Как вы поняли, со времён «Мстителей» я кино не смотрел вообще (а зачем?), но тут по бейджу мёртвого польского журналиста прошёл на открытие Канн, где показали нового Джима Джармуша, «Мёртвые не умирают». Деда, как и 24 года назад с «Мертвецом», уже успели оплевать и не понять, а вообще великое кино — смотреть его больно местами, но что уж тут поделать, мы не из слабых духом.

Джармуш взял все засаленные подтексты зомби-хорроров, которые там и так всегда подразумевались (с разной степенью удачности и серьёзности) — про общество потребления и всю эту прочую антикапиталистическую байду — и вытащил их погнить на солнышке, проорал в рупор хрипым голосом Тома Уэйтса, чтобы поняли даже те, кто проспал последние лет двести всей поп-культуры. Он шутит очевидные шутки и делает отсылки, которые и так инстинктивно рождаются в голове (если зомби, то Ромеро, если Драйвер, то «Звёздные войны», ну вы поняли), как будто специально проверяет, какую степень поверхностности ему могут простить. Ещё вероятнее — лениво (точнее, в своём темпе) стебётся над всеми заумными постмодернистами, кто думают, что из старых жанровых смыслов смогут вывести новые авторские, собирает глобальный идиотский миф из заебавших лозунгов, тропов и колкостей про Трампа. По Джармушу искусство, кажется, мертво, оплакано и давно забыто.

Да и хер бы с ним.

Два интересных факта, без которых вы спокойно бы обошлись.

1. Джон Карпентер не любит Дэвида Кроненберга (по крайней мере «Муху», потому что оригинал лучше)

2. Джон Карпентер играет в Fallout 76

А вообще крутой мужик, прямо в зале одному из вопрошающих (вопрос был, мол, как начать снимать кино) выдал мотивацию на сто лет вперёд. Говорит, просто бери и снимай, а не снимешь — найду и со мной в фоллаут играть заставлю.
А «Нечто» всё ещё великое, с дефрибиллятора ссусь уже в десятый раз и намерен продолжать в том же духе.

Посмотрел сегодня ещё одно кино из основной программы — симпатичную криминальную драму Les Misèrables (в честь, понятно, Гюго и, как ни странно, остроумно обоснованно). Фильм слегка страдает от проблемы всех фильмов, выросших из короткометражек — конфликт насильно дотянут до большого хронометража, где-то страдает ритм, где-то я страдаю херней, но основа все равно мощная. Такая типичная история о плохих-хороших копах в плохих-хороших районах, со слегка абсурдной и по-странному тёплой интонацией, без которой фильм мгновенно бы превратился в остросоциальную душниловку. Периодически он к ней и стремится, но быстро берет себя в руки и на каждую сцену, где злобный коп мешает всем жить, а добрый коп на него осуждающе пялится, у него ещё две с шутками (смешными) и цирком со львами (буквальным).

Ещё в фильме совершенно великолепный финал, у дебютанта Ладжа Ли многим бы поучиться. Хлёстко, без обязательных слезливых итогов, на высокой, так сказать, ноте.

А конкурс всё страннее и страннее, вот бы так и продолжалось. Бразильский Bacurau от режиссёра отличного «Водолея» (я его, правда, не смотрел, верю на слово) — занятная этнографическая психоделика, Бен Уитли с маракасами или окончательно поехавшие кукухой «Перелётные птицы» (те, что колумбийские). Здесь тоже закрытое сообщество маленькой странноватой деревушки, застрявшей где-то в прекрасном вневременьи (то есть вроде и традиции, и архаика, а про дроны ребята знают), сражается с зажравшимся жестоким прогрессом. Прогресс олицетворяет отряд американцев — офисных клерков, тюремных охранников и прочих недовольных жизнью — которые решают утолить хищнический инстинкт и со звоном Афекса Твина в ушах охотятся на людей в месте, которого даже на карте нет (и на которое, соответственно, всем плевать). Руководит ими Удо Кир, потому что ну а кто ещё.

Даже по описанию понятно, что это ну совсем не тот тип кино, который ожидаешь увидеть в основном конкурсе Канн. И хотя сам фильм не настолько весёлый и безумный, как может показаться по синопсису (он безумный, просто по-другому), шаблоны он действительно рвёт нещадно и пленных не берёт. После показа кто-то даже попытался фильм «забукать», но гул быстро прервался и, кажется, сменился булькающим агонизирующим хрипом. Поэтик синема, короче.

