Не успел я поиронизировать по поводу Центрально-Средней Азии, как тут на днях ведущий Максим Курников на эфире поправил Екатерину Шульман, которая по старинке использовала криптоколониальный дискурс в отношении этого региона. Несколько ранее бдительный Курников уже поправлял Шульман – тогда, правда, за термин "инфоцыгане". Хорошо, когда есть те, кто следит за правильностью нашей речи. Без них мы скатимся неизвестно куда. А вы ещё жалуетесь, что вам государство запрещает называть что-то чем-то и что-то к чему-то приравнивать. Запрещают все!

Русофобия и украинофобия – очевидно разные категории. Русофобия, как правило, предполагает существование отдельного от других русского народа, который, правда, какой-то не такой, какой-то неполноценный в своей государственности, культуре или даже в своём расовом составе. "Что ни делает русак, всё от делает не так" – такова в общем виде генеральная линия русофобии. (Кстати, некоторые варианты идеи "особого пути" тоже считаю в значительной мере русофобскими.)

Украинофобия, в свою очередь, основывается именно на идее отсутствия украинцев как самостоятельно существующего народа и даже на отсутствии у украинцев государственности. Впрочем, государственность может и присутствовать (трудно отрицать очевидное), но она какая-то хреновая (здесь схожесть с русофобией), а уж украинцев-то как отдельно стоящей нации точно нет.

Учитывая принципиальное различие русского и украинского национализмов, вполне понятен отказ, скажем, русских националистов признавать украинофобию как реально существующий феномен (в отличие от русофобии). Верно и обратное утверждение. Так и живём.

Несколько смущает, когда критики-охранители, говоря о «цветных революциях», используют приставки вроде псевдо-, квази- и пр. То есть подразумевается, что если бы это были «настоящие» революции вроде большевистской, тогда всё было бы очень даже неплохо и политически корректно. Но в «оранжевом» виде – тьфу, безобразие сплошное! А ведь боремся, граждане, с раскачиванием лодки и с прочим культурным марксизмом. Но враг – он же вот здесь, натурально, прямо у нас под носом охранительно критикует «неправильные» революции, в душе мечтая о новом Октябре.

Мне кажется, есть серьёзная корреляция между теми, кого не смущает «у нас не было другого выбора» как объяснение спорных политических решений, и теми, кто на полном серьёзе воспринимает максиму «история не имеет сослагательного наклонения». Про историю – это ведь трюизм, аналитическое суждение, которое ещё и намекает на отсутствие свободы воли и на общую заданность всех происходящих событий. Действительно, если нет свободы воли и всё как бы изначально задано, то – продолжаем аналитически – ни у кого из акторов «нет другого выбора» просто by definition. Не только в какой-то отдельной ситуации, но вообще.

С другой стороны, как учит наш соотечественник Кант, если свободу воли нельзя показать феноменологически, то как вещь-в-себе она вполне может существовать. Действительно, поскольку люди в каждый конкретный момент времени делают некое конкретное действие (или набор действий), которое моментально становится историей, то доказать, что они могли бы с таким же успехом делать в этот самый момент что-то другое, невозможно. Но как мыслящие существа мы прекрасно знаем, что внутри себя мы каждую секунду прорабатываем множество возможностей, как действовать, и выбираем только одну – не обязательно верную. А если вспомнить про всякие квантовые выкладки, не говоря уже о коте Шрёдингера, идея об отсутствии выбора становится ещё более шаткой.

Впрочем, с психологической точки зрения, вам может быть комфортнее жить, будучи уверенными в том, что вы просто не могли поступить иначе в той или иной спорной ситуации.

