🗞 Обзор. Четыре главных текста New Yorker в феврале

Этот дайджест подготовлен с помощью нейросети Gemini. Как я работал над обзором, рассказываю в первом комментарии.

Мне интересно ваше мнение, чтобы понять, нужны ли такие подборки в будущем.

Младенцы из загадочного особняка в Лос-Анджелесе

Ava Kofman | 12 300 cлов | бесплатная версия

О чем. История китайской пары, создавшей в Калифорнии «фабрику детей» с помощью десятков суррогатных матерей.

Зачем читать. Ава Кофман показывает, как много могут дать конфиденциальные данные.

Она получила доступ к закрытым записям службы опеки и полицейским документам, что позволило ей поминутно восстановить сцены насилия в описываемом особняке.

Композиция. Текст построен как многослойная деконструкция проблемы: мы начинаем с частной истории и заканчиваем анализом системных дыр в законодательстве США, которые позволяют превращать деторождение в конвейер.

Как история Жизель Пелико объединила Францию, но разрушила ее семью

Rachel Aviv | 10 700 слов | бесплатно

О чем. История француженки Жизель Пелико, которую муж 10 лет накачивал наркотиками для групповых изнасилований.

Став мировой иконой феминизма, Жизель столкнулась с разрывом с детьми: они не смогли простить ей «защитную броню» и нежелание признать их собственную травму в тени ее публичного триумфа.

Зачем читать. Чтобы понимать, как писать истории, где есть условные «две правды».

В одной из них есть жертва-героиня, а в другой — мать, которая игнорирует боль своей дочери.

Композиция. История начинается с точки взрыва — звонка из полиции. Затем мы идем в прошлое: реконструкция «идеальной семьи», которая оказывается декорацией.

Переходим к судебному процессу, где фокус смещается с преступника на столкновение Жизель и её дочери Каролин.

И заканчиваем в настоящем: Пелико на пике мировой славы, но при этом в изоляции от своих детей. Судебный приговор решил одну проблему, но создал другую.

У Жизель Пелико сейчас выходят мемуары, поэтому ее история публиковалась недавно в других форматах — у New York Times, BBC и Spiegel.

Что такое Claude? У его создателей нет ответа

Gideon Lewis-Kraus | 10 000 cлов | бесплатно

О чем. Глубокое погружение во внутреннюю кухню компании Anthropic — создателя нейросети Claude — чтобы узнать, что ИИ может быть загадкой даже для его создателей.

Но с другой стороны: если мы до конца не понимаем, как устроен разум человека, то можно ли что-то требовать от машины?

Зачем читать. Это мастер-класс по описанию современных технологий человеческим языком.

Текст объясняет механику работы ИИ через понятные простому человеку примеры типа арахисовой пасты.

В выборе героев Льюис-Краус не ограничивается создателями и находит анонимных энтузиастов, которые знают модель лучше, чем разработчики.

Мораль: иногда главные эксперты по теме сидят не в совете директоров, а в тредах на Reddit.

Композиция. Сюжет напоминает матрешку. Мы движемся от внешнего наблюдения — офиса Anthropic в Сан-Франциско — к описанию опыта личного общения журналиста с нейросетью.

Как российская разведка вербует молодежь для диверсий в Европе

Joshua Yaffa| 8 100 слов | бесплатно

О чем. Расследование о том, как ГРУ вербует украинских беженцев для диверсий в Европе через Telegram.

На примере поджога IKEA в Вильнюсе Яффа — главный спец New Yorker по России и странам СНГ — вскрывает сеть «одноразовых агентов», тактику современной гибридной войны и бессилие западных спецслужб перед атаками.

Зачем читать. Чтобы восхититься умением работать сразу с несколькими типами источников.

Яффа получил доступ к закрытым материалам следствия сразу трех стран (Литвы, Польши, Германии): допросы, переписки в мессенджерах и даже данные GPS-трекеров.

И еще он объясняет, почему России выгодно нанимать людей под разовые акции — дешево, дает «алиби» и перегружает ресурсы соперника.

Композиция. Движение от частного к общему.

Сцена-завязка с Икеей, портретное описание одного из исполнителей, сравнение атак в других странах Европы, анализ работы ГРУ и финал, который подсказывает, что пока спецслужбам Европы сложно противостоять российским атакам

📰 Обзор. О чем рассказывали русскоязычные медиа на прошлой неделе

Материалов вышло много, что ожидаемо из-за годовщины вторжения, поэтому дайджест будет из двух частей.

