Месяц-полтора назад слушал эфир с Геннадием Гудковым, где он не раз и не два называл Дугина – Дугин. Назвал и назвал, не разбирается человек в повестке, бывает. Но вчера в эфире программы «Статус» Екатерина Шульман назвала Стрелкова Стрелковым. Ну вот как жить дальше после такого, граждане?!

Не прошло и десяти лет с болотно-сахаровских протестов, как этатисты и пропагандисты освоили тогдашний навальновский лозунг «не врать и не воровать». А что случилось?

Карта и территория. Территория и карта. Это не одно и то же. Довожу эту простую, казалось бы, истину до студентов на первой же лекции по теориям международных отношений. Нам не дана политическая реальность в непосредственном виде как-она-есть. Мы оперируем только и исключительно моделями реальности, её картами. Карта – это не территория. Бывает так, что карта и территория похожи, а бывает – что совсем нет. А ещё они динамичны. Карту поменяли, а территория осталась такой, как была. Или наоборот – ситуация изменилась капитально, а карта у вас старая, от 1914 г., а то и от крещения Руси. Не давайте картам себя охмурить. Карты – это вообще азартная игра. Опасная. И здесь как в старой рекламе водки (помню такой слоган на рекламных щитах): на свои – имеешь право! Но это на свои, а на чужие-то – не имеешь.

В своих дневниковых записях последних месяцев войны министр пропаганды нацистской Германии Йозеф Геббельс говорил о постоянных разрушительных англо-американских авианалётах и о бездействии люфтваффе. А где Геринг? Он ведь обещал, что решит проблему. И на прошлом совещании, и на позапрошлом, и месяц назад – обещал самому вождю, что проблема будет решена. Говорил, что создаётся какой-то новый тип истребителей, который переломит ход войны. И где же люфтваффе? Кстати, Риббентропа Геббельс тоже критиковал. Вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, то бишь иностранными делами, Риббентроп, мол, увлечён тем, что демонстрирует свой патриотизм на внутренних фронтах.

Фридрих Ницше писал о переоценке всех ценностей. В русском языке слово «переоценка» имеет два значения: это или неадекватно завышенная оценка чего-либо, или изменение оценки чего-либо в ту или иную сторону. Такие объекты, как НАТО и Украина, в последние годы здесь были переоценены, в первом смысле, поэтому требуют переоценки, во втором смысле слова. Другой вопрос, что, если годы и годы инвестируешь в переоценённые объекты, то тем самым – субъективно – только увеличиваешь их ценность. При этом призыв к переоценке (в смысле снижения ценности) воспринимается в штыки, чуть ли не как покушение уже на собственную идентичность. Мы так долго воевали за Кемскую волость, что теперь чувствуем её своей частью и не приемлем никакой сепарации. Sunk cost fallacy, как и было сказано.

Одна из ключевых концепций в психологии – это понятие проекции. Проекция – это процесс и/или результат процесса, при котором отрицаемые и/или не замечаемые в себе мысли, чувства, качества, интенции, прежде всего негативные/враждебные/неприемлемые, неосознанно приписываются окружающим. Разумеется, чем хуже отношения с тем или иным окружающим, тем больше вы на него проецируете собственного скверного внутреннего содержания. Сегодня, как и вообще в последние месяцы, мы этих чистых, дистиллированных, просто как из учебника по введению в психоанализ проекций видели слишком уж много. «Смотрите, эти гады совсем потеряли человеческий облик и радуются чужим бедам», – говорит последний человек, показывая пальцем… на зеркало. На зеркало, поскольку ещё вчера последний человек занимался ровно этим же, не находя в подобном поведении ничего скверного.

Если оставить в стороне метафизические спекуляции про изменение миропорядка и всё в таком духе, а говорить по существу, то осязаемым итогом происходящего станет уменьшение общего количества русских и украинцев. Это, кажется, называется сбережением нации. Или нет.

На смену отжившему своё биполярному миропорядку закономерно придёт небинарный.

Реалистичен ли хотя бы один положительный сдвиг в российской реальности по итогу текущих событий (отрицательные сдвиги слишком очевидны)? Полагаю, как раз именно один положительный сдвиг и возможен. Это переход от залихватски-суицидального «можем повторить» к реалистически-сдержанному «больше никогда» (never again). Разумеется, этот сдвиг не гарантирован – он именно возможен.

Как соотносятся секретные биолаборатории, с одной стороны, и вещества, с другой?

Правда ли, что властям Чехословакии следовало бы дать больше прав и свобод своему немецкому меньшинству в межвоенный период? Чистая правда. Правда ли, что Польше следовало бы корректнее вести себя с Германией в конце 1930-х гг.? Чистая правда. Вот только эти легитимные grievances Германии и немецкого народа к концу 1941 г. – не говоря уже о начале 1945 г. – никого в мире взволновать уже не могли. Произошло много всякого, а главное – контекст изменился. И любое мало-мальское понимание истории, тем более если есть потребность провести какие-то параллели с настоящим, должно заключаться именно в чуткости к контексту. И, естественно, к влиянию собственных действий на изменение оного.

Мне вот любопытно. Чиновники, которые требуют обеспечения «лингвистической безопасности» страны и защиты общества от «дальнейшей латинизации», рефлексируют на тему того, что словосочетание «цивилизационный суверенитет» мало того, что довольно бессмысленно содержательно, так ещё и состоит из двух, страшно сказать, латинских терминов?

А до этого там было мирное положение?

В ленте попался фрагмент свежего выступления Валентины Матвиенко, но внимание привлекло не выступление как таковое, а площадка, где было дело. Нижегородская площадка называлась «Форум креативных территорий». Зашёл на официальный сайт мероприятия: кругом сплошные «культурные коды», «акцентирование уникальности» и прочие «эффективные стратегии». А иноагент, занимающийся «латинизацией» нашего общества и подрывающий его «цивилизационный суверенитет», – всё равно ты, юзернейм!

По нынешним временам новости из категории «nobody cares» – это хорошие новости.

Как уже неоднократно сообщалось, говорить правду легко и приятно. Это, помимо общего морального удовлетворения и душевного равновесия, позволяет не попадать в стыдные истории, при которых ж. есть, а слова нет. Нет, серьёзно, этим людям в детстве родитель-1 и родитель-2 не внушали простую доктрину о самоценности правды?

Когда в школе на уроках истории нам рассказывали про требование мира без аннексий и контрибуций, которое выдвигали русские революционеры в Первую мировую войну, я не понимал, что в нём такого притягательного и как на этом можно строить успешную пропаганду. Скучно же! Аннексии какие-то, контрибуции – один чёрт. Кого это вообще может увлечь? А теперь вот всё настолько понятно, что даже…

Бей своих, чтоб чужие смеялись!

Раз снова заговорили о грязной бомбе, то, к гадалке не ходи, скоро вспомнят и о биолабораториях (с веществами). На колу мочало, начинай сначала.

Никогда прежде не видел столько грустных лиц в московском метро восемь месяцев кряду.

– Где вы были эти восемь месяцев?!
– Ездил с грустными людьми в московском метро…