Абсолютно вслепую пошел на фильм из «Особого взгляда» — ничего не читая, не зная о чём, кто и зачем, даже названия толком не запомнив (сейчас подглядел, называется «Ласточки Кабула») — а там внезапно восторг, буря, искры, в общем, на разрыв. Фильм оказался и не фильмом вовсе, а мультфильмом про тяжёлую жизнь в Афганистане времён войны и людей, которые живут под гнётом шариата. Breadwinner на максималках, жёсткое антиклерикальное и антимилитаристское кино с чисто модернистскими конфликтами (человек против общества, человек против бога и тд) и вообще очень простое, грубое, как и его неровные карандашные силуэты, но всё это не важно, главное, РАБОТАЕТ. Ещё раз заставило задуматься о том, почему вещи, которые в игровом кино нам кажутся манипулятивными и слишком мелодраматичными, в анимации воспринимаются гораздо проще и эмоциональнее.

В общем, надеюсь, к нам «Ласточек» привезут хотя бы на какой-нибудь фестиваль, иначе зачем это вообще всё.

Вчера устроил себе самый душный double-feature в жизни — подряд посмотрел новые фильмы Балагова и Кена Лоуча.

Забавно, но в этой связке наименее душным оказался Лоуч.

Но это всё не важно, сейчас посмотрел «Рокетмена» — фильм, который, как я думал, будет такой «Богемской рапсодией» здорового человека. А оказалось, прямо как у Пайтонов, нечто совершенно иное — красочная театральная экстраваганза, мелодраматичное и вырвиглазно чрезмерное шоу, ловко прыгающее вокруг байопиковых стереотипов (хотя порой в них и наступающая). Под конец, правда, слёз и экспрессивных самокопаний становится многовато, да и не все музыкальные номера (а фильм, по сути, не столько байопик, сколько мюзикл) одинаково интересные, но задумка все равно крутая, Флэтчер большой молодец.

Посмотрел новый фильм Бертрана Бонелло Zombi Child, ощущения примерно такие.

На самом деле крутое кино, под конец (когда, непосредственно, вуду и начинается) вообще разнос.

Вот тут собрал все мысли и впечатления от первых двух дней Канн (больше, конечно, впечатления, откуда у меня мысли вообще) — в целом всё то же, что было здесь, только в одном месте и гораздо подробнее про Карпентера.

https://www.film.ru/articles/kanny-2019-0

Вот тут подробнее написал про «Рокетмена» — с кликбейтным (зато правдивым) заголовком.

Чирканул чутка про свой пока что любимый фильм фестиваля — криминальный разъёб от безумного японца Миике. Вряд ли это к нам привезут, но если вдруг где будет, обязательно обратите внимание.

Вчера на полуночном показе посмотрели новый фильм Такаси Миике (хотя кто его знает — может, он с тех пор ещё десять снял, и уже не новый) — гангстерскую комедию «Первая любовь», после которой Канны, кажется, можно закрывать. Это абсолютно отмороженное кино про боксёра со смертельным диагнозом, который случайно на улице спасает проститутку — сам, правда, не знает от чего, да и она не знает — и запускает цепную волну: якудзы, китайская мафия, двойные агенты, предатели, катаны, мясо, матюки, убийства. Персонажей и сюжетных линий столько, что запутается даже самый ярый фанат Гая Ричи — при этом никаких излишеств: каждая деталь и каждый герой обязательно станут частью нехитрой схемы «сетап-панчлайн», чаще совершенно неожиданным образом.

Перед показом ехидный Миике вышел на сцену и заявил, мол, «знаю, что вы думаете, но в этот раз у меня светлая история любви, никаких отрубленных голов». То была, конечно, наглая ложь — первая голова, к огромной радости зрителей, крупным планом покатилась минуте на второй.

Вчера ещё посмотрел нового Корнелио Порумбойю, светоча румынской волны и вот это всё. Он снял фильм «Свистуны» — полицейский триллер со стандартным набором криминальных многоходовочек и прочих двойных рокировок, вечно стоящий где-то на тонкой грани с фарсом. Порумбойю вообще мастер тональных игр — у него и смешно, и серьёзно, и грустно, и вообще как-то странно и непонятно (даже в документалке «Бесконечный футбол» это специфическая интонация сохранена). Тут всё это переводится на язык жанрового кино, такой намеренно и осознанно вторичной реальности, почти «кино в кино»: не зря финальная схватка здесь проходит в съёмочных декорациях, герои постоянно смотрят и цитируют кино, везде камеры, везде подглядывают, а одним из важнейших персонажей становится молчаливый коп, который весь фильм просто смотрит на экраны.