🗞 Репортаж

Смертеворот

Новая вкладка | Время чтения: 20 минут

Илья Гринберг написал очерк о жизни в свердловском городе Краснотурьинск через призму влияния войны в Украине.

19-летний парень убивает покалеченного ветерана «СВО» из-за денег, попадается, но остается на свободе, уходя на эту же войну.

Тема и сюжет не новые — к примеру, в последних текстах Владимира Севриновского конфликты на фоне войны могут быть более запутанными — но текст хорошо создает образ города-экосистемы, где нищета и алкоголь создают некоторый уроборос, которым потом пользуется государство.

В тексте это ощущение даже получает конкретное топографическое описание.

От дома Зайкова до этого магазина — шесть минут неторопливым шагом. От магазина до гаража, возле которого нашли тело Дмитрия — семь минут. Последний его маршрут — две стороны практически равнобедренного треугольника.

Единственное: мне не понравился финал с Фредди Меркьюри и show must go on — сцена торчит белыми нитками в угоду «киношности». Ну такое.

Урок мужества

Новая газета | Время чтения: 24 минуты | видеоверсия

Иван Жилин и Алексей Душутин продолжают бороздить просторы России.

Из Белгородской области, которая живет в состоянии постоянного обстрела, журналисты перебрались в Вилегодский округ Архангельской области.

На Севере война фактически не идет, но местные чиновники так не считают: они используют риторику «трудных времен», чтобы закрывать старшие классы сельских школ.

В тексте Новой получается своеобразный триптих: есть деревня, которая борется (Никольск), есть деревня, которая сдалась (Вилегодск) и есть «мертвая» деревня (Беляево).

На мой взгляд, репортаж хорошо деконструирует миф о том, что села загибаются, потому что нет работы. Да есть — просто немногим работодателям не помогают, а даже мешают, и история фермера Бровина хороший тому пример.

При чтении глаз цепляется за эпитеты, которыми описываются герои репортажа в начале. Глава округа — «в деловом костюме» (это упоминается дважды), а местные жители — «в потертых пуховиках», «простой одежде» и с «простыми лицами».

Понятно, что хотелось подчеркнуть разницу между местной властью и людьми, но больно уж клишированно.

Еще репортажи:

📹 Важные истории. Как подростков сажают за терроризм во время войны.

▪️Такие дела, Павел Ерымовский, Владимир Аверин. Как шарообразный кусок стеклопластика под Дубной превратился для кого-то в «место силы», а для кого-то — в материал для крыши свинарника.

▪️Вот так, Полина Шандрак. Как волонтеру из Херсона с инвалидностью дали 16 лет колонии за шпионаж.

🗞 Исследование

«Не надо вам суицид, вы такая хорошенькая»

Верстка | Время чтения: 14 минут

Анна Рыжкова погрузилась в тыловой ПТСР — переживания родственников российских военных к пятому году вторжения.

Суицидальные наклонности детей, наркозависимость вдов и цинизм государственных служб психологической помощи — такой вот букетик.

«Мой ребёнок заходит в комнату, падает передо мной на колени, из-за спины достаёт топор и говорит: „Заруби меня, пожалуйста, я больше так не могу“».

Шёл седьмой месяц с тех пор, как отец пятиклассницы Арины подписал контракт и пропал.

Что тут еще скажешь. Хорошая работа с источниками: есть и судебные дела, и наблюдения из чатов поддержки.

Еще исследования:

▪️Верстка, Иван Смуров. Как в России преследуют религиозные организации с украинскими корнями.

▪️Люди Байкала, Андрей Новашов. Как война и эмиграция повлияла на работу российских археологов.

📰 Обзор. О чем рассказывали русскоязычные медиа на прошлой неделе. Продолжение

🗞 Портрет

В 14 лет Марта задушила свою соседку из милосердия

Пост- | Время чтения: 12 минут

Мария Семенова — одна из самых интересных лично мне репортерок — рассказывает историю женщины, которая в 14 лет помогла парализованной соседке покончить с собой, что следствие обернуло в «убийство из корыстных побуждений».