Нельзя сказать, что в России на официальном или околоофициальном уровне не происходит переосмысления истории. Ещё как происходит, в этом нет принципиального отличия от других стран. Отличие, однако, состоит в том, в какую сторону история пересматривается. Насколько мы видим, переосмысление идёт в двух измерениях. Первое измерение – это нормализация, то есть удаление негативной маркировки с тех событий или персоналий, которых в прошлом стыдились. Как пример здесь можно привести пакт Молотова-Риббентропа или царя Иоанна Грозного. Да нормально всё делали, вы на других посмотрите, там-то вообще! Второе измерение пересмотра – силовое. Предполагается, что если государство что-то и делало неправильно, то преимущественно в плане слишком слабого, либерального подхода. Надо было превентивно ударить, сильнее треснуть, до конца дожать, не амнистировать, не снимать ежовых рукавиц, не отпускать и в целом активнее карать. Такой mindset мы часто наблюдаем и применительно ко дню сегодняшнему.

Каждый криптомедведевец, когда читает знаменитый Telegram-канал Дмитрия Анатольевича, подсознательно пытается найти в этих чудесных постах какой-то намёк на старого-доброго, солярного Медведева. Сегодня вот Дмитрий Анатольевич употребил термин «нерукопожатный». Кто знает, рукопожатность – это такая либеральная категория, сам термин был весьма популярен в соответствующей среде во время «болотных» и «сахаровских» протестов. Лоялисты этим словом, если мне не изменяет память, никогда не пользовались. А если пользовались, то в ругательном смысле. Мол, знаем мы этих, рукопожатных. Какую страну потеряли!

Говорят, хирурги шутят таким оптимистическим трюизмом: если голова болит, значит, она есть. Мне кажется, подобный подход актуален и в контексте ответа на левую критику капитализма. Если фирмы вас грабят, значит, у вас есть деньги. Если фирмы заставляют вас ежегодно покупать новые модели «ненужных» айфонов, значит, вы можете себе это позволить. Если капиталисты позволяет вам зарабатывать столько, что хватает не только на базовые нужды, но и на регулярные «излишки», то вы в общем-то неплохо живёте при капитализме-то.

Выслушав на днях эту мою цепь аргументов, один коллега, профессор левых убеждений, возразил, что за всем этим потреблением теряются высшие потребности, прежде всего в творчестве. Этот аргумент разбивается о то обстоятельство, что в развитых капиталистических странах творчества-то как раз – переизбыток. Чёрт возьми, да мы вместе со всем миром потребляем это творчество: от музыки, кинематографа и литературы до тех же самых «ненужных» гаждетов, с помощью которых мы не только потребляем контент, но и создаём. (Дисклеймер: этот пост создан на технике Apple.)

Екатерина Шульман учит нас, что голосовать нужно всегда, когда есть возможность. Если в списке нет «вашего» кандидата или партии, нужно выбирать человекообразных, прямоходящих и теплокровных. Собственно, ещё до знакомства с методом Шульман я в электоральных мероприятиях поступал так же. Плюс мне нравился сам процесс голосования.

Так поступил и сегодня. Ознакомился со списком кандидатов на муниципальных выборах в Москве по моему округу. Все партейные. Кандидатов от той партии, за которую я голосовал на прошедших думских выборах, в списке не оказалось. Ничего страшного. Начал процесс отбраковки. Сначала отбраковал кандидата от партии-спойлера. Остались те, кого выдвинули парламентские партии. Отбраковал кандидатов от тех политсил, которые мне активно несимпатичны. Остались трое кандидатов от единственной парламентской партии, которая мне просто не нравится, без фанатизма. Все миллениалы, это уже хорошо. Значит, должны быть настроены на постматериальные ценности и устойчивы к идеям-фикс. Один – нигде не работающий студент. Отбраковываем, пусть учится пока. Осталось двое бизнесменов, но один занимается какими-то малопонятными мне проектами. Значит, остаётся один. Заходим в соцсети, смотрим фото и читаем информацию. Человекообразный – есть. Прямоходящий – есть. Держит сеть кофеен, следовательно, теплокровный. Рептилоиды же не пьют кофе. Наверное. Оказалось, что за этого же кандидата предлагает голосовать и «Умное голосование» (насколько я помню, запрещённое в России – в России ведь нельзя голосовать умно). Видимо, у них тот же метод отбраковки, что и у меня. Сам кандидат пишет у себя в соцсетях, что, мол, в такой поддержке не нуждается. Он, мол, и без этого сильный и всего добьётся сам. Что же, саечка за испуг, nobody’s perfect. Но мой голос достаётся этому человеку.

