О критике longevity ч.1 | Aging (US)

Периодически в телеграме всплывают посты с критикой longevity, но крайне редко эта критика касается чего-то, кроме отдельных персоналий, будь то Синклер из Гарварда, продававший свой ресвератрол и обманывавший инвесторов, или Панчин, публиковавшийся в "мусорном" журнале, ревью в котором вызывает вопросы. Читая подобную критику, может начать казаться, что в longevity все если не лично выдавали желаемое за действительное, то по крайней мере публиковались с такими авторами - или хотя бы просто публиковались в злосчастном Aging.

Да, по такому широкому критерию можно осудить многих известных исследователей старения. Не только знакомым русскоязычному сообществу Веру Горбунову и Вадима Гладышева, но и профессоров Института Макса Планка по старению, публикующих письма с призывом увеличить инвестиции в область.

Даже ирландская Эмма Тилинг, исследующая летучих мышей и пришедшая в область как зоолог, публиковалась в этом злосчастном журнале в 2020, 2021 и 2024 - а в 2025 стала соавторкой статьи в Nature об адаптациях иммунитета у летучих мышей. Эмма участвует в проекте ЕС BATPROTECT - в рамках которого ведущие специалисты по биологии летучих мышей, иммунологии и старению изучают молекулярные механизмы, благодаря которым летучие мыши замедляют старение, и их выдающуюся устойчивость к вирусам.

Возникает вопрос: действительно ли русскоязычное профессиональное сообщество вправе утверждать, что изучение летучих мышей в контексте биологии старения это недостойное занятие, раз некоторые исследователи публиковались в мусорных журналах?

На этот вопрос мы попросили ответить одного из соавторов той самой статьи в Nature - Богдана Кириленко, выпускника МГУ и PhD в Институте Макса Планка (MPI-CBG):

По образованию я молекулярный биолог, сделал PhD в сравнительной геномике, и в науке в первую очередь занимался биоинформатическими методами, а не прикладными исследованиями старения. В той самой статье я оказался потому, что там впервые обкатали мой метод аннотации геномов и поиска ортологов - схожих генов.

Так сложилось, что некоторым областям науки в определенные моменты времени уделяется чуть больше внимания, чем другим. Иногда этого самого внимания становится слишком много, в область приходят люди сомнительных моральных качеств в огромных количествах и разбавляют хорошие хорошие работы некачественными - потому что это приносит внимание, ресурсы, и другие бенефиты. Это абсолютно естественная ситуация, такое бывает не только в науке, и с этим надо уметь жить, иначе получится черно-белая картина мира, которая может быть и удобна, но еще сильнее отдаляет нас от реальности. И это точно не повод списывать вообще всю область со счетов, иначе выйдет, что у откровенных скамеров оказывается непропорционально много влияния на неокрепшие умы.

Есть колоссальная разница между теми, кто систематически печатается в мусорных изданиях, и теми, у кого за долгую карьеру бывает пара таких публикаций. У серьёзных учёных это может быть побочным эффектом коллабораций, о существовании которых они могут даже не знать (даже у меня есть публикации, которые я не читал). Пример упомянутой Эммы это хорошо иллюстрирует: если открыть её Google Scholar, видно, что у неё большой и разнообразный список публикаций, в том числе в высокоранговых журналах.

Другой показательный случай и одна из моих любимых историй про науку - как ключевая работа по микроскопии нобелевского лауреата Стефана Хелля была опубликована в журнале с далеко не самым высоким импакт-фактором (то как он до результата дошел это отдельная и очень занимательная эпопея). Название издания не помешало ей изменить целую область, но это была работа с высоким риском, который академическая система не слишком любит брать на себя.

Исследования вроде нашей работы не обязаны немедленно приводить к терапиям или прикладным результатам. Ценность часто вносится косвенно: кто-то изучает летучих мышей, кто-то разрабатывает новый метод извлечения интересного из геномных данных, и в какой-то момент эти линии могут пересечься (а могут и нет), и стать кирпичиком для чего-то большего.

