👨🏻⚕️ Как добрые новости могут «исцелять» аудиторию
Думаю, все понимают, что плохие новости негативно влияют на наше здоровье — даже 2-4 минуты в твиттере или ютубе способны изменить наше настроение
Кэтрин Бучанан и Джиллиан Сэндсторм провели исследование и выяснили, что позитивные сюжеты — в особенности видео и тексты о добрых поступках — способы «исцелить» последствия новостного негатива.
Что они сделали? Исследовательницы показали 1800 участникам новостные сюжеты. Часть из них видела только негатив: видео с теракта на Манчестер Арене, издевательства над животными и случаи насилия.
Другим показывали негативную новость, за которой сразу же шла позитивная: героические поступки, примеры заботы о бездомных животных или поддержки бездомных людей.
Затем у участников спросили про самочувствие. У группы с позитивными новостями меньше упало настроение, они более положительно отзывались о людях в целом.
Чтобы понять, есть ли что-то особенное в добрых новостях, Бучанан и Сэндсторм проверили, как будут вести себя участники после негативных новостей, а затем забавных: матерящихся попугаев, шуток или нелепых ситуаций — добрые новости оказались эффективнее.
Исследовательницы называют несколько причин, почему доброта может защитить наше самочувствие.
Первая — это общечеловеческие ценности. Добрые поступки могут напомнить нам о связи с другими людьми, это также поддерживают нашу веру в то, что люди и мир — добрые.
«Положительное поведение облегчает нашу боль после того, как мы увидели чужие страдания», — говорится в выводах исследования.
Еще одно объяснение эффекта — наблюдение за нравственными поступками других людей вызывает отклик, который действует как кнопка перезагрузки. Цинизм заменяют чувства надежды, любви и оптимизма.
«Возможно, разбавление новостной повестки добротой поможет справиться с "синдромом злого мира" — когда нам кажется, что окружающее опаснее, чем есть на самом деле, а это приводит к повышению страха, тревоги и пессимизма», — резюмирует Бучанан.
Источник: Nieman Lab
#новости
Думаю, все понимают, что плохие новости негативно влияют на наше здоровье — даже 2-4 минуты в твиттере или ютубе способны изменить наше настроение
Кэтрин Бучанан и Джиллиан Сэндсторм провели исследование и выяснили, что позитивные сюжеты — в особенности видео и тексты о добрых поступках — способы «исцелить» последствия новостного негатива.
Что они сделали? Исследовательницы показали 1800 участникам новостные сюжеты. Часть из них видела только негатив: видео с теракта на Манчестер Арене, издевательства над животными и случаи насилия.
Другим показывали негативную новость, за которой сразу же шла позитивная: героические поступки, примеры заботы о бездомных животных или поддержки бездомных людей.
Затем у участников спросили про самочувствие. У группы с позитивными новостями меньше упало настроение, они более положительно отзывались о людях в целом.
Чтобы понять, есть ли что-то особенное в добрых новостях, Бучанан и Сэндсторм проверили, как будут вести себя участники после негативных новостей, а затем забавных: матерящихся попугаев, шуток или нелепых ситуаций — добрые новости оказались эффективнее.
Исследовательницы называют несколько причин, почему доброта может защитить наше самочувствие.
Первая — это общечеловеческие ценности. Добрые поступки могут напомнить нам о связи с другими людьми, это также поддерживают нашу веру в то, что люди и мир — добрые.
«Положительное поведение облегчает нашу боль после того, как мы увидели чужие страдания», — говорится в выводах исследования.
Еще одно объяснение эффекта — наблюдение за нравственными поступками других людей вызывает отклик, который действует как кнопка перезагрузки. Цинизм заменяют чувства надежды, любви и оптимизма.
«Возможно, разбавление новостной повестки добротой поможет справиться с "синдромом злого мира" — когда нам кажется, что окружающее опаснее, чем есть на самом деле, а это приводит к повышению страха, тревоги и пессимизма», — резюмирует Бучанан.
Источник: Nieman Lab
#новости
❤1👍1
📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 26 мая
Тюрьмы для украинцев, 10 протоколов и Маша-Бентли
▪️Медуза. Лилия Яппарова рассказывает, как устроены тюрьмы, в которых российские спецслужбы держат мирных украинцев, захваченных на оккупированных территориях / 18 минут
▪️Сибирь.Реалии. Редакция рассказывает историю читинца, который получил 10 протоколов о «дискредитации» армии за комментарии — его могут оштрафовать на 300 тысяч рублей / 7 минут
▪️The Insider. Сергей Канев рассказывает, как экс-секретарь российского постпредства в ООН «Маша-Бентли» оказалась завербована ГРУ и разбогатела из-за связи с депутатом Госдумы «Леней-Вертолетом» / 5 минут
Тюрьмы для украинцев, 10 протоколов и Маша-Бентли
▪️Медуза. Лилия Яппарова рассказывает, как устроены тюрьмы, в которых российские спецслужбы держат мирных украинцев, захваченных на оккупированных территориях / 18 минут
▪️Сибирь.Реалии. Редакция рассказывает историю читинца, который получил 10 протоколов о «дискредитации» армии за комментарии — его могут оштрафовать на 300 тысяч рублей / 7 минут
▪️The Insider. Сергей Канев рассказывает, как экс-секретарь российского постпредства в ООН «Маша-Бентли» оказалась завербована ГРУ и разбогатела из-за связи с депутатом Госдумы «Леней-Вертолетом» / 5 минут
👍1
🤔 Совет недели — от лауреатки Пулитцеровской премии Джеки Банашински
«Не бывает только одного пути к истории. Попали в тупик? Отойдите назад и поищите обход. И не стесняйтесь спрашивать у других, как пройти»
В новом выпуске почтовой рассылки Nieman Storyboard журналистка Джеки Банашински рассуждает о пользе постоянной практики письма, самодисциплины и поиске мотивации
Опытные журналисты эти советы, скорее всего, слышали кучу раз и сами могут написать парочку, но вдруг прямо сейчас вы сомневаетесь в себе как в профессионале, и вам срочно требуются виртуальные обнимашки от старшей коллеги, то вот они:
▪️ Чтобы писать, нужно писать. Чтобы писать хорошо, иногда придется писать не очень хорошо. Чтобы написать что-то стоящее, вам должно хотеться что-то сказать.
