Большая интересная статья у "Полки" о "Мастере и Маргарите" - истории создания, прототипах, трактовках, разных пластах повествования, топологии и проч и проч. Полезно не только с точки зрения понимания самого романа, но и для лучшего осмысления фильма Локшина
"Поиск прототипов булгаковских персонажей, как показывает история булгаковедения, ограничен лишь фантазией исследователя: так, в книге Бориса Соколова «Тайны «Мастера и Маргариты» для каждого из героев романа приводится внушительный перечень исторических и литературных прообразов, вплоть до того, что прототипом Коровьева оказывается Молотов, в коте Бегемоте обнаруживаются черты Зиновьева, а «нижний жилец» Николай Иванович, превращённый в борова, являет собою прозрачный намёк на Бухарина".
https://polka.academy/articles/553

Снова Бродский - ну вот так получается. Дуэтом с Мунком ("Поцелуй")

Я дважды пробуждался этой ночью
и брел к окну, и фонари в окне,
обрывок фразы, сказанной во сне,
сводя на нет, подобно многоточью,
не приносили утешенья мне.
Ты снилась мне беременной, и вот,
проживши столько лет с тобой в разлуке,
я чувствовал вину свою, и руки,
ощупывая с радостью живот,
на практике нашаривали брюки
и выключатель. И бредя к окну,
я знал, что оставлял тебя одну
там, в темноте, во сне, где терпеливо
ждала ты, и не ставила в вину,
когда я возвращался, перерыва
умышленного. Ибо в темноте —
там длится то, что сорвалось при свете.
Мы там женаты, венчаны, мы те
двуспинные чудовища, и дети
лишь оправданье нашей наготе.
В какую-нибудь будущую ночь
ты вновь придешь усталая, худая,
и я увижу сына или дочь,
еще никак не названных, — тогда я
не дернусь к выключателю и прочь
руки не протяну уже, не вправе
оставить вас в том царствии теней,
безмолвных, перед изгородью дней,
впадающих в зависимость от яви,
с моей недосягаемостью в ней.

"Отец смотрит на запад" Екатерины Манойло.
Хороший роман, небольшой, но ёмкий. История девочки Кати Абаевой из посёлка на границе с Казахстаном. Россия, но большинство жителей - казахи, с очень консервативным, традиционным укладом жизни. Катя - дочь русской и казаха - в полной мере ощущает силу некоторых 'традиций" - на себе и на примере окружающих её женщин: ты с детства и большую часть жизни безмолвна и бесправна, твое слово против мужского - ничто. В детстве терпеть тычки и угрозы братьев, потом - побои мужа и дурной нрав свекрови. Повезло, если мужа нашли родители, могут и украсть. В обоих случаях надо смириться. Мать Кати сбегает из этой душной безнадёги в монастырь, Катя - в Москву - благодаря своей бабушке, внезапно доброй феей нарисовавшейся на пороге. Но вот какая штука - в Москве в какой-то момент повзрослевшая Катя сталкивается всё с тем же мужским абьюзом (от которого можно было бы избавиться, но вот заложенная программа мешает, очевидно). Вынужденная вернуться в посёлок, чтобы уладить наследственные дела, Катя сталкивается уже со "взрослой" стороной насилия.
Интересно, что роман не воспринимается как чернуха, несмотря на весь мрак. Возможно, благодаря языку и манере изложения: образность, но без лишних словесных финтифлюшек, отстраненная фиксация происходящего.
Кстати, роман часто относят к популярному ныне жанру "автофикшн", но автор в одном из интервью говорит о том, что это не так, несмотря на сходство историй книжной Кати Абаевой и реальной Екатерины Манойло.
Понравилось, думаю, что следующий роман Манойло тоже почитаю.

