Должны ли дети своим родителям? Отвечаю на вопрос подписчика.

Когда мы говорим «должен», подразумевается, что есть какое-то обязательство. Я должен банку, должен платить по кредиту, должен исполнять условия договора. С родителями никакого договора нет и быть не может, постольку поскольку одна из сторон на момент заключения такого договора не вполне дееспособна. Ну, вы знаете, «я не просил чтобы меня рожали!!!» и вот это все.

Откуда берется вообще такой вопрос? Тут четко просматривается протест. Родители мне что-то сделали и у меня есть представление о том, что я обязан вернуть им долг. А я не хочу возвращать.

«Ты нам должен» может значить несколько вещей, вряд ли это прямое «верни нам вот эту сумму, которую мы на тебя потратили и проценты». Скорее «заботься о нас в ответ, потому что мы заботились о тебе», «общайся с нами» и «делай как я хочу», оформленное в виде претензии, попытки надавать на вину. Родить ребенка — реализация потребности родителя. В норме (сферической в вакууме семье) я хочу включаться в жизнь родственников, потому что испытываю чувство привязанности и благодарности. А если в дело вступают манипуляции из разряда «ты мне должен» — это сигнал о поломке. Что-то в отношениях не так.

Несколько вопросов к себе: как так получилось, что я должен своим родителям? Как так получилось, что мысль о долге вызывает во мне такой протест? Ответы на вопросы должны навести на ситуацию/ситуации, в которой произошла поломка.

Заглядывайте сегодня на наш стрим.

https://www.joinclubhouse.com/event/M8wyXdOJ

Моя и чужая боль

Какие у нас вводные? Жить трудно. Человеку свойственно чувствовать тягость существования. Мое личное существование тоже тяжкое, просто тяжкое, по-своему, вне зависимости от средней тяжести по больнице. Есть другие люди, которым тоже тяжко. Человеку свойственно чувствовать, когда другому тяжко.

Иногда мы включаемся в чужую боль настолько, что нам начинает казаться, что никакое другое переживание мы не имеем права. Как я могу переживать из-за риска потерять работу, когда в соседней стране умирают люди? Моя проблема — мелочь, по сравнению с необходимостью прятаться от бомб, риском умереть. Какое я право имею заявлять о своих проблемах, когда людям во сто крат хуже? Мне кажется, когда я заявляю о своей боли, я обесцениваю чужую боль. Я представляю, насколько плохо тем людям, о которых я читаю. Когда я читаю новости и слушаю рассказы знакомых/родственников, мне кажется, что мои проблемы несоизмеримы с их проблемами. Это рождает во мне чувство вины. Я чувствую себя никчемным и мелочным человеком. Вместе с этим я не вижу способа прекратить их страдания. Или вижу, но сталкиваюсь с ограниченностью своих возможностей. Что тоже причиняет мне страдания. И я виню себя еще и за это страдание. Эта вина как бы перетягивает одеяло на себя. Ты не имеешь права ничего больше чувствовать.

Некоторые ситуации воздействуют на нас, укрепляя иллюзию контроля над эмоциями. Как если бы можно было доказать другим/себе, что можно нечто не чувствовать, если эмоция не уместна в ситуации. Правда в том, что эмоции мы не контролируем. Эмоции — это реакция психики на изменение контекста. Мы ограниченно можем воздействовать на контекст, на этом все. Справедливо будет сказать, что мы не выбираем какие чувства испытывать. Они просто возникают и все. Или не возникают. На этом разговор об адекватности/неадекватности переживаний исчерпывается. Эмоции — это данность. Как дождь на улице. Он просто есть и ничего с этим не сделаешь.

А еще можно испытывать несколько эмоций сразу. Как с близкими. Я могу испытывать сильную привязанность и вместе с тем раздражаться на близкого за отдельные проявления. Привязанность и раздражение не взаимоисключают друг друга. Аналогичным образом я могу сопереживать и тревожиться за себя. Страх за свое будущее не отменяет боли за тяготы другого. Кроме того, сама постановка вопроса «как я могу думать о себе, когда ему хуже?» УЖЕ означает, что я небезразличен к другому.

Дождь идет, ладно. Я могу открыть зонтик. Я могу позволить одновременно существовать и тревоге за себя, и тревоге за другого. Как? Обратить внимание на внутреннюю борьбу. Спросить «чего я добиваюсь, когда виню себя?», «а почему я вообще тревожусь, если моя фигня — фигня?», «а я правда не уважаю чужую боль, когда испытываю свою?».