Про «Тайную жизнь» Терренса Малика пока нельзя ничего писать, но и ладно — все равно у меня нет слов🌚

Вот тут побольше про Малика

Шутки кончились, в дело пошли великие — сегодня в основной программе Канн показали новый фильм Терренса Малика «Тайная жизнь», где режиссёр вернулся из долгого поэтического запоя к нарративному кино. Насколько, конечно, кино Малика в принципе может быть нарративным.

При этом старый метод на месте — герои чаще общаются не друг с другом, а с кем-то по другую сторону (экрана или чего-то ещё, тут уже вам решать). Другой диалог Малику, впрочем, и не интересен: фоновые разговоры он не переводит с немецкого, даже субтитрами, оставляя зрителю лишь крупицы информации (если зритель, конечно, не немец), заставляя всматриваться в лица, вслушиваться в интонации, крики, слёзы, шёпот.

На месте широкие углы вальяжной камеры и экранная тактильность, поэзия больших пространств и маленьких деталей, грязь под ногтями, церковь с куполами и прочие буколические радости. Но теперь это всё упаковано в простую, почти бессобытийную, но сверхэмоциональную историю реального человека Франца Егерштеттера, австрийского фермера, отказавшегося давать присягу Гитлера и за это казнённому.

Евангелистские наклонности Малика наконец нашли идеальную цель — судьба Егерштеттера, несколько лет назад возведённого церковью в лик блаженного, в его руках становится величественной одой мученичеству, всем тайным жизням и неизвестным могилам, что тихо творят историю.

Новый выпуск нашего с @skufskufskuf каннского дневника — всё ещё отстаём немного по программе, но скоро догоним. Внутри тексты про конкурсную африканскую эзотерику Atlantique, вуду-триллер Бертрана Бонелло «Ребёнок зомби» + больше буков про «Малыша Джо» и Миике.

Перед показом Малика наблюдал совершенно прекрасную ситуацию. Около мусорки, прямо рядом с очередью из уставшей прессы, расположился невероятно расслабленный парень, от которого явственно парило запахом свежесбитого косячка. Он выбрасывал странные жесты, танцевал без музыки и общался с кем-то невидимым — можно было подумать, что это и есть маэстро Терренс, будь он на сорок лет младше и на десять тонов белее.

Дальше лучше: в какой-то момент парень встал на клумбу, прямо у стены величественного Дворца Фестивалей, и начал на неё ссать. Охранники, увидев беспредел, тихо повозмущались, но парень быстро все разрулил — охранники, посмеиваясь, куда-то ушли. Через некоторое время один страж порядка вернулся — как я логично предположил, чтобы выгнать наглого зассанца прочь. Но нет, он протянул парню деньги и получил взамен свежий косячок.

Тру стори, я не Тьерри Фреммо

Ещё немного историй про благочинную аудиторию Каннского кинофестиваля.

Сходил сегодня на «Маяк» (это который с Робертом Паттинсоном и Уиллемом Дефо от режика «Ведьмы»), который какой-то пользователь леттербоксда уже успел весьма точно назвать «самым пердильным фильмом со времён "Человека — швейцарского ножа"». Пердят там действительно много, и другими весёлыми вещами занимаются, но интересно вот что — почти каждый внезапный пук вызывал у зала совершенно нездоровый ажиотаж. Люди хлопали, смеялись, кричали, разве что в ответ, слава богу, не пердели.


Но фильм и правда крутой.

Боюсь сейчас попасть в типичную ловушку фестивальных смотров, где, как известно, любой хороший фильм воспринимается в сто раз лучше (а потом выходит в прокат и все такие «ну ок»), но «Паразиты» Пон Джун-хо — величие и абсолютный мастерписсиус. Возможно, не «Воспоминания об убийстве» и не «Мать», но где-то очень близко.

Мне фильм, на самом деле, так понравился, что после выхода из зала я взял свой бейджик прессы и выбросил его нахер — все равно ничего лучше здесь уже не будет.


Ладно, на самом деле я его потерял, но так поэтичнее. И вообще это всё метафора.