Юкагирские тосы наверное самые интересные петроглифы (или пиктография). Там не просто картинка, а целые составные предложения, которые "пишутся" подобным образом, но с определённым порядком.

Например тут - вроде пару деревьев и 2 чума, но на деле всё гораздо интереснее)

Вот пояснение. Причём это целая система, а не просто "я художник, я так вижу"

⚡️ В Красноярском крае обещают увеличить выплаты коренным

Индексируют, как принято говорить, субсидии на развитие домашнего оленеводства – это в рамках господдержки тех, кто ведет традиционный образ жизни. На эти нужды власть суммарно выделит 2,5 миллиарда рублей – преимущественно из краевого бюджета. На 40% увеличат компенсационные выплаты все тем же оленеводам.

Вырастут ежемесячные компенсационные выплаты оленеводам Таймыра, Эвенкии и Туруханского района и промысловикам Таймыра и Туруханского района. Увеличат также размер единовременного пособия для подготовки к промысловому сезону эвенкийским охотникам и рыбакам – на 27%.

В общем, для фиксации. Смотрите, проверяйте, ищите, не бойтесь возможной бумажной волокиты. Мы часто сами не знаем о том, что нам положено так-то по закону.

Ни для кого ни секрет, что этническое движение в России, как таковое, чрезвычайно плохо развито. И этому, традиционно, есть историческое объяснение

Зародившись в 1980-ые гг., легальные этнодвижения развивались на территории регионов с так называемой титульной национальностью. В период тогдашнего развала, закончившегося, как известно, распадом Советского союза, интересы региональных властей и этноактивистов во многом были едины. Как ни парадоксально, последние сами хотели быть партнером государства в лице республиканского правительства с его вроде как стремлением к суверенизации.

Эпоха закончилась, а этнодвижения либо стали придатком системы, либо и вовсе исчезли с общественной сцены. Сейчас их присутствие едва ли заметно. Всевозможные ассоциации – почти с хирургической точностью по одной – по две на народ, играют скорее декоративную роль. С той лишь оговоркой, что в них всё ещё остались активисты, занимающиеся реальным делом.

Лояльность системе – не единственный отличительный признак таких организаций. Они, как правило, все про обычаи, музыку, искусство – но максимально нейтрально. Публичная сфера подобно наглухо застегнутому воротнику в лучших советских традициях остается недоступной. Хотя какое этнодвижение без общественного представительства? Какая популяризация языка без возможности даже начать разговор о реальном преподавании местного языка в школах?

Для любого сколько-нибудь работающего объединения нужна развитая местная структура, целая сетка ячеек, во главе которой вполне может быть что-то вроде центрального штаба. О том, похожа ли структура стандартной ассоциации коренных на что-либо подобное, я постараюсь разобраться в другом посте. Ну а пока мы все прекрасно понимаем, как опасна эта идея, живущая на пересечении с политическим активизмом.

Ушёл из жизни последний носитель алеутского языка

Новость широко разлетелась по просторам Интернета, засветившись в ключевых СМИ и Telegram-каналах. Первым о смерти Геннадия Яковлева сообщил губернатор Камчатского края в своём телеграм.

Я же, как принято говорить, лишь фиксирую грустную тенденцию последних лет (а то и десятилетий). Нас все меньше – особенно тех, кто ещё несет в себе частицу прежнего культурного кода.

Иные помнят те времена, когда алеуты Камчатки и Аляски впервые пообщались по видеосвязи. От нас тогда как раз выступил Геннадий Яковлев 🤧

Я человек. Я не лёд. Не вода

Спектакль-современную интерпретацию произведения Ювана Шесталова показали в Мурманске.

Мне удалось побывать. К слову, великолепный театр. Но куда более примечательны здесь, конечно, актёры. «Театр обско-угорских народов – Солнце» – единственный профессиональный театр коренных малочисленных народов Севера. Сочетание молодого (преимущественно) актерского состава и традиционного творчества даёт такие замечательные плоды.

«Когда качало меня солнце» – сложное и многослойное произведение Шесталова. В основе – классический путь героя, подвергающегося соблазнам и пытающегося с ними справиться. Два начала борются в душе персонажа – традиционное (отец, жена и сын, родной чум, прежний уклад). И наступившая для многих внезапно советская эпоха с ее колхозами, насильственным раскулачиванием и стремлением лишить человека корней.

❓Этот диковинный постколониализм – просто модное веяние?

Сейчас принято много говорить об «отмене» (canceling) и «коллективном покаянии», как символическом освобождении тех, кого угнетали раньше. Всё это совсем не пустые слова, если взглянуть на окружающую нас реальность чуть внимательнее.

Постколониализм стремится разоблачить стереотипы, связанные с колониальным опытом. Он ставит под сомнение нормальность и справедливость политических режимов и повседневной жизни, основанных на расовых, этнических, языковых или религиозных предрассудках.
И речь не о том, что все мы просто люди, обязанные забыть о своих корнях и происхождении. Смысл постколониализма как раз в том, что ваш выбор не должен быть предопределен кем-то или чем-то внешним. Здесь два ключевых момента:

♦️ Во-первых, чтобы сама система – социальное окружение, политический режим, экономическая модель, не ограничивала пространство для маневра, засыпая людей запретами. Формирование знаменитой варно-кастовой системы Древней Индии стало ответом на контакт общества ариев с людьми другой культуры и с другим цветом кожи. То есть на основе таких признаков, как раса, язык и вероисповедание, одних записали в шудр (слуг), а других – в брахманов (жрецов, учёных, подвижников). И потом уже сама система обозначала каждого родившегося как шудру или как брахмана, предопределяя его род занятий и дальнейшую судьбу;