В последние дни это один из самых распростаренных и, на мой взгляд, интересных запросов. А еще с ним вместе идет "какзаебаловсегосподибожемой".
Очень важно иметь в запасе инструменты работы со стрессом.

Мне хочется сегодня поделиться брошюрой, составленной психологами при поддержке фонда им. Генриха Бёлля (распространяет ее бесплатно). В ней собраны практики по работе с тревогой, выгоранием, злостью, усталостью, проблемами с мотивацеий и поиском себя и другими трудными состояниями. В ней есть телесные, рефлексивные, письменные и арт-практики.

Брошюра позиционируется как помощь НКОшникам, журналистам и активистам, но, думаю, и для обывателей тоже будет полезна. Все ж мы люди.

Да.

На официальном сайте есть другие форматы.

https://ru.boell.org/ru/2020/11/28/praktiki-khoroshey-zhizni

Когда вся история с [Роскомнадзор] стартовала, сначала наступил шок. Потом тревога. За граждан соседней страны, за родственников из Мариуполя. За себя тоже была тревога. Первая мысль — все не жизненно необходимые расходы у сограждан в ближайшее время отвалятся. Или сожмутся аки выжатая тряпка. Массажисты, труженики «бьюти сферы», психологи. Все-таки, наша работа относится к качеству жизни, а не к выживанию*. Признаюсь, я запаниковал. Паника меня и сейчас время от времени посещает. Благо удается в ней не застревать надолго.
И вне дома находиться тяжело. Не буду вдаваться в подробности, уехать надо было, чтобы не попасть на уголовку**. Такой риск правда был. Вне привычного мира вещей находиться трудно. Не могу с точностью сказать, когда вернусь домой. К своему дивану, столу, креслу, ортопедической подушке и матрасу. Ощущения тоскливые. Как будто я впал в анабиоз, нормальный такой депрессивный анабиоз. Сколько уже прошло, три недели?

Какое-то будущее у меня есть. Успокаивает мысль, что пока есть люди, у меня будет работа. Вторая успокаивающая мысль: все, что происходит — это приключение. Маленькое, безопасное в общем-то, приключение на фоне Большой истории***. Не впадая в крайности, можно сказать, что будущее будет менее сытым и комфортным, чем могло бы. Земля не разверзнется. Кто-то из знакомых сказал «на долю каждого поколения в России приходится какой-нибудь пиздец».




*А работа врача, это выживание или качество жизни? Зависит от контекста. Некоторые вопросы, относящиеся к врачебной компетенции, можно терпеть, поддерживая привычный образ жизни, пусть и грустнее. Лихо ты себя с врачом сравнил. Знаете, я и сам своего рода врач.
**Решение принятое в состоянии паники? Может быть. Но мою жену правда могут посадить. Проверять на себе правоприменение в нестабильной и непредсказуемой обстановке не хочется. Если есть возможность, лучше перестраховаться.
***«Проблемы белых людей». Ну извините. Имеем, что имеем.

Дружественное напоминание: рекомендации психолога работают, если их выполнять. Если не выполнять, не работают.

Замечаю «волны» психпросвета в риторике клиентов. Чем старше, тем чаще фигурируют такие фамилии, как Зеланд, Лабковский, Курпатов и иже с ними. Лабковский чаще. Рост популярности этих людей пришелся на период, когда психотерапия еще не присутствовала так обильно в массмедиа. А запрос уже был. Ну че, лучше так, чем никак.
У юных людей чаще встречаются слова из психологического и психиатрического словаря. Они чаще всего используются корректно.

Психпросвет (тут и далее —любой разговор за психологию и беды с башкой) выполняет очень важную функцию — показывает широкой аудитории, что существуют психические расстройства и, в широком смысле, психические явления, влияющие на качество жизни. Даже если психпросвет хуевый, он позволяет человеку по-иному взглянуть на происходящие с ним вещи и дает немного успокоиться. И повышает популярность психотерапии. Бывает психпросвет («психпросвет») вредный, предлагающий решения, которые ухудшают психическое состояние. Его быть, конечно, не должно.

В кресле бомбардировщика

Многие мои клиенты сейчас жалуются на чувство опустошенности и бессмысленности, пришедшее в их жизнь вместе с началом [Роскомнадзор]. Возможно, уклад жизни и не очень то поменялся. Некоторые привычные вещи пропали, но глобально все осталось примерно как прежде. Остались встречи с друзьями, учеба, работа, выгул собаки по вечерам и варка макарон. Но чувство такое, что все это несусветная фигня, не имеющая никакой ценности и никакого смысла. В сравнении с понятно чем — иногда мысль присутствует в сознании, иногда ее надо откопать. Фоном еще есть вина. И стыд, что ты вот здесь, а они вон там. И вот уже прошло время. Новости все еще шокируют, ты все еще знаешь, что происходящее ужасно. Но привык.
Параллельно с этим ты видишь людей вокруг, которые никак не относятся к происходящему. Или относятся положительно. Это рождает злость и тревогу. Много где быть против не безопасно. И не понятно, насколько их много, тех кто «за»? А может быть с ними все в порядке и это я чего-то не понимаю?

