Мятеж Пригожина/ЧВК закончился не два месяца назад, а вчера. Если кто-то соберётся писать о мятеже книгу (впрочем, наверное, уже пишут), то в качестве концептуальной рамки повествования я бы на месте автора взял известную в общественных науках проблему коллективных действий. Это когда ваши действия, особенно рискованные, могли бы – потенциально – поддержать очень и очень многие, но не делают этого по двум причинам. Во-первых, эти люди не знают, что их в действительности настолько много («мы себя даже не представляем»). Во-вторых, каждый отдельный человек из этого множества не уверен, что в какой-то момент остальные участники событий не дадут заднюю и этот самый отдельный человек не окажется крайним.

Как-то в 2018 г. меня пригласили на один госканал на запись передачи по тогдашней президентской избирательной кампании. Я указал на принципиальный парадокс ситуации: главный кандидат в лице Владимира Путина президентскую кампанию, в обычном смысле слова, не ведёт, а главный оппонент в лице Алексея Навального, напротив, очень даже ведёт, но в качестве кандидата не зарегистрирован и избираться не может. Когда я произнёс Н-слово, ведущий как-то погрустнел лицом. Передача в итоге не вышла, а добрые люди мне потом рассказали, что ведущий корил себя за то, что не предупредил меня об этом стоп-слове. Действительно, если бы предупредил, я бы просто не пошёл на передачу, а телевизионщики нашли бы себе более подходящих по уровню экспертов (?), которые на серьёзных щах обсуждали бы политические программы Грудинина, Жириновского или, почему нет, Сурайкина.

Многие проводят параллели между Евгением Пригожиным и Александром Лебедем, но параллелен здесь преимущественно только финальный аккорд. Если же выйти за пределы постсоветского пространства, оставаясь, однако, в пространстве посткоммунистическом, то типажно Пригожин, конечно, ближе к сербу Желько Ражнатовичу, известному также как Аркан. Сложный характер, криминальные корни, неформальные группировки, парамилитарные структуры в ходе гражданских войн, амбивалентные отношения с политическим классом и армией, собственные политические амбиции, симпатии значительной части общества, не всегда понятные компромиссы с властью, участие во множестве «непрофильных» проектов, гибель в результате покушения, чей заказчик так и не был назван… Братские народы, как и было сказано.

Действительно, во время мира и процветания как государство, так и частные лица в своих поступках руководятся лучшими мотивами, потому что не связаны условиями, лишающими их свободы действий. Напротив, война, учитель насилия, лишив людей привычного жизненного уклада, соответственным образом настраивает помыслы и устремления большинства людей и в повседневной жизни… Изменилось даже привычное значение слов в оценке человеческих действий. Безрассудная отвага, например, считалась храбростью, готовой на жертвы ради друзей, благоразумная осмотрительность – замаскированной трусостью, умеренность – личиной малодушия, всестороннее обсуждение – совершенной бездеятельностью.

Фукидид «История Пелопоннесской войны»

Так мило, право же, что происходящие в России общественно значимые события подробно обсуждаются на иностранных и «иноагентских» ресурсах, а не там, где они должны обсуждаться прежде всего. Чтобы не разводить ненужный ажиотаж. Действительно, к чему ажиотаж? В США вон президент опять споткнулся на трапе самолёта – самое то для российской аудитории. Наркоман, наверное. Или трансформер.

Общим в симпатиях значительной части общественности к Сталину и Пригожину является, пожалуй, то, что это в обоих случаях вполне себе оппозиционные симпатии. Скорее не про "наш" флаг над Берлином или Англо-Саксонией, а про огонь по штабам.

"Тайная жизнь евреев" - читаю я название книги. Очитка, конечно, ведь речь о жизни деревьев. "Протоколы", понятное дело, фальшивка, но осадочек-то…

🇧🇾 Массовые общегражданские протесты трёхлетней давности в Беларуси наглядно показали разницу между такими, казалось бы, однокоренными концепциями, как легальность власти и её легитимность. Легальность – это, собственно, то, что определяется законами и их официальными трактователями. Заявил ваш Центризбирком, что выборы прошли честно и в соответствии со всем, с чем нужно, значит, легальность соблюдена. Если есть вопросы, существуют иные инстанции – Верховный суд, Конституционный суд. В рамках недемократических политических систем эти органы существуют, собственно, не для того, чтобы проверять действия властей на предмет конституционности и законности, но чтобы подтверждать законность всяких действий властей (и незаконность действий оппозиции). Всякая власть от Б-га, как говорится.

Это что касается легальности. Легитимность – это более тонкая штука, имеющая дело с тем, как сами граждане смотрят на власть и её действия. Согласны ли они подчиняться этой власти, считают ли они её законной, честно полученной и справедливо властвующей. И три года назад в Беларуси как раз произошло очевидное – видное глазами! – расхождение между легальностью прошедших президентских выборов и их (не)легитимностью.

Отходя несколько в сторону, обратим внимание на то, что сегодня много говорят (кому положено): если бы не Лукашенко, к власти в союзной республике пришли бы чуть ли не неонацисты (или олдскул-нацисты, кому как нравится). Даже если (если!) мы эту конструкцию некритично принимаем, то картинка-то получается совсем уж грустная. Если в вашей культурной, развитой, благополучной, образованной европейской стране выбор стоит между нацистами, с одной стороны, и несменяемой действующей властью, которая сама себя переизбирает и легализует, то вам явно пора на процедуры. Точнее, не вам, конечно, а тем, кто такую дихотомию вам пытается навязать.

