Консервативно-революционный немецкий публицист Эрнст фон Заломон в своей огромной автобиографии «Анкета» рассказывал такую историю. Когда писатель находился в американском фильтрационном лагере для тех, кого оккупационные власти считали крупными шишками разгромленного нацистского режима, то тюремщики-англосаксы к нему и его товарищам по баракам относились крайне жестоко, включая избиения и непредоставление необходимой медицинской помощи. Вместе с тем человечное отношение повсеместно было со стороны чернокожих охранников. Когда фон Заломон спросил одного из афроамериканцев, в чём дело, тот ответил без всякой философии: «You’re second class, I’m second class», то бишь — ты человек второго сорта, ну и я тоже.

Принципиальная проблема киновселенной «Звёздных войн», особенно в период после уничтожения второй Звезды смерти, – это весьма унылая мотивация отрицательных персонажей. Картинка получается в стиле отечественных сталинистов и прочих ресентиментариев авторитарного толка: при императоре Палпатине порядок был, а сейчас эта ваша коррумпированная республика-шмеспублика; лес рубят – щепки летят; был культ (ситхов) – но была и личность; ну и далее в том же духе. Ожидаешь встретить какую-то изысканную историю тех, кто решил перейти на Тёмную сторону, а в итоге имеешь что-то типа «деды воевали (за Империю)». Сериал «Асока» – не исключение.

Если в ваше понятие суверенитета не входит суверенитет гражданина по отношению к собственному государству, не приглашайте меня на ваш евразийский сабантуй!

Только ленивый не критикует ООН. Если взять критику миротворческой миссии ООН, то она, критика, сводится в общем виде к тому, что у организации нет своей собственной здоровенной дубины в лице подчиняющейся непосредственно ООН – а не своим национальным правительствам – армии. Причём, чтобы гарантированно принудить кого хочешь к миру, эта гипотетическая наднациональная армия ООН должна была бы ещё быть однозначно сильнее наиболее сильной актуальной национальной армии, то бишь американской. А поскольку США, Китай, Россия и другие основные акторы международной системы в ближайшее время не планируют передавать контроль над своими вооружёнными силами на наднациональный уровень, проблема останется. Но можно, конечно, продолжать критиковать ООН за отсутствие дубины, которую вы ей сами же и не даёте.

Екатерина Шульман учит нас, что голосовать нужно всегда, когда есть возможность. Если в списке нет «вашего» кандидата или партии, нужно выбирать человекообразных, прямоходящих и теплокровных. Собственно, ещё до знакомства с методом Шульман я в электоральных мероприятиях поступал так же. Плюс мне нравился сам процесс голосования.

Так поступил и сегодня. Ознакомился со списком кандидатов на муниципальных выборах в Москве по моему округу. Все партейные. Кандидатов от той партии, за которую я голосовал на прошедших думских выборах, в списке не оказалось. Ничего страшного. Начал процесс отбраковки. Сначала отбраковал кандидата от партии-спойлера. Остались те, кого выдвинули парламентские партии. Отбраковал кандидатов от тех политсил, которые мне активно несимпатичны. Остались трое кандидатов от единственной парламентской партии, которая мне просто не нравится, без фанатизма. Все миллениалы, это уже хорошо. Значит, должны быть настроены на постматериальные ценности и устойчивы к идеям-фикс. Один – нигде не работающий студент. Отбраковываем, пусть учится пока. Осталось двое бизнесменов, но один занимается какими-то малопонятными мне проектами. Значит, остаётся один. Заходим в соцсети, смотрим фото и читаем информацию. Человекообразный – есть. Прямоходящий – есть. Держит сеть кофеен, следовательно, теплокровный. Рептилоиды же не пьют кофе. Наверное. Оказалось, что за этого же кандидата предлагает голосовать и «Умное голосование» (насколько я помню, запрещённое в России – в России ведь нельзя голосовать умно). Видимо, у них тот же метод отбраковки, что и у меня. Сам кандидат пишет у себя в соцсетях, что, мол, в такой поддержке не нуждается. Он, мол, и без этого сильный и всего добьётся сам. Что же, саечка за испуг, nobody’s perfect. Но мой голос достаётся этому человеку.

