Знаком этот момент, когда после долгого и обстоятельного телефонного разговора вы или ваш знакомый громко выдыхаете, выругиваетесь? В кино такое частенько видно. Напряжение выходит. После психотерапевтической тоже такое есть, долго не мог понять че со мной такое творится, списывал на низкую самооценку. По факту, ты на протяжении некоторого времени держал себя в рамках, тщательно выбирал слова, вот стресс и выходит. Еще это ощущение подталкивает к тому, чтобы провести ревизию того, что было сделано на сессии, все ли было как надо, не оступились, не ошиблись ли где-то и не пошли по ложному следу. В целом, это хороший эффект от стресса. Плохо, если идя у него на поводу, начинаешь себя ругать.

Хочу в ближайшее время поработать с постсессионным состоянием, поподробнее расспросить долгосрочников как они себя чувствуют сразу после сессии. Было бы здорово целенаправленно говорить ближе к концу о чем-то позитивом, может быть, более отвлеченном.

Регремсия

Или такой чекап:
1) Мне это действительно нужно или я хочу какую-то другую потребность закрыть?
2) Если не нужно, что я такое испытываю, что мне захотелось именно этого?

А еще это может быть не усталость, а скука.

У нас снова концерт по заявкам.

На этот раз реквест звучит так:

«Как выжить если поводов для тревог и печалей правда много и они тебя душат, и они все не такие где можно сказать ДА ЭТО ХУЙНЯ и/или убрать их из жизни».

Тут есть много интересных слов, за которые здорово было бы уцепиться.

Сейчас оставим за скобками базовую причину возникновения ситуации, в которой оказался автор вопроса и поговорим о вещах, которые помогают нам в повседневной жизни справляться с негативными переживаниями, мыслями и сопутствующими состояниями.

В корне всей этой истории лежит дистресс, с которым не получается справиться походя, из-за чего мы вынуждены изобретать для себя особые практики. Если мы не можем решить проблему в корне — уйти с нелюбимой или слишком тяжелой работы, уехать от родственников, отказаться от бессмысленной и тяготящей вышки — такие практики — это не просто вопрос улучшения качества жизни, повышения психологического комфорта, это вопрос поддержания себя в трудоспособном состоянии.

1. Избито, но просто и ясно как божий день — высыпайтесь. Высыпайтесь ради Христа!!!! Если вы страдаете от хронического стресса и НЕ высыпаетесь, бросайте все и ложитесь спать. Без нормального сна невозможно вообще ничего, как нельзя пользоваться прибором с севшей батарейкой.
2. Питайтесь разнообразно и в меру правильно. Надеюсь, ни для кого не секрет, что хорошо кушать овощи и фрукты, а еще продукты богатые клетчаткой и белком. Поддержания работоспособного «харда» невозможно, если не насыщать «мясной мешок» необходимыми для его функционирования элементами.
3. Физическая нагрузка. Увы, без этого тоже никак. Главное, чтобы выбранный вид спорта вам мало-мальски нравился. Если не нравится — вы бросите, точно. Йога, плаванье, отжимания-приседания, тягание железа, вариантов масса. Спорт нужен, во-первых, чтобы перераспределить внимание с головы, где живут всякие нехорошие мысли, на тело и мышцы. Во-вторых, тренировки дают выход накопившемуся напряжению, в-третьих, регулярные упражнения помогают лучше выглядеть, что добавляет уверенности в себе. В-четвертых, спорт это просто полезно.
4. Старайтесь проводить время на воздухе. Тоже избитое бабушкино «хватит сидеть за своим кампудахтером, лучше бы погулять сходил». Свежий воздух помогает, правда.
5. «…это вопрос поддержания себя в трудоспособном состоянии». Поддерживать себя сейчас в трудоспособном состоянии получится лучше и дольше в том случае, если будет ожидание и надежда, что дальше будет лучше. Мне легче справляться с трудностями, если я знаю что терплю не просто так, а ради чего-то (или кого-то) и у меня есть понимание дальнейшей позитивной перспективы. Выше мы писали про поддержание «харда», теперь поговорим про «софт» — чисто психологические элементы самоподдержки.
6. Укладывайте «по полочкам» то, что с вами происходит. Утонуть в потоке негатива очень просто, очень просто отодвинуть за задний план и делать вид, что ничего не происходит. Между тем, если я регулярно провожу ревизию того, что происходит в моей жизни, того что и по отношению к чему я чувствую и думаю, мне становится во много раз проще справляться с жизненными вызовами. Насколько часто психологи рекомендуют писать дневники, настолько же часто клиенты этим пренебрегают. А вот не надо. Знали бы вы сколько времени экономится на сессиях, если проделано базовое самоисследование. Более простого и доступного инструмента чем дневники представить себе трудно. Пишите о том что вас бесит, что заставило почувствовать грусть, радость, ищите взаимосвязь между внешними событиями и изменениями внутреннего состояния. Осознание и проговаривание (прописывание) своих состояний позволяет придать им завершенность, отстраниться и взглянуть на них со стороны, уложить в голове.
7. Найдите «уши для нытья», то есть такого человека, с которым вместе можно поплакать о тяготах жизни. И который будет готов слушать. Это тоже история про «излияние» эмоций.