Никого не агитирую, просто раскрываю свою цепь рассуждений.

Некоторые книги необходимо прочитать просто из-за их названия. А если и не прочитать, то обязательно запомнить эти названия. Эти имена непостижимым образом схватывают какой-то важный аспект действительности, причём его границы могут расширяться настолько, что в иных ситуациях грозят заполнить всё видимое поле. Одна из таких книг – работа профессора Калифорнийского университета в Беркли Алексея Юрчака, посвящённая последнему советскому поколению. Книга называется «Это было навсегда, пока не кончилось».

Мы считаем себя достаточно рациональными существами – и являемся такими, конечно же. Но не рациональностью единой жив человек. Зачастую мы рационализируем поступки, имеющие иррациональную природу. А уж для достижения самых иррациональных целей мы прибегаем к предельно рациональным средствам. Все эти махинации разума известны когнитивным психологам.

Есть, например, набор человеческих, слишком человеческих заблуждений, связанных с безвозвратными тратами. Sunk cost fallacy. Начинаете вы, к примеру, какое-то рискованное предприятие, требующее труда, капиталовложений, эмоциональной вовлечённости, да и много чего ещё. Работаете-работаете, прямо как раб на галере работаете, инвестировали уже сверх всякой меры, а дело не идёт. Траты есть, доходов нет. Вот хоть ты тресни! И со стороны-то понятно, что изначально был некачественный бизнес-план, не тот подход, что пора фиксировать убытки и переключаться на что-то другое. Но это со стороны, от лиц нейтральных, а вам-то лично после всего потраченного представляется самоочевидным, что отказаться от проекта совершенно невозможно. Неужели, всё зря?! Не может этого быть, не должно! И вы продолжаете, но уже ориентируетесь не на изначальную цель и критический анализ возможности её достичь, а на вложенные в достижение цели средства. Говорят, цель оправдывает средства. А в случае sunk cost fallacy получается, что безвозвратно потерянные средства уже становятся самодовлеющим фактором, затмевающим изначальную цель.

Железная леди Маргарет Тэтчер как-то вывела собственный вариант категорического императива. Она сказала, что не существует никакого «общества», а есть индивидуальные мужчины, женщины и семьи, которые строят свою жизнь так, как посчитают нужным. Умение брать ответственность на себя, понимание разницы между «я» и «не-я», а также между «моё» и «не-моё» – важный элемент интеллектуального взросления и формирования полноценного человека современной эпохи. В этом контексте любые формулы в духе «весь наш народ поддерживает то-то», «всё наше поколение готово на то-то», «все мы должны делать то-то», выходящие за рамки мытья рук перед едой или своевременной оплаты налогов, – пример архаизации сознания.

С конца февраля на дежурный вопрос «Как дела?» я меланхолично отвечал: «От победы к победе». Подумалось, что в последние дни этот же недежурный ответ может быть истолкован превратно.

Говорить правду легко и приятно. А для людей, имеющих мало-мальское отношение хоть к какой-то науке и/или аналитике, – просто необходимо. В том числе в чувствительных вопросах. И даже в первую очередь в чувствительных вопросах современности. Я стараюсь не углубляться в дела военные, это не моя сфера компетенции и интересов. There are better things in life. Тем не менее порой попадаются тексты, так или иначе касающиеся этой темы. И взгляд спотыкается на фразах вроде «освобождение такого-то населённого пункта». Спотыкаясь, приходится уточнять, чей холоп. А если писать нейтрально, как это и требуется, то получится, что вооружённые силы страны А вытеснили вооружённые силы страны B из населённого пункта X, находящегося там-то.

