Чирканул чутка про свой пока что любимый фильм фестиваля — криминальный разъёб от безумного японца Миике. Вряд ли это к нам привезут, но если вдруг где будет, обязательно обратите внимание.

Вчера на полуночном показе посмотрели новый фильм Такаси Миике (хотя кто его знает — может, он с тех пор ещё десять снял, и уже не новый) — гангстерскую комедию «Первая любовь», после которой Канны, кажется, можно закрывать. Это абсолютно отмороженное кино про боксёра со смертельным диагнозом, который случайно на улице спасает проститутку — сам, правда, не знает от чего, да и она не знает — и запускает цепную волну: якудзы, китайская мафия, двойные агенты, предатели, катаны, мясо, матюки, убийства. Персонажей и сюжетных линий столько, что запутается даже самый ярый фанат Гая Ричи — при этом никаких излишеств: каждая деталь и каждый герой обязательно станут частью нехитрой схемы «сетап-панчлайн», чаще совершенно неожиданным образом.

Перед показом ехидный Миике вышел на сцену и заявил, мол, «знаю, что вы думаете, но в этот раз у меня светлая история любви, никаких отрубленных голов». То была, конечно, наглая ложь — первая голова, к огромной радости зрителей, крупным планом покатилась минуте на второй.

Вчера ещё посмотрел нового Корнелио Порумбойю, светоча румынской волны и вот это всё. Он снял фильм «Свистуны» — полицейский триллер со стандартным набором криминальных многоходовочек и прочих двойных рокировок, вечно стоящий где-то на тонкой грани с фарсом. Порумбойю вообще мастер тональных игр — у него и смешно, и серьёзно, и грустно, и вообще как-то странно и непонятно (даже в документалке «Бесконечный футбол» это специфическая интонация сохранена). Тут всё это переводится на язык жанрового кино, такой намеренно и осознанно вторичной реальности, почти «кино в кино»: не зря финальная схватка здесь проходит в съёмочных декорациях, герои постоянно смотрят и цитируют кино, везде камеры, везде подглядывают, а одним из важнейших персонажей становится молчаливый коп, который весь фильм просто смотрит на экраны.

Про «Тайную жизнь» Терренса Малика пока нельзя ничего писать, но и ладно — все равно у меня нет слов🌚

Вот тут побольше про Малика

Шутки кончились, в дело пошли великие — сегодня в основной программе Канн показали новый фильм Терренса Малика «Тайная жизнь», где режиссёр вернулся из долгого поэтического запоя к нарративному кино. Насколько, конечно, кино Малика в принципе может быть нарративным.

При этом старый метод на месте — герои чаще общаются не друг с другом, а с кем-то по другую сторону (экрана или чего-то ещё, тут уже вам решать). Другой диалог Малику, впрочем, и не интересен: фоновые разговоры он не переводит с немецкого, даже субтитрами, оставляя зрителю лишь крупицы информации (если зритель, конечно, не немец), заставляя всматриваться в лица, вслушиваться в интонации, крики, слёзы, шёпот.

На месте широкие углы вальяжной камеры и экранная тактильность, поэзия больших пространств и маленьких деталей, грязь под ногтями, церковь с куполами и прочие буколические радости. Но теперь это всё упаковано в простую, почти бессобытийную, но сверхэмоциональную историю реального человека Франца Егерштеттера, австрийского фермера, отказавшегося давать присягу Гитлера и за это казнённому.

Евангелистские наклонности Малика наконец нашли идеальную цель — судьба Егерштеттера, несколько лет назад возведённого церковью в лик блаженного, в его руках становится величественной одой мученичеству, всем тайным жизням и неизвестным могилам, что тихо творят историю.

Новый выпуск нашего с @skufskufskuf каннского дневника — всё ещё отстаём немного по программе, но скоро догоним. Внутри тексты про конкурсную африканскую эзотерику Atlantique, вуду-триллер Бертрана Бонелло «Ребёнок зомби» + больше буков про «Малыша Джо» и Миике.

Перед показом Малика наблюдал совершенно прекрасную ситуацию. Около мусорки, прямо рядом с очередью из уставшей прессы, расположился невероятно расслабленный парень, от которого явственно парило запахом свежесбитого косячка. Он выбрасывал странные жесты, танцевал без музыки и общался с кем-то невидимым — можно было подумать, что это и есть маэстро Терренс, будь он на сорок лет младше и на десять тонов белее.

Дальше лучше: в какой-то момент парень встал на клумбу, прямо у стены величественного Дворца Фестивалей, и начал на неё ссать. Охранники, увидев беспредел, тихо повозмущались, но парень быстро все разрулил — охранники, посмеиваясь, куда-то ушли. Через некоторое время один страж порядка вернулся — как я логично предположил, чтобы выгнать наглого зассанца прочь. Но нет, он протянул парню деньги и получил взамен свежий косячок.

Тру стори, я не Тьерри Фреммо

Ещё немного историй про благочинную аудиторию Каннского кинофестиваля.

Сходил сегодня на «Маяк» (это который с Робертом Паттинсоном и Уиллемом Дефо от режика «Ведьмы»), который какой-то пользователь леттербоксда уже успел весьма точно назвать «самым пердильным фильмом со времён "Человека — швейцарского ножа"». Пердят там действительно много, и другими весёлыми вещами занимаются, но интересно вот что — почти каждый внезапный пук вызывал у зала совершенно нездоровый ажиотаж. Люди хлопали, смеялись, кричали, разве что в ответ, слава богу, не пердели.


Но фильм и правда крутой.

