У Жукова на превьюшке артифишиал красотка, которая виртуально торгует ватрушкой у жожеков. Полный сраныч, котята. Он оплатил приватку? А бустик?

Национальная история или народная?

Речь зашла о Наполеоне - отчасти о том самом времени, о котором я пишу докторскую. И именно в этом контексте я хочу назвать три, на мой взгляд, самые важные книги по народной истории, которые радикально изменили моё первоначальное представление о французском прошлом, сформированное годами обучения в рамках национального подхода к истории.

По-настоящему «живая» история началась для меня тогда, когда я перестала читать её исключительно через призму национального повествования - того самого рассказа о становлении Франции как нации. Это, безусловно, красивая история - примерно как бонапартисты у Дюма - и в этом и состоит её основная функция: цель национального повествования - дать французам (как и любому другому народу) ощущение происхождения и идентичности.

Ровно та же национальная история сегодня звучит из уст Спицына и других историков, которых многие такое любят. По сути, всё, на что они опираются, - это национальное повествование.
Это, конечно, мощный инструмент. Его легко пересказывать, он даёт чувство национальной гордости тем, кто хочет ощущать себя частью великой и вечной традиции. Он приносит успокоение и даже служит точкой опоры во взглядах. Но в действительности он предвзят и игнорирует значительную часть знаний, накопленных историками за последние сто лет.
Кроме того, национальное повествование исключает из истории «обычных» людей, делая акцент на выдающихся персонажах и великих личностях. В результате создаётся впечатление, что движущей силой истории являются исключительно власть имущие, тогда как все остальные лишь подчиняются, не принимают решений и не влияют на ход событий. Это политическая интерпретация прошлого - взгляд на историю сверху, а не снизу.
И, возможно, самое важное - что особенно хорошо прослеживается у таких историков, как Спицын, - национальное повествование подаётся как истина, не подлежащая сомнению, не предполагающая вопросов или размышлений.

Но заниматься историей - значит задавать вопросы прошлому: почему? кто? как? где? когда? История требует способности пересматривать собственные убеждения.

Именно по этим причинам многие историки поставили под сомнение национальное повествование и предложили новые подходы к написанию истории. Во Франции одним из таких историков стал Жерар Нуариэль. В 2010-е годы, начав работу над «Народной историей Франции», он предложил иное понимание самой идеи народной истории — идею о том, что в обществе всегда есть тот, кто подчинён другому. кто захватывает власть, как он ею распоряжается, какие реакции это вызывает и какими путями возможно освобождение. Такой подход меняет само понимание термина «народ». Народ - это не инертная, однородная масса. Он всегда находится в движении, внутри него постоянно возникают расколы и союзы. Народное это то, что непрерывно меняется в истории.

И ещё один важный момент: история становится народной тогда, когда она оказывается доступной для всех - прежде всего для тех, кто далёк от академической науки.

Я конечно против фанатства, нооо это красиво