Монгольский Байкал: на берегу Хубсугула создадут зону для эко- и этнотуризма 🥾

Ежегодно в маленький прибрежный посёлок Ханх приезжает 12 000 путешественников. Здесь живут всего 2 800 человек, и был бы Ханх всеми забыт и брошен, если бы не его расположение.

Посёлок на стыке России и Монголии комфортно разместился на особо охраняемой природной территории. Озеро Хубсугул – настоящая жемчужина страны и объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Однако добраться от границы до Ханха непросто из-за слаборазвитой инфраструктуры и откровенно паршивых дорог.

Сейчас правительство Монголии планирует развивать экотуризм в регионе. Речь идёт о перестройке Ханха под туристические запросы. Власти рассчитывают закончить строительство к 2025.

В развитии туризма на границе заинтересованы и российские власти. Популярен маршрут «Байкал-Хубсугул». На налаживание турсаязей надеется и Бурятия.

О проекте пока известно очень мало. На его строительство Монголия возьмёт деньги в кредит у Азиатского банка развития (АБР). А лозунги «Придерживаемся принципов устойчивого развития», похоже, нужны для того, чтобы идею поддержала ЮНЕСКО.

Всегда приятно писать о преданных своему делу людях, первопроходцах и виртуозах. Настоящий спец по эвенкийской культуре и легенда среди местных фольклористов Татьяна Болина победила в конкурсе «Ключевое слово».

Татьяна – уроженка поселка Хантайское Озеро. Она много лет преподавала эвенкийский сначала в родной школе, а затем – в Таймырском колледже в Дудинке. В Таймырском Доме народного творчества Болина усердно работает с фольклором хантайских эвенков. В частности, знакомит детей и взрослых с традициями своего народа на особых встречах.

Коллеги Болиной отмечают ее харизму и энергетику. Ученый искренне переживает, что из жизни уходят старожилы родного языка и культуры. Часть работы Татьяны – сбор важных сведений из уст старков. А в конце 2022 года вместе с эвенкийским художником Сергеем Салаткиным Болина завершила работу над уникальным фольклорным сборником «Путоранские сказы».

Об ещё одном языковом миссионере я писал раннее. Дарья Болина – учёный-лингвист. Её разработки – в основе всех изысканий по энецкому языку. Она же автор энецкого букваря и письменных прописей.

#языкименьшинств

👅 Ревитализация миноритарного языка: разбираемся в терминах. Часть 1.

Ревитализация – это возрождение исчезающего, или заснувшего языка. Причем речь именно о серьезном языковом сдвиге: мы стартуем в точке, близкой к полному его уничтожению. Иначе мы бы именовали такие меры поддержкой или сохранением языка.

40% языков мира почти забыты, по данным «Атласа языков мира, находящихся под угрозой исчезновения» ЮНЕСКО. Почему одни языки все-таки исчезают, а другие вдруг выстреливают, ответить непросто. Здесь, конечно, учитывается и контекст, и участники языкового процесса, и целая туча других факторов. Но одно ясно точно – носители языка должны захотеть менять свои языковые практики – то есть переходить на миноритарный язык не только в бытовом общении, но и в судах, на рабочем месте, в церкви и проч. Только когда люди действительно перестанут считать нужным использовать титульный язык, станет возможной ревитализация.

Причем, как часто бывает, драйвер возрождения – активисты. Как резонно отметили ученые Н. Дауэнхауэр и Р. Дауэнхауэр, на вопрос «Действительно ли мы хотим сохранить язык?» — политически и эмоционально верным будет решительный ответ «Да!». Но это «да» означает, «что кто-нибудь сохранит язык и культуру для нас».

На стадии появления первых инициатив и активистов возникают и первые проблемы. Профессиональные лингвисты разрабатывают свои системы письма, со знанием дела и опорой на оставшиеся источники. Но зачастую представители коренных народов их не принимают. Обычно это бывает, если еще остались носители исчезающего языка – дряхлеющие старцы, последний языковой оплот. Но может быть и иначе.

Например, молодое поколение владеет миноритарным языком, но он сильно отличается от языка старшего поколения. Свою роль здесь играет и сленг, и недостаток устной коммуникации, и влияние титульного языка. Ведь последний захватывает практически все сферы, кроме общения в семье. Тогда те самые старцы могут рассматривать речь молодых как испорченную, нечистую и неправильную. На деле высокомерие старцев сильно вредит ревитализации языка.