В тексте сталкиваются три версии одной реальности: детское восприятие, рефлексия прошлого опыта на взрослую голову и юридическая оценка прокуратуры. Сцена диалога со вдовцом у подъезда — мощь.

Нравится, что Семенова не делает из своей героини мученицу: она находит факты, которые указывают на ложь или избирательную память женщины.

По ходу чтения вспомнил текст Ксении Лысенко двухлетней давности — о том, как сибиряки убивают болеющих близких из сострадания. Тоже рекомендую.

Еще портреты:

▪️Региональный аспект. Почему свердловский геолог выходит на уличные пикеты, несмотря на неоднократные штрафы.

▪️Такие дела, Екатерина Алипова, Александра Левинская. Как работает первый в России хоспис для экзотических птиц.

🗞 Расследование

Пиар высокого полета

Свобода | Время чтения: 10 минут

Сергей Добрынин и Марк Крутов вскрывают природу подразделения «Сталинские соколы», связанного с зоной «Алабуга» в Татарстане.

Но за грозным фасадом операторов «Шахедов» скрывается PR-структура, чьи представители сидят не в окопах, а бегают по калифорнийским пляжам (спасибо Strava). Методы рекрутинга же напоминают мошеннические схемы.

Такая вот современная «потемкинская деревня», где война — это KPI по просмотрам в телеграме и топорный заказ рекламы в твиттере через посредников.

Еще расследования:

📹 ФБК, Георгий Албуров. Что стало с деньгами, которые остались после строительства дворца Путина в Геленджике (спойлер: они ушли Алине Кабаевой)

▪️Свобода, Евгений Легалов. Кто стоит за одним из крупнейших дезинформационных ресурсов Восточной Европы — чешским сайтом CZ24 News.

🗞 Другие интересные материалы

▪️Новая газета, Алексей Тарасов. Эссе на основе переписки с осужденным за фейки журналистом Михаилом Афанасьевым — о профессиональном долге, преемственности государственного насилия и «детоцентризме».

▪️Правмир, Вероника Словохотова. Интервью с родственниками российского фигуриста Петра Гуменника, чей отец имеет сан протоиерея. Советую всем, кому хочется теплого и спокойного разговора о любви и воспитании.

▪️Медуза. Монолог фотодокументалиста Эмильена Урбано, который четыре года снимает войну в Украине, — об ощущении смерти и героизме.

📹 Катерина Гордеева. Интервью с российским журналистом Петром Рузавиным, который сейчас воюет на стороне Украины. Тот случай, когда сам интервьюер раскрывается лучше гостя, о чем свидетельствуют реплики в комментариях и споры в фейсбуке.

📜 Премия по дата-журналистике Sigma Awards объявила шорт-лист 2026 года: в него вошли редакции из России и Украины

В шорт-лист категории «одиночный проект» попали две российские редакции:

▪️Важные истории — с исследованием о масштабе вербовки иностранцев в российскую армию.

▪️Медиазона — с базой данных погибших участников войны «Россия 200».

В шорт-лист также попали сразу две работы украинских Texty.org — про использование AI-технологий в новостных тик-токах и про украинского сироту, которого нелегально вывезли в Россию, но журналисты смогли найти его на Урале.

Разработанный для этой статьи метод, сочетающий алгоритмы распознавания лиц с многоуровневой ручной верификацией, дал четкий результат: с большой вероятностью «русский» мальчик и украинец Остап Тополин — один и тот же ребенок.

Еще одна работа от Украины — совместное расследование «Слiдства», OCCRP и KibOrg о том, как Россия по морю вывозит украинское зерно.

👉 Остальные номинанты из шорт-листа Sigma — по ссылке тут

Что я думаю про «интересный поворот» Инсайдера

Эта неделя подарила нам хороший пример, который можно было бы разбирать на парах по этике на журфаке, если бы не репрессивные статусы в отношении медиа.

Издание The Insider опубликовало ссылку на телеграм-канал со слитыми документами медицинской экспертизы тела Алексея Навального. И не просто опубликовало, а еще зачем-то поставило на сайт фото тела из морга (вся хронология тут)

Это по всем фронтам очень плохая история.

Тут и использование слитых документов, которые не сообщили ничего нового о результатах официальной экспертизы, потому что ФБК сообщал о них еще в 2024 году (доказательство).

И использование треш-контента в видео незаблюренных фото, которые не несли никакой дополнительной ценности. Про нарушение права на частную жизнь семьи я уж молчу.