▪️ Дедлайн — твой друг. Когда наступает дедлайн, нажимай кнопку «Отправить».
«Пять лет в Storyboard стали для меня подарком, благодаря которому я углубила свои знания. Не каждая неделя проходит гладко, но — пост за постом, рассылка за рассылкой — я стараюсь придерживаться главной цели: рассказывать об инструментах и вдохновении для сообщества журналистов», — пишет Банашински.
Если честно, с этой же целью я и завел когда-то этот блог — совершенствование в ремесле и вдохновение себя и других. Но поверить в то, что эта миссия действительно МОЯ я смог только после недавней поездки в США — когда пообщался с людьми, которым уже давно за сорок, а они не только не устали, но и все еще горят своим делом, продолжая перепахивать медийные грядки.
Да, у них другие условия, но и мы не те же.
#своемнение
«Не бывает только одного пути к истории. Попали в тупик? Отойдите назад и поищите обход. И не стесняйтесь спрашивать у других, как пройти»
В новом выпуске почтовой рассылки Nieman Storyboard журналистка Джеки Банашински рассуждает о пользе постоянной практики письма, самодисциплины и поиске мотивации
Опытные журналисты эти советы, скорее всего, слышали кучу раз и сами могут написать парочку, но вдруг прямо сейчас вы сомневаетесь в себе как в профессионале, и вам срочно требуются виртуальные обнимашки от старшей коллеги, то вот они:
▪️ Чтобы писать, нужно писать. Чтобы писать хорошо, иногда придется писать не очень хорошо. Чтобы написать что-то стоящее, вам должно хотеться что-то сказать.
▪️ Дедлайн — твой друг. Когда наступает дедлайн, нажимай кнопку «Отправить».
«Пять лет в Storyboard стали для меня подарком, благодаря которому я углубила свои знания. Не каждая неделя проходит гладко, но — пост за постом, рассылка за рассылкой — я стараюсь придерживаться главной цели: рассказывать об инструментах и вдохновении для сообщества журналистов», — пишет Банашински.
Если честно, с этой же целью я и завел когда-то этот блог — совершенствование в ремесле и вдохновение себя и других. Но поверить в то, что эта миссия действительно МОЯ я смог только после недавней поездки в США — когда пообщался с людьми, которым уже давно за сорок, а они не только не устали, но и все еще горят своим делом, продолжая перепахивать медийные грядки.
Да, у них другие условия, но и мы не те же.
#своемнение
❤🔥2❤1
🎙 Как создавался подкаст про теракт в Буденновске
«Буденновск» — это подкаст Кати Голенковой и «Кавказ.Реалий» о теракте 1995 года в Ставропольском крае, когда группа чеченских террористов во главе с Шамилем Басаевым захватила более 1200 человек в местной больнице. Погибли 129 человек. Этот теракт стал последним случаем, когда федеральные власти действительно пытались спасти людей, пойдя на переговоры с захватчиками.
Композиция. Подкаст состоит из пяти эпизодов: в четырех из них свою историю рассказывают сами свидетели событий, а в пятом Голенкова рефлексирует свое отношение к этой теме.
«Я понимала, что у меня есть очень большой объем информации, и мне нужен соавтор. Я позвала в проект Георгия Устинова поговорить со мной и придумать концепцию. Мы придумали пять конфликтов — очевидные (террористы и заложники, переговорщики и правительство, общество и власть) и не очевидные (отцы и дети или я и Буденновск)», — говорит Голенкова.
Сбор информации. Журналистка была в Буденновске четыре раза. Первый раз она попала туда в 23 года — как раз на 23-летие теракта. Так появился проект одноименный проект «Таких дел». Позже, вернувшись в город, она поговорила с бывшими заложниками. Последний раз Голенкова была в Буденновске летом 2022 года.
Своих героев она нашла в группе «ВКонтакте» «Подслушано в Буденновске»: перед одной из поездок она написала пост, в котором рассказала о себе, и предложила людям поговорить — он набрал 144 комментария. Кто-то откликнулся, познакомил с другими свидетелями — и дальше по цепочке.
Мне очень понравилось, что Катя говорит о праве людей, родившихся уже после теракта, говорить об этой теме: «Мы имеем право на собственную память, даже о том событии, которого не видели»
Что еще рассказывает о трагедии в Буденновске:
▪️Спецпроект «Таких дел»
▪️Документальный фильм «Редакции»
Источник: Podcasts.ru
#чужойопыт
«Буденновск» — это подкаст Кати Голенковой и «Кавказ.Реалий» о теракте 1995 года в Ставропольском крае, когда группа чеченских террористов во главе с Шамилем Басаевым захватила более 1200 человек в местной больнице. Погибли 129 человек. Этот теракт стал последним случаем, когда федеральные власти действительно пытались спасти людей, пойдя на переговоры с захватчиками.
Композиция. Подкаст состоит из пяти эпизодов: в четырех из них свою историю рассказывают сами свидетели событий, а в пятом Голенкова рефлексирует свое отношение к этой теме.
«Я понимала, что у меня есть очень большой объем информации, и мне нужен соавтор. Я позвала в проект Георгия Устинова поговорить со мной и придумать концепцию. Мы придумали пять конфликтов — очевидные (террористы и заложники, переговорщики и правительство, общество и власть) и не очевидные (отцы и дети или я и Буденновск)», — говорит Голенкова.
Сбор информации. Журналистка была в Буденновске четыре раза. Первый раз она попала туда в 23 года — как раз на 23-летие теракта. Так появился проект одноименный проект «Таких дел». Позже, вернувшись в город, она поговорила с бывшими заложниками. Последний раз Голенкова была в Буденновске летом 2022 года.
Своих героев она нашла в группе «ВКонтакте» «Подслушано в Буденновске»: перед одной из поездок она написала пост, в котором рассказала о себе, и предложила людям поговорить — он набрал 144 комментария. Кто-то откликнулся, познакомил с другими свидетелями — и дальше по цепочке.