"Ненависть бывает весьма вдохновляющим чувством. Мир перестает быть непонятным и пугающим, если разделить всех на друзей и врагов, на своих и чужих, хороших и плохих. Самый простой способ объединить группу – вовсе не любовь, потому что любовь – это трудно, любовь требовательна. А ненависть – это просто. Поэтому в случае конфликта мы первым делом выбираем сторону, ведь это проще, чем держать в голове два мнения одновременно. Во-вторых, мы ищем факты, подтверждающие то, во что нам хочется верить, это самое приятное, оно позволяет нам жить дальше как ни в чем не бывало. В-третьих, мы перестаем считать своего врага человеком. Для этого есть много способов, но самый простой  – лишить его имени".
Фредрик Бакман. Медвежий угол

Фредрик Бакман."Медвежий угол".

Первые три романа Бакмана - "Вторая жизнь Уве", " Бабушка велела кланяться ", "Бритт-Мари была здесь" - очень ламповые и теплые. За "Медвежий угол" я долго не решалась взяться (а он вышел у нас в 2018), поскольку привыкла к лёгкому и утешительному Бакману, а тут было сразу понятно: легко и радостно не будет.
Бьëрнстад (буквальном переводе со шведского это Медвежий город) - маленький захолустный городок, находящийся на грани умирания. Единственное, что держит его на плаву - хоккей, здесь все движется им и вокруг него. Хоккей дает путёвку в жизнь молодым многообещающим игрокам, спасает детей от домашнего мрака с пьющим родителем и даёт возможность забулленному подростку почувствовать себя не одиноким. Хоккей объединяет горожан и даёт возможность гордиться. И хоккей же может спасти город от умирания.
Для этого команда юниоров должна одержать победу в финале - тогда придут и новые спонсоры, и откроют хоккейную гимназию и торговый центр, и будут новые рабочие места. У команды юниоров есть шансы, но за неделю происходит нечто такое, что поставит крест на всех этих надеждах (сложно писать совсем без спойлеров, но я стараюсь). Кстати, первую половину книги автор постоянно нагнетает: если бы она знала что, то никогда.. этот момент он будет потом долго вспоминать... это было в последний раз, когда и тд и тп. Серьезно? Зачем? уже с первых страниц книги понятно, что будет плохо.
Но к концу романа, когда меня разобрало на кусочки, этот дурацкий рефрен уже нет выглядел таким уж неуместным.
Это пронзительная книга. Она о выборе: смолчать или признаться, заткнуть голос совести и ради своего благополучия и общего (вроде бы) блага сделать то, чего от тебя ждут или пойти наперекор всем, зная что тебя после этого ждет, но сохраниться внутренне. Каждый из персонажей делает свой выбор, и многие меня удивили. Тут много про буллинг в частности и о насилии в целом, о том, как тяжело жертве признаться и справляться потом с последствиями (она сама напросилась). Книга о ценностях, о дружбе, о родительской любви и боли, и много ещё о чем.
Вся история показана с точки зрения самых разных жителей Бьернстада, даже третьестепенных - мы понимаем что и почему чувствует и делает тот или иной персонаж. "Медвежий угол", наверное, по-своему терапевтичная книга, но это тот сорт психотерапии, который делает больно.
В общем это определенно стоит прочесть. Не уверена, что буду читать вторую и третью части трилогии ("Мы против вас" и "После бури") в обозримом времени, пока отложила.

Всемирный день поэзии сегодня, оказывается.
Очень люблю поэзию (а детстве -юности сама баловалась, а потом поэтическое восприятие мира отвалилось). Не могу потреблять стихи взахлеб - только очень дозированно и по настроению. И любимого поэта нет - в разные периоды жизни созвучны разные авторы. В юности обожала Гумилёва, сейчас период Бродского. (А вот зарубежную поэзию знаю плохо, университетские лекции по романтикам, например, как-то не осели в памяти)
Для разнообразия пусть здесь сегодня будет Пастернак (хотя опять просится Бродский)
Весна в лесу
Отчаянные холода
Задерживают таянье.
Весна позднее, чем всегда,
Но и зато нечаянней.
С утра амурится петух,
И нет прохода курице.
Лицом поворотясь на юг,
Сосна на солнце жмурится.
Хотя и парит и печет,
Еще недели целые
Дороги сковывает лед
Корою почернелою.
В лесу еловый мусор, хлам,
И снегом всё завалено.
Водою с солнцем пополам
Затоплены проталины.
И небо в тучах как в пуху
Над грязной вешней жижицей
Застряло в сучьях наверху
И от жары не движется.