Я — Олег Кашин, я создал кучу каналов и сейчас на всех них размещу это сообщение.

Достаточно ли уже было сделано для того, чтобы концепции вроде суверенитета или многополярного мира стали токсичными?

Когда хочешь отвлечься от печальных дум об актуальной повестке по преодолению американоцентричного мира (and all that crap), нужно переключиться на что-нибудь априори весёленькое типа деконструкции криптоколониального дискурса. Здесь можем заметить, что антиколониальные активисты как-то слабо налегают на Закавказье. На термин, в смысле. Что весьма странно, ведь обозначаемые таким образом государства, признанные и не очень, находятся «за» Кавказом исключительно с точки зрения (то есть по отношению к) России. А с точки зрения Турции или Ирана они, наоборот, Прикавказье. Да и по-английски это дело называется Transcaucasia: сравним с Transnistria, то есть Приднестровье. Существенная недоработка. А вот с Прибалтикой/Балтией, напротив, перемудрили. Ведь с какой стороны ни глянь – хоть с севера, хоть с юга, хоть с запада и даже с востока, – а Латвия, Литва и Эстония всё равно будут находиться «при» – то есть прилегать к Балтийскому морю. Никакой отнесённости к России здесь нет (как если бы в этом было что-то плохое). Больше бдительности, актив!

В лихие девяностые и в нулевые национал-патриотические критики власти сетовали на то, что Россию превратили в сырьевой придаток Запада. Дальше ситуация заметно улучшилась, экспорт стал разнообразнее, страна уверенно встроилась в глобальную экономическую систему, получив от этого огромные выгоды, выразившиеся в стремительном росте качества жизни. Никогда русские и Россия не жили в таком достатке, как в последние два десятилетия. Потом внезапно оказалось, что это всё миф, обман, иллюзия, а мировой порядок глубоко несправедлив по отношению к нам (а если вы этого не видите, то не верьте глазам своим). Надо менять. Но как-то быстро, буквально за несколько месяцев, мы пришли к тому, что хотим более-менее одного – чтобы нам дали спокойно торговать своим сырьём, то есть, иными словами, возвратиться к status quo ante. Меня терзают смутные сомнения.

Перечитал Нагорную проповедь. Не нашёл ничего про многополярный мир, историческую справедливость или хотя бы критику конструктивистского подхода к концепции нации. Нет, не то, чтобы я ожидал там всё это увидеть. Напротив, я помнил, что этого там нет и быть не могло. Но сейчас время такое, никому нельзя доверять, даже себе и своей памяти. Поэтому решил убедиться. А то мало ли, переписали…

В англосаксонском учебнике по теориям международных отношений, который я использую при чтении соответствующего курса, есть глава по классическому реализму. Она заканчивается утверждением, что great powers are their own worst enemies, то бишь злейшие враги великих держав – это они сами. Кстати, в главе пространно критикуется война США против Ирака. Это уже к вопросу об академической свободе.

Можно ли быть страной европейской культуры, как Россия, но при этом выступать в качестве флагмана коллективного не-Запада? Теоретически, конечно, можно. Стивен Коткин в своё время предложил вполне рабочее разделение «Европы» и «Запада», где первое относится к доминирующей культуре соответствующей страны, а второе – к её институтам, разделению властей, свободе слова, конкурентным выборам и прочему, что мы любим. В этом смысле можно быть «Европой», не будучи «Западом», – и наоборот. Другой вопрос, что нельзя быть европейским защитником униженных и оскорблённых коллективного не-Запада, если последний этого совсем не хочет. Причём не хочет весьма, так сказать, активно. Ну а поболеть, конечно, кто-то в личном качестве может. «Да! Покажите этим янки!»