8. В условиях «удаленки» особое значение получает временное и «географическое» зонирование работы и не-работы. Выберете время и место где вы будете работать. С 9:00 до 18:00, с перерывами на перекур и обед, я работаю в кресле / за рабочим столом, как только время вышло, я перестаю работать и иду заниматься другими делами. То же касается и отдыха — в это время и за рабочим столом я откладываю в сторону телефон, закрываю вкладки с соцсетками.
9. Свободное время заполняйте не абы как (не ютубом и серфингом по алику), а занятиями (за-ня-ти-я-ми), в которые вы погружаетесь и после которых чувствуете себя отдохнувшими. Видео-игры считаются, но с ограничением по времени. Выращивание домашних растений тоже. Да, речь идет о хобби. Отличная тема — музыкальные инструменты.
10. Самое важное, что следует уяснить — ничего не поменяется, если ничего не делать. Если что-то делать — что-то получится, может, не сразу. Логично? Поиск, пробование нового, самоанализ — наш ключ к успеху.

Топ кек

Лени, как мы все знаем, не существует. Силы воли , оказывается, тоже. Видео про самопринуждение, "надо" и такие приколы.

https://youtu.be/FBENYPFyOMM

Вот вам аргументы почему нельзя было банить трампа

«У нас есть позитивная моральная обязанность быть толстокожими». «Добрые инквизиторы. Власть против свободы мысли» Джонатана Рауша: устаревший универсалистский трактат против «новой этики»

Первое, что следует знать об этой книге: по-русски она вышла в 2020 году, а по-английски впервые — аж в 1993-м. Было, конечно, и второе издание — в 2013-м, и переведено, я так понимаю, именно оно, но, судя по тексту, правки были незначительными, да и семь лет назад мир был совсем-совсем другим, в том числе (или в особенности) по части этических дискуссий. Впрочем, это не лишает аргументы Рауша интересности — да и сам факт, что в начале 1990-х кампусы американских либеральных университетов уже казались кому-то территорией новой цензуры определенно добавляет перспективы.

Рауш — выпускник Йеля, политический публицист и один из самых громких сторонников гей-браков в США; то есть человек вполне леволиберальных и прогрессивных убеждений; это предуведомление важно, потому что его позиция по вопросу свободы слова совсем не совпадает с современным леволиберальных консенсусом. «Добрые инквизиторы» — из тех типичных американских нон-фикшн-книжек, которые выросли из журнальных статей и по большому счету сводятся к нескольким ярким аргументам, легко излагаемым, например, в телеграм-канале; остальной текст — немного бэкграунда, немного воды, немного повторов одного и того же на разные лады.

Итак, аргументы Рауша максимально коротко. Современная западная цивилизация сумела стать успешной благодаря трем факторам. Первый — это политический либерализм: репрезентативная демократия, свободные выборы, коллективная легимитизация государства. Второй — это экономический либерализм: свободный рынок, капитализм, конкуренция, все дела. И третий, ключевой для аргумента книжки — то, что автор называет «либеральная наука». То есть система знания, которая предполагает открытую дискуссию и процедуры, позволяющие отделить хорошие аргументы от неудачных. Рауш убежден, что эти процедуры, подтверждающие достоверность того или иного знания, — одна из фундаментальных основ современного либерального общества; при этом важно, что либеральная наука подразумевает свободу слова и убеждений, но не свободу знания. То есть система либеральной науки устроена таким образом, что она в итоге сама вырабатывает консенсус вокруг качественного знания и маргинализирует некачественное. И именно поэтому, пишет Рауш, мы не можем и не должны подавлять мнения, которые кажутся нам оскорбительными: система сработает сама, у нее есть своя «невидимая рука», а если начать управлять ей рукой физической — это чревато злоупотреблениями власти над знанием и искусственным наделением определенных видов знания символической властью, в конечном итоге — политическим фундаментализмом. Истины не существует, потому что она все время меняется; критика необходима, даже когда она обидна, — только так общество может развиваться: столкнув лбами обоснованные позиции с предрассудками — и дав первым выиграть. «У нас есть позитивная моральная обязанность быть толстокожими».