Ко вчерашнему Дню поэзии у любимого Арзамаса хорошая подборка. Аудио - только при наличии подписки, а тексты доступны всем

Сегодня Всемирный день поэзии! Собрали для вас огромную подборку материалов по теме.

Но для начала: а зачем вообще нужна поэзия? Это насущная роскошь или сотрясение воздуха? Поэт Сергей Гандлевский вспоминает, что о ней думали Оден и Толстой, и формулирует собственный ответ на вопрос о том, для чего людям стихи.

Когда убедитесь, что поэзия — это полезно, рекомендуем обратиться к циклу «Автор среди нас». Это антология современной поэзии в авторских прочтениях. Виктор Коваль, Лев Рубинштейн и Михаил Айзенберг читают свои сочинения, рассказывая о них, о себе и о времени.

И, конечно, обещанная подборка. Наслаждайтесь!

Слушать:

Правила Пушкина

Поэзия как политика. XIX век

Николай Гумилев в пути

Мир Анны Ахматовой

Мир Даниила Хармса

Олег Григорьев читает свои стихи

«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского

Цикл Сергея Гандлевского о поэзии

Читать:

Как определить стихотворный размер

Как притвориться деревенским поэтом

Как читать и понимать хайку

Как читать заумные стихотворения

Литургическая поэзия

Американская поэзия: от Эдгара По до Боба Дилана

Кого читать: 50 поэтесс

5 стихотворений о любви

Путеводитель по поэтическому Петербургу Серебряного века

Антология блокадной поэзии

Энциклопедия андеграундной поэзии

Что такое концептуализм в поэзии

Юлия Купор. Экземпляр.
Тут нам подвезли немного уральской хтони с толикой Булгакова. Действие разворачивается в уральском городке Воскресенск-33 - вроде бы типичный провинциальный город, с одним "но": ни на каких картах его нет - ни на бумажных, ни на спутниковых, то есть он как бы не существует. При этом связь с миром у его жителей присутствует - они улетают на отдых, уезжают учиться, но при этом у всех есть уверенность в том, что сбежать отсюда нельзя. Со временем тоже нелады: в какой-то момент обнаруживается что город застрял в вечном октябре, хаотично перескакивая из даты в дату.
В одно совсем не прекрасное утро главный герой Костя Григорьев, лишившийся хорошей денежной работы, уныло сидит в кафе единственного на весь город торгового центра. Тут-то он встречает своего школьного товарища Женьку, который спустя много лет из вечно битого и гнобимого заморыша из неблагополучной семьи превратился в лоснящегося, довольного, дорого одетого дядьку при деньгах.
После этого происходит знакомство со всемогущим мэром Векслером, оказавшимся не много ни мало и.о. дьявола, коллекционирующего интересные человеческие "экземпляры". Затем - общение с дьявольской свитой - живыми и не очень людьми, в числе которых самоубийцы, мошенники, мёртвые порнозвезды и прочая и прочая, и, само собой, бал у и.о. сатаны (на поверку оказавшийся дискотекой). Ну и, разумеется, возможность продать душу тому самому Векслеру.
Это дебютный роман Юлии Купор, и он получился интересным (настолько, что я иногда зачитывалась и пропускала свою станцию в метро), хотя и неровным, в том числе с точки зрения стиля. Написано лёгким, разговорным языком, понятные и объемные образы, но периодически вылезает что-то совсем уж вымученное, нарочитое. Хорошо показаны особенности существования провинциального города, замкнутого на самого себя, ну и персонажи, особенно главный герой с его саморефлексией и при этом быстрой адаптацией к новой нормальности. Впрочем, рефлексируй не рефлексируй - всё оказывается предопределено, вопреки уверенности человека в том, что он управляет своей жизнью (привет Булгакову). Или нет и это всё адские штучки?
Итого: нового Сальникова не получилось, и вряд ли я буду с нетерпением ждать второго романа автора, но всё же интересно, что получится у Юлии Купор дальше.

"А может, просто городок затерялся в пространстве и времени и теперь плавает в потоке, будто окурок, который выбросили в канаву?"

" Воскресенск-33, — добавила теть Лена. — Город, из которого очень сложно, да почти невозможно, выбраться. Город, в котором границы между жизнью и смертью и, как следствие, между живыми и мертвыми весьма размыты. Но к этому можно привыкнуть. И можно — да что там можно, нужно! — научиться со всем этим жить. Чего я тебе и желаю".

Вообще в последние несколько лет внезапно появилось (и продолжает появляться) какое-то невероятное количество новых русскоязычных авторов - талантливых или как минимум многообещающих, которых читают, обсуждают, хвалят. И это при том, что уже знакомые и полюбившиеся авторы продолжают радовать новинками. Даже не пытаюсь охватить всех, непрерывно составляю и корректирую списки, того что интереснее всего.
Пока так:
Рагим Джафаров. Его последние дни.
Алексей Сальников. Когната.
Алексей Поляринов. Кадавры (не знаю, решусь ли - страшновато по рецензиям)
Светлана Тюльбашева. Лес
Эдуард Веркин. Снарк снарк.
Это "шорт-лист" русскоязычной прозы, а есть ещё зарубежка.

С зарубежной литературой тоже сложно - тут вообще два списка - мировая классика по программе нашего книжного клуба, от которой я отстала (сейчас там "Божественная комедия"), совершенно не успеваю читать, и мой личный список.
Сейчас параллельно читаю две книги - индийский романище размером не меньше "Войны и мира" и наистраннейшее фэнтези от Чайны Мьевиля.
Между тем вышел долгожданный новый роман Абрахама Вергезе "Завет воды", его я буду читать следующим, и непременно в бумаге.
В списке также:
Амос Оз. Иуда.
Д.Мейсон. Настройщик.
Салман Рушди. Кишот.
Ребекка Куанг. Йеллоуфейс.
Абдурразак Гурна. Рай

"Шорт-лист" (который может запросто измениться), весь список гигантский и постоянно пополняется.

Викрам Сет. Достойный жених.
Эпопея, с которой я провела часть осени и зазимовала - в серость и холод московского межсезонья и зимы самое оно погрузиться в индийскую атмосферу. Это не просто роман, а РОМАНИЩЕ, размером примерно с "Войну и мир", а то и побольше, и безо всякого преувеличения его можно назвать энциклопедией индийской жизни середины прошлого века. Действие книги происходит в 1951-1952 годах, спустя всего несколько лет после обретения Индией независимости. Центральный персонаж -
19-летняя Лата Мера, мать которой, выдав замуж старшую дочь, озабочена поиском достойного жениха для младшей ( у которой свои планы на жизнь). Персонажей при этом в книге десятки, иногда складывается ощущение, что автор задался целью выдать биографию любого мимопроходящего человека. Появляется такой персонаж, ты несколько десятков страниц читаешь о нём и благополучно забываешь, а он всплывает потом страниц через триста, и ты несколько минут пытаешься вспомнить, о ком речь. В итоге мы знакомимся с жизнью индийских студентов, министров, достопочтенных вдов, университетских преподавателей, сапожников, деревенских землевладельцев и нищих батраков, и даже куртизанок, и прочая и прочая. Получается удивительное сочетание болливудской мелодрамы с историческим романом, показывающим не только политические противоречия, но и острые социальные и межконфессиональные проблемы того времени.
Тут жаркие дебаты об отмене системы заминдари - феодально-помещичьего землевладения, сложившегося ещё в средневековой Индии, и раздрай в преддверии выборов в правящей партии - Индийском национальном конгрессе, и жестокие столкновения мусульман и индусов. Наглядно показана травма Раздела - образования Пакистана, в результате которого индусы вынуждены бежать из новообразованного государства, а оставшиеся в Индии мусульмане оказываются в ущемленном положении. Ну и, конечно, очень ярко показана устоявшаяся кастовая система.
А еще тут множество деталей из индийской повседневной жизни - еда, одежда, религиозные праздники и обряды, растительный мир - есть довольно подробные описания садов. В общем полное погружение (особенно если одновременно слушать что-то из индийской музыки - классической или современной).
Если хочется оказаться в другой реальности - самое то, но за напряженным сюжетом не сюда, хотя драм тут хватает. Мне Индия интересна, прочла с удовольствием, хотя чтение и затянулось на несколько месяцев.
#Индия

Рагим Джафаров. Его последние дни.
Ещё один отличный роман Рагима Джафарова (о "Сато" писала тут). И снова сюжет на стыке психологии и психиатрии. Писатель, собираясь сделать местом действия новой книги психбольницу, симулирует суицидальные наклонности,чтобы попасть в лечебницу и увидеть все глазами пациента. В итоге получаем писателя в психбольнице, который пишет книгу о герое в психбольнице, который тоже пишет книгу о своём герое. Такая вот рекурсия. В какой-то момент почувствовала, что ум за разум начинает заходить не только у персонажей, но и у меня - очень сложно местами разобраться, кто из этой матрешки подает голос - симулирующий писатель, герой писателя или герой героя.
Финал обескуражил: "Да ладно",- сказала я и полезла в начало книги.
Роман во многом о том, что есть норма, о зыбкости границы между ней и болезнью. Заставляет задуматься, всегда ли отклонение от условно здоровой психики - это зло, может быть, это шанс посмотреть вглубь себя, заново прожить то, что тянет назад, и двигаться дальше. Или можно вполне с этим жить и, как один из второстепенных персонажей, превратить своё отклонение в преимущество, построив на этом карьеру.
Тут много о писательстве и творческом процессе: где граница между автором и его героем, насколько автономен персонаж и как он может повлиять на автора, ну и опять же, о том где норма, насколько совместимы условное психическое здоровье и писательский талант.
Джафаров не дает готовых решений, оставляя ответы на многие вопросы на усмотрение читателя.
Похоже, среди современных русскоязычных писателей у меня появился ещё один любимчик - наряду с Сальниковым и Водолазкиным.

Замечательно! Этими факторами можно объяснить примерно всё.
(Продолжаю читать наистраннейшего Мьевиля)
"- Я - Совет конструкций, - произнёс он дрожащим, но бесстрастным голосом. Появился на свет благодаря союзу случайных энергий, дикого вируса и слепого шанса".
Чайна Мьевиль. Вокзал потерянных снов.

Вот такое интересное мероприятие было заявлено сегодня на книжном фестивале на Красной площади по случаю 225-летия Александра Сергеевича Пушкина.
Спиритический сеанс, не иначе. Жаль, я работала

В детстве я очень любила "Повести Белкина", а вот поэзию Пушкина по-настоящему полюбила и оценила уже будучи взрослой. Ну во-первых, в школе чаще всего как? Пушкин - обязательная программа, зубришь стихи (хотя с этим у меня проблем не было) и твёрдо знаешь, что это наше национальное достояние, солнце русской поэзии, но как мало объяснялось почему (если вообще объяснялось), очень мало было о личности самого поэта - а это, как ни крути, очень важно, чтобы зародить интерес к творчеству и не воспринимать его как обязаловку.
Ну и, во-вторых, в полной мере оценить всю прелесть пушкинского слога, изящество, иронию, точность образов в принципе, как мне кажется, в детстве сложно.
Наверное, поэтому в целом поэзию Пушкина я уважала, но без восторга, разве что "Руслан и Людмила" завораживали.
Сейчас люблю нежно поэзию и продолжаю любить прозу.
С днём рождения, Александр Сергеевич!