Мне очень понравилось, что Катя говорит о праве людей, родившихся уже после теракта, говорить об этой теме: «Мы имеем право на собственную память, даже о том событии, которого не видели»
Что еще рассказывает о трагедии в Буденновске:
▪️Спецпроект «Таких дел»
▪️Документальный фильм «Редакции»
Источник: Podcasts.ru
#чужойопыт
👋 Привет! Это дайджест с материалами, вышедшими на этой неделе. Я рассказывал вам про:
▪️Плюсы и минусы использования авторского «я» в журналистских текстах
▪️Новые подписи к авторским текстам в The New York Times
▪️Новый проект BBC по борьбе с фейками
▪️Книгу американского репотера про убийство агента ФБР в Донбассе
▪️Пользу «добрых» новостей для читателей
▪️Создание подкаста про теракт в Буденновске
Что у меня в планах на следующую неделю. Я накопил кучу интересных лонгридов от англоязычных медиа, вышедших на этой неделе. Буду потихоньку читать их и пересказывать вам, отмечая, что мне понравилось в работе журналистов.
А еще расскажу про свою поездку в США, где я встречался с журналистами CNN, NPR и Bloomberg. Будет что-то типа краткого отчета с фотографиями. К сожалению, многие встречи проходили не под запись, поэтому какие-то детали придется опустить.
Да, очень жду ваших вопросов и комментариев, потому что пока плохо понимаю, какой контент лучше всего заходит (счетчик просмотров в этом плане не сильно дает ориентир)
▪️Плюсы и минусы использования авторского «я» в журналистских текстах
▪️Новые подписи к авторским текстам в The New York Times
▪️Новый проект BBC по борьбе с фейками
▪️Книгу американского репотера про убийство агента ФБР в Донбассе
▪️Пользу «добрых» новостей для читателей
▪️Создание подкаста про теракт в Буденновске
Что у меня в планах на следующую неделю. Я накопил кучу интересных лонгридов от англоязычных медиа, вышедших на этой неделе. Буду потихоньку читать их и пересказывать вам, отмечая, что мне понравилось в работе журналистов.
А еще расскажу про свою поездку в США, где я встречался с журналистами CNN, NPR и Bloomberg. Будет что-то типа краткого отчета с фотографиями. К сожалению, многие встречи проходили не под запись, поэтому какие-то детали придется опустить.
Да, очень жду ваших вопросов и комментариев, потому что пока плохо понимаю, какой контент лучше всего заходит (счетчик просмотров в этом плане не сильно дает ориентир)
❤5
💬 Российские журналисты рассказали о своих командировках в регионы России в 2022 году
Одна из моих профессиональных болей — после эмиграции (а если копать глубже: после ковида) я больше не могу заниматься чисто репортерской работой: куда-то сходить, быть там посланным тоже куда-то, поговорить со случайными людьми и так далее.
Телефонные интервью — это вообще не мое, я не мастер разговоров с людьми на расстоянии. Дезориентация из-за того, что не можешь, простите, понюхать человека.
Проект региональных журналистов «Новая вкладка» опубликовал истории их командировок по России в 2022 году — когда работа в поле стала как никогда опасной с точки зрения физической безопасности.
Алтайский край и Республика Алтай. Роман Чертовских написал сотне человек, съездил в Южную Сибирь и поговорил с десятками людьми, чтобы рассказать, как местные жители, получая миллионные штрафы, тоннами выкапывают краснокнижное растение.
«Морально готовился к тому, что зря прокатаю командировочные. Риск, к счастью, оказался оправдан. Сейчас я [текстом] недоволен: читаю и думаю, какие вопросы надо было раскрыть полнее, чего добавить там и тут. Но это норма, наверное»
Свердловская область. Анонимная журналистка съездила в лагерь для мобилизованных в Елани, прославившийся повальным пьянством.
Она с фотографом (тоже девушка) сходила на территорию, полную пьяных и агрессивных мужчин, и вышла, мягко говоря, под большим впечатлением.
«На следующий день после командировки меня тошнило, к горлу натурально подкатывала дурнота, когда я вспоминала запахи и нечистоты, которые мы видели»
Татарстан. Михаил Данилович и фотограф Вадим Брайдов съездили в село, где на кладбище за полгода дважды спилили православные кресты.
Темой — как живут православные в мусульманском районе России — он заинтересовался после новости о кресте, поставленном по ошибке среди могил мусульман.
«Это такой перевёртыш: в стране, где за оскорбление чувств верующих, прежде всего православных, можно сесть в тюрьму, есть места, где всё наоборот»
Кировская область. Татьяна Горина рассказала про предпринимателя, который из-за антивоенной позиции поссорился со своим окружением и потерял часть покупателей.
«Он пошёл на этот эксперимент во многом, мне кажется, для того, чтобы ещё раз попытаться достучаться до тех, до кого он достучаться не может. А ещё — чтобы сделать маленькую личную засечку в большом процессе истории: я такой-то человек, и я против войны, занесите в протокол»
Больше других историй — по ссылке
#чужойопыт
Одна из моих профессиональных болей — после эмиграции (а если копать глубже: после ковида) я больше не могу заниматься чисто репортерской работой: куда-то сходить, быть там посланным тоже куда-то, поговорить со случайными людьми и так далее.
Телефонные интервью — это вообще не мое, я не мастер разговоров с людьми на расстоянии. Дезориентация из-за того, что не можешь, простите, понюхать человека.
Проект региональных журналистов «Новая вкладка» опубликовал истории их командировок по России в 2022 году — когда работа в поле стала как никогда опасной с точки зрения физической безопасности.
Алтайский край и Республика Алтай. Роман Чертовских написал сотне человек, съездил в Южную Сибирь и поговорил с десятками людьми, чтобы рассказать, как местные жители, получая миллионные штрафы, тоннами выкапывают краснокнижное растение.
«Морально готовился к тому, что зря прокатаю командировочные. Риск, к счастью, оказался оправдан. Сейчас я [текстом] недоволен: читаю и думаю, какие вопросы надо было раскрыть полнее, чего добавить там и тут. Но это норма, наверное»
Свердловская область. Анонимная журналистка съездила в лагерь для мобилизованных в Елани, прославившийся повальным пьянством.