Боюсь сейчас попасть в типичную ловушку фестивальных смотров, где, как известно, любой хороший фильм воспринимается в сто раз лучше (а потом выходит в прокат и все такие «ну ок»), но «Паразиты» Пон Джун-хо — величие и абсолютный мастерписсиус. Возможно, не «Воспоминания об убийстве» и не «Мать», но где-то очень близко.

Мне фильм, на самом деле, так понравился, что после выхода из зала я взял свой бейджик прессы и выбросил его нахер — все равно ничего лучше здесь уже не будет.


Ладно, на самом деле я его потерял, но так поэтичнее. И вообще это всё метафора.

В очереди на Тарантино, кажется, ща драться начнут — люди активно возмущаются и грозятся вызвать полицию на голову каждого, кто влез без очереди.

Главное, чтобы никто из них не задумался, как один паренёк в клетчатой ветровке, пришедший к очереди пять минут назад, вдруг оказался в самом её начале. Этим пареньком, кстати, был Альберт Эйзенштейн.

Выпал я чутка из жизни как-то, зато написал про Тарантино — в конце немного спойлеры (не спойлеры даже, намёки скорее), поэтому смотрите сами. Вообще фильм хороший и особенно интересный в контексте тарантиновской фильмографии — ничего более личного он, кажется, ещё не снимал.

​​Каннам в этом году вообще везёт с Квентинами — только что вот ходил ещё и на новый фильм Дюпьё «Оленья кожа», абсурдистскую веселуху про то, что натуральные материалы — это круто и стильно. Даже слишком.

По сюжету там Жан Дюжарден решает разгрестись в чулане на хате и находит куртец, который вместе с VHS-видеокодером разбуждает в нём ностальгические чувства. То, что он, бля, дальше творит — это внатуре искусство.

Комичная резня, кино в кино и тотальная текстильная аннигиляция. Обязательно посмотрите, как где будет.

А вот с Ксавье везёт не так сильно. Не любил я Долана, не полюбил и после «Матиаса и Максима» — вымученной, совершенно невыносимой гей-мелодрамы о сложной любви, сложной матери и вообще о том, как нам, пацанам, жить сложно.

Точнее как — первый час вполне уютный, местами даже забавный. По-настоящему раздражает там только монтаж: Долан почему-то считает, что уродские эпилептические «кропы» добавляют, не знаю, динамики или, может, напряжения (не добавляют). Но потом начинается кромешный ад: грустные взгляды в окно под режущие пианинные мотивы, крики, сопли и прочая сентиментальная фальш. Всё это длится как-то бесконечно долго — двухчасовой фильм по ощущениям идёт часов пять.

Зато короткий, но эффектный выход тут совершает классный молодой актёр Харрис Дикинсон из сандэновских «Пляжных крыс» — тоже, кстати, гей-драмы, но действительно хорошей.

Ну что, Канны всё, сижу с чемоданами в аэропорту и жду, пока там объявят победителей (надеюсь, что Пальма уйдёт Пон Джун-хо, но что-то подсказывает, что всё же не).

Тем временем Screen International выложили последнюю ревизию таблички, и с их финальным консенсусом я, в целом, очень согласен. Особенно вон с тем, что золотым выделено.

Выдохнули.


АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА

Не верил и не надеялся, Иньярриту, братан, спасибо, от души в душу

Слоупочно закрываю каннские гештальты — наконец написал про прекрасных «Паразитов» Пон Джун-хо.

Вообще очень люблю Пона и безумно рад, что на этих Каннах именно он заслужил такой коллективный психоз — люди на показе радовались каждой шутке как малые дети, я, впрочем, вместе с ними. Теперь боюсь перехвалить, но ничего не могу с собой поделать.

Про новых «Людей в чёрном» по идее ничего нельзя писать до 12-го числа, но, камон, в канале 182 человека, думаю, никто не узнает.

Так вот







Бля, забыл

Вспомнил.

Кино, кстати, not great not terrible. Хуже третьей, лучше второй — короче, нормамба.

Написал про новую «Историю игрушек» — вроде бы ну совсем не нужный сиквел, который, тем не менее, попал точно в сердечко.

«...четвёртая «История игрушек» сильно напоминает «Тачки 3» — другой пиксаровский мультфильм о смене поколений, смирении и принятии, с такой же мило-старческой интонацией. Здесь совсем нет злодеев, даже страшные как смерть куклы прямиком из «зловещей долины» оказываются, в общем, жертвами обстоятельств. Единственное, что по-настоящему движет героями, — желание уравнительного счастья для всех даром, и пусть, как говорится, никто не уйдёт обиженным. Их филантропизм как никогда наивен, но он совсем не детский: это зрелое человеколюбие, подкупающе сентиментальное и почти сакральное в своей неумолимой вере в мировое добро».

А ещё это второй фильм за последнее время, который мне жутко хочется посмотреть в оригинале из-за Киану Ривза (первым был идиотски прекрасный «Джон Уик 3», в котором зачем-то дублировали момент, где Киану на ломаном русском мемно заявляет, что он Дитя Беларуси и звать его Джованни, блин, Йованович).

В Лос-Анджелесе убивают людей, и все бегают абсолютно неоновые.

Вчера на Amazon вышел Too Old To Die Young — 13-ти часовой сериал Николаса Виндинга Рефна, где Майлз Теллер красиво молчит и мочит. Я про него писал ещё в Каннах, где показывали 4 и 5 серию (не спрашивайте) — там ничего, конечно, не понятно, всё абстрактно и сюрно, но оторваться совершенно невозможно. Предполагаю, что в остальных восьми всё то же самое.

https://dtf.ru/cinema/51135-krov-neon-i-kodzima-chego-zhdat-ot-seriala-slishkom-star-chtoby-umeret-molodym-ot-nikolasa-vindinga-refna