Никого не агитирую, просто раскрываю свою цепь рассуждений.

«Голодомор в Украине, очевидно, был спланирован и осуществлён Сталиным из-за его ненависти к украинцам», – слушаю я публициста Михаила Зыгаря на одном из англоязычных подкастов. Зыгарь там представляет свою новую книгу «War and Punishment: The story of Russian oppression and Ukrainian resistance», посвящённую разоблачению российских мифов об Украине, включая представление о том, что Голодомор был «обычным» голодом вследствие малого урожая. Вообще говоря, разоблачение исторических/пропагандистских мифов – дело похвальное. Владимир Мединский этим в своё время занимался. Вместе с тем представляется очевидным, что борьба с «нашими» мифами посредством дословного, некритичного пересказа мифов «противоположной» стороны – ну такое себе. При всём уважении.

Общее между Александром Дугиным и Мартином Хайдеггером – не только любовь к государственному Левиафану, но ещё и отход от гуманистических ценностей и даже от ценностей осевого времени (Ясперс), т.е. того периода в истории человечества, когда на смену мифологическому мировоззрению пришло рациональное, философское. Дугин – вслед за Хайдеггером – предлагает вернуться к мифологии как к более «чистому» миросозерцанию. В этом контексте ясны тенденции к людоедству как предельной форме антигуманизма. Нагорная проповедь, категорический императив, Просвещение? Нет, не слышали.

Киноманский fun fact. Если бы не посмотрел сериал The Wire, никогда бы не узнал, что у великого и ужасного Густаво Фринга из Breaking Bad / Better Сall Saul был прототип в лице брата Музона.

Я уже было свыкся с мыслью, что никакие наблюдатели за выборами из западных стран нам в России не нужны (их джаз нам чужд). А тут целого американца демонстрируют! Причём не обычного Джорджа Клайна Престона, а аж четвёртого.

🇺🇸 11 сентября 2001 г. запомнилось мне преимущественно тем, что на следующее утро мои однокурсники пришли в университет в приподнятом настроении. И мы ведь говорим о культурных, перспективных людях из преимущественно обеспеченных семей, только-только поступивших в главный вуз страны на модный и престижный факультет психологии. Откуда у вестернизированных и, кстати, вполне космополитичных русских первокурсников был тогда этот антиамериканский ресентимент, понять сложно даже сейчас. Эта некрасивая «народная» реакция, что интересно, была прямо противоположна реакции российских властей, все представители которой осудили теракт, а молодой тогда президент Путин предложил своему американскому коллеге Бушу-младшему помощь – и в итоге её предоставил.

Случись – не дай Б-г! – нечто похожее сегодня, реакция соответствующих страт российского общества была бы, как представляется, диаметрально противоположной тогдашней. Такая рассинхронизация.

«Не нравится – не лайкайте», – как бы говорит правительственная комиссия.

Аристотель о политическом устройстве Крита:

«О них [критских геронтах] можно сказать то же самое, что и о геронтах в Лакедемоне: их безответственность и несменяемость – слишком высокая честь сравнительно с их достоинством, а то, что они управляют не на основании писаных законов, но самовластно, не безопасно. Спокойствие народа, лишённого участия в управлении, никоим образом не служит доказательством правильности такого порядка» (Политика, кн. 2, гл. VII.5).

Рациональность, секулярность, уважение к личности, свобода самовыражения - это максимально антитрадиционные ценности. На них, собственно, и строится современное государство. А то есть тенденция упускать этот нюанс.

Наш соотечественник Иммануил Кант в своём трактате "Что такое Просвещение?" пишет, что "имей мужество пользоваться собственным умом" - это девиз Просвещения. Здесь философ как раз полемизирует с до- и контрпросвещенческими взглядами.

