Что я думаю про «интересный поворот» Инсайдера

Эта неделя подарила нам хороший пример, который можно было бы разбирать на парах по этике на журфаке, если бы не репрессивные статусы в отношении медиа.

Издание The Insider опубликовало ссылку на телеграм-канал со слитыми документами медицинской экспертизы тела Алексея Навального. И не просто опубликовало, а еще зачем-то поставило на сайт фото тела из морга (вся хронология тут)

Это по всем фронтам очень плохая история.

Тут и использование слитых документов, которые не сообщили ничего нового о результатах официальной экспертизы, потому что ФБК сообщал о них еще в 2024 году (доказательство).

И использование треш-контента в видео незаблюренных фото, которые не несли никакой дополнительной ценности. Про нарушение права на частную жизнь семьи я уж молчу.

Но самое странное в этой истории — отсутствие рефлексии со стороны самой редакции и попытка спрятаться за общественную важность вместо нормальных извинений и признания, что сорян, лишка хватили.

Единственная публичная реплика от издания — в твиттере.

Это фото является важным свидетельством того, что материалы подлинные. Но учитывая то, что это фото может травмировать близких Алексея, мы решили его заменить. Приносим глубокие и искренние извинения всем, кого это фото травмировало.

В самой новости на сайте подобных реплик нет. Ссылку на телеграм-канал со слитыми документами редакция сутки не убирала из новости. Сейчас ее там уже нет, но почему ее держали-держали, а потом все-таки убрали, вы не узнаете.

И это снова разговор о том, что русскоязычные медиа в 2026 году не хотят объяснять аудитории внутриредакционные решения, которые вызывают обсуждения за пределами самой медиаиндустрии. Пацаны не извиняются, получается.

Напомню, что когда Медуза в 2021 году выпустила скандальный материал по «делу Сети», редакции потом пришлось выпускать отдельное заявление с ответом на вопросы.

Выпустит ли что-то Инсайдер от себя, мы пока не знаем, но лично я в это слабо верю, потому что если коллектив уверен в своей правоте, то реакция на обвинения обычно идет быстрая.

У Романа Доброхотова, который репостнул новость с телом Навального со словами «Интересный поворот», а потом удалил, сейчас показательное молчание в соцсетях (впрочем, как и у других публичных сотрудников Инсайдера).

В конкурентной среде с рекламодателями — пофантазируем, да — подобное молчание было бы равно самоубийству.

Еще не будем забывать, как месяц назад Инсайдер стремился опередить Юлию Навальную с заявлением на Мюнхенской конференции о том, что ее мужа отравили эпибатидином.

Вот сейчас интересно: ради чего была эта спешка? Клики, цитируемость? Анонимные языки немного приоткрыли тайну, но теперь уже хотелось бы услышать от самого Романа, как он относится к ФБК, раз теперь появились сомнения в беспристрастности взгляда.

Продолжение — ниже ⬇️

Что я думаю про «интересный поворот» Инсайдера. Продолжение

В общем, для закрепления, без личных эмоций, что не так с этим материалом и реакцией на него.

1. Нарушен баланс между общественной значимостью и вредом от публикации.

Один из аргументов, который я видел при обсуждении в комментариях и слышал кулуарно от сотрудников Инсайдера, что фото тела Навального — это исторический документ, так как это политическое убийство и все такое.

Но фото Навального — это не фото из той же Бучи. Там публикация тел была важна, чтобы зафиксировать факт военного преступления, которое отрицалось российскими властями.

В случае с Навальным факт его гибели и базовые обстоятельства уже были известны от его команды.

2. «Стелс-редактирование» и отсутствие прозрачности

Удаление фото и ссылок без официального примечания редакции в самом теле материала — это попытка подчистить историю.

Пост в твиттере — это реплика на периферийной площадке, которая оставляет основной сайт незаляпанным.

3. Позиция главного редактора

Главред — это лицо, это бренд издания, который получает все лавры и вместе с ним все пинки.

Если новость со слитой медэкспертизой — это «интересный поворот», без пояснения, почему у нас это вышло, то это сильный признак профдеформации. Навальный перестал быть человеком, а стал инфоповодом.

Даже обычного «пиздец» хватило бы, чтобы снизить градус вопросов постфактум.

Ну и вместо постскриптума.

Журналистика — это не следствие, редакция — не прокуратура и не СК, тело убитого человека — это не улика. Мы не работаем в таких понятиях.

Тысячи людей знают об убийстве Бориса Немцова, но СМИ не публиковали детальные фото его ран из секционного зала, хотя могли бы, как намекнул бывший журналист Baza и «Лайфа» Никита Могутин.

