Юлия Купор. Экземпляр.
Тут нам подвезли немного уральской хтони с толикой Булгакова. Действие разворачивается в уральском городке Воскресенск-33 - вроде бы типичный провинциальный город, с одним "но": ни на каких картах его нет - ни на бумажных, ни на спутниковых, то есть он как бы не существует. При этом связь с миром у его жителей присутствует - они улетают на отдых, уезжают учиться, но при этом у всех есть уверенность в том, что сбежать отсюда нельзя. Со временем тоже нелады: в какой-то момент обнаруживается что город застрял в вечном октябре, хаотично перескакивая из даты в дату.
В одно совсем не прекрасное утро главный герой Костя Григорьев, лишившийся хорошей денежной работы, уныло сидит в кафе единственного на весь город торгового центра. Тут-то он встречает своего школьного товарища Женьку, который спустя много лет из вечно битого и гнобимого заморыша из неблагополучной семьи превратился в лоснящегося, довольного, дорого одетого дядьку при деньгах.
После этого происходит знакомство со всемогущим мэром Векслером, оказавшимся не много ни мало и.о. дьявола, коллекционирующего интересные человеческие "экземпляры". Затем - общение с дьявольской свитой - живыми и не очень людьми, в числе которых самоубийцы, мошенники, мёртвые порнозвезды и прочая и прочая, и, само собой, бал у и.о. сатаны (на поверку оказавшийся дискотекой). Ну и, разумеется, возможность продать душу тому самому Векслеру.
Это дебютный роман Юлии Купор, и он получился интересным (настолько, что я иногда зачитывалась и пропускала свою станцию в метро), хотя и неровным, в том числе с точки зрения стиля. Написано лёгким, разговорным языком, понятные и объемные образы, но периодически вылезает что-то совсем уж вымученное, нарочитое. Хорошо показаны особенности существования провинциального города, замкнутого на самого себя, ну и персонажи, особенно главный герой с его саморефлексией и при этом быстрой адаптацией к новой нормальности. Впрочем, рефлексируй не рефлексируй - всё оказывается предопределено, вопреки уверенности человека в том, что он управляет своей жизнью (привет Булгакову). Или нет и это всё адские штучки?
Итого: нового Сальникова не получилось, и вряд ли я буду с нетерпением ждать второго романа автора, но всё же интересно, что получится у Юлии Купор дальше.

"А может, просто городок затерялся в пространстве и времени и теперь плавает в потоке, будто окурок, который выбросили в канаву?"

" Воскресенск-33, — добавила теть Лена. — Город, из которого очень сложно, да почти невозможно, выбраться. Город, в котором границы между жизнью и смертью и, как следствие, между живыми и мертвыми весьма размыты. Но к этому можно привыкнуть. И можно — да что там можно, нужно! — научиться со всем этим жить. Чего я тебе и желаю".

Вообще в последние несколько лет внезапно появилось (и продолжает появляться) какое-то невероятное количество новых русскоязычных авторов - талантливых или как минимум многообещающих, которых читают, обсуждают, хвалят. И это при том, что уже знакомые и полюбившиеся авторы продолжают радовать новинками. Даже не пытаюсь охватить всех, непрерывно составляю и корректирую списки, того что интереснее всего.
Пока так:
Рагим Джафаров. Его последние дни.
Алексей Сальников. Когната.
Алексей Поляринов. Кадавры (не знаю, решусь ли - страшновато по рецензиям)
Светлана Тюльбашева. Лес
Эдуард Веркин. Снарк снарк.
Это "шорт-лист" русскоязычной прозы, а есть ещё зарубежка.

С зарубежной литературой тоже сложно - тут вообще два списка - мировая классика по программе нашего книжного клуба, от которой я отстала (сейчас там "Божественная комедия"), совершенно не успеваю читать, и мой личный список.
Сейчас параллельно читаю две книги - индийский романище размером не меньше "Войны и мира" и наистраннейшее фэнтези от Чайны Мьевиля.
Между тем вышел долгожданный новый роман Абрахама Вергезе "Завет воды", его я буду читать следующим, и непременно в бумаге.
В списке также:
Амос Оз. Иуда.
Д.Мейсон. Настройщик.
Салман Рушди. Кишот.
Ребекка Куанг. Йеллоуфейс.
Абдурразак Гурна. Рай

"Шорт-лист" (который может запросто измениться), весь список гигантский и постоянно пополняется.

Викрам Сет. Достойный жених.
Эпопея, с которой я провела часть осени и зазимовала - в серость и холод московского межсезонья и зимы самое оно погрузиться в индийскую атмосферу. Это не просто роман, а РОМАНИЩЕ, размером примерно с "Войну и мир", а то и побольше, и безо всякого преувеличения его можно назвать энциклопедией индийской жизни середины прошлого века. Действие книги происходит в 1951-1952 годах, спустя всего несколько лет после обретения Индией независимости. Центральный персонаж -
19-летняя Лата Мера, мать которой, выдав замуж старшую дочь, озабочена поиском достойного жениха для младшей ( у которой свои планы на жизнь). Персонажей при этом в книге десятки, иногда складывается ощущение, что автор задался целью выдать биографию любого мимопроходящего человека. Появляется такой персонаж, ты несколько десятков страниц читаешь о нём и благополучно забываешь, а он всплывает потом страниц через триста, и ты несколько минут пытаешься вспомнить, о ком речь. В итоге мы знакомимся с жизнью индийских студентов, министров, достопочтенных вдов, университетских преподавателей, сапожников, деревенских землевладельцев и нищих батраков, и даже куртизанок, и прочая и прочая. Получается удивительное сочетание болливудской мелодрамы с историческим романом, показывающим не только политические противоречия, но и острые социальные и межконфессиональные проблемы того времени.
Тут жаркие дебаты об отмене системы заминдари - феодально-помещичьего землевладения, сложившегося ещё в средневековой Индии, и раздрай в преддверии выборов в правящей партии - Индийском национальном конгрессе, и жестокие столкновения мусульман и индусов. Наглядно показана травма Раздела - образования Пакистана, в результате которого индусы вынуждены бежать из новообразованного государства, а оставшиеся в Индии мусульмане оказываются в ущемленном положении. Ну и, конечно, очень ярко показана устоявшаяся кастовая система.
А еще тут множество деталей из индийской повседневной жизни - еда, одежда, религиозные праздники и обряды, растительный мир - есть довольно подробные описания садов. В общем полное погружение (особенно если одновременно слушать что-то из индийской музыки - классической или современной).
Если хочется оказаться в другой реальности - самое то, но за напряженным сюжетом не сюда, хотя драм тут хватает. Мне Индия интересна, прочла с удовольствием, хотя чтение и затянулось на несколько месяцев.
#Индия

Рагим Джафаров. Его последние дни.
Ещё один отличный роман Рагима Джафарова (о "Сато" писала тут). И снова сюжет на стыке психологии и психиатрии. Писатель, собираясь сделать местом действия новой книги психбольницу, симулирует суицидальные наклонности,чтобы попасть в лечебницу и увидеть все глазами пациента. В итоге получаем писателя в психбольнице, который пишет книгу о герое в психбольнице, который тоже пишет книгу о своём герое. Такая вот рекурсия. В какой-то момент почувствовала, что ум за разум начинает заходить не только у персонажей, но и у меня - очень сложно местами разобраться, кто из этой матрешки подает голос - симулирующий писатель, герой писателя или герой героя.
Финал обескуражил: "Да ладно",- сказала я и полезла в начало книги.
Роман во многом о том, что есть норма, о зыбкости границы между ней и болезнью. Заставляет задуматься, всегда ли отклонение от условно здоровой психики - это зло, может быть, это шанс посмотреть вглубь себя, заново прожить то, что тянет назад, и двигаться дальше. Или можно вполне с этим жить и, как один из второстепенных персонажей, превратить своё отклонение в преимущество, построив на этом карьеру.
Тут много о писательстве и творческом процессе: где граница между автором и его героем, насколько автономен персонаж и как он может повлиять на автора, ну и опять же, о том где норма, насколько совместимы условное психическое здоровье и писательский талант.
Джафаров не дает готовых решений, оставляя ответы на многие вопросы на усмотрение читателя.
Похоже, среди современных русскоязычных писателей у меня появился ещё один любимчик - наряду с Сальниковым и Водолазкиным.

Замечательно! Этими факторами можно объяснить примерно всё.
(Продолжаю читать наистраннейшего Мьевиля)
"- Я - Совет конструкций, - произнёс он дрожащим, но бесстрастным голосом. Появился на свет благодаря союзу случайных энергий, дикого вируса и слепого шанса".
Чайна Мьевиль. Вокзал потерянных снов.

Вот такое интересное мероприятие было заявлено сегодня на книжном фестивале на Красной площади по случаю 225-летия Александра Сергеевича Пушкина.
Спиритический сеанс, не иначе. Жаль, я работала

В детстве я очень любила "Повести Белкина", а вот поэзию Пушкина по-настоящему полюбила и оценила уже будучи взрослой. Ну во-первых, в школе чаще всего как? Пушкин - обязательная программа, зубришь стихи (хотя с этим у меня проблем не было) и твёрдо знаешь, что это наше национальное достояние, солнце русской поэзии, но как мало объяснялось почему (если вообще объяснялось), очень мало было о личности самого поэта - а это, как ни крути, очень важно, чтобы зародить интерес к творчеству и не воспринимать его как обязаловку.
Ну и, во-вторых, в полной мере оценить всю прелесть пушкинского слога, изящество, иронию, точность образов в принципе, как мне кажется, в детстве сложно.
Наверное, поэтому в целом поэзию Пушкина я уважала, но без восторга, разве что "Руслан и Людмила" завораживали.
Сейчас люблю нежно поэзию и продолжаю любить прозу.
С днём рождения, Александр Сергеевич!

И актуальное о погоде

"Дождь лил четыре года одиннадцать месяцев и два дня. Порой он словно бы затихал, и тогда все жители в ожидании скорого конца ненастья надевали праздничные одежды, и на лицах у них теплились робкие улыбки выздоравливающих; однако вскоре население города привыкло к тому, что после каждого такого просвета дождь возобновляется с новой силой..."

Маркес. Сто лет одиночества

Чайна Мьевиль. Вокзал потерянных снов
Этот гигантский роман на 800 страниц - самое странное изо всего, что я прочитала за последние несколько лет. Неудивительно - как выяснилось, автор относится к "новым странным' (new weird) писателям, создавшим по сути новый жанр в литературе.
Про "Вокзал потерянных снов", наверное, можно было бы сказать, что это нечто между фэнтези и научной фантастикой. Но с пониманием того, что мир романа максимально деромантизирован (в отличие от творений Толкиена, Сапковского или Ле Гуин), а "научно-фантастическая" составляющая опирается не на привычную нам научную базу, а на изобретенную Мьевилем.
Место действия - город Нью-Кробюзон, который Мьевиль выписывает очень подробно, в итоге на протяжении практически всего романа он открывается с новых сторон. В итоге перед нами предстает фантасмагорическое образование, напоминающее монстра Франкенштейна и населённое самыми странными расами. Помимо людей тут какты - люди-кактусы, вирмы - помесь карлика с летучей мышью, гаруды - люди-птицы (я так понимаю, списанные с индуистского бога). А ещё хепри - женщины со скарабеем вместо головы. Именно такую женщину любит один из главных персонажей, учёный Айзек Дэн дер Гримнебулин.
В итоге если визуализировать город со всеми этими существами, получается (у меня) какая-то гремучая смесь из стимпанка, картин Босха и сюрреалистов и Средневековья (в том числе, "Страдающего Средневековья").
Однажды к Айзеку является лишившийся крыльев гаруда и просит вернуть ему способность летать. Учёный воодушевленно приступает к научным изысканиям и опытам, которые приводят в итоге к появлению в городе эдаких дементоров, справиться с которыми не представляется возможным. Собственно это и составляет основу сюжета, хотя параллельно происходит ещё масса событий.
Текст очень плотный, пробираться через него надо медленно, уложить в голове этот мир с наскока не получится. Но было интересно, особенно с учетом сюрпризов, которые периодически подкидывает автор. Советовать не берусь, но я не пожалела.

Спасибо, Николай Васильевич, очень кстати!))

Всё будет хорошо, не хандрите же и не держите носа вниз, но руководствуйтесь хотя единственно тем, что мой нос еще держится кверху, и пусть это будет вам барометром, если до сих пор не нашли лучшего.

1846 год, 24 июня
37 лет

Светлана Тюльбашева. Лес.
С удовольствием прочитала этот небольшой атмосферный роман. Жанр затрудняюсь определить - не стопроцентный триллер или хоррор, но явный их родственник.
Две москвички отправились на машине в Карелию и заблудились в лесу, где блуждали неделями и спаслись чудом. Простой, казалось бы сюжет, но оторваться невозможно, так точно выписаны и переживания героинь - от надежды - к унынию, затем - к холодному принятию безнадёжности попыток спастись. И какой тут лес - живой, дышащий, таящий ночью невидимую но ощутимую опасность. Сверхъестественное? И вроде бы нет, но да.
Вторая сюжетная линия романа связана с семьёй, приехавшей жить в карельскую деревню. Двое детей их отец, бабушка, тётя и дядя. И с ними волк. Местные отказываются их принимать - больно непохожи они на всех - и вскоре обвиняют приезжих сразу в двух убийствах, а одна из местных старушек и вовсе говорит о том, что они лешие.
Постепенно обе сюжетные линии неожиданным образом сплетаются в одну, непонятное проясняется, и многим событиям даётся рациональное объяснение, но почему-то остаётся ощущение, что автор тут немного лукавит.
Понравилось. Идеальное чтение для выходных на какой-нибудь старой дачке или в домике в лесу.

Хрустнула ветка. Волки снова завыли.
- Кто здесь?
Чёрное небо было усыпано звёздами, через него тянулся прекрасный и бесконечный Млечный Путь. В кустах кто-то был, но я то ли убеждала себя, то ли знала, что идти выяснять кто там, - плохая затея. Я быстро прочертила палкой круг вокруг нашего матраса и тихо сказала вслух:
- Ты к нам не подойдешь.
Тьма ухмыльнулась. Хруст веток начал удаляться. Лес затих. Мне стало спокойнее тот ли от дурацкой черты (чистое самовнушение), то ли от палки в руке (дважды самовнушение: чем могла помочь палка против того, что было в этом лесу), и я все-таки задремала и проспала минут пять или десять, когда из сна меня выдернул отчётливый шёпот:
- Зря вы сюда пришли.
Светлана Тюльбашева. Лес

ЖЖ мне в очередной раз принес напоминалку о прошлых постах. Обнаружила такую запись 15-летней давности. С тех пор многое изменилось, теперь процентов 80% книг я читаю в электронном виде - удобно, практично и выбор больше. Но бумажные книги по-прежнему нежно люблю, удовольствия от чтения гораздо больше. А вот с аудиокнигами я пока так и не подружилась
июнь 2009-го:
"Быть может, я к этому когда-нибудь приду, и место очередного увесистого томуса в моей сумке займет какой-нибудь палм и электронная книга. Но пока - пока книжки, книги, талмуды, которые я неизменно с собой таскаю, продолжают оттягивать плечи. Может быть, потому, что информации, считанной с экрана, мне хватает и в конторе. Но скорее, потому, что книга - это не просто информация, это ритуал, привычный с детства. Звук перелистываемых страниц, шрифт, запах бумаги - у каждой они особенные. Казалось бы, как может пахнуть книга: затхлым уютом - книги те, что постарее, свежестью новых бумажных листов - только что привезенные из магазина. Но вот мой Барнс отчаянно благоухает почему-то стираным бельем и немного - свежескошенной травой, а раздобытый вчера Перрюшо - деликатно пахнет старым ридикюлем из детства. И с каждым экземпляром - своя, отдельная история, и об этом можно написать целую поэму.
Отдельная история - покупка книг. Я вообще довольно редко в последнее время позволяю себе шариться бесцельно по магазинам, потому что заканчивается это одинаково: брешью в бюджете, увесистой авоськой и риторическим: когда я все это прочту. Но вот в последнее время появилось у меня новое увлечение - разыскивать что-нибудь эдакое, чего в магазинах столицы днем с огнем. Началось все с поиска парочки редкостей по просьбе товарищей, но, как человек азартный, я втянулась в процесс. Так вот совершенно случайно в одном из интернет-магазинов, например, обнаружились Гаты Заратустры, а в букинистическом магазине, куда я намедни отправилась за заказанным Перрюшо, попались мне на глаза Фирдоуси и Низами. Естественно, они перекочевали жить в мой переполненный книжный шкаф.
Букинистический - это, кстати, тоже песня. Моментально очаровала меня эта комната, с полками до потолка - мечта идиота, стопками книг, лежащими там и сям, мягким, неярким светом, тишиной. Несколько минут чистого восторга, совершенно непохожего на радость похода в хороший книжный магазин. Потому что новенькие обитатели всяческих домов книги - младенцы, только появившиеся на свет, а здесь - много сотен состоявшихся книжных судеб".

Современным психологам на вооружение, можно цитировать Федора Михайловича при работе с клиентками. Отдельная прелесть в том, что говорит это мерзавец Свидригайлов, который откровенно рассказывает:
"Без смеху не могу себе припомнить как один раз соблазнял я одну, преданную своему мужу, своим детям и своим добродетелям, барышню. Как это было весело и как мало было работы! А барышня действительно была добродетельна, по крайней мере по-своему. Вся моя тактика состояла в том, что я просто каждую минуту был раздавлен и падал ниц перед ее целомудрием".

Когда сердцу девушки станет жаль, то, уж разумеется, это для нее всего опаснее. Тут уж непременно захочется и «спасти», и образумить, и воскресить, и призвать к более благородным целям, и возродить к новой жизни и деятельности, – ну, известно, что можно намечтать в этом роде.

Преступление и наказание

Совершенно случайно обнаружила, что в Москве проходит фестиваль "Театральный бульвар", неожиданно набрела на несколько душевных мероприятий. Вчера на Сретенском бульваре молодые актёры пели, читали стихи и прозу - Хармс, Высоцкий, Есенин, Гумилёв, Пушкин. (зрители, кстати, тоже выходили декламировать). Благодаря этому открыла для себя письма Хармса к актрисе Клавдии Пугачёвой, в которую он был влюблен. Я не любитель эпистолярного жанра (видимо, зря), но это замечательно. Тут о природе творчества, музыке, театре, мимоходом о современниках - Шварц, Хлебников, Маршак, Заболоцкий. И вот такое тоже есть, одновременно шутливое и серьёзное

"С каждым письмом Вы делаетесь для меня всё ближе и дороже. Я даже вижу, как со страниц Ваших писем поднимается не то шар, не то пар и входит мне в глаза. А через глаз попадает в мозг, а там, не то сгустившись, не то определившись, по нервным волоконцам, или, как говорили в старину, по жилам бежит, уже в виде Вас, в моё сердце. Вы с ногами и руками садитесь на диван и делаетесь полной хозяйкой этого оригинального, черт возьми, дома.

И вот я уже сам прихожу в своё сердце как гость и, прежде чем войти, робко стучусь. А Вы оттуда: «Пожалста! Пожалста!»

Ну, я робко вхожу, а Вы мне сейчас же — дивный винегрет, паштет из селёдки, чай с подушечками, журнал с Пикассо и, как говорится, чекан в зубы.

«Моя дивная Клавдия Васильевна, — говорю я Вам, — Вы видите, я у Ваших ног?»

А Вы мне говорите: «Нет».

Я говорю: «Помилуйте Клавдия Васильевна. Хотите, я сяду даже на пол?»

А Вы мне опять: «Нет».

«Милая Клавдия Васильевна, — говорю я тут горячась. — Да ведь я Ваш. Именно что Ваш».

А Вы трясётесь от смеха всей своей архитектурой и не верите мне и не верите".