Необходимость иметь дело с набором таких переживаний и мыслей и при этом стараться поддерживать комфортный стиль жизни одна моя клиентка назвала «сидеть в удобном кресле бомбардировщика». Она позволила мне позаимствовать эту метафору. Ты понимаешь в каком аппарате ты сидишь, куда летишь и для чего этот аппарат в настоящий момент используется. Вместе с тем, как будто бы, единственное что можно сейчас сделать — принять удобную позу в кожаном кресле и насладиться видом из окна. На душе гадко.


Помочь себе пережить это время с наименьшими потерями можно, если обратиться к тому, что еще не утратило свой смысл. Для начала задайте себе вопрос: что из того, что было для меня важно/ценно/вызывало у меня интерес не исчезло? Это может быть семья, образование, работа, общение с близкими, домашние животные. Все что угодно. Пошли дальше. В каких контекстах/деятельности я чувствую контакт с тем, что для меня важно? Насколько это важное сейчас присутствует в вашей жизни? Если этого не много, можно ли как-то увеличить его «количество» в моей жизни?

Постарайтесь отвечать на вопросы «расслабив мозги». Не ищите правильный или «хороший» ответ. Люди разные и ваши ценности могут быть не такими, как у ваших знакомых. Или, может, вы раньше не ставили себе вопрос таким образом.

Этот пост снова будет про словоупотребление.

Очень часто, сами того не замечая, мы приписываем себе те или иные ярлыки. Не сразу и не скопом. Но вот рассказываем в компании какую-то историю из жизни, делимся настроением, жалуемся на что-то и оно выскакивает.

Ярлыки — некие характеристики, которые мы приписываем себе, людям вокруг, жизненным событиям и процессам, в которые мы погружены.

Пример. Есть Саша, который систематически испытывает за себя стыд. Он присутствует много где. Рядом с коллегами Саше постоянно кажется, что он хуже чем они, глупее, менее компетентный, менее расторопный, неуместный и прочее и прочее. В компании знакомых/друзей он стесняется, чувствует себя как натянутая пружина, как бы чего-нибудь странного не сказать, как бы не выглядеть странно, неопрятно. Следит за мимикой, голосом, старается все контролировать. Когда Саша, наконец, чем-то делится, это самоуничижительные шутки, или немногословие, осторожность. Саша смотрит на себя как на базового стыдного и неуместного человека. Многое из его поведения построено вокруг попытки бочком обойти чувство стыда за себя. Историю о себе, которую транслирует Саша — я глупый и никчемный, у меня никогда ничего нормально не получается, мне нужно насколько возможно держать себя в руках, чтобы ничего не посыпалось.

Другой пример. Есть Аня, ей тяжело. Есть масса вещей, которые ей приходится по хардкору терпеть. Она терпит звонки родителей, терпит прикалдесы мужа, который ее раздражает и систематически делает глупости. Она терпит ежедневную готовку и обслуживание бренного своего тела. Работа — калейдоскоп терпежа: коллеги, начальство, задачи, дорога до офиса, продирание глаз по утру. Некоторое время назад психиатр диагностировал у нее клиническую депрессию средней степени тяжести. Аня начала лечиться, ей стало существенно лучше, но жизнь все еще отстой, пусть и не такой мрачный. История Ани о себе — я человек без сил, я — по умолчанию несчастный человек.

Сделаю уточнение. Истории (Я-концепты, с которыми человек сливается) не отождествляются с депрессией, прокрастинацией, «синдромом самозванца», дисфункциональным типом привязанности и прочим. Описанное выше — часть этих явлений. Оно — как очки, через которые мы смотрим на себя. Некоторое привычное восприятие собственной личности.

Это восприятие себя, сформулированное в языке, появляется у нас с течением жизни и прохождением через травмирующие события. По мере того, как мы проходим через опыт, у нас появляются убеждения, которые мы начинаем воспринимать как правду о себе. Противоположная позиция (и более адаптивная) — относиться к мыслям о себе как к мыслям. Чему-то, что появляется под влиянием окружающего контекста и является продуктом сознания, а не фактом. Относится к нему следует соответствующим образом. Мысль может быть такая, а может быть другая.