Политический статус человека не должен аннулировать право его семьи на приватность. Субъектность жертвы и ее близких — это святое, если мы работаем в правозащитном поле и в концепции minimizing harm. Если нет, то добро пожаловать на поляну Mash и SHOT, где редакция требует крови ©

Безусловно, смерть Алексея Навального — это не смерть обычного человека, поэтому внимания к ней должно быть больше.

Но люди больше двух лет ждали и ждут расследования, кто и как именно мог его убить в колонии, а не ссылку на канал со слитыми документы судмедэкспертизы и фото человека в морге, которые ничего не добавили к ранее известному.

Конечно, есть тут и печальный символизм: издание, которое когда-то пролило свет на отравление Навального в 2020 году, умудрилось выстрелить себе в ногу с ним же спустя пять лет.

Реакции от других журналистов: Сергей Пархоменко, Татьяна Фельгенгауэр, Сергей Смирнов, Владимир Шведов, Олег Кашин, Никита Могутин, Дмитрий Трещанин, Арден Аркман.

P.S. Я немного приболел, поэтому запозднился с реакцией и остальными материалами в канале, но скоро все принесу.

📰 Обзор. О чем рассказывали русскоязычные медиа на прошлой неделе

Читал мало :(

🗞 Репортаж

Мэр идет стрелять

Пост- | Время чтения: 20 минут

Ирина Бабичева рассказывает историю из ХМАО, где глава поселка узнал о секс-видео своей 12-летней дочери и пришел с оружием к семье другого подростка.

Наш мэр уехал на рыбалку, и у того мальчика мама уехала в Екатеринбург по делам. И эта девочка пришла к мальчику. И у них там получилось обоюдное вот это видео. Она сама телефон ставит и записывает.

Я в начале подумал, что будет «Ворошиловский стрелок», но история оказалась сложнее. Темы стыда и жажды мести в ней есть, но больше в тексте — про социальный конфликт и нравы внутри маленького сообщества.

Подростковая сексуальность тут выступает лишь как катализатор действия, а не главная причина всего.

И, конечно, это история про провал системы: если чиновник берется за оружие, чтобы решить личную проблему, то школьное образование и полиция как институты просто не работают.

Отдельный кайф — язык и стилистика текста. Сцена с лосем, который бегает по снегу в поисках соли ❤️

Еще репортажи:

▪️Новая вкладка, Леся Сарнавская. Что жители города Карабаш, где был снят фильм «Господин Никто против Путина» о военной пропаганде в школе, думают о нем и его создателе.

▪️Новая-Европа, Дмитрий Дурнев. Репортаж из украинского Краматорска — родного для журналиста города, который хочет захватить Россия.

🗞 Портрет

Бегал по офису и орал: «Я люблю войну»

Astra | Время чтения: 24 минут

Анна Снегирева рассказывает историю главного редактора «Ридовки» Алексея Костылева — владелец смоленского паблика, который считался оппозиционным, обрадовался вторжению в Украину, создал большой медиахолдинг, но закончил карьеру в СИЗО под уголовным делом о растрате бюджетных денег.

Когда из редакции уходили люди из-за провоенной пропаганды Костылев спрашивал у них: «А что ты будешь есть в следующем месяце? А куда ты пойдешь работать? Все независимые СМИ закрылись».

Как видим, независимые журналисты еще как-то живут, а вот Readovka занималась перепродажей китайских дронов с наценкой в сотни процентов и «мутными темками».

«Нас могут закрыть. Вы готовы?»

Берег | Время чтения: 29 минут

А это уже портрет места — «Ельцин-Центра» в Екатеринбурге, который в 2022 году начал с громкого антивоенного заявления, а сейчас вынужден проводить форум «Патриоты Урала» и лекции-прогулки о полезных свойствах трав.

«В полпредстве уже обсуждался вариант устроить [в центре] выставку камуфляжа»

Из независимого проекта центр превратился в бюджетную организацию, о чем говорят и экономические показатели — число частных пожертвований сократилось в 14 раз, а доля госфинансирования увеличилась до 77%.

Получилась своеобразная эпитафия эпохе: учреждение, которое напоминало о надеждах и переменах (пусть и не всегда хороших), теперь больше походит на дом культуры имени Ельцина.

🗞 Исследование

«У нас нет геев, нет секса и нет войны»

Би-би-си | Время чтения: 34 минуты

Светлана Рейтер и Амалия Затари провели аудит индустрии российского искусства, которая пытается сохранить нормальность в условиях цензуры.

Очень нравится, что в тексте есть голоса не только известных лиц типа Марата Гельмана или Гриши Брускина, но и представителей региональной сцены — томские «Малышки 18:22», сестры Сарычевы, за которыми я слежу.

Правда, секция с Гельманом, который сейчас живет в эмиграции, кажется несколько избыточной по объему.

К примеру, мне интереснее было бы узнать, что происходит в той же Перми, где на экс-директорку PERMM Наилю Аллахвердиеву возбудили уголовное дело — этот эпизод, увы, вообще не упоминается в материале.