Но самое странное в этой истории — отсутствие рефлексии со стороны самой редакции и попытка спрятаться за общественную важность вместо нормальных извинений и признания, что сорян, лишка хватили.

Единственная публичная реплика от издания — в твиттере.

Это фото является важным свидетельством того, что материалы подлинные. Но учитывая то, что это фото может травмировать близких Алексея, мы решили его заменить. Приносим глубокие и искренние извинения всем, кого это фото травмировало.

В самой новости на сайте подобных реплик нет. Ссылку на телеграм-канал со слитыми документами редакция сутки не убирала из новости. Сейчас ее там уже нет, но почему ее держали-держали, а потом все-таки убрали, вы не узнаете.

И это снова разговор о том, что русскоязычные медиа в 2026 году не хотят объяснять аудитории внутриредакционные решения, которые вызывают обсуждения за пределами самой медиаиндустрии. Пацаны не извиняются, получается.

Напомню, что когда Медуза в 2021 году выпустила скандальный материал по «делу Сети», редакции потом пришлось выпускать отдельное заявление с ответом на вопросы.

Выпустит ли что-то Инсайдер от себя, мы пока не знаем, но лично я в это слабо верю, потому что если коллектив уверен в своей правоте, то реакция на обвинения обычно идет быстрая.

У Романа Доброхотова, который репостнул новость с телом Навального со словами «Интересный поворот», а потом удалил, сейчас показательное молчание в соцсетях (впрочем, как и у других публичных сотрудников Инсайдера).

В конкурентной среде с рекламодателями — пофантазируем, да — подобное молчание было бы равно самоубийству.

Еще не будем забывать, как месяц назад Инсайдер стремился опередить Юлию Навальную с заявлением на Мюнхенской конференции о том, что ее мужа отравили эпибатидином.

Вот сейчас интересно: ради чего была эта спешка? Клики, цитируемость? Анонимные языки немного приоткрыли тайну, но теперь уже хотелось бы услышать от самого Романа, как он относится к ФБК, раз теперь появились сомнения в беспристрастности взгляда.

Продолжение — ниже ⬇️

Что я думаю про «интересный поворот» Инсайдера. Продолжение

В общем, для закрепления, без личных эмоций, что не так с этим материалом и реакцией на него.

1. Нарушен баланс между общественной значимостью и вредом от публикации.

Один из аргументов, который я видел при обсуждении в комментариях и слышал кулуарно от сотрудников Инсайдера, что фото тела Навального — это исторический документ, так как это политическое убийство и все такое.

Но фото Навального — это не фото из той же Бучи. Там публикация тел была важна, чтобы зафиксировать факт военного преступления, которое отрицалось российскими властями.

В случае с Навальным факт его гибели и базовые обстоятельства уже были известны от его команды.

2. «Стелс-редактирование» и отсутствие прозрачности

Удаление фото и ссылок без официального примечания редакции в самом теле материала — это попытка подчистить историю.

Пост в твиттере — это реплика на периферийной площадке, которая оставляет основной сайт незаляпанным.

3. Позиция главного редактора

Главред — это лицо, это бренд издания, который получает все лавры и вместе с ним все пинки.

Если новость со слитой медэкспертизой — это «интересный поворот», без пояснения, почему у нас это вышло, то это сильный признак профдеформации. Навальный перестал быть человеком, а стал инфоповодом.

Даже обычного «пиздец» хватило бы, чтобы снизить градус вопросов постфактум.

Ну и вместо постскриптума.

Журналистика — это не следствие, редакция — не прокуратура и не СК, тело убитого человека — это не улика. Мы не работаем в таких понятиях.

Тысячи людей знают об убийстве Бориса Немцова, но СМИ не публиковали детальные фото его ран из секционного зала, хотя могли бы, как намекнул бывший журналист Baza и «Лайфа» Никита Могутин.

Политический статус человека не должен аннулировать право его семьи на приватность. Субъектность жертвы и ее близких — это святое, если мы работаем в правозащитном поле и в концепции minimizing harm. Если нет, то добро пожаловать на поляну Mash и SHOT, где редакция требует крови ©

Безусловно, смерть Алексея Навального — это не смерть обычного человека, поэтому внимания к ней должно быть больше.