Она с фотографом (тоже девушка) сходила на территорию, полную пьяных и агрессивных мужчин, и вышла, мягко говоря, под большим впечатлением.
«На следующий день после командировки меня тошнило, к горлу натурально подкатывала дурнота, когда я вспоминала запахи и нечистоты, которые мы видели»
Татарстан. Михаил Данилович и фотограф Вадим Брайдов съездили в село, где на кладбище за полгода дважды спилили православные кресты.
Темой — как живут православные в мусульманском районе России — он заинтересовался после новости о кресте, поставленном по ошибке среди могил мусульман.
«Это такой перевёртыш: в стране, где за оскорбление чувств верующих, прежде всего православных, можно сесть в тюрьму, есть места, где всё наоборот»
Кировская область. Татьяна Горина рассказала про предпринимателя, который из-за антивоенной позиции поссорился со своим окружением и потерял часть покупателей.
«Он пошёл на этот эксперимент во многом, мне кажется, для того, чтобы ещё раз попытаться достучаться до тех, до кого он достучаться не может. А ещё — чтобы сделать маленькую личную засечку в большом процессе истории: я такой-то человек, и я против войны, занесите в протокол»
Больше других историй — по ссылке
#чужойопыт
📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 29 мая
История одного села, одного города и одного фотографа
▪️Новая вкладка. Редакция съездила в кировское село Спасское, в котором нет водопровода, но жители которого поддерживают трату денег на военные памятники / 17 мин
▪️Спектр. Дмитрий Дурнев съездил в Торецк — украинский город, который российская армия в последнее время часто обстреливает / 10 минут
▪️Медиазона. Сергей Голубев поговорил с фотожурналисткой Николь Танг, которая больше десяти освещает военные конфликты — о работе в Украине / 6 минут
📹 Видео. Трехчасовое интервью Юрия Дудя с актрисой Яной Трояновой
История одного села, одного города и одного фотографа
▪️Новая вкладка. Редакция съездила в кировское село Спасское, в котором нет водопровода, но жители которого поддерживают трату денег на военные памятники / 17 мин
▪️Спектр. Дмитрий Дурнев съездил в Торецк — украинский город, который российская армия в последнее время часто обстреливает / 10 минут
▪️Медиазона. Сергей Голубев поговорил с фотожурналисткой Николь Танг, которая больше десяти освещает военные конфликты — о работе в Украине / 6 минут
📹 Видео. Трехчасовое интервью Юрия Дудя с актрисой Яной Трояновой
🕵️ Как журналистка The Washington Post закончила расследование убитого репортера из Лас-Вегаса
В сентябре 2022 года 69-летнего репортера Las Vegas Review-Journal Джеффа Германа зарезали возле его дома. По подозрению в убийстве полиция арестовала чиновника округа Кларк (Невада) Роберта Теллеса — про него Герман выпустил расследование, в котором говорилось, что Теллес некорректно обращался с подчиненными, нарушая закон.
У Германа осталось незавершенным другое расследование — о финансовой пирамиде, от которой пострадали мормоны. Редакция из Лас-Вегаса обратились за помощью к The Washington Post.
Тему Германа подхватила Лиззи Джонсон, она занималась ей три месяца: изучила тысячи страниц судебных материалов, записала телефонные и текстовые интервью с одним из создателей пирамиды и поговорила более чем с тремя десятками жертв.
«Эта работа — делать материал вместо павшего журналиста — была очень напряженной, — говорит Джонсон. — Я старалась сосредоточиться на репортаже, чтобы меня не полностью придавило под тяжестью задачи».
Расследование Джонсон вышло 1 февраля — получилась история на 4900 слов о мошеннической схеме на 500 миллионов долларов.
Текст начинается со сцены перестрелки создателя пирамиды с агентами ФБР, который сразу захватывает читателя, а завершается историей одной из жертв схемы, с которой Джонсон провела несколько дней — разведенная мать-одиночка пытается восстановиться после финансового краха.
— С какими сложностями ты столкнулась в процессе работы?
— Убедить жертв поговорить со мной. Был страх, что если они согласятся говорить под своим именем, знакомые посчитают их тупыми, наивными или жадными. Я отправляла им голосовые сообщения и письма — десятки согласились на интервью, но только несколько — под запись.
— Сколько времени у тебя заняли сбор информации, написание и редактура?
— В ноябре я отправилась в Нью-Йорк и Лас-Вегас для интервью — в разгар переезда и болезни ковидом, что немного замедлило работу. Весь декабрь и начало января я писала, редактировала, проверяла факты и работала с фотографом, чтобы получить правильные картинки.
— Какую роль сыграли редакторы?
— Мне повезло работать с Линдой Робинсон. Она знает, сколько времени и терпения занимает такая работа. Она невероятно полезный советчик, понимающий, какой должна быть структура истории, особенно когда я чувствую себя перегруженной. Иногда мы часами обсуждали по телефону, как должен выглядеть мой материал. Редактор Германа Ронда Паст давала мне советы, которые могли бы быть полезны. Это редкость, когда у тебя есть столько поддержки по проекту, и история стала только лучше от этого
Источник: Nieman Storyboard
#чужойопыт
В сентябре 2022 года 69-летнего репортера Las Vegas Review-Journal Джеффа Германа зарезали возле его дома. По подозрению в убийстве полиция арестовала чиновника округа Кларк (Невада) Роберта Теллеса — про него Герман выпустил расследование, в котором говорилось, что Теллес некорректно обращался с подчиненными, нарушая закон.
У Германа осталось незавершенным другое расследование — о финансовой пирамиде, от которой пострадали мормоны. Редакция из Лас-Вегаса обратились за помощью к The Washington Post.
Тему Германа подхватила Лиззи Джонсон, она занималась ей три месяца: изучила тысячи страниц судебных материалов, записала телефонные и текстовые интервью с одним из создателей пирамиды и поговорила более чем с тремя десятками жертв.