🗞 Другие интересные материалы:

▪️Верстка. Как российские добровольцы, которые воевали за Украину, после службы сталкиваются с угрозами, невозможностью легализоваться и давлением со стороны командования.

▪️Би-би-си. Расследование о том, как близкие к Пригожину политтехнологи провалились в Анголе, получив обвинения в шпионаже и терроризме.

▪️The Insider. Что известно про секретное подразделение спецслужб России, которое создали для диверсий, похищений и убийств за рубежом

Что я не понял в интервью Сергея Титова из «Осторожно, новости»

Прочитал интервью главреда «Осторожно, новости» Сергея Титова кооперативу Берег, которое взяла Ира Новик из Вот Так.

Ключевая тема беседы — это блокировка телеграма, смерть рекламного рынка в мессенджере и противная альтернатива в виде MAX.

Но вообще получился хороший разговор про то, как жить, если в эмиграцию вроде бы можется, но не сильно хочется, а адаптироваться и принимать меняющиеся правила игры внутри авторитарного общества психологически все сложнее и сложнее.

Титов размышляет о том, как работать, чтобы не сесть, не остаться с голой жопой, не петь в стаде овец RT и РИА «Новости» и по возможности передать свои ценности молодому поколению, которое пришло в профессию, когда уже все схлопнулось.

Моя позиция была и остается такой, что, пока есть возможность, надо что-то делать. Как в фильме «Ненависть». Там чувак выпал из окна, летит к земле и понимает, что разобьется. Но пока летит, он говорит себе: «Пока что все в порядке, пока что все в порядке».

Я себя так ощущаю, и многие ребята тоже. У нас в ОН многие молодые журы говорят, что они очень благодарны за возможность в 20 лет не писать хуйню, то есть не работать в госмедиа. И они считают, что если ОН закончатся, они пойдут барменами работать, но не в другое СМИ в РФ.

Есть в его словах и некоторый ресинтимент в сторону уехавших журналистов.

Один из них — что до сих пор нет медиа, «которое быстро рассказывает новости», и в пример приводятся Mash, Shot, Baza.

Эмигранты выбрали путь расследований. Это круто, и люди пишут летопись того, что потом, я надеюсь, войдет в учебники. Но нужно еще думать о массовом привлечении аудитории. Этим никто не занимается из-за вкусовых предпочтений и из-за того, что многие СМИ существуют на гранты и [фондам] нужно показывать другие результаты, нежели коммерческий. Это тоже не очень хорошо.

И тут у меня возникают некоторые вопросы.

Ок, предположим, что в эмиграции появляется медиа, которое быстро выдает новость по эксклюзивам и источникам, но при этом не всегда ручается за фактическую точность.

Ок, оно привлекло аудиторию, а что потом с ней делать? Продавать рекламу? Но от кого?

Если медиа в эмиграции, то, наверно, оно посылает на три буквы российские законы, а при большой аудитории это означает, что ты всегда в поле внимания Минюста и Генпрокуратуры.

Хватит и «иноагентства», чтобы срубить всю рекламную модель. И как дальше будем монетизироваться? Остаются донаты, грантовая помощь и частные пожертвования.

Но для первых как будто важнее не массовость аудитории, а ее лояльность читателей и авторитет самого медиа. Вот что нужнее будет этой аудитории, если она захочет вкладываться деньгой: в быстрые новости или в расследования?

Мой совет эмигрантам: было бы круто развивать направление быстрых новостей, потому что конкуренции будет меньше. Когда-нибудь я смогу убедить кого-нибудь в этом.

Если честно, я из слов Титова так и не понял, что взамен получит редакция, которая решит пойти по этому направлению, за что, собственно, будет идти конкуренция.

Из примеров успешной работы в «быстрых новостях» в эмиграции я могу назвать только ASTRA, которая неплоха и в эксклюзивах по своим источникам, и в более крупных жанрах, имеет большую аудиторию (около 300 тысяч).

Правда, я могу только догадываться, насколько хорошо удается монетизировать эту работу

Лонгриды Baza больше не доступны

Увидел новость о том, что от рака умер владелец OnlyFans Леонид Радвинский.

По этому поводу хотел освежить в голове текст Baza о платформе, а он теперь больше не доступен — как и другие репортажи и расследования издания. Как я понял, такая ситуация длится уже несколько дней.

Со стороны Readymag, где публиковались лендинги, неполадок нет.

Очень интересно, связано ли это как-то с тем, что часть Baza, занимавшаяся лонгридами, ранее ушла и создала журнал Пост-.

Но теперь почитать истории про тех же детей лидеров ОПГ или испытания ядерного оружия на полигоне в Тоцком можно только в интернет-архиве