♦️ Во-вторых, чтобы о нас не судили предвзято другие, основываясь всё на тех же признаках. Чернокожие – потенциальные преступники, арабы – террористы, а евреи – жадные и хитрые. Не говоря уже о многочисленных стереотипах относительно мусульман. Про коренных (аборигенов), к слову, главный предрассудок – это то, что мы поголовно пьяницы ))

Как бы там ни было, ценность постколониализма не только в том, что он развенчивает популярные мифы, но и в том, что он формирует совсем другое сознание. Свободное от предрассудков, способное с уважением относиться к другой культуре, языку или религии. А не с почти варварским недоумением смотреть на любую инаковость. Последнее я, к своему сожалению, замечаю и среди коренных. Хотя казалось бы…

🔥 Глэмпинг на высоте в сотни метров, туры одного дня вглубь тундры: этнотуризм плотно вошел в жизнь коренных народов

Традиционные промыслы – оленеводство, охота, рыбалка и собирательство, очевидно, не основная статья дохода коренного. Если не брать в расчет Ямал, производящий оленину в промышленных масштабах, на 8 голов в год семья явно не проживет. Та же история с сокращением квот на вылов рыбы. А домашнее оленеводство просто неспособно обеспечить растущие нужды семей. Не хватает ресурсов и поголовья на налаживание производства мяса и пантов или хотя бы на продажу части продукта на рынке.

В этих условиях этнотуризм будучи перспективной отраслью становится фактически единственной адекватной альтернативой. Способом жить в достатке, сохранив при этом традиционный уклад.

Такие проекты – настоящая «золотая жила». Для них быстро находятся инвесторы. А на стройки этнодеревень и всей туристической инфраструктуры съезжается молодежь из коренных – хороший способ точечной борьбы с миграцией в города)) Сами коренные обычно дружелюбно (как минимум, спокойно) относятся к потоку туристов. Естественно, в том случае, если он грамотно отрегулирован. Например, на отдаленные стойбища, живущие по четкому расписанию, экскурсии приезжают в лучшем случае раз в месяц. Между стойбищами простираются сотни киллометров тундры. Поэтому приехавшая группа ничем не помешает соседям. В конце концов, ценник у таких туров довольно высокий. А значит, турист, решивший заплатить немалые деньги, примерно понимает, куда он едет и какое поведение от него ожидается.

Навскидку я могу назвать несколько мест, где этнотуризм действительно хорошо развит. В Мурманской области – здесь проекты, правда, попроще, вроде этнодеревни «Самь-Сыйт». На Таймыре – раздолье: «Коу-Кюнь» (Солнце), «Тыяха». На Алтае – там это больше в формате туристических баз, на которых можно жить в самых настоящих юртах (ролик прикрепил).

👇 Накидайте в комментариях ещё парочку, на ваш взгляд, перспективных этнопроектов. С удовольствием расскажу о них в следующем посте.

⚡️ Не то, чем кажется: в Алжир вернули не только останки борцов против колонизации

Наткнулся вчера на очень интересную статью в The New York Times – прочитал буквально на одном дыхании. В качестве жеста доброй воли Франция вернула Алжиру 24 черепа тех, кто в свое время боролся с бывшей метрополией. Однако журналисты издания выяснили, что переданные останки принадлежат далеко не только борцам за освобождение. Но и преступникам, а также пехотинцам, служившим во французских войсках.

Во Франции вопрос реституции (restitution) – возвращения артефактов, останков и других элементов колониального прошлого на родину, крайне болезнен. В отличие от Германии, о колониальном наследии Франции известно довольно немного – и не в последнюю очередь, усилиями её самой. Те же алжирские черепа были случайно найдены историком Али Фарид Белкади (Ali Farid Belkadi) в 2010-ых. И долгие годы потребовались, чтобы хотя бы начать разговор об их возвращении.

В стране нет закона, специально регулирующего вопросы реституции. Что возвращенные черепа, что отправленный в Мадагаскар орнамент, передаются во владение этих государств лишь временно – в условную аренду сроком на пять лет. А все потому что не существует закона, который бы легализовал передачу такого рода собственности Франции в чужие руки.

Отсутствие закона также делает процедуру возвращения максимально непрозрачной и запутанной. Грамотной научной экспертизы было бы достаточно, чтобы не допустить «алжирской» ошибки. Однако, пользуясь пробелом в законодательстве, власти не допустили и не допускают до сих пор ученых к проведению реституции.

Алжирские черепа – это военные трофеи, в XIX веке привезенные колонизаторами во Францию. Это символ колониального могущества и свидетельство преступлений прошлого. Преступлений, которые Франция, очевидно, не готова признавать. Точнее, следуя логике журналистов The New York Times, готова, но лишь в форме красивых дипломатических жестов. В то время как принятие отдельного закона откроет, по мнению властей, ящик Пандоры, дав ход тысяче новых прошений о реституции. А все боятся скелетов в своем шкафу, особенно если речь о колониальном прошлом.

«Еда эта, как и у всех кочевых народов, очень проста и одновременно насыщенна. Никакого богатства ингредиентов и сложных рецептов – просто мясо, молоко, немного муки и самый минимум приправ», – пишет журналист Газеты.ру по мотивам своего гастропутешествия в Тыву

Хуужуры – крошечные чебуреки с говядиной и рубленым бараньим курдюком или мелко перемолотыми бараньими потрохами. Бууза – они же всеми любимые манты. «Черный бульон» из бараньего мяса и потрохов, с крупой или лапшой. А также сушеный йогурт курт, ореме – нежный крем из снятых сливочных пенок, самогон из кислого молока арага. И знаменитый зелёный плиточный чай, в чашке с которым вполне можно обнаружить и… пельмешки.

Тувинские «дачи», лошади-долгожители и сибирские старообрядцы – все самые интересные подробности в полной статье по ссылке.