Итак, начнём:
Мне мама с детства говорила: не смейся над инвалидами и жирными, чтобы не стать на них похожей; и я не смеялась.
Но я всегда смеялась над людьми, пишущими феназепам трип-репорты и над теми, кто совершает неудачные суисайды.
Итак, мой феназепам трип репорт после неудачного суисайда - в студию!
Я считаю, что суицид в жизни у человека должен быть один и со смертельным исходом, иначе это не суицид, а стыд и срам какой-то.
Я считаю так, но моё бессознательное так не считает. Не знаю, что оно вообще там считает, и считает ли вообще, но знаю точно, что, впадая в бессознанку, я всегда иду умирать. Это было неоднократно проверено тремя топорами - они вгоняют меня в бессознанку безукоризненно и довольно скоро после начала употребления. Всякий раз в подобных случаях я шла умирать, а так как шаг мой трехтопоровый не ровен и взгляд не чёток, то меня всегда отлавливали и отправляли в противоположном направлении - жить. Вот и живу.
В этот раз (13 октября) исходные данные немного поменялись - я, кумар, вылет в 22:30 к матери как попытка побега от мегаультразакола в родные края, середина дня, феназепам. И что теперь?
А вот что теперь:
ПИШУ СВОЙ ФЕНАЗЕПАМ ТРИП-РЕПОРТ
К середине дня кумар ебаный взял меня своими холодными крепкими пальцами за шею и нехило так меня захуевило. И я придумала выход - сожрать феназепамину и проспать до вечера, чтобы не мучиться в ожидании самолёта. Феназепамина меня не взяла; проспав несколько минут после приёма одной таблетки, я съела вторую. Ситуация повторилась, я съела третью.
И ВОТ ПОТОМ Я НИХЕРА НЕ ПОМНЮ - здравствуйте, мистер бессознанка ебаная! Нежданно-негаданно!
Видимо, в бессознанке я опять собралась закончить уже всё это блять наконец и сожрала ещё сколько-то феназепамин - не помню, как! Залила всю хату водой - не помню, как! Плюс поломала хату и заблевала всё что можно - этого я тоже не помню. Я помню лишь, как приехали скорики, чета мне вкололи и я очухалась. Очухалась - мягко сказано, я вышла на уровень полусознательного и увидела, что дому пизда, мне пизда. Всё кружилось вокруг меня, я схватила какие-то вещи и подписала бумагу о госпитализации. Провал в памяти.
Очухалась почти окончательно в джанике в какой то клетке, блять. У проходящего мимо потока людей как-то выцыганила сигарету. Носилась с ней как с писаной торбой до самого перевода в отделение соматики, куда меня перевели вскоре после того, как я пришла в сознание - мутное, но хотя бы какое-то. Там наконец выпросила жигу и покурила.
Мне мама с детства говорила: не смейся над инвалидами и жирными, чтобы не стать на них похожей; и я не смеялась.
Но я всегда смеялась над людьми, пишущими феназепам трип-репорты и над теми, кто совершает неудачные суисайды.
Итак, мой феназепам трип репорт после неудачного суисайда - в студию!
Я считаю, что суицид в жизни у человека должен быть один и со смертельным исходом, иначе это не суицид, а стыд и срам какой-то.
Я считаю так, но моё бессознательное так не считает. Не знаю, что оно вообще там считает, и считает ли вообще, но знаю точно, что, впадая в бессознанку, я всегда иду умирать. Это было неоднократно проверено тремя топорами - они вгоняют меня в бессознанку безукоризненно и довольно скоро после начала употребления. Всякий раз в подобных случаях я шла умирать, а так как шаг мой трехтопоровый не ровен и взгляд не чёток, то меня всегда отлавливали и отправляли в противоположном направлении - жить. Вот и живу.
В этот раз (13 октября) исходные данные немного поменялись - я, кумар, вылет в 22:30 к матери как попытка побега от мегаультразакола в родные края, середина дня, феназепам. И что теперь?
А вот что теперь:
ПИШУ СВОЙ ФЕНАЗЕПАМ ТРИП-РЕПОРТ
К середине дня кумар ебаный взял меня своими холодными крепкими пальцами за шею и нехило так меня захуевило. И я придумала выход - сожрать феназепамину и проспать до вечера, чтобы не мучиться в ожидании самолёта. Феназепамина меня не взяла; проспав несколько минут после приёма одной таблетки, я съела вторую. Ситуация повторилась, я съела третью.
И ВОТ ПОТОМ Я НИХЕРА НЕ ПОМНЮ - здравствуйте, мистер бессознанка ебаная! Нежданно-негаданно!
Видимо, в бессознанке я опять собралась закончить уже всё это блять наконец и сожрала ещё сколько-то феназепамин - не помню, как! Залила всю хату водой - не помню, как! Плюс поломала хату и заблевала всё что можно - этого я тоже не помню. Я помню лишь, как приехали скорики, чета мне вкололи и я очухалась. Очухалась - мягко сказано, я вышла на уровень полусознательного и увидела, что дому пизда, мне пизда. Всё кружилось вокруг меня, я схватила какие-то вещи и подписала бумагу о госпитализации. Провал в памяти.
Очухалась почти окончательно в джанике в какой то клетке, блять. У проходящего мимо потока людей как-то выцыганила сигарету. Носилась с ней как с писаной торбой до самого перевода в отделение соматики, куда меня перевели вскоре после того, как я пришла в сознание - мутное, но хотя бы какое-то. Там наконец выпросила жигу и покурила.
👍1
Forwarded from Я в астрале на Урале (Alchy🕷)
Под горшка я ожил начал подвывать и решил сдохнуть достойным наркоманом, не зовя никого на помощь (ибо некого, да говорить то не могу), не звоня в скорую (пушто телефон вообще далеко, выключен и там меня подстерегают по пути).
Наступил каитарсис и настал момент осознаности и было очень охуеннно, ндаже лучше, чем хуево. Я даже майку порвал, чтоб дышать было лечгче и хотя бы бы в такт куплетам мычать лучше.
- Идите все нахуй, пидарасы! мучьтесь дальше, а я наконец ставлю точку! -
Это я думал, одновременно мыча "я часто вижу страх, в смотрящих на меня глазах...."
Но в вальгаллу мне не было суждено попасть, в комнату неожиданно ворвалась мать солей и сразу похерила всю романтику:
Пиздец ты мудак, дед, слушать короля и шута это само по себе днище, а уж смотреть под это говно порно, не сняв штаны, это вообще зашквар. Охуеть, дед соль по вене, и весь в пене, помирать собрался?
Умирать я сразу расхотел, несмотря на то, что она явно надо мной стебалась, даже глумилась и издевалась, но её появление в корне изменило всю мою стратегию дальнейших действиий. Стал пытаться ей объяснить, что жить ещё охота, спаси меня! Объяснял в основном жестами, соплями и слезами, но она поняла.
Наступил каитарсис и настал момент осознаности и было очень охуеннно, ндаже лучше, чем хуево. Я даже майку порвал, чтоб дышать было лечгче и хотя бы бы в такт куплетам мычать лучше.
- Идите все нахуй, пидарасы! мучьтесь дальше, а я наконец ставлю точку! -
Это я думал, одновременно мыча "я часто вижу страх, в смотрящих на меня глазах...."
Но в вальгаллу мне не было суждено попасть, в комнату неожиданно ворвалась мать солей и сразу похерила всю романтику:
Пиздец ты мудак, дед, слушать короля и шута это само по себе днище, а уж смотреть под это говно порно, не сняв штаны, это вообще зашквар. Охуеть, дед соль по вене, и весь в пене, помирать собрался?
Умирать я сразу расхотел, несмотря на то, что она явно надо мной стебалась, даже глумилась и издевалась, но её появление в корне изменило всю мою стратегию дальнейших действиий. Стал пытаться ей объяснить, что жить ещё охота, спаси меня! Объяснял в основном жестами, соплями и слезами, но она поняла.
Ладно, про открытие паха я постом захуярю. Серьёзные вы стали, прозу вам подавай, а не частушку ебаную
В скверике на скамеечке сидит миловидная, аккуратно одетая задумчивая веночка. Внезапно к ней подсаживается боян — свежий чистый острый удалой и нетрезвый, с мефедроновым раствором внутри. С интересом оглядывает веночку, после чего протягивает ей иголку. Веночка с недоумением смотрит на иголку:
— Нет, спасибо.
Боян, отставив иголку, достает из-за пазухи жгутяру и предлагает поработать кулачком. Вена начинает нервничать:
— Спасибо, я не хочу!
Боян на пару минут задумывается. Потом, порывшись в кармане, вытаскивает оттуда слабоумие и отвагу - без фантика, с налипшими волосами и табачными крошками и снова предлагает вене. Она выходит из себя:
— Послушайте, я же ясно дала понять, что ничего не хочу! Ешьте сами свой троксерутин и оставте меня в покое!
Боян послушно убирает троксерутин. Потом, глядя в пространство и ни к кому определенно не обращаясь, задумчиво произносит:
— То есть, я так понимаю — о контроле не может быть и речи?
— Нет, спасибо.
Боян, отставив иголку, достает из-за пазухи жгутяру и предлагает поработать кулачком. Вена начинает нервничать:
— Спасибо, я не хочу!
Боян на пару минут задумывается. Потом, порывшись в кармане, вытаскивает оттуда слабоумие и отвагу - без фантика, с налипшими волосами и табачными крошками и снова предлагает вене. Она выходит из себя:
— Послушайте, я же ясно дала понять, что ничего не хочу! Ешьте сами свой троксерутин и оставте меня в покое!
Боян послушно убирает троксерутин. Потом, глядя в пространство и ни к кому определенно не обращаясь, задумчиво произносит:
— То есть, я так понимаю — о контроле не может быть и речи?