О критике longevity ч.2 | чудо-таблетка

Одной из главных претензий к longevity является обещание некой одной чудо-таблетки, которая продлит жизнь до 200 лет. А все, что не подпадает под это определение - не longevity, а изучение отдельных механизмов. И у этого аргумента очень много проблем:

Во-первых, никакой «одной таблетки» никто из серьезных исследователей не обещает. Речь, как правило, идет о комбинации препаратов - даже воспринимаемый эксцентричным биогеронтолог Обри Ди Грей исследует комбинации 4 препаратов. В Nature Aging тоже публикуются комбинированные терапии, как, например, недавнее сочетание рапамицина и траметиниба. Кстати, в злосчастной статье Панчина в журнале Aging тоже пишется о комбинации. Да, клиническая релевантность таких комбинаций под вопросом - как и их валидация на людях, а не мышах - но это уже не «одна таблетка».

Впрочем, иногда исследователям удается минимизировать число компонент терапии - так, например, недавно биотех Shift Bioscience нашел один фактор, способный заменить 4 фактора Яманаки для омоложения клеток. Это не значит, что мы победили старение - но, как и с летучими мышами, подобные открытия могут помочь в медицине в целом, как утверждает Андрей Тархов из RetroBio:

Помимо старения, клеточное перепрограммирование активно тестируется в клинических испытаниях для лечения Паркинсона и диабета — недавние результаты первых и вторых фаз показывают перспективность применения и вне контекста исследований старения для лечения более привычных заболеваний.

Во-вторых, утверждение о продлении жизни до 200 лет из-за какой-то конкретной фармакологической интервенции - даже комбинации - не высказывается ни то что учеными, но в принципе никем. Почти любой longevity биотех будет утверждать о продлении жизни на условные 10-15 лет - что тоже может выглядеть оптимистично, но, согласитесь, куда более реалистично. Другой вопрос в том, что за эти полученные 10-15 лет можно открыть новую интервенцию, но это уже опять-таки не «одна таблетка».

В-третьих, «таблеточный» подход - не единственный в области. Хорошие исследователи старения понимают, что воздействие на один известный механизм или даже группу механизмов может не дать желаемого эффекта и надо заниматься фундаментальной наукой: валидировать гипотезы теорий старения, найти причину разницы в продолжительности жизни от 2 до 40 лет близких видов летучих мышей, и ответить на десятки других вопросов, каждый из которых может породить еще больше. В биологии старения есть достаточно тем, которые можно исследовать без мыслей о немедленной выгоде - но в процессе вы вполне можете обнаружить какую-то интервенцию, которую будет проверять уже кто-то другой.

Все эти исследования требуют финансирования - и именно для этого и нужен политический активизм.

Не стоит осуждать и смеяться над диктаторами за желание пожить подольше

Нет ничего плохого в том, что они не хотят умирать - в глубине души мы тоже не хотим и не нужно этого стыдиться. Ни один диктатор не сможет сделать лекарство от старости только для себя - ни в одиночку, ни сообща с другими диктаторами. Вы в принципе не можете сделать лекарство, доступное обществу, но не доступное лидерам. Как ни странно, это работает и в обратную сторону - то, что доступно лидерам, рано или поздно станет доступно обществу. Невозможно создать лекарство в тайне, в секретной лаборатории - наука невозможна в изоляции, иначе это не наука, а профанация.

В автократиях занимаются не только профанацией. В Китае есть хорошие лаборатории по старению - но Китай и не изолирован от международного сообщества, по крайней мере пока. Хороший пример - Макс Юн, исследовавшая старение аксолотлей недавно выяснила, что эти прелестные создания не стареют, после чего ее лаборатория переехала из Германии в Китай. Если в Китае начнут масштабные инвестиции в исследования старения, то выиграет от этого весь мир, включая россиян.