Но люди больше двух лет ждали и ждут расследования, кто и как именно мог его убить в колонии, а не ссылку на канал со слитыми документы судмедэкспертизы и фото человека в морге, которые ничего не добавили к ранее известному.

Конечно, есть тут и печальный символизм: издание, которое когда-то пролило свет на отравление Навального в 2020 году, умудрилось выстрелить себе в ногу с ним же спустя пять лет.

Реакции от других журналистов: Сергей Пархоменко, Татьяна Фельгенгауэр, Сергей Смирнов, Владимир Шведов, Олег Кашин, Никита Могутин, Дмитрий Трещанин, Арден Аркман.

P.S. Я немного приболел, поэтому запозднился с реакцией и остальными материалами в канале, но скоро все принесу.

📰 Обзор. О чем рассказывали русскоязычные медиа на прошлой неделе

Читал мало :(

🗞 Репортаж

Мэр идет стрелять

Пост- | Время чтения: 20 минут

Ирина Бабичева рассказывает историю из ХМАО, где глава поселка узнал о секс-видео своей 12-летней дочери и пришел с оружием к семье другого подростка.

Наш мэр уехал на рыбалку, и у того мальчика мама уехала в Екатеринбург по делам. И эта девочка пришла к мальчику. И у них там получилось обоюдное вот это видео. Она сама телефон ставит и записывает.

Я в начале подумал, что будет «Ворошиловский стрелок», но история оказалась сложнее. Темы стыда и жажды мести в ней есть, но больше в тексте — про социальный конфликт и нравы внутри маленького сообщества.

Подростковая сексуальность тут выступает лишь как катализатор действия, а не главная причина всего.

И, конечно, это история про провал системы: если чиновник берется за оружие, чтобы решить личную проблему, то школьное образование и полиция как институты просто не работают.

Отдельный кайф — язык и стилистика текста. Сцена с лосем, который бегает по снегу в поисках соли ❤️

Еще репортажи:

▪️Новая вкладка, Леся Сарнавская. Что жители города Карабаш, где был снят фильм «Господин Никто против Путина» о военной пропаганде в школе, думают о нем и его создателе.

▪️Новая-Европа, Дмитрий Дурнев. Репортаж из украинского Краматорска — родного для журналиста города, который хочет захватить Россия.

🗞 Портрет

Бегал по офису и орал: «Я люблю войну»

Astra | Время чтения: 24 минут

Анна Снегирева рассказывает историю главного редактора «Ридовки» Алексея Костылева — владелец смоленского паблика, который считался оппозиционным, обрадовался вторжению в Украину, создал большой медиахолдинг, но закончил карьеру в СИЗО под уголовным делом о растрате бюджетных денег.

Когда из редакции уходили люди из-за провоенной пропаганды Костылев спрашивал у них: «А что ты будешь есть в следующем месяце? А куда ты пойдешь работать? Все независимые СМИ закрылись».

Как видим, независимые журналисты еще как-то живут, а вот Readovka занималась перепродажей китайских дронов с наценкой в сотни процентов и «мутными темками».

«Нас могут закрыть. Вы готовы?»

Берег | Время чтения: 29 минут

А это уже портрет места — «Ельцин-Центра» в Екатеринбурге, который в 2022 году начал с громкого антивоенного заявления, а сейчас вынужден проводить форум «Патриоты Урала» и лекции-прогулки о полезных свойствах трав.

«В полпредстве уже обсуждался вариант устроить [в центре] выставку камуфляжа»

Из независимого проекта центр превратился в бюджетную организацию, о чем говорят и экономические показатели — число частных пожертвований сократилось в 14 раз, а доля госфинансирования увеличилась до 77%.

Получилась своеобразная эпитафия эпохе: учреждение, которое напоминало о надеждах и переменах (пусть и не всегда хороших), теперь больше походит на дом культуры имени Ельцина.

🗞 Исследование

«У нас нет геев, нет секса и нет войны»

Би-би-си | Время чтения: 34 минуты

Светлана Рейтер и Амалия Затари провели аудит индустрии российского искусства, которая пытается сохранить нормальность в условиях цензуры.

Очень нравится, что в тексте есть голоса не только известных лиц типа Марата Гельмана или Гриши Брускина, но и представителей региональной сцены — томские «Малышки 18:22», сестры Сарычевы, за которыми я слежу.

