MidJourney Набоков и Борхес встречаются на обложке альбома Wish you were here by Pink Floyd. Пиксели на экране, электронный файл (2025).

Пелевин, дополнение к подкасту

В прошлом году я выпустил аудиоэссе про Пелевина в рамках проекта «Некраткие содержания». Идейная установка этого проекта была в том, что тексты интересны сами по себе, отдельно от авторов, которые их сочиняют, и отдельно от внетекстовой реальности, в которой они существуют. В «Демонтаже красноречия» эта установка тоже зашита, но в несколько менее радикальном виде.

Так вот сам Пелевин не считает, что тексты остаются текстами. Он верит в магическое воздействие литературы на жизнь жизнь. Как он сам признавался не раз в интервью, с ним самим происходит то, что он описывает для своих героев. Так, в романе «Чапаев и Пустота» герой заснул и проснулся в больнице. Через некоторое время в больницу попал и сам автор. Этот опыт был настолько депрессивным, что Пелевин в соответствующих красках изобразил его в рассказе «Нижняя тундра». Отразилось ли это на его жизни, неизвестно. Но вообще-то тут был риск рекурсии.

Этот текст — про китайского императора, который с помощью особой китайской магии попадает в образе чукчи на русский крайний север, а целью его становится починка мировой гармонии. В итоге выясняется, что чинить ничего не нужно, и вся гармония у императора с собой. Но перед этим он успевает пережить несколько достойных описания приключений. А еще там забавный фейковый эпиграф из якобы книги-сборника фольклорных текстов.

У Пелевина много острых, злободневных каламбуров. Например, название «iPhuck 10» — зло переиначивает название модного смартфона 10-й модели от одной фруктовой компании. Или вот ещё:

слово «культуролог». Правда, его я тоже понимал неправильно — это, думал я, уролог, который так подробно изучил мочеполовую систему человека, что добился культового статуса и получил право высказываться по духовным вопросам.

Вполне такой набоковский каламбур, похожий на переосмысление слова «экстаз», про что была речь в аудиоэссе про Набокова. Но там я говорил, что деталь и каламбуры — это, конечно, хорошо, но это не всё. Нужно уметь еще и разное другое. Как с этим у Пелевина? В романах не очень, зато с короткой формой Пелевин справляется лучше.

А еще Пелевин не только талантливый писатель, но и остроумный человек. Его редкие интервью читаются с большим удовольствием.
По ним видно, что прогнозист из него не очень (не лучше меня), но метафоры все равно захватывающие: «Если ситуация будет развиваться так же, кончится тем, что Березовский приватизирует время, а Гусинский — пространство, и все кончится всеобщим коллапсом».

Зато очень последовательна любовь Пелевина к потусторонним существам. Фольклорного или подобного фольклорнному происхождения. Он начал с оборотней в рассказе «Проблема верволка в средней полосе». Было ясно, что Пелевин обязательно напишет текст о вампирах, и действительно, появился роман Ампир V. Но одного вида оборотней, российских, было мало для коллекции, поэтому надо было еще написать про восточных: «Священная книга оборотня». Наверное, есть у него в прозе все, включая каких-нибудь демонов Лавкрафта, не знаю, я уже давно не читаю его новой прозы, возможно, когда-нибудь я сформулирую, почему все, что им написано после 2000-го года, мне не нравится. В финале рассказа «Оружие возмездия» есть такой твист:

Осталось сказать несколько слов о результатах применения оружия возмездия против СССР. Впрочем, можно обойтись и без слов, тем более что они горьки и не новы. Пусть любопытный сам поставит небольшой опыт. Например, такой: пусть он встанет рано утром, подойдет на цыпочках к окну и, осторожно отведя штору, выглянет наружу…

То есть это такой жирный художественный намек на то, что хотя у Рейха никакого оружия возмездия и не было, если посмотреть на улицу, получается, что, может, и было. Так вот, в 2000-м году все ждали конца света. И консенсусное мнение в том, что он, вроде как, не наступил. Но если заглянуть в книги Пелевина после этой даты...