В «Гадкой сестре» над костюмами работала постоянная соратница Ларса фон Триера Манон Расмуссен.
Сотрудничество с Триером началось с его дипломного фильма «Картины освобождения» (1982) и продолжалось на протяжении всего его творчества.
Г-же Расмуссен всегда удавались платья — это фильмы и Билле Аугуста («Счастливчик Пер», «Жена художника»), и Николая Арселя («Королевский роман»), и многих других — помимо Триера и упомянутых, она работала с Томасом Винтербергом, Генриком Рубеном Генцем и Сюзанной Бир.
В «Гадкой сестре» платья столь же заметны, но по-настоящему камеру Зискинда интересует плоть под нарядами и — особенно — пальцы под миниатюрными туфельками.
Наш подкаст о фильме уже можно послушать почти везде.
«Костюмы должны быть настолько яркими, чтобы зритель мог узнать персонажей фильма с самого начала по их внешнему виду. Одежда должна поддерживать психологический характер роли, но в то же время она должна быть настолько сдержанной, чтобы не отвлекать. Должны быть видны выражение лица и игра актера».
Сотрудничество с Триером началось с его дипломного фильма «Картины освобождения» (1982) и продолжалось на протяжении всего его творчества.
Г-же Расмуссен всегда удавались платья — это фильмы и Билле Аугуста («Счастливчик Пер», «Жена художника»), и Николая Арселя («Королевский роман»), и многих других — помимо Триера и упомянутых, она работала с Томасом Винтербергом, Генриком Рубеном Генцем и Сюзанной Бир.
В «Гадкой сестре» платья столь же заметны, но по-настоящему камеру Зискинда интересует плоть под нарядами и — особенно — пальцы под миниатюрными туфельками.
Наш подкаст о фильме уже можно послушать почти везде.
👏5❤4❤🔥2
Эльвира из «Гадкой сестры» в дороге читает тонкую книжку стихов — автором значится принц Юлиан. «Дважды или трижды я влюблялся в тебя, прежде чем познал твоё лицо или имя — лишь в голос и бесформенное пламя. Мне суждено боготворить твою ангельскую песнь и всё, что исходит от тебя…»
Звучит красиво, возвышенно — и чуть наигранно, будто чувства должны остаться в воздухе, не приближаясь к телу, чтобы не утратить своей чистоты.
Если прислушаться к строчкам внимательнее, оказывается, что принадлежат они Джону Донну, и писал он, между прочим, совсем не о платонической чистоте. Напротив — о том, что без тела любовь становится «прекрасным ничем», и что душа может лишь воспламенить любовь, но без тела ей не на что опереться.
Принц, кажется, этого не понял (или сделал вид).
А Эльвира поняла. И произнесла вслух, без смущения: тело может быть священным — и желанным — одновременно.
Звучит красиво, возвышенно — и чуть наигранно, будто чувства должны остаться в воздухе, не приближаясь к телу, чтобы не утратить своей чистоты.
Если прислушаться к строчкам внимательнее, оказывается, что принадлежат они Джону Донну, и писал он, между прочим, совсем не о платонической чистоте. Напротив — о том, что без тела любовь становится «прекрасным ничем», и что душа может лишь воспламенить любовь, но без тела ей не на что опереться.
Принц, кажется, этого не понял (или сделал вид).
А Эльвира поняла. И произнесла вслух, без смущения: тело может быть священным — и желанным — одновременно.
❤7❤🔥1
...В общем, мы крепко выучили урок и как следует усвоили, что «Красота – это боль».
И что сказку легко вывернуть шиворот-навыворот.
Но как тут напоследок ещё раз не полюбоваться?
И что сказку легко вывернуть шиворот-навыворот.
Но как тут напоследок ещё раз не полюбоваться?
❤4👀3👍1👏1🤯1💘1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🏆3💘2🎃1💅1