Правда, секция с Гельманом, который сейчас живет в эмиграции, кажется несколько избыточной по объему.

К примеру, мне интереснее было бы узнать, что происходит в той же Перми, где на экс-директорку PERMM Наилю Аллахвердиеву возбудили уголовное дело — этот эпизод, увы, вообще не упоминается в материале.

🗞 Другие интересные материалы:

▪️Верстка. Как российские добровольцы, которые воевали за Украину, после службы сталкиваются с угрозами, невозможностью легализоваться и давлением со стороны командования.

▪️Би-би-си. Расследование о том, как близкие к Пригожину политтехнологи провалились в Анголе, получив обвинения в шпионаже и терроризме.

▪️The Insider. Что известно про секретное подразделение спецслужб России, которое создали для диверсий, похищений и убийств за рубежом

Что я не понял в интервью Сергея Титова из «Осторожно, новости»

Прочитал интервью главреда «Осторожно, новости» Сергея Титова кооперативу Берег, которое взяла Ира Новик из Вот Так.

Ключевая тема беседы — это блокировка телеграма, смерть рекламного рынка в мессенджере и противная альтернатива в виде MAX.

Но вообще получился хороший разговор про то, как жить, если в эмиграцию вроде бы можется, но не сильно хочется, а адаптироваться и принимать меняющиеся правила игры внутри авторитарного общества психологически все сложнее и сложнее.

Титов размышляет о том, как работать, чтобы не сесть, не остаться с голой жопой, не петь в стаде овец RT и РИА «Новости» и по возможности передать свои ценности молодому поколению, которое пришло в профессию, когда уже все схлопнулось.

Моя позиция была и остается такой, что, пока есть возможность, надо что-то делать. Как в фильме «Ненависть». Там чувак выпал из окна, летит к земле и понимает, что разобьется. Но пока летит, он говорит себе: «Пока что все в порядке, пока что все в порядке».

Я себя так ощущаю, и многие ребята тоже. У нас в ОН многие молодые журы говорят, что они очень благодарны за возможность в 20 лет не писать хуйню, то есть не работать в госмедиа. И они считают, что если ОН закончатся, они пойдут барменами работать, но не в другое СМИ в РФ.

Есть в его словах и некоторый ресинтимент в сторону уехавших журналистов.

Один из них — что до сих пор нет медиа, «которое быстро рассказывает новости», и в пример приводятся Mash, Shot, Baza.

Эмигранты выбрали путь расследований. Это круто, и люди пишут летопись того, что потом, я надеюсь, войдет в учебники. Но нужно еще думать о массовом привлечении аудитории. Этим никто не занимается из-за вкусовых предпочтений и из-за того, что многие СМИ существуют на гранты и [фондам] нужно показывать другие результаты, нежели коммерческий. Это тоже не очень хорошо.

И тут у меня возникают некоторые вопросы.

Ок, предположим, что в эмиграции появляется медиа, которое быстро выдает новость по эксклюзивам и источникам, но при этом не всегда ручается за фактическую точность.

Ок, оно привлекло аудиторию, а что потом с ней делать? Продавать рекламу? Но от кого?

Если медиа в эмиграции, то, наверно, оно посылает на три буквы российские законы, а при большой аудитории это означает, что ты всегда в поле внимания Минюста и Генпрокуратуры.

Хватит и «иноагентства», чтобы срубить всю рекламную модель. И как дальше будем монетизироваться? Остаются донаты, грантовая помощь и частные пожертвования.

Но для первых как будто важнее не массовость аудитории, а ее лояльность читателей и авторитет самого медиа. Вот что нужнее будет этой аудитории, если она захочет вкладываться деньгой: в быстрые новости или в расследования?

Мой совет эмигрантам: было бы круто развивать направление быстрых новостей, потому что конкуренции будет меньше. Когда-нибудь я смогу убедить кого-нибудь в этом.

Если честно, я из слов Титова так и не понял, что взамен получит редакция, которая решит пойти по этому направлению, за что, собственно, будет идти конкуренция.

Из примеров успешной работы в «быстрых новостях» в эмиграции я могу назвать только ASTRA, которая неплоха и в эксклюзивах по своим источникам, и в более крупных жанрах, имеет большую аудиторию (около 300 тысяч).

Правда, я могу только догадываться, насколько хорошо удается монетизировать эту работу