Я сам вполне себе универсалист — то есть считаю, что свобода слова по определению тотальна и как ценность важнее, чем возможные нарушения каких-то эмоциональных балансов. Но, к сожалению, я должен констатировать, что аргументы Рауша в пользу универсализма совершенно неубедительны — по двум причинам.

1. Рауш, конечно, пытается в какой-то момент сделать вид, что «либеральная наука» — это именно про логику и риторику, а не про сциентизм как таковой; то есть про способ полемики, а не некое доказательное установление правды. Но получается у него так себе, в итоге, кажется, он все равно убежден, что примерно по любому сложному вопросу в итоге можно установить консенсус, основанный на некоторых убедительных рациональных аргументах. Очевидно, что в социальном и политическом поле масса сюжетов, с которыми этот фокус не работает и которые в итоге сводятся к вере. Взять хотя бы вопрос об абортах, который и сам Рауш упоминает, но не разворачивает: с обеих сторон там масса научных аргументов, но в итоге, по большому счету, многое сводится к онтологическому вопросу о том, что такое человеческая жизнь и когда она начинается. Трудно себе представить консенсусное разрешение этого вопроса в рамках либеральной науки. (Впрочем, Рауш на это сказал бы, наверное, что когда-то не менее неразрешимым казался вопрос о положении планеты Земля в космосе.)

2. «Нам ведь нет нужды извиняться за особый статус демократии и капитализма в нашем обществе», — пишет Рауш в начале 1990-х, в эпоху «конца истории», когда значительному количеству мыслящих людей в западных странах и правда кажется, что либеральная политика и экономика победила и объективно является высшей на данный момент точкой социального прогресса. Сторонники «новой этики» (я использую это словосочетание для удобства и краткости, но в кавычках — см. очерк Эллы Россман об истории этого понятия) в 2020 году, очевидно, отвечают на это так, что вообще-то нужда извиняться есть, потому что ваша демократия — это витрина для системы, которая укрепляет доминирование сильных над слабыми, а ваш капитализм вообще хотелось бы отменить. И соответственно, когда Рауш имплицирует, что если вам не нравится «либеральная наука», то тогда вы ставите под сомнение и капитализм с демократией, нынешний ответ на это очень простой: да, ставим.

И последнее. Судя по всему, триггером для манифеста Рауша исходно стала ситуация с фетвой против Салмана Рушди; а точнее — реакция Запада на эту фетву: Рауша сильно возмутили заявления западных политиков и институций, что, конечно, убивать за книгу — нельзя, но обижать мусульман нехорошо. Любопытно, что, по всей видимости, эта фетва и события вокруг нее вообще были сильным потрясением для западных интеллектуалов: Карен Армстронг в своей книге «Битва за Бога», о которой я еще собираюсь написать, тоже упоминает этот момент как во многом определяющий для современной истории фундаментализма. Это к вопросу о множественности реальностей: подозреваю, что (пост)советский человек, если попросить его вспомнить ключевые события 1988 года, не включит Рушди даже в первую сотню.

P. S. Текст поста писался позавчера; следующие два дня напомнили, что никем не выбранные главы технических корпораций, произвольно принимающие решения о политической цензуре, — куда большая угроза универсалистской концепции свободы слова, чем любая «новая этика» (впрочем, как верно отмечают читатели, одно с другим связано). Интересно, что об этом думает Джонатан Рауш.

https://www.litres.ru/dzhonatan-raush/dobrye-inkvizitory-vlast-protiv-svobody-mysli/

Мне хочется писать такое чтобы соприкасалось с текущей социо-политической дискуссией, но оставалось про человека и его феноменологию.

Посты-справки писать хочется, в интернете этого добра навалом, только поищи как следует. С другой стороны, хорошего настолько мало, что неплохо прибавлять к этому хорошему еще хорошее.

Не могу определиться с тем о чем и для кого писать. Жить сложно. А большая часть контента в интернете — говно и мусор.

Не то чтобы меня сильно вдохновляла социо-политическая дискуссия. Она тоже говно и мусор. А я циник. Цинизм лишает красок и дает ложное ощущение значимости. Ложное, потому что цинизм — это отрицание и только отрицание. Полюби говно и мусор чтобы писать про говно и мусор.

Выбирать политизированность или выбирать аполитичность

После Нового года Россия просыпается от политического анабиоза. В социальных сетях пишут о возвращении Навального в Россию и его новом расследовании. Дискурс моментально поделил все на «хорошее» и «плохое». Отвлечемся от содержательной стороны событий. Я вижу что-то происходит и это неправильно, но не хочу включаться, это нормально? А еще мне не нравятся эти люди с красивыми лицами и громкими голосами за все хорошее, я норм или не норм?