В России тоже есть хорошие исследователи - так, одна из лучших в мире лабораторий по вычислительной биологии старения находится в Москве в Сколтехе и ее финансирование важно и нужно - вне зависимости от ваших политических взглядов, ведь старость, а вместе с ней Альцгеймер и рак ждут не только самых богатых и влиятельных. Мы не останавливаем исследования рака только потому, что они могут помочь какому-то диктатору - по той же логике не следует тормозить и геронтологию

Следует ли из этого, что страх перед всесильной олигарихей/автократией и всесильными миллиардерами и диктаторами вовсе не обоснован? Разумеется, нет - но остановка биомедицинского прогресса не может являться решением, это не решение, это капитуляция как перед сложнейшей проблемой старения, так и перед вопросами неравенства и авторитаризма. Вопросами, которые актуальны и без новых технологий.

Победа над старением не даст нам ответа на эти вопросы, но она может сделать автократов и сверхбогатых еще более осторожными - большинство автократов заканчивает свое правление в результате переворотов, сговора элит, протестов или даже выборов, а не смертью в своей кровати. Это не значит, что так произойдет со всеми: долгоживущие диктаторы существуют, как существуют и механизмы передачи власти по наследству. Политическое устройство государств - многофакторно, и старение пусть и является важным фактором, но лишь одним из многих.

Не бойтесь долгой жизни. Даже нестареющего диктатора можно пережить.

Техноцинизм

Все разговоры о продлении жизни на сегодняшний день, к сожалению, остаются гипотетическими и ожидать в ближайшие 5 лет какого-либо лекарства, радикально продлевающего жизнь, не стоит. Тем не менее, некоторые трансгуманисты и исследователи старения уже сейчас заявляют о том, что «автократии более эффективны в науке» (это не так), что США и ЕС проигрывают гонку (это тоже не так), и что для ускорения прогресса необходимо снять все биоэтические ограничения, отменить клинические испытания и вообще хорошо бы устроить анархо-капитализм.

Впадая в подобный техноцинизм, вы разрушаете гуманистическую основу трансгуманистической идеи - идею о том, что человек есть цель, а не средство ради идей. Союзники, которых вы приобретаете, могут даже не разделять ваше желание пожить подольше - им может быть интересен прогресс, как более важная цель, ради которой можно принести в жертву заключенных, мигрантов и бедных. Хорошим примером будет даже не Илон Маск, ставящий прогресс выше продолжительности жизни, а Хэ Цзянькуй, отсидевший 3 года за несогласованное редактирование эмбрионов, в твиттере которого можно встретить и такой шитпост:

Мне не интересны инвестиции из Кремниевой Долины. Все, что они хотят - это бессмертие!

Не поддавайтесь на сладкие речи автократов и их сторонников, даже если они обещают выделить вам 1 млрд $, как это делал фонд Hevolution (Саудовская Аравия). Сперва дождитесь отчетов о том, был ли этот миллиард (его не было и не будет) и на какие исследования пошел.

Хакатон "Hack aging"

Завтра заканчивается регистрация на Хакатон по ИИ в старении (начало 7 октября), который проводит OpenLongevity при поддержке RetroBio, Gero, BiOptic, Nebius и множества других организаций.

Приз: 20 тысяч $

На хакатоне есть много интересных задач как для биологов и data scientists, так и для политологов:
1) Сбор и классификация статей по теориям старения. Курируется Дмитрием Крюковым, phd по вычислительной биологии в Сколтехе. Победителям предложат написать статью вместе с ComputAge - сообществом по вычислительной биологии старения.
2) Экстрактор фенотипов - создание базы данных по морфологическим и фенотипическим признакам млекопитающих из научных публикаций.
3) Оценка политиков по степени поддержки витализма/радикального продления жизни.

Задачи (а тут указана лишь малая часть) выглядят не только понятными и полезными, но и частично выполнимыми - я бы и сам поучаствовал в хакатоне, но времени нет, так что призываю всех подписчиков поделиться со знакомыми. Может среди вас найдется политолог, биоинформатик или даже data scientist.

Зарегистрироваться

Вышел новый пост голый землекоп

В 2025 году у исследователей старения появился новый маскот, помимо нестареющего голого землекопа: аксолотль. Это чудесное земноводное помимо своей регенерации, возможно ещё и не стареет, о чем Макс Юн, биолог, их изучающая, заявляет на конференциях. Для полноценного доказательства необходимы дальнейшие исследования, но что мы можем сказать об аксолотлях уже сегодня?

Во-первых, они регенерируют не только конечности, но и свой тимус - железу, ответственную за "обучение" иммунной системы. У человека эта железа когда-то считалась бесполезной во взрослом возрасте - с годами она уменьшается в размерах, а при операции на сердце ее могли спокойно удалить для более легкого проведения операции. Последние же исследования показывают, что тимус полезен и во взрослом возрасте: его удаление повышает риск рака, а его старение ухудшает иммунитет. Макс Юн доказала, что аксолотли способны полностью регенировать тимус за 2 месяца - и это должно способствовать сохранению его функции на протяжении всей жизни.

Во-вторых, аксолотли могут доживать по крайней мере до 21 года, что не звучит впечатляюще, но и изучать их в контексте старения ученые начали не так давно - раньше аксолотлей исследовали именно из-за регенерации, не интересуясь максимальной продолжительностью жизни и смертностью. О предыдущем рекорде длиной в 17 лет мы знали еще в 1997 году, пока его не обновила Юн в своей лаборатории.

В-третьих, эти амфибии, возможно, устойчивы к раку. Это особенно парадоксально, потому как схожие с регенерацией механизмы перестройки тканей у млекопитающих напротив могут вызывать рак. В экспериментах с канцерогенами опухоли у аксолотлей возникают редко, а в практике содержания и ветеринарных наблюдениях они также описываются как нечастое явление.

И последнее: аксолотли - неотеники: они достигают половой зрелости, не проходя метаморфоз во взрослую наземную форму, и сохраняют личиночные черты, включая жабры и водный образ жизни. Подобное состояние и поддерживает регенерацию: а принудительный запуск метаморфоза в лаборатории приводит к скорой гибели.

Ученые пока не заметили у аксолотлей увеличения риска смерти с возрастом - что и есть определение старения. Разумеется, необходимо больше исследований и больше финансирования, но эти чудесные создания их точно достойны. Лаборатория Юн получила финансирование на исследование аксолотлей от Norn Group - некоммерческой организации, работающей над тем, чтобы "максимально увеличить вероятность того, что к 2060 году у нас появятся методы лечения, которые позволят 60-летнему человеку прожить еще 60 лет".

С новым годом, дорогие подписчики. Как всегда, желаем вам его пережить 💙

В качестве поздравления - отрывок из интервью Андрея Тархова, PhD, разрабатывающего терапию против старения а RetroBio

— Ты этим занимаешься ради чего?

— Чтобы люди жили дольше, чтобы я мог дольше с ними жить, любить, заниматься тем, что мне интересно. Чтобы мир стал чуть более познанным и приятным, чем он был, когда я родился. Надеюсь, следующему поколению будет проще стоять, в том числе и на моих плечах, надеюсь, что они будут стоять дольше.

Если до рынка дойдет хотя бы одно лекарство, к которому я приложил руку, и оно облегчит жизнь людям вокруг или продлит ее, то я уже могу вздохнуть с удовлетворенностью.

Хочется максимизировать счастье в обществе и минимизировать страдания какие-то и боль. Такой философский ответ. Добавление лекарством одного года жизни человеку значит, что этот год умножается на 8 млрд людей. То есть лекарство добавляет 8 млрд лет жизни всем. Это максимальный мультипликатор, который можно придумать.

Все будут на год дольше делать то, что они умеют, будут делать это лучше. Это ускоряет все в мире!

Хорошая новость: американские демократы (и некоторые республиканцы) отстояли бюджеты на биомедицинские исследования

Весь 2025 год был годом плохих новостей для исследований, финансируемых государством: отменялись гранты лабораториям, в том числе исследующим старение, росла неопределенность из-за планируемых трамповской администрацией сокращений бюджетов, а существование Национального Института Старения в принципе ставилось под сомнение.

Было отменено и заморожено более чем 2000 грантов NIH (Национального Института Здоровья). На старение выделяется весьма крошечная их часть, но и эта часть была задета, к тому же было отменено множество грантов на биоинформатику и фундаментальную биологию. Это действительно замедлило прогресс, но, к счастью, деньги с отмененных грантов можно будет потратить в следующем году, а многие заморозки успешно оспариваются в судах.

Омрачает картину и остающаяся жесткой миграционная политика в том числе в отношении ученых, жертвой которой стала Ксения Петрова, исследовавшая старение в Гарварде, уголовное дело против которой идет до сих пор.

Под ударом оказалось и ARPA-H - агентство прорывных медицинских исследований, созданное при Байдене собирались сократить с 1.5 млрд $ в год до 1 - а ведь именно в ARPA-H есть две программы по старению с общим бюджетом в сотни миллионов долларов, еще и возглавляемые виталистами*. Про одну из программ мы уже писали - это идея постепенного замещения мозга с помощью подсадки новых клеток.

И вот, буквально позавчера, 22 января, американский конгресс одобрил новый бюджет NIH: вместо уменьшения на 40% - рост на 1%, бюджет ARPA-H также остался на прежнем уровне. Это стало возможно как благодаря демократам, отказывавшимся поддержать бюджет с такими масштабными сокращениями - так и отдельным республиканцам, которые не хотели выступать "против поиска лекарств от рака и Альцгеймера". Республиканские конгрессмены, входящие в межпартийную группу по биологии старения, созданную благодаря лоббизму A4LI - Альянса за Инициативы Долголетия, также поддержали новый бюджет.

Американская демократия все еще способна на отстаивание социальных и научных бюджетов и на межпартийное сотрудничество - новый бюджет был одобрен и большинством демократов, несмотря на резкое увеличение расходов на миграционную службу. Пожалуй, это действительно очень хорошая новость и она напоминает ученым, трансгуманистам и их сторонникам о важности политики.

*Международное политическое движение, цель которого - увеличение финансирования исследований старения.

Трансгуманизм — это гуманизм?

Материальные технологии, применимые к людям, занимают в трансгуманизме центральное место. В понимании их важности и заключается главное различие между трансгуманизмом и традиционными формами гуманизма, включая современный светский гуманизм. Гуманисты видят прогресс преимущественно или даже исключительно как социальные преобразования, развитие институциональной, символической организации (образования, этики, права, культуры, политики), без глубоких биофизических изменений в организме человека. Гуманизм, даже современный и светский, не претендует на то, чтобы коренным образом менять человеческую природу и ее границы.

Для трансгуманизма характерна готовность реально бороться с конечностью существования человека и смертью. Он подчеркивает, что в области старения и долголетия животных и человека ведется множество исследований. Религии и философии никогда не переставали «оправдывать» смерть, поскольку она считалась заранее предрешенной, чем-то таким, с чем в реальности невозможно ничего поделать. Эта ситуация начала меняться. Трансгуманизм поощряет подобную эволюцию, в то же время оставляя каждому свободу ценить конечность своего существования или фантазии о сверхъестественной жизни после смерти. Однако отныне религии и философии, оправдывающие или защищающие конечность человека, становятся негативными силами, поощряющими бездействие и фатализм.

Трансгуманизм — это гуманизм без априорных ограничений.

В отличие от гуманизма, трансгуманизм выдвигает в качестве приоритета эволюцию и материальный характер технологий, но компенсирует присущий им недостаток гуманизма. Подобная перебалансировка не означает отказа от этических, социальных, символических приобретений гуманизма, таких, как права человека. Солидарность, отсутствие дискриминации, справедливость — ценности, которые должны сохраняться, но не путем «прививок» против влияния технонаучных подходов. Трансгуманизм призывает к большей сбалансированности между символическим и техническим. Он предлагает придавать техническому, операциональному, по крайней мере, не меньшее значение, чем символическому, умозрительному.

Является ли трансгуманизм гуманизмом?

Возможно — если отказаться от ограниченного определения человека и с величайшей осторожностью следовать идеалу бесконечного совершенствования. К тому же его значение огромно: трансгуманизм приглашает освободиться от предрассудков и иллюзий, связанных с традиционным и современным гуманизмом. Трансгуманизм — это гуманизм, религиозный и светский, обретающий способность органично включать в себя технонаучные революции прошлого, настоящего и будущего и могущий охватить неопределенно длительное время Эволюции, а не только конечную временность Истории. Это гуманизм, способный бесконечно расширяться, разнообразиться и обогащаться.

Отрывок из одноименного эссе Жильбера Оттуа - философа, специализирующегося на этике "технонауки"

Ученые подтвердили сохранение структуры мозга при "заморозке", ч.1

За последние месяцы в криобиологии накопилось неожиданно много хороших новостей:

- В Великобритании открылась PhD-позиция по поиску криопротекторов (защищают клетки при заморозке) при помощи машинного обучения (только для британцев)
- Until Labs, стартап в криобиологии, привлек инвестиции на 100 млн $
- В Германии анонсировано создание уже второй компании, сохраняющей тело или мозг людей после их смерти, которую возглавит Александр Герман, немецкий врач-ученый, в прошлом году показавший сохранение функции нейронов у мыши (в частности, синаптической передачи) после витрификации - "заморозки" до -130 °C без образования кристалликов льда, улучшив протокол из статьи 2006 года в журнале Cryobiology, среди авторов которого - Грег Фахи и Юрий Пичугин.

Крионика (криосохранение человека) нередко воспринимается чуть ли не как псевдонаучная практика, существующая отдельно от серьезных исследований в криобиологии, изучающей в основном сохранение клеток, органов или эмбрионов, но никак не людей с целью их последующего возвращения к жизни. Однако на практике граница размывается: упомянутый стартап Until Labs хоть и начинает с сохранения органов, но долгосрочной целью ставит обратимое криосохранение человека - и проверяет технологии для этого уже сегодня: в 2024 они показали, что нейроны в охлажденных до -196 °C срезах мозга крысы выдают электрические импульсы после отогрева.

Безусловно, и среди криобиологов есть скептически настроенные по отношению к крионике, но даже они стали куда более осторожны в своих высказываниях: если до 2018 членство в международном обществе криобиологии было несовместимо как с практикой, так и с продвижением крионики, то в 2022 председателем общества стал Грег Фахи. Его работа 1985 года о витрификации мышиных эмбрионов, опубликованная в Nature, была процитирована более 2500 раз и легла в основу современного криосохранения эмбрионов широко используемого при ЭКО. Сегодня Фахи исследует возможность обратимого криосохранения органов, включая мозг, а его статьи выходят в профильном журнале Cryobiology. В криобиологию он пришел именно из-за того что с детства хотел сделать что-то со смертью и старением: еще в 1973 он стал президентом ассоциации молодёжи крионики.

Конечно же, главной новостью 2026 стал препринт от криобиологической компании 21st Century Medicine, соснователем которой является Фахи: подтверждено сохранение структуры мозга кролика и человека при заморозке, а точнее витрификации. И помогла в этом...опять крионика.

В 2014 году 73 летний пациент с терминальной стадией рака поджелудочной железы согласился на криосохранение своего мозга и передачу образцов исследователям. Витрификацию выполнила криофирма Alcor с помощью криопротектора, разработанного под руководством Фахи, причем процедура началась через минуту после остановки сердца и формального признания пациента мертвым: тело охладили в ванне со льдом, ввели криопротектор, взяли образец и поместили его и мозг в жидкий азот. Через несколько лет ученые отогрели этот срез и убедились в сохранности структуры (синапсов) мозга.

Эта первая публикация, демонстрирующая сохранность структуры человеческого мозга при витрификации. Она становится опорной точкой для дальнейших исследований обратимого криосохранения человека, но у этой работы есть изъян, о котором пишут сами авторы: во время витрификации ткань заметно теряет воду и усаживается — они связывают это с особенностями доставки криопротектора в мозг, в том числе из-за гематоэнцефалического барьера, защищающего его. Масса ткани сокращается в 2 раза, теряя большое количество воды и сжимаясь, из-за чего визуально оценить деформацию структуры становится сложнее. Исследователи попробовали обойти эту проблему, выполнив частичную регидратацию (наполнение ткани водой) - и показали сохранение структуры с помощью уже электронной микроскопии, но только для мозгов кролика: для человека структура после частичной регидратации была проанализирована световой микроскопией. Авторы обещают полную регидратацию в пока неопубликованных работах.

ч.2

Ученые подтвердили сохранение структуры мозга при "заморозке", ч.2

До этого препринта существовали оценки сохранности структуры мозга свиньи: компания 21st Century Medicine даже выигрывала приз в 80000$ за наилучшее сохранение структуры мозга при помощи химической фиксации, но такая процедура по определению необратима.

Эта работа показывает, что дистанция между крионикой и криобиологией сокращается: 40 лет назад представление о том, что человека можно успешно заморозить и разморозить считалось псевдонаучным, "как из фарша сделать корову" - так высказывались криобиологи. Сегодня же некоторые ученые, даже никак не связанные с крионикой, осторожно высказывают предположения, что в течение 10-20 лет будет показано успешное обратимое криосохранение на, например, крысе. Впрочем, это зависит от определения: если считать криосохранение охлаждением до минусовых температур (а это скорее просто переохлаждение), то после такого ученые уже успешно демонстрировали возврат хомяков к жизни еще в далеком 1956 году. Если идти дальше, к частичной заморозке, то есть некоторые надежды на пока неопубликованные данные о яичниках овцы, переживших -80 °C. Наибольшие проблемы начинаются там, где мы хотим опуститься до -130 °C, то есть витрификации: пока такое успешно удавалось с почкой крысы в 2023.

Все эти проекты дают надежду не только крионистам, но и пациентам, ждущим органов: почти 30 тысяч донорских органов в США не доходят до пациентов, в том числе из-за различных временных задержек. Между исследованиями криобиологии для хранения органов и обратимого криосохранения человека не должно быть конфликта: криопротекторы, способные помочь в одном случае, могут пригодиться и для другого, как и технологии отогрева. Тем не менее, этот конфликт все еще существует: по словам основательницы Until Labs Лауры Демиг были случаи, когда криобиологам отказывали в гранте из-за самой формулировки "обратимого криосохранения всего тела" или даже "гибернации". Это проблема, которую точно не стоит усугублять, высмеивая любые попытки найти новые криопротекторы, придумать новый способ отогрева или усовершенствовать существующие, даже если эти технологии направлены на восстановление срезов мозгов.

Современная практика крионики не может дать вам гарантий, а рассчитывать на начало процедуры сразу после остановки сердца можно далеко не всегда, а это еще не весь список потенциальных проблем. Тем не менее, крионика не стоит на месте, используя новые технологии для более бережной "заморозки" тел, а по некоторым онлайн-опросам 28% американских врачей считает, что сохранение мозга уже сегодня вполне может помочь оживить человека в будущем, а почти половина поддерживает начало процедуры до остановки сердца (впрочем выборка нерепрезентативна).

Мы не призываем вас относиться к крионике как к строго доказанной процедуре: вполне возможно, что мы даже изобретем способ обратимого криосохранения, но это может никак не помочь оживлению людей, замороженных до него, некоторые из которых заморожены и вовсе без всяких криопротекторов. Тем не менее не стоит скептически относиться к любым исследованиям на стыке криобиологии и крионики: то, что было невозможно вчера, может казаться маловероятным сегодня и оказаться реальным завтра. А вот чтобы дожить до завтра, можно попробовать заняться исследованиями старения, которыми занимается и Грег Фахи, причем весьма успешно, о чем вы можете прочитать в репосте ниже.