На ИИ пока полагаться рано.

Нужна ли грамотность? Давайте порассуждаем.

Пит Мондриан + пельмени =

Кажется, до сих пор не отмеченная специалистами параллель. Главного героя «Игры в кальмара» зовут 성기훈, то есть Сон Ки Хун, что является очевидной фонетической отсылкой к известному литературному имени Don Alonso Quijano, знаменитому идальго из Ламанчи. Кроме имени, персонажей объединяет и моральная твердость, готовность ради своих идеалистических принципов идти на конфронтацию со всем миром, а также побои и раны как частый итог сюжетных сегментов.

На 6:07 говорим с Мариной Ченгаровной про специфическую композицию «Одиссеи». Когда-то я уже писал на эту тему миниэссе для Антиварваров

Литература живёт по своим законам, и большинство попыток объяснить ее событиями или обстоятельствами внешнего мира, выглядит наивно и неубедительно. Вот написал Есенин про белую берёзу. И очень трогательно и совершенно бессмысленно выглядят споры краеведов, где именно та берёза росла 🌳

Но есть одно обстоятельство, ведущее к образованию литературной формы, которое не стоит сбрасывать со счетов.
Греция окружена множеством островов. Поэтому сюжетная конструкция «Одиссеи» выглядит органично именно для тех мест: герой переживает приключения, садится на корабль, плывёт к следующему острову, и цикл повторяется — столько, сколько нужно рассказчику.
Мы не ожидаем такой композиции от устной традиции, например, кочевого народа Евразии.

Но эту гипотезу можно подтвердить, если мы найдём что-то похожее у других приморских народов.
И действительно, такие тексты есть. Сюжет о путешествии по островам есть еще в одной островной культуре — ирландской.

«Ирландской Одиссеей» называют повесть «Странствия Мэл Дуина» (Immram curaig Maíle Dúin), сюжет которой позже лег в основу поэмы Теннисона «Странствия Мэлдьюна». Здесь главный герой путешествует по морю, посещая Остров муравьев, Остров огромных птиц, Остров свирепого чудовища, Остров каменной двери, Остров яблок и т.д. То есть штука в том, что остров — это особое, отграниченное от всего остального мира, место, где может существовать невиданное и чудесное. И это не то же самое, что становище в степи, откуда чудесное может разбрестись, растечься по пространству.
Такие же тексты должны быть у исландцев и японцев.

Кстати, одно из толкований семиотики сада Рёан-дзи — это океан с разбросанными по нему островами, а это почти то же. То есть сад Рёан-дзи — это символический перевод «Одиссеи» на язык японской культуры.

Смолить на фоне Смольного собора

А не эти ваши гендеры

Про поэзию. Что такое хорошие стихи и плохие стихи? Я не знаю. И никто не знает, и не стоит верить тому, кто говорит, что знает. Но у меня есть кое-какие соображения. Мне нравится объясняющая метафора, что поэзия — это такой язык. И так в общем получается, что хорошими в основном будут смотреться для квалифицированного читателя стихи тех авторов, которые говорят на этом языке как на родном. Это много в чем себя проявляет, довольно трудно формализовать. Но один из хороших критериев — отношение к правилам. В языке есть правила и в стихах есть правила. И самый виртуозный носитель языка не боится их нарушать. Он все эти правила знает, и хорошо понимат, как и почему их нарушает, не теряя при этом уверенности в себе, и уверенность эта придает «ошибке» особое изящество. Носитель, для которого язык родной, знает, что язык — это не расчерченная в клетку тетрадка, где нужно писать прямо, отсчитав семь клеточек от края. Язык не владеет им, а он владеет языком, и «ошибаться» в нем можно как угодно, лишь бы речь была яркой и выразительной. Нельзя образовывать какие-то формы слов, потому что это неправильно? Нет, все можно, если это уместно: причастие будущего времени уйдущие, множественное число от вещественных имен бумаги (кстати, такое слово и есть, только значит другое, ‛документы’), шерсти и даже кофи. Конечно, если так скажет иностранец, его поправят, но если это будут слова опытного оратора или остепененного лингвиста, поправка, скорее всего, будет мимо цели. И часто бывает, что у выучившего язык речь слишком правильная и благообразная, в ней нет места для игры, как игрались в 2000-е, когда было превед, кросавчег. Со стихами так же. Осторожно ступающий на эту зыбкую почву новичок будет думать, что главное — это соблюсти рифму и размер. Но как раз строгое следование и этим, и другим паттернам, тому, как обычно говорят в стихах, и выдает неумелое владение. И опытные авторы ищут оригинальные формы выражения, и читатели ищут небанальных высказываний. Это тонкая балансировка между правилами и их нарушением — когда вроде как и соблюл, а вроде как и нарушил. Намекнул на правило, но на самом деле его не выдержал. Про это, например, консонантная рифма, которая похожа на обычную рифму, но не она. У Чиннова:

О чём ты? – Лицо исказилось,​
И жилка дрожит на губе.​ ​
Напрасно тебе показалось,​​
Что кто-то ответил тебе.​

В этом смысле работа современного поэта тоньше и сложнее. Все пишут верлибрами, больше нет никаких рифм и размеров. Что соблюдать? Что не соблюдать? Нужно искать, как сказать что-то тебе близкое такими словами и конструкциями, какими это обычно не говорят. А обычные, банальные, правильные, как принято, высказывания считываются как плохие неизобретательные стихи.

Женнет, Делёз и Гваттари
На всё смотрели изнутри
Но нужно, чтобы всё понять,
Со всех сторон на мир взирать.

А вот ещё:

Случились вместе два философа в миру.
Един был Бодрийяр, другой же — Клод Жиру.