А как быть с этой непонятной позицией, когда ты ему/ей растолковываешь, растолковываешь, а он как об стенку горох. Говорит «не знаю», «не хочу», «не понимаю», «а мне мне все равно кажется что N. не прав(а)» и так далее. Очевидно же, что есть хорошие, а есть плохие, выбор очевиден!

Во-первых. Базово мы имеем право на какую угодно позицию потому, мы - это мы и никому другому этот мешок с костями не нести и жизнь не жить. Мне может не нравиться что-то, что нравится большому количеству людей или не быть желания в это включаться, и это нормально. Можно быть аполитичным, можно быть несогласным с мейнстримом. Проблематично тут вот что: почему мне не нравится то, что нравится всем? Если мне просто не нравится и эта проблема не проблема — ок. А если от политического движа у меня пригорает — почему пригорает? С какими моими внутренними процессами соприкасается то, что я вижу, и почему это приводит к конфликту?
«Во-вторых» прямо вытекает из «во-первых». Я имею право на какую угодно позицию, потому что я — это я. Поэтому и другой человек имеет право на какую угодно позицию. Даже на «несправедливую», «замшелую» и «общественно вредную». И его позиция будет настолько же сильной в своих правах, насколько и моя, потому что он такой же человек, как и я. Я могу занять несколько позиций. Принятия — тогда я просто буду верить в то, во что верю и не трогать другого. Могу транслировать свою позицию во вне, настолько доходчиво насколько могу и с тем внимание в к другому, на какое способен (потому что хочу чтобы он меня понял и в перспективе разделил со мной взгляды). А еще могу занять позицию «прокурора» — начать критиковать и стыдить человека, который не солидарен со мной. Видели когда-нибудь человека, которому бы нравилось когда его стыдят, или человека который на агрессию отвечал бы «ссори да я не прав, а ты прав». Возможно, но нельзя сказать, что таких людей много. Наиболее распространенная (и наиболее естественная) реакция на агрессию — ответная агрессия, защитная.

Мы оказываемся в парадоксальной ситуации. Есть люди, которые глубоко ошибаются, говорят глупости и не уважают права другого человека на самовыражение. Самый простой путь — ткнуть их в это носом и заставить ЗАДУМАТЬСЯ. Но мы помним, что на агрессию отвечают агрессией. А мы хотим чтобы человек исправился и принял нашу позицию. Значит, не получится силой в него вбить знание, придется маленькими шагами, с уважением к его средневековым взглядам, доносить мысль, без агрессии, без обвинения. О ужас, придется погрузиться в его картину мира и частичкой своей души принять ее. Тем хуже, если этот другой — исторически, агрессор, а я — опять же исторически, жертва. Нельзя требовать от другого сочувствия. Сочувствие дается добровольно, его нельзя вытянуть силой. Можно попросить, но никто не обязан его давать.

Донести свою позицию - это труд, требующий осознанности и реальной заботы о другом. Имеющий мало общего с позицией прокурора, нацепившего маску жертвы.

На днях лоб в лоб столкнулся с избеганием у клиента — сильное опоздание, витиеватая речь, старательный уход от конкретики, неловкость в голосе, отсутсвие зрительного контакта и обесценивание, довеском. Урок для себя: не выпрыгивай из штанов ради немотивированного кадра. Виляет и не идет на контакт — пускай.

Можно указать на защиты, но пока сам не захочет ниче ты с этим не сделаешь.

Был похожий случай, когда клиент отрицал любую мою гипотезу. Не в стиле «Нет, не так, а так...» — это нормально, а «Нет, это не так. — А как? — Не знаю». Такие вот защиты. Я указал на это и прямо спросил не было ли так с другими спецами. Оказалось, что именно так и было. Виделись первый и последний раз.

Из хорошего — сегодня клиент, с которым мы занимаемся где-то два с лишним месяца, рассказал о положительных переменах в жизни. Наладился режим питания, учиться стало проще и, на что я особо обращаю внимания, все лучше и лучше становится навык рефлексии. Человек лучше понимает что с ним происходит, находит причины эмоций и механизмы, которые их запускают. Сначала были подозрения, что это "гипа", потом все же решили, что все происходящее в рамках нормы. Когда "гипа", человека обычно "несет" импульс чем-то заниматься, а тут решение сесть и работать было произвольным. Плюс к этому осознанное решение по смене обстановки, обустройству рабочего места и изменению режима питания. Цитата: «НИХУЯ себе, я что становлюсь нормальным человеком!?».
Успехи важно фиксировать, чтобы потом можно было воспроизвести, если наступит спад настроения.