тоже на пенсию вышел.

А если он умер,
То, наверное, жив человек,
Что пытал на допросах отца.

Этот, верно, на очень хорошую пенсию вышел.

Может быть, конвоир ещё жив,
Что отца выводил на расстрел.

Если б я захотел,
Я на родину мог бы вернуться.

Я слышал,
Что все эти люди
Простили меня.

Это стихотворение «Амнистия» Ивана Елагина, русского поэта из второй волны иммиграции. Родился в 1918 г. во Владивостоке, умер в 1987 г. в Питтсбурге, штат Пенсильвания. Не назову себя знатоком или даже просто ценителем поэзии, но этот стих, который на днях прочёл на своём стриме «иноагент» Олег Кашин, как-то срезонировал. Даже не знаю, почему.

Новый текст Владислава Суркова не читал, но охотно верю, что в нём, при всей постмодерности и переоценённости автора, всё же чуть больше смысла, чем примерно во всех текстах актуальных отечественных политиков чиновников. Понятно, что мы всё про оттенки серого и прочее околоноля, но тут уж…