Стратегия относиться к отъезду как к приключению срабатывает. Количество тревожных мыслей существенно меньше, чем было месяц-полтора назад. Меня не пугает даже перспектива остаться здесь на подольше. Я никогда раньше не жил далеко от дома долго. Сейчас это происходит и я замечаю, что оно не страшно.
Продолжаю тревожиться из-за денег. Путешествия это дорого. По крайней мере, это существенные расходы для меня на текущем жизненном этапе. За последние два месяца я перемещался много, по своим меркам. Мне не нравится много перемещаться.

Мы находимся в Риге сейчас. Город мне нравится больше, чем Тбилиси и чувствую я себя сейчас комфортнее. Влияет и большая основательность, с которой мы стали обживаться на новом месте. Купили что то из посуды, домашней мелочовки, стул и стол. Мне пришлось признать, что это все надолго.

На следующей неделе, с высокой вероятностью, буду в Москве. Сравню впечатления. Домой хочется.

Поэтому только предоплата

Вернулся. Первое на что обратил внимание — неопрятность, в которой мы оставили квартиру. Второе — предметы стали как будто чужими. Тоска, в общем.
Все прошло через день-два. Как будто и не уезжал никогда.

Время от времени ловлю себя на чувстве, что дома прям хорошо. Новых мыслей, тревожных или, наоборот, радостных, не прибавилось. С чем уехал из Риги, с тем и остался.

Москва за три месяца не поменялась, почти. ТЦ возле автовокзала, куда я приехал, был откровенно пустой. В продуктовом у дома был шокирован ценой на сок. Остальное тоже стало дороже.

В одиночестве мне очень комфортно.

Вот это я понимаю бурные шестидесятые

Сложные ответы на простые вопросы


Бывает такое, что человеку трудно двигаться в желаемом. Это может происходить из страха, от отсутствия внятной мотивации. Или от отсутствия навыков. Например, навыка выносить тревогу. Не бывает такого, что кто-то не испытывает тревогу совсем. И вместо того, чтобы учиться выносить тревогу, возникает тяга искать «подводные камни».
Не значит, что их нет. Однако когда все что могло быть вскрыто — вскрыто, поиск не прекращается. Начинается бесконечный анализ глубинных причин отсутствия желаемых изменений.
Человек ищет «истинную причину», находит ее, это дает чувство решения, облегчения. И неудовлетворенность на время проходит. Потом приходит снова. Но в целом это дает отсрочку от совершения реального действия.

Умножение сущностей — это частный случай рационализации, попытки борьбы с негативным переживанием. «Задумывание».

Другое слово, которое вываливается из облака тегов, когда думаешь об этом вопросе — ответственность. Кроме меня мою работу никто не сделает. Не изучит за меня материалы, не научится за меня желаемому навыку. И тревогу из меня тоже не вытащит. Она будет со мной вне зависимости от того, сколько времени я буду ее задумывать. Она будет, но никто, кроме меня, мою жизнь не улучшит.
Сделаю отсылку к одному из предыдущих постов про травму. Если мое избегание/сопротивление сопряжено с травматичным опытом в прошлом, этот опыт из меня уже никуда не денется. Он как шрам останется со мной на всю жизнь. А двигаться дальше все равно надо.

Это я все к тому, что замечая за собой попытку «задумать» стоит обратить внимание на то, зачем я пытаюсь «задумать». Чего я стремлюсь НЕ чувствовать, когда касаюсь значимого жизненного процесса?

Различия между обычными воспоминаниями и травматическими. Из книги Джудит Герман «Травма и исцеление».

Травматические воспоминания обладают рядом нетипичных свойств. В отличие от обычных воспоминаний у взрослых людей они не закодированы в памяти как привычный вербальный, линейный нарратив, встроенный в непрерывно разворачивающуюся жизненную историю. Жане так объяснил это различие:

«[Нормальное воспоминание], как и все психологические феномены, — это действие; в сущности, это действие-рассказывание истории... Ситуация не будет разрешена удовлетворительно... пока мы не добьемся не только внешней реакции с помощью действий, но и внутренней реакции с помощью слов, которые адресуем самим себе, пока не организуем пересказ события другим людям и самим себе и не определим этот рассказ как часть нашей личной истории... Следовательно, строго говоря, о том, кто сохраняет фиксированное представление о событии, нельзя сказать, что у него есть “воспоминание”... мы называем это “травматическим воспоминанием” только ради удобства».

Застывшая и бессловесная природа травматических воспоминаний отражена в созданном Дорис Лессинг словесном портрете ее отца, ветерана Первой мировой войны, который считал себя счастливчиком, лишившись лишь одной ноги, в то время как остальные солдаты его воинской части потеряли жизнь в окопах Пашендаля:

«Его детские и юношеские воспоминания оставались текучими, копились, росли, как делают живые воспоминания. Но военные воспоминания застыли в историях, которые он рассказывал снова и снова, одними и теми же словами, с одними и теми же жестами, одинаковыми выражениями... Эта темная его часть, где правил рок, где не было ничего истинного, кроме ужаса, выражалась невнятно, краткими, горькими восклицаниями ярости, недоверия, предательства».

В травматических воспоминаниях отсутствуют вербальный нарратив и контекст; скорее они закодированы в форме ярких ощущений и образов. Роберт Джей Лифтон, который изучал людей, переживших Хиро- симу, катастрофы военную и гражданскую, описывает травматическое воспоминание как «нестираемый образ» или «отпечаток смерти». Часто переживание «крайнего ужаса», по выражению Лифтона, кристаллизуется в один постоянный набор образов. Сосредоточенность на фрагментарном ощущении, на образе без контекста придает травматическому воспоминанию усиленное ощущение реальности.

Невыносимые эмоции

К большому сожалению мы живем в такое время, когда мир, кажется, сочится безумием и абсурдом. Как будто раньше было легко. Каким бы толстокожим человек ни был, он не может не замечать происходящего вокруг него. И не может не думать. Нетолстокожему и того хуже.
События сами по себе нейтральны по своему эмоциональному заряду. Они буквально никакие. Эмоции возникают после осмысления произошедшего. Мысли могут быть настолько быстрыми и незаметными, что ускользают от внимания.
Я могу прочесть новость и спустя несколько секунд найти себя в состоянии тотального ужаса. Или безнадежности. Или острой тревоги. Подставьте нужное. Сознание хаотично ищет истолкование произошедшего. Ищет решение и не находит его, или находит его вредоносным. Что вселяет еще больше тревоги.

В состоянии острого эмоционального неблагополучия мы склонны искать крайние решения, делать крайние выводы, что в конечном счете не приводит ни к чему хорошему. Первое, что нужно сделать при столкновении с бушующим внутренним потоком — не дискутировать находясь в нем (вас унесет), а найти точку опоры, укрытия. Отстранится от потока и посмотреть на него как бы «сверху».

• Что со мной сейчас происходит? Я не знаю что мне делать. Мне очень страшно, я чувствую себя беспомощно. Я не знаю что мне делать.
• Что я чувствую на телесном уровне? У меня вспотели ладони, у меня саднит у большого пальца — я расковырял там кожу, я чувствую сдавленность в груди, мне тяжело дышать.
• Что это за эмоции, которые я сейчас чувствую? Я чувствую тревогу, я чувствую беспомощность, я чувствую одиночество, я чувствую себя брошенным.
• Какие мысли у меня сейчас крутятся в голове? Я думаю о том, что пишут в новостях, я думаю о вещах, которые могут со мной произойти, я думаю о своей работе, я думаю о своем доме, я думаю о своих родственниках и друзьях.
• Что мне хочется сейчас сделать? Мне хочется ходить по комнате, мне хочется написать знакомым, мне хочется кричать, мне хочется что-нибудь сломать, мне хочется на кого-нибудь наорать. Может что похуже.

Мы описали происходящие внутри события. Можно представить их как водопад, можно представить их как волны, можно представить их как кастрюлю с кипящим супом. Вы смотрите как в воде бултыхаются овощи и куски мяса, вы просто смотрите. И не делаете с этим с этим ничего. Вы чувствуете нечто, когда просто смотрите как они бултыхаются. И с этим чувством вы тоже не делаете ничего, только отмечаете, что оно есть. Может быть это еще один ингредиент, который вы забили положить.
Не хватаясь руками за горячую кастрюли и не пытаясь выловить ее содержимое, можно идти куда-то дальше. Пойти сделать вещь, которая вас успокоит, использовать технику заземления. Возможно вам поможет поговорить с кем-то из близких. Очень хорошо, если такой человек есть.

То состояние, которое есть сейчас, пройдет. Размышлять в остром состоянии — не продуктивно. Дайте себе время прийти в норму.