В приоритете всегда должна быть та разновидность языка, на которой говорит большинство. А сами проекты возрождения, в принципе, нацелены на молодое поколение. Как и всегда, активисты – это молодые и подростки. Именно от их желания и стараний зависит судьба миноритарного исчезающего языка.

🗿 Борьба за идентичность. От монаха до иностранного агента

В прошлую пятницу Минюст традиционно добавил к списку иностранных агентов новые имена. В этот раз в нем оказался Омбадыков Эрдни-Басан, представитель Далай-ламы в России, Монголии и странах СНГ. Спустя два дня Эрдни-Басан принял решение покинуть пост верховного ламы Калмыкии.

Буддизм исповедуют сразу несколько народов нашей страны – калмыки, буряты и тувинцы. Ключевой элемент древнего религиозного учения –лама, духовный учитель, хранитель мудрости и опыта целых поколений буддистов. В Российской империи отношение к последователям буддизма было лояльным. Однако с приходом большевиков буддизм, как и прочие религии, был маргинализирован. К 1941 году в государстве не осталось фактического ни одного монастыря-университета дацана, а многие ламы были репрессированы. В преддверии распада СССР для буддистов началась оттепель. А в 1992 на пост Шаджин-ламы был назначен Омбадыков Эрдни-Басан.

Будущий глава калмыцких буддистов, или Шаджин-лама, родился в США в семье калмыцких эмигрантов. После смерти деда на родном языке дома больше не разговаривали, поэтому юный Эрдни-Басан не знал ни языка, ни местной культуры. Поворотный момент для Омбадыкова – поездка в Калмыкию. Через год после нее 20-летнего монаха, едва окончившего обучение в тибетском монастыре, выбирают Шаджин-ламой.

Редкий успех не вскружил голову новоиспеченному ламе. Его путь – это путь борьбы с самим собой, своими страхами и духовными вызовами. Эрдни-Басан дважды оставлял пост, но всегда возвращался, справившись с неуверенностью, сомнениями и собственным эмоциями.

31 год на посту ламы запомнился многим калмыкам. Еще будучи 20-летним юношей Эрдни-Басан отправил 18 человек на обучение в монастырь, из стен которого вышел сам. Также при нем было построено 30 храмов и молельных домов. А в крупнейшем буддистском храме Калмыкии и Европы «Золотая обитель Будды Шакьянуми» действует филиал Национального музея, – и все благодаря Омбадыкову.

В России сегодняшего дня легендарный лама признан иноагентом. Долгие 30 лет, по мнению Минюста, Эрдни-Басан трудился не на благо калмыков, а в угоду внешнего бенефициара. Возникает резонный вопрос, кто же, тем временем, строил храмы, поддерживал культуру и язык, наставлял и слушал? Неужели государство?

🫁 У ливского языка открылось второе дыхание

В 2013 году в Канаде умерла Гризельда Кристинь — последняя носительница ливского языка. Казалось, «прибрежному языку» пришел конец – такой же вердикт недавно вынесли и алеутскому после смерти его последнего представителя. Но за спасение ливского языка взялись активисты.

Ливы — почти ассимилированный латышами малочисленный финно-угорский этнос. К 2012 на уровне A1-A2 язык знали 210 человек, а на B1 и выше – всего 40, для которых ливский был не родным, а выученным. Но это не помешало языковым активистам приступить к его возрождению.

Осенью прошлого года Янис Меднис и Рената Медне выпустили учебник ливского. Книгу совместными усилиями создали активисты, преподаватели и квалифицированные редакторы. Учебник не просто чистая теория. Авторы успешно проверили методику на своей дочери Кулди, которую теперь можно назвать нативной носительницей языка.

С рождения родители девочки разговаривали с ней только на ливском, параллельно продолжая изучать язык. С появлением учебника обучение упростилось. Книга включает в себя грамматику, стихи, народную песню и рифмовку: элементы языка, доступные и для родителей, и для детей.

Выживание малых языков сегодня целиком и полностью лежит на активистах и зависит от инициативы снизу. Реальность такова, что исчезающие языки живут в условиях полного безразличия государства и слабой непоследовательной языковой политики. Проблема во многом интернациональна, за исключением редких положительных примеров вроде норвежских саамов. Кейс ливского языка лишь очередное тому подтверждение.