Хотя я подробно занимался различными идеологиями националистического спектра и даже защитил кандидатскую диссертацию на эту тему, до недавнего времени так ни разу и не раскрыл «Вечный фашизм» Умберто Эко. Думал: ну что, право слово, создатель художественных произведений вроде «Маятника Фуко» или «Имени розы» может мне сказать по указанной теме? И всё же, как выясняется, я ошибался. Кое-что да может. Это просто великолепно:

«Утром 27 июля 1943 года мне было сказано, что по радио объявили, что фашизм пал и Муссолини арестован и чтобы я пошел купил газету. Я отправился к киоску и увидел, что там полно газет, но у них незнакомые названия. Затем я прочитал заголовки передовиц и осознал, что в разных газетах написаны разные вещи. Тогда я купил одну из них, наудачу, развернул и прочитал на первой странице декларацию, подписанную пятью или шестью политическими партиями, среди которых были Христианская демократическая, Коммунистическая партия, Социалистическая партия, Партия действия, Либеральная партия. До этой минуты я полагал, что на страну полагается иметь по одной партии, в частности в Италии партия называется Национальной Фашистской. И вот я обнаружил, что в моей стране одновременно имеют место несколько партий. И не только. Так как я был смышленым подростком, я сказал себе, что никак не возможно, чтобы все эти партии учредились вот так, за одну ночь. Значит, подумал я, они существовали прежде на подпольном положении».

А о двух главных сегодняшних оговорках, возможно по Фрейду, могу сказать только одно. Но не буду.

Очень много спекуляций вокруг национальных интересов. Говорят, мол, что если такая-то страна взаимодействует (или нет) с Россией (и наоборот), то делает это не из-за любви к последней, а исходя из своих национальных интересов. И возникает вопрос: что из этого, собственно, следует? Следует ли из этого, что любая страна в своей внешней политике всегда исходит из своих национальных интересов? Можно ли тогда сказать, что национальные интересы – это вообще всё, что делает всякое государство во всякое время вне зависимости от конкретных акторов/режима, предпосылок и результатов этих действий?

А ведь различные формы кумовства – один из принципиальных столпов традиционных ценностей. И успешные государства с незапамятных времён, взять хоть китайских мандаринов, боролись с этой традиционной ценностью через попытки создания меритократической бюрократии, то бишь такой, которая набиралась бы по прозрачным критериям и исходя из идеи общего (общегосударственного) блага, а не из продвижения «своих». Как там лорд Варис в «Игре престолов» ответил на вопрос, кому он служит: «Королевству, милорд. Кто-то же должен».

Суждения «вода долго остывает» и «вода долго не остывает» означают одно и то же. Раздумывая над этим обстоятельством (не водой, а фактом полного тождества суждения с «не» и суждения без оного), можно впасть в глубокий транс. Возможно, даже случится просветление. Главное – чтобы поблизости от вас в это время не было воинствующих трансфобов.

Казалось бы, при чём здесь геополитика? Несмотря на то, что геополитика является псевдонаукой, она плотно сидит в политическом дискурсе. В своей «Морфологии российской геополитики» покойный Вадим Цымбурский первую главу «Геополитика как мировидение и род занятий» посвящает как раз исследованию того, как это самое слово используют в России. И что любопытно, он убедительно доказывает, что в отечественном дискурсе суждения «это геополитика» и «это не геополитика» тоже могут означать одну и ту же реальность. Хотя, в отличие от (не) остывающей воды, такое происходит не всегда. Некоторые, говоря о том, что некое внешнеполитическое решение государства является «продиктованным геополитикой», имеют в виду, что решение это не «просто» политическое и не зависит от каких-то идеологических особенностей режима, но базируется на гораздо более серьёзных, фундаментальных основаниях. С другой стороны, говоря, что некое решение «не геополитика», иные могут иметь в виду, что решение принято, исходя из трезвой, технократической оценки текущей ситуации, а не ориентируясь на какие-то завиральные теории.

Контент в контексте.

Рассуждающим о грядущем хаме грядущей многополярности следует всё-таки помнить, что полюса в мире всегда было и будет только два – Северный и Южный. Всё остальное – различные модели реальности, которые могут помочь нам понять, что глобально происходит, но могут и, наоборот, затмить своей метафизической масштабностью реальный мир, с реальными человеками. Карта – не территория.