«Эта работа — делать материал вместо павшего журналиста — была очень напряженной, — говорит Джонсон. — Я старалась сосредоточиться на репортаже, чтобы меня не полностью придавило под тяжестью задачи».
Расследование Джонсон вышло 1 февраля — получилась история на 4900 слов о мошеннической схеме на 500 миллионов долларов.
Текст начинается со сцены перестрелки создателя пирамиды с агентами ФБР, который сразу захватывает читателя, а завершается историей одной из жертв схемы, с которой Джонсон провела несколько дней — разведенная мать-одиночка пытается восстановиться после финансового краха.
— С какими сложностями ты столкнулась в процессе работы?
— Убедить жертв поговорить со мной. Был страх, что если они согласятся говорить под своим именем, знакомые посчитают их тупыми, наивными или жадными. Я отправляла им голосовые сообщения и письма — десятки согласились на интервью, но только несколько — под запись.
— Сколько времени у тебя заняли сбор информации, написание и редактура?
— В ноябре я отправилась в Нью-Йорк и Лас-Вегас для интервью — в разгар переезда и болезни ковидом, что немного замедлило работу. Весь декабрь и начало января я писала, редактировала, проверяла факты и работала с фотографом, чтобы получить правильные картинки.
— Какую роль сыграли редакторы?
— Мне повезло работать с Линдой Робинсон. Она знает, сколько времени и терпения занимает такая работа. Она невероятно полезный советчик, понимающий, какой должна быть структура истории, особенно когда я чувствую себя перегруженной. Иногда мы часами обсуждали по телефону, как должен выглядеть мой материал. Редактор Германа Ронда Паст давала мне советы, которые могли бы быть полезны. Это редкость, когда у тебя есть столько поддержки по проекту, и история стала только лучше от этого
Источник: Nieman Storyboard
#чужойопыт
👍1
📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 30 мая
Вчера все писали про последствия атаки дронов по Москве (можно почитать тут), поэтому оригинальных историй не так много
▪️Такие дела. Николай Жуков рассказывает про 27-летнюю Ясмину Карданову, хирурга из Северной Осетии, которая уехала в Турцию помогать пострадавшим от февральского землетрясения / 13 минут
▪️Север.Реалии. Редакция рассказывает истории двоих священников из Ленинградской области, которые не поддерживают войну в Украине / 10 минут
▪️Радио Свобода. Николай Берг съездил на западную границу Грузии, где живут этнические грузины, бежавшие из-за войны в Абхазии / 10 минут
#дайджест
Вчера все писали про последствия атаки дронов по Москве (можно почитать тут), поэтому оригинальных историй не так много
▪️Такие дела. Николай Жуков рассказывает про 27-летнюю Ясмину Карданову, хирурга из Северной Осетии, которая уехала в Турцию помогать пострадавшим от февральского землетрясения / 13 минут
▪️Север.Реалии. Редакция рассказывает истории двоих священников из Ленинградской области, которые не поддерживают войну в Украине / 10 минут
▪️Радио Свобода. Николай Берг съездил на западную границу Грузии, где живут этнические грузины, бежавшие из-за войны в Абхазии / 10 минут
#дайджест
👍1
📱Как журналистка The Washington Post рассказывает о своей работе в инстаграме
Ой, еще один пост про WP, простите
Ноутбук, недоеденный салат в салоне автомобиля. Список слов и фраз для вдохновения в заметках на телефоне. Записка для профессора, который пережил стрельбу. Пост с новым выпуском газеты и рассказом о проделанной работе для статьи.
Так выглядит рабочий инстаграм 25-летней репортерки The Washington Post Эмили Дэвис, которая специализируется на теме криминала и часто общается с обычными людьми, пострадавшими от преступлений.
В своем блоге она рассказывает о своей ежедневной рабочей рутине: от подготовки к освещению протестов до стратегий по борьбе с эмоциональным истощением.
Как Дэвис пришла к этому? Журналистка завела свою страницу в конце января этого года. Раньше она была подписана на свои источники с личного инстаграма, но ей хотелось разграничить рабочие связи и профиль с личными фотографиями, но в то же время открыться людям, которые ей помогают по работе — ответить взаимностью на их чувство уязвимости.
Дэвис считает это особенно важным во время, когда доверие к СМИ подорвано, а взгляд юного репортера может изменить читательский скепсис.
Как Дэвис ведет свой инстаграм? У журналистки нет четкого графика публикаций. Если неделя выдается очень загруженной, не хватает энергии, Дэвис откладывает блог — лучше позже выложить обзор событий за неделю. На сами посты у репортерки уходит не так много времени — 5-10 минут.
«В некоторых постах я пытаюсь рассказать, сколько усилий потрачено для каждой заметки, даже если она не больше 200 слов», — говорит Дэвис (вот пример). Журналистка хочет, чтобы ее источники понимали, что не весь добытый материал публикуется: «Нам важен фактчекинг, мы стараемся связаться с каждым пострадавшим, даже если он не отвечает».
Дэвис говорит, что, помимо источников и жителей Вашингтона, за ней следяет знакомые журналисты и подсевшие на новости читатели The Post. За несколько месяцев ведения блога на нее подписались более тысячи человек.
Первая волна популярности случилась, когда репортерка рассказала, как она освещала полицейское убийство чернокожего мужчины в Мемфисе. В галерее: фото протестов, ночные перекусы, стакан кофе — что подчеркивает, в каких условиях приходится работать журналисту в срочной командировке.
В блоге Дэвис спрашивала у читателей, какие вопросы им было бы интересно задать родителям погибшего, и получила несколько сообщений. «Эта командировка дала ощущение, что с инстаграмом все получится, и он добавит что-то к диалогу [с читателями]», — признается журналистка.
Как в редакции относятся к блогу Дэвис? Криминальный редактор The Washington Post Мэтт Запотоски считает, что от аккаунта Дэвис есть польза: все больше людей узнают ее, когда она появляется на местах преступлений.