«Катя орет на меня потому что я неряха» vs «Когда Катя орет на меня за немытую посуду, у меня есть мысль, что я неряха». Know the difference!


Убеждение Саши в отношении себя появились под влиянием обесценивающего и абьюзивного окружения (семья/школа/неудачные отношения, подставьте нужное). Под воздействием контекста у молодого человека стали появляться мысли о себе, в которые он со временем стал верить. В конце концов они стали «очками», через которые он смотрит на себя.

Аня долгое время живет с депрессией, о которой долго не знала. Ей по настоящему трудно, депрессия — это серьезное заболевание. И под воздействием этого, уже внутреннего, контекста, у нее формируются такое представление о себе, в котором у нее никогда нет (и не будет!) ни на что сил, ничего не приносит ей удовольствия. Даже если условная депрессия получит медикаментозную терапию, представление о себе как о человеке, которому нужно без конца преодолевать и терпеть, будет ограничивать Аню от получения нового опыта и встречи со своими эмоциями, ценностями и потребностями.

Есть ли у вас убеждения о себе, через которые вы смотрите на себя и в которые верите?

Зачем нужно столько психотерапий?

Здесь я поделюсь своим личным мнением. Я не опираюсь ни на какие источники, кроме личных наблюдений. Мнение редакции может не совпадать с вашим.

Открывая на «психологическом сайте» выпадающий список с направлениями психотерапии, глаза разбегаются. Куча всего. КПТ плодится как олимпийский бог. Сколько там уже направлений отпочковалось. Семь? Десять? Если чуть глубже погружаешься, понимаешь, что существенных отличий не то чтобы много. Если вообще есть. Многие психологи в своих анкетах указывают сразу несколько направлений, в которых работают.

Есть такая вещь как репертуар. У условного певца, которого зовут петь на свадьбу Кобзона и Лепса, есть конечный набор песен, который он может исполнять. У психологов примерно так же — есть репертуар ходов и техник. Понабрал откуда мог — из книг, с семинаров, ВУЗа, скоммуниздил у коллеги. Некоторые из техник условно относятся к терапевтическому подходу, а у некоторых история настолько запутанная, что никто уже и не помнит с чего все началось.
В универе нас учили, допустим, системной семейной психотерапии, а потом я взял и отучился на гештальтиста. Теперь я и маг, и берсерк. Репертуар свой применяю по обстановке.

Декларировать на основе прочитанного, услышанного, понятого «свой подход» считается плохим вкусом. Потому, что а) ты, скорее всего, изобрел велосипед или б) родил химеру. Второе хуже. Смешивая психоанализ с когнитивной терапией мы повышаем риск запутаться в собственных гипотезах. На сессии и без того есть в чем запутаться. Чтобы не поплыть, тебе волей-неволей приходится опираться на замкнутый круг теоретических предпосылок.

Некоторые ответвления в том же КПТ появились в рамках разработке более специализированной терапии для отдельных перечней запросов. См. ДБТ и терапия, фокусированная на сострадании. Люди, которые их создавали, ставили себе целью уточнить существующую базу и допилить ее в тех местах, где классической КПТ не хватало эффективности.
Отчасти дробление и специализация подхода удовлетворяет потребность самих терапевтов в повышении компетентности.

Авраам родил Исаака. Исаак родил Иакова. Иаков родил Иуду и братьев его. И у каждого были свои взгляды на то, как ковыряться к башке. И каждый написали вот такую *разводит руки в стороны* охапку книг.

Стратегия относиться к отъезду как к приключению срабатывает. Количество тревожных мыслей существенно меньше, чем было месяц-полтора назад. Меня не пугает даже перспектива остаться здесь на подольше. Я никогда раньше не жил далеко от дома долго. Сейчас это происходит и я замечаю, что оно не страшно.
Продолжаю тревожиться из-за денег. Путешествия это дорого. По крайней мере, это существенные расходы для меня на текущем жизненном этапе. За последние два месяца я перемещался много, по своим меркам. Мне не нравится много перемещаться.

Мы находимся в Риге сейчас. Город мне нравится больше, чем Тбилиси и чувствую я себя сейчас комфортнее. Влияет и большая основательность, с которой мы стали обживаться на новом месте. Купили что то из посуды, домашней мелочовки, стул и стол. Мне пришлось признать, что это все надолго.

На следующей неделе, с высокой вероятностью, буду в Москве. Сравню впечатления. Домой хочется.