Занятно, конечно, хотя и грустно наблюдать, как создаётся новая мифология. Теперь вот появляются нарративы о том, что воображаемый Запад всю дорогу пытался нас (?) заставить каяться, но теперь мы (?) наконец-то перестали волноваться и полюбили бомбу ощутили гордость. Если серьёзно, то здесь явно не хватает уточняющих вопросов: где, собственно, пострадавшая сторона? Кого конкретно воображаемый Запад заставлял каяться? Вы знаете этих людей? Нужна ли им помощь? Поскольку ответ на все эти вопросы, очевидно, отрицательный, мы имеем основания говорить именно о мифологии.

Существует обширная литература на тему того, был ли философ Мартин Хайдеггер всамделишным нацистом или только понарошку. Прочитал на днях свежую книгу Ричарда Волина на эту тему, где он убедительно доказывает, что да, был. Вместе с тем проблематика ведь несколько шире. Вот есть некоторая страна, некоторое общество, в котором витает, говоря по-гегелевски, дух времени. Его могут подхватить, в той или иной степени, и обычные люди, и политические лидеры, и мыслители. Каждый как-то по-своему его воспримет и, диалектически говоря, станет ретранслировать вовне, создавая большую такую эхо-комнату в рамках целой страны. А если к власти приходит тоталитарная партия, то грохот в эхо-комнате начинает стоять невыносимый. А философы – что философы? Прислониться к чему-то большому и тираническому, с надеждой приручить этого Левиафана к своему прочтению духа времени, – это ведь слабость многих великих философов, начиная с Сократа и Платона. А если Левиафан оказывается не тем, потом приходится как-то публично дистанцироваться от поверженного режима или, как Хайдеггер, убеждать других – а прежде всего, самого себя, – что режим-то в целом двигался в правильном направлении, но случились непредвиденные осложнения.

Эти постоянные метания между «как бы чего не вышло» и «сгорел сарай – гори и хата», откровенно говоря, осточертели.

Примеры того, как затягивание войны принесло стране выгоду, отсутствуют.

Сунь-цзы "Искусство войны"

Будучи, надеюсь, не самым глупым человеком, к тому же кандидатом политических наук, я готов совершить каминг-аут и признаться, что ничего не знаю ни про какой «стратегический баланс цивилизаций» (три иностранных слова подряд!). Более того, я не знаю ни одного признанного в политической – или любой другой – науке автора, который что-либо про этот баланс писал (про столкновение вот было). Сама возможность и плодотворность применения цивилизационного подхода ко дню сегодняшнему – в отличие от всяческих там древних майя-ацтеков или египтян эпохи фараонов – не представляется очевидной.

Глава ЦИК РФ Элла Памфилова считает, что признание или непризнание российских выборов со стороны западных демократий не имеет никакого значения. Вообще говоря, имеет. Где-то примерно с середины XVII в., то бишь с Вестфальского мира, когда страны Европы формально договорились признавать внутреннее устройство друг друга. Собственно, нормальное сосуществование и взаимодействие государств сегодня основывается на тех же самых вестфальских принципах – на признании легитимности политической системы/власти друг друга. Это пентабазис современного международного сообщества.

В своё время мне зело нравился фильм «Любовь с привилегиями» (1989) с Полищук и Тихоновым в главных ролях. Звучащая там песня Галича «Старательский вальсок» («Промолчи, промолчи, промолчи»), как кажется, обрела сегодня новую жизнь. Даже не знаю, почему.

Кейс с фильмами «Барби» и «Оппенгеймер» – плюс в политическую копилку далеко не только одного Владислава Даванкова, кандидата на пост мэра Москвы от «Новых людей». Здесь ещё и дополнительные очки либертарианцам, анархо-капиталистам и прочим антикопирайтерам. Действительно, сама ситуация наглядно демонстрирует сомнительную ценность такой структуры, как Минкульт РФ, или, во всяком случае, некоторых функций, которые на данную структуру зачем-то возложены. Кроме того, в сложившемся положении некоторые зрители откроют для себя удивительный мир торрентов. И тогда всё: прощай, копирайт!

но, может, будет хоть день,
может, будет хоть час,
когда нам повезёт

В 1801 г. Георг Гегель успешно защищает диссертацию «Об орбитах планет». Ко дню защиты Гегель диссертацию ещё не дописал, зато у него уже были готовы двенадцать тезисов. Вот некоторые из них:

Первый: противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия – критерий заблуждения.
Шестой: идея есть синтез бесконечного и конечного, и вся философия заключается в идеях.
Седьмой: критическая философия лишена идей и представляет собой несовершенную форму скептицизма.
Десятый: принципом науки о морали является благоговение перед судьбой.
Двенадцатый: вполне совершенная нравственность противоречит доблести.

Тема диссертации, напомню, – «Об орбитах планет».

Будь я менее ленив и более обеспечен бюджетом, запустил бы канал «Политолог без диплома», в котором (ре)публиковал бы аналитику (?) от экспертов (?) без какого-либо профильного образования, при этом стабильно титруемых в наших советских медиа как «политолог».

Принципиальное отличие западников от антизападников очень простое: у первых напрочь отсутствует карго-культ Запада, западники не считают, что "там" живут сверхчеловеки, никогда не ошибающиеся, умеющие точно просчитывать будущее и имеющие План.

Центральный вопрос здесь: что такое национальные интересы и, соответственно, их защита? Если национальные интересы – это всё, что спускается сверху, то это одна история. Если же национальные интересы не зависят от конкретного начальства (которое, о ужас, может даже ошибаться), а имеют свою собственную логику, то история совсем другая. И в последнем случае независимая аналитика и критическая оценка внутренней и внешней политики страны – это абсолютный must для любой серьёзной научной структуры, специализирующейся в данном направлении. И, кстати, именно своей независимой аналитикой подобные структуры как раз и работают на национальные интересы в настоящем – не связанном с конкретным начальством – смысле слова.