«Когда она пришла к нам с этой идеей, мы думали о том, как сделать издание более надежным и авторитетным источником новостей об общественной безопасности, на который полагаются люди и к которому хотят обращаться с новостями, — объясняет редактор. — Читатели хотят знать о рабочих процессах: кто стоит за ними, какие обсуждения перед велись. Поэтому мы хотим делиться этим в инстаграме»
Редакционный тренер по социальным медиа Эмма Гразадо помогла Дэвис с заполнением странички: подсказала, что поставить в описание, и в каком тоне вести блог. Если журналистка сомневается над постами, она советуется с Гразадо и Запотоски.
«Она прекрасно понимает, кто ее главная аудитория, какой контент и в какой форме она хочет публиковать, и как управлять соцсетью», — хвалит коллегу Гразадо.
Опытом Дэвис вдохновилась ее коллега Карина Элвуд, которая освещает тему образования — теперь у нее тоже есть свой «лично-рабочий» инстаграм. Инстаграм The Post также старается рассказывать о работе своих журналистов, — например, собкоров за границей.
Вот несколько примеров, за кем стоит следить: Мишель Е Хи Ли (Токио, Сеул), Изабель Хуршудьян (Киев), Ребекка Тан (Южная Азия), Шивон О'Грейди (Каир). А еще у WP есть команда молодых политических журналистов (Next Gen) в TikTok.
#чужойопыт
Ой, еще один пост про WP, простите
Ноутбук, недоеденный салат в салоне автомобиля. Список слов и фраз для вдохновения в заметках на телефоне. Записка для профессора, который пережил стрельбу. Пост с новым выпуском газеты и рассказом о проделанной работе для статьи.
Так выглядит рабочий инстаграм 25-летней репортерки The Washington Post Эмили Дэвис, которая специализируется на теме криминала и часто общается с обычными людьми, пострадавшими от преступлений.
В своем блоге она рассказывает о своей ежедневной рабочей рутине: от подготовки к освещению протестов до стратегий по борьбе с эмоциональным истощением.
Как Дэвис пришла к этому? Журналистка завела свою страницу в конце января этого года. Раньше она была подписана на свои источники с личного инстаграма, но ей хотелось разграничить рабочие связи и профиль с личными фотографиями, но в то же время открыться людям, которые ей помогают по работе — ответить взаимностью на их чувство уязвимости.
Дэвис считает это особенно важным во время, когда доверие к СМИ подорвано, а взгляд юного репортера может изменить читательский скепсис.
Как Дэвис ведет свой инстаграм? У журналистки нет четкого графика публикаций. Если неделя выдается очень загруженной, не хватает энергии, Дэвис откладывает блог — лучше позже выложить обзор событий за неделю. На сами посты у репортерки уходит не так много времени — 5-10 минут.
«В некоторых постах я пытаюсь рассказать, сколько усилий потрачено для каждой заметки, даже если она не больше 200 слов», — говорит Дэвис (вот пример). Журналистка хочет, чтобы ее источники понимали, что не весь добытый материал публикуется: «Нам важен фактчекинг, мы стараемся связаться с каждым пострадавшим, даже если он не отвечает».
Дэвис говорит, что, помимо источников и жителей Вашингтона, за ней следяет знакомые журналисты и подсевшие на новости читатели The Post. За несколько месяцев ведения блога на нее подписались более тысячи человек.
Первая волна популярности случилась, когда репортерка рассказала, как она освещала полицейское убийство чернокожего мужчины в Мемфисе. В галерее: фото протестов, ночные перекусы, стакан кофе — что подчеркивает, в каких условиях приходится работать журналисту в срочной командировке.
В блоге Дэвис спрашивала у читателей, какие вопросы им было бы интересно задать родителям погибшего, и получила несколько сообщений. «Эта командировка дала ощущение, что с инстаграмом все получится, и он добавит что-то к диалогу [с читателями]», — признается журналистка.
Как в редакции относятся к блогу Дэвис? Криминальный редактор The Washington Post Мэтт Запотоски считает, что от аккаунта Дэвис есть польза: все больше людей узнают ее, когда она появляется на местах преступлений.
«Когда она пришла к нам с этой идеей, мы думали о том, как сделать издание более надежным и авторитетным источником новостей об общественной безопасности, на который полагаются люди и к которому хотят обращаться с новостями, — объясняет редактор. — Читатели хотят знать о рабочих процессах: кто стоит за ними, какие обсуждения перед велись. Поэтому мы хотим делиться этим в инстаграме»
Редакционный тренер по социальным медиа Эмма Гразадо помогла Дэвис с заполнением странички: подсказала, что поставить в описание, и в каком тоне вести блог. Если журналистка сомневается над постами, она советуется с Гразадо и Запотоски.
«Она прекрасно понимает, кто ее главная аудитория, какой контент и в какой форме она хочет публиковать, и как управлять соцсетью», — хвалит коллегу Гразадо.
Опытом Дэвис вдохновилась ее коллега Карина Элвуд, которая освещает тему образования — теперь у нее тоже есть свой «лично-рабочий» инстаграм. Инстаграм The Post также старается рассказывать о работе своих журналистов, — например, собкоров за границей.
Вот несколько примеров, за кем стоит следить: Мишель Е Хи Ли (Токио, Сеул), Изабель Хуршудьян (Киев), Ребекка Тан (Южная Азия), Шивон О'Грейди (Каир). А еще у WP есть команда молодых политических журналистов (Next Gen) в TikTok.
#чужойопыт
Советы Дэвис для начинающих. Она рекомендует почаще проверять свой блокнот, галерею на телефоне, диктофонные записи, сообщения в мессенджерах — все эти кусочки, которые появляются в процессе работы, могут стать контентом для инстаграма: «Поймите, чем вы занимаетесь, и найдите площадку, которая лучше всего раскрутит это».
Ее редактор Мэтт Запотоски добавляет, что инстаграм может стать отличным подспорьем для ответа на критику материалов в будущем: «Это часть того, что у людей есть возможность задать вопросы о нашем рабочем процессе».
Подписаться на Эмили Дэвис — можно тут.
И напишите, за какими журналистами вы следите в инстаграме, и почему вам они интересны. Я не думал, что свою рутину можно так органично превращать во что-то интересное для других людей.
Источник: Nieman Lab
Ее редактор Мэтт Запотоски добавляет, что инстаграм может стать отличным подспорьем для ответа на критику материалов в будущем: «Это часть того, что у людей есть возможность задать вопросы о нашем рабочем процессе».
Подписаться на Эмили Дэвис — можно тут.
И напишите, за какими журналистами вы следите в инстаграме, и почему вам они интересны. Я не думал, что свою рутину можно так органично превращать во что-то интересное для других людей.
Источник: Nieman Lab
🇺🇸 Как я ездил в США по работе и что нового узнал. Начало
Две недели назад я вернулся из Вашингтона. В американской столице я встречался с местными журналистами, европейскими дипломатами, американскими законодателями и политическими аналитиками.
Попал я в Штаты по журналистской стипендии Вацлава Гавела (вот ссылка, про суть программы расскажу позже). Вообще, лететь я должен был в прошлом году, но тогда у меня не все срослось с ковидными ограничениями, поэтому наверстывал сейчас.
В течение недели я был в Конгрессе и Госдепартаменте США, аналитических центрах (не знаю, как лучше перевести на русский слово think tank), которые занимаются проблемами стран из регионов Восточной Европы. Со мной были коллеги из Украины, Беларуси, Грузии и Молдовы.
Неделя вышла очень интенсивная. Вы постоянно куда-то едете, идете, где-то сидите, с кем-то общаетесь — и так по 8-10 часов каждый день. Первую половину недели на фоне джетлага мозг не понимал, зачем над ним издеваются, а как только адаптировался, пришло время возвращаться — и снова здравствуйте, джетлаг на восемь часов, из-за которого спишь днем и работаешь ночью (я до сих пор до конца не перестроился).
Мне было не очень легко в эти дни. Во-первых, из-за качества моего разговорного английского: для таких поездок должен быть если не proficient, то хотя бы advanced уровень. Потому что говорить приходилось много и на специфичные темы: media freedom, policy-making, foreign affairs и так далее.
Я со своим intermediate каждый вечер готовился к встречам, писал шпаргалки на телефоне и заранее составлял вопросы. С такими костылями работать можно, но, к сожалению, полной вовлеченности в дискуссию у меня не вышло. Есть в чем расти, да.
Вчера на сайте русской службы Свободы вышла моя колонка про эту поездку: она больше про личные впечатления, чем про «что полезного узнал», но для затравки советую почитать
Завтра я начну рассказать подробнее, где был и что нового узнал. В первой части — кого я встретил в Конгрессе США и в организации Freedom House
#своемнение
Две недели назад я вернулся из Вашингтона. В американской столице я встречался с местными журналистами, европейскими дипломатами, американскими законодателями и политическими аналитиками.
Попал я в Штаты по журналистской стипендии Вацлава Гавела (вот ссылка, про суть программы расскажу позже). Вообще, лететь я должен был в прошлом году, но тогда у меня не все срослось с ковидными ограничениями, поэтому наверстывал сейчас.
В течение недели я был в Конгрессе и Госдепартаменте США, аналитических центрах (не знаю, как лучше перевести на русский слово think tank), которые занимаются проблемами стран из регионов Восточной Европы. Со мной были коллеги из Украины, Беларуси, Грузии и Молдовы.
Неделя вышла очень интенсивная. Вы постоянно куда-то едете, идете, где-то сидите, с кем-то общаетесь — и так по 8-10 часов каждый день. Первую половину недели на фоне джетлага мозг не понимал, зачем над ним издеваются, а как только адаптировался, пришло время возвращаться — и снова здравствуйте, джетлаг на восемь часов, из-за которого спишь днем и работаешь ночью (я до сих пор до конца не перестроился).
Мне было не очень легко в эти дни. Во-первых, из-за качества моего разговорного английского: для таких поездок должен быть если не proficient, то хотя бы advanced уровень. Потому что говорить приходилось много и на специфичные темы: media freedom, policy-making, foreign affairs и так далее.
Я со своим intermediate каждый вечер готовился к встречам, писал шпаргалки на телефоне и заранее составлял вопросы. С такими костылями работать можно, но, к сожалению, полной вовлеченности в дискуссию у меня не вышло. Есть в чем расти, да.
Вчера на сайте русской службы Свободы вышла моя колонка про эту поездку: она больше про личные впечатления, чем про «что полезного узнал», но для затравки советую почитать
Завтра я начну рассказать подробнее, где был и что нового узнал. В первой части — кого я встретил в Конгрессе США и в организации Freedom House
#своемнение
👍7
📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 31 мая
Ненцы на войне, весенний призыв, похищение украинских детей, провластный митрополит и экология
▪️Медиазона. Софья Романова рассказывает истории троих ненцев: добровольца, заключенного-вагнеровца и мобилизованного. Двое из них уже погибли в Украине, а третий получил контузию, но все равно оказался на фронте / 14 минут
▪️Верстка. Дарья Кучеренко поговорила с юристами и призывниками о том, как они пытаются избежать срочной службы на фоне войны / 12 минут
▪️Важные истории. Катя Бонч-Осмоловская рассказывает, как российские власти похищают украинских детей и пытаются воспитать из них «россиян» / 9 минут
▪️Новая.Европа. Алексей Малютин собрал портрет «Пригожина в рясе» — московского митрополита Леонида, который пишет матерные стихи о противниках войны и доносы на священников / 8 минут
▪️Кедр. Арина Васильчук разбиралась, как бойкот со стороны западных стран сказывается на экологической политике России / 7 минут
*️⃣ А еще Дарья Серенко из Феминистского антивоенного сопротивления (ФАС) взяла интервью у журналистки Елены Костюченко — в нем много подробностей о работе в полевых условиях во время войны. Правда, страница, где оно опубликовано, почему-то не открывается. Вот ссылка на архивную копию (31 минута)
Ненцы на войне, весенний призыв, похищение украинских детей, провластный митрополит и экология
▪️Медиазона. Софья Романова рассказывает истории троих ненцев: добровольца, заключенного-вагнеровца и мобилизованного. Двое из них уже погибли в Украине, а третий получил контузию, но все равно оказался на фронте / 14 минут
▪️Верстка. Дарья Кучеренко поговорила с юристами и призывниками о том, как они пытаются избежать срочной службы на фоне войны / 12 минут
▪️Важные истории. Катя Бонч-Осмоловская рассказывает, как российские власти похищают украинских детей и пытаются воспитать из них «россиян» / 9 минут
▪️Новая.Европа. Алексей Малютин собрал портрет «Пригожина в рясе» — московского митрополита Леонида, который пишет матерные стихи о противниках войны и доносы на священников / 8 минут
▪️Кедр. Арина Васильчук разбиралась, как бойкот со стороны западных стран сказывается на экологической политике России / 7 минут
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔎 Исследователи опросили американцев об их видении локальной журналистики. Что они узнали — часть первая
Вы спросите: а какое дело российской индустрии до США, с цензурой и прочими приколами, которых нет у них. Штука в том, что локальные сообщества в Америке и России, как мне кажется, очень похожи. То есть дело не в самих медиа, а в том, как люди пользуются информацией.
Исследователи American Journalism Project решили разобраться, какие новости от местных медиа жители хотели бы получать. Они провели социологический опрос пяти тысяч американцев из восьми штатов (Техас, Калифорния и другие).
Поговорили в том числе с людьми, которые не получают новости из-за пейволла на сайтах СМИ, недостатка грамотности или языкового барьера.
▪️Вот главные выводы исследования:
1. Люди хотят видеть больше местных новостей
«Если бы зомби-апокалипсис начался в месте, где я живу, я узнал бы об этом слишком поздно»
Многие опрошенные жалуются, что когда в их местности происходит что-то, они не знают, от кого можно узнать про это. Люди также недовольны тем, что местные издания часто выпускают новости из других регионов — распространенная проблема СМИ, которые стараются охватить как можно большую аудиторию из-за сокращения рекламных бюджетов на местном уровне. В больших же городах люди интересуются тем, что происходит в их районе.
2. Люди хотят общий, надежный источник фактов
Читатели в курсе о дезинформации, которая может распространяться в их кругах. Поэтому они хотят иметь доступ к центральному источнику, к которому можно обратиться, если какая-то информация вызывает сомнения.
В политически поляризованных регионах жители говорят, что это не работает, поскольку местные новостные издания пытаются угодить какой-либо из партий. Они хотели бы, чтобы новостные издания меньше обращали внимание на противоречия и больше — на факты, давая аудитории возможность самой формировать мнение.
3. Люди хотят полной, сбалансированной картины о жизни в их местности
Жителей бедных районов, чернокожих и иммигрантов во всех штатах бесит, что репортеры крупных изданий освещают их жизнь, только когда нужно рассказать сенсационную историю о преступлении. Многие оценивают местные новости как несбалансированную, негативную картину их городов — без предложения решений или какой-либо полезной информации.
У респондентов есть запрос на безопасность, однако они не хотят узнавать о местной преступности по сенсационным заголовкам с кровавыми подробностями — им нужны факты и информация о том, как обеспечить безопасность своим семьям или как заставить правоохранительные органы работать.
Непропорциональное внимание к преступности создает ложное представление о жизни в районах. Местные жители говорят, что не могут доверять журналистам, которые приходят освещать только негативные события.
О том, почему людям полезны «добрые новости», я как раз писал недавно — почитайте
4. Люди хотят заранее знать о планах властей, и чтобы лица, принимающие решения, несли за них ответственность
Местные сообщества заинтересованы в том, чтобы журналисты добивались прозрачности властей своей работой.
Респонденты признают, что им не хватает «проактивной» журналистики, потому что они часто узнают о решениях властей, когда они уже приняты. Они хотели бы, чтобы журналисты сообщали об инициативах, когда еще есть возможность на что-то повлиять. Жители крупных регионов полагают, что журналисты не освещают бОльшую часть того, что принимают местные власти.
А еще люди хотят, чтобы журналисты больше следили за развитием событий после принятия решений. По их мнению, медиа уделяют внимание громким историям в их сообществах, но лишь на короткий промежуток времени. Они хотят, чтобы журналисты привлекали внимание к проблемам, пока они не будут решены.
#чужойопыт
Вы спросите: а какое дело российской индустрии до США, с цензурой и прочими приколами, которых нет у них. Штука в том, что локальные сообщества в Америке и России, как мне кажется, очень похожи. То есть дело не в самих медиа, а в том, как люди пользуются информацией.
Исследователи American Journalism Project решили разобраться, какие новости от местных медиа жители хотели бы получать. Они провели социологический опрос пяти тысяч американцев из восьми штатов (Техас, Калифорния и другие).
Поговорили в том числе с людьми, которые не получают новости из-за пейволла на сайтах СМИ, недостатка грамотности или языкового барьера.
▪️Вот главные выводы исследования:
1. Люди хотят видеть больше местных новостей
«Если бы зомби-апокалипсис начался в месте, где я живу, я узнал бы об этом слишком поздно»
Многие опрошенные жалуются, что когда в их местности происходит что-то, они не знают, от кого можно узнать про это. Люди также недовольны тем, что местные издания часто выпускают новости из других регионов — распространенная проблема СМИ, которые стараются охватить как можно большую аудиторию из-за сокращения рекламных бюджетов на местном уровне. В больших же городах люди интересуются тем, что происходит в их районе.
2. Люди хотят общий, надежный источник фактов
Читатели в курсе о дезинформации, которая может распространяться в их кругах. Поэтому они хотят иметь доступ к центральному источнику, к которому можно обратиться, если какая-то информация вызывает сомнения.
В политически поляризованных регионах жители говорят, что это не работает, поскольку местные новостные издания пытаются угодить какой-либо из партий. Они хотели бы, чтобы новостные издания меньше обращали внимание на противоречия и больше — на факты, давая аудитории возможность самой формировать мнение.
3. Люди хотят полной, сбалансированной картины о жизни в их местности
Жителей бедных районов, чернокожих и иммигрантов во всех штатах бесит, что репортеры крупных изданий освещают их жизнь, только когда нужно рассказать сенсационную историю о преступлении. Многие оценивают местные новости как несбалансированную, негативную картину их городов — без предложения решений или какой-либо полезной информации.
У респондентов есть запрос на безопