Пока все жили в XIX веке, первый чемпион мира по шахматам Вильгельм Стейниц жил в XXI. Его упекли в психиатрическую лечебницу, где он признавался, что может говорить по телефону без проводов. А теперь все мы разговариваем по телефонам без проводов. Эй, врачи Стейница! Это называется мобила!

В русском переводе книга Ф. Джеймисона Postmodernism, or, The Cultural Logic of Late Capitalism называется «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма», и мне пришло в голову, что в данном случае «поздний» не лучший русский эквивалент для английского late. В русском слове «поздний» в свернутом виде уже присутствует стадиальность и, следовательно, конечность концепции времени. То есть по-русски «поздний капитализм» читается так, будто бы капитализм пережил рождение, расцвет, а сейчас находится на поздней стадии и, не ровен час, помрет. Только вот Джеймисон совсем не это имеет в виду, и никакого неоправданного оптимизма по этому поводу не высказывает. Он говорит просто о современном капитализме, о том его состоянии, которое приближено к нашему времени, а о том, сколько капитализму осталось, и не мутирует ли он еще во что-нибудь, не говорит и не имеет в виду. Имеет в виду он форму капитализма, противопоставленную раннему капитализму времен Адама Смита.

Концепция стадиальности, естественно, для нас всегда трехчастная. Поэтому «поздний» читается как «последний», однако Джеймисон, как кажется, понимает, что в образе капитализма мы имеем дело с очень изворотливым и упругим противником, который способен превращаться во что-то более сообразное современным обстоятельствам, и (домысливаю уже я) обязательно это сделает, если окажется перед лицом такой необходимости.

Рука уже поднялась написать, что трехчастна стадиальность для нас благодаря Гегелю, но это, конечно, не так: задолго до Гегеля трехчастной была мифологическая схема жизни человека, отраженная, например, в загадке Сфинкса из мифа об Эдипе. Или, например, так появилась концепция Средних веков, которая имеет в виду, что были первые времена, есть наши времена и должно быть что-то посередине. Поэтому хочет того переводчик или не хочет, а читатель по-русски видит благодаря тому слову, которое было избрано для русского заглавия книги, нечто такое, что совершенно в оригинал не закладывалось.

Собственно, Джеймисон, возможно, имеет в виду, что какие-то такие же проблемы, связанные с оттенками смысла, есть и по-английски, и упоминает, что в некоторых случаях он пишет не о позднем капитализме, а о позднем марксизме.

Я хотел бы жить и умереть на Марсе,
Если б не было такой земли — Москва.

Американский миллиардер Илон Маск допустил возможность того, что будет жить и умрет на Марсе.

Этой зимой я впервые с детства сходил в мавзолей. От первого посещения, которое состоялось, вероятно, в 4 года, у меня остались яркие и не очень приятные воспоминания. Тогда я ходил туда с дедом, который занимал высокую должность в партии (в рамках автономной республики). Мы вместе оказались в Москве -- он на каком-то важном партийном мероприятии, а я судьбой маленького ребенка. Дед гулял со мной по Москве, и среди прочего сводил в мавзолей. Я помню (хотя прошло уже больше 35 лет), как в очереди уже перед самым входом я услышал сзади какие-то неразборчивые слова, и в тот момент не понял, что они обращены ко мне. Оказалось, что тетенька, которая шла за нами, хотела, чтобы я вынул руки из карманов моей курточки (вспоминаю про курточку, потому что она была кожаной, модной и импортной, а не рядовым предметом одежды). Но когда она поняла, что я не реагирую на ее призывы, она грубо вторглась в мое личное пространство и деятельно выхватила мои руки из карманов сама. Было очень обидно, я был нежным ребенком и такие вторжения воспринимал болезненно. И все эти десятки лет с тех пор я считал то событие самоуправством этой отдельно взятой тетеньки, подпортившей мне детские впечатления от посещения такого важного для советского ребенка места. То есть я думал, что это конкретно ее проблема, рифмующаяся с тем, как смотрят на посетителей храмов православные, считающие, что только у них есть монопольное право на истинное понимание православия и связанных с ним ритуалов. Но этой зимой я услышал уже от охранника мавзолея требование вынуть руки из карманов, обращенное уже, к счастью, не ко мне, а к другому посетителю. Значит, это общее требование, продиктованное универсальными соображениями уважения, а не каприз случайного человека. Планирую еще раз сходить в мавзолей уже в теплое время года, чтобы не морозить себя в очереди. Наверное, таким образом я пытаюсь избыть свою детскую травму, что, конечно, вряд ли получится, ту даму, которая вырвала мои руки из карманов, мне уже не забыть. Правда, говорят, мавзолей закрыли на ремонт, тогда терапии, как я ее вижу, не получится.

Друзья, у меня произошло кое-что важное.

Вышла моя книга стихов. «Ахиллесова пьета» – стихи о музыке, любви, культуре. О том, чем я жил последние пять лет, о том, что приносило мне радость и скорбь, но что я – несмотря на все сложности и дрязги – не хотел бы менять.

Издали в «Центре книги Рудомино» – огромная благодарность редактору Юрию Германовичу Фридштейну и художнику Вадиму Владимировичу Гусейнову. Без них эта книжка бы не вышла, а если бы и вышла – то не такой красивой.

23 октября состоится презентация. Москва, Библиотека иностранной литературы, 19:00. Будем рады всем, вход бесплатный. А зарегистрироваться можно здесь. Там же можно будет приобрести книжку, а еще, например, здесь и далее везде.

В ноябре будет презентация в Петербурге. Обо всем сообщу дополнительно.

А пока радуюсь новой книжке и всех приглашаю в Иностранку. Приходите, будет здорово!

Друзья, целая книга остроумного и утонченного. И если вы в Москве, приходите на презентацию.

В Иностранке будет фестиваль «Гуманитариум». На фестивале я 17-го ноября буду рассказывать про переводы «Слова о полку Игореве», а 23-го мы вместе с Кириллом Михайловичем Корчагиным будем говорить про Поэтический корпус. Должно быть интересно!

1 ноября в 13:35 на ТВЦ фильм про Булгакова Рукописи не горят со мной в роли эксперта.
Снимали в Музее Булгакова при активном участии местного кота.

Неожиданная актуальность темы одежды в связи с персонажем Данилы Багрова. Ведь Кэт говорит про Данилу, что он "одет как обсос" (а плеер реальный при этом). Интересно, что во втором сезоне "Вампиров средней полосы" снова возникает именно эта речевая формула. Можно предположить, что она не жизненная, а специально киношная. И действительно, в основном корпусе такого выражения нет, а в газетном и в социальных сетях цитируется "Брат".

Ссылка на эфир: https://www.tvc.ru/brands/4368/episode/93367/video

Риторика дело такое. Иногда достаточно один раз сказать. Иногда недостаточно. Как повезёт.

Если вы пришли в магазин со своим рацио, то положите его в эту коробочку и идите за покупками отдельно.

За плинтусом

Есть такая известная шутка Ну вот река Amazon. А что следующее? Озеро Facebook? Гора PayPal?⁠⁠ Так вот, эта книга натолкнула меня на мысль об антиутопической реальности в духе позднего Пелевина, в которой крупный бизнес создает клонов известных писателей прошлого, чтобы те написали беллетризированные истории их брендов. Гомер пишет о Dior, Сервантес о Bank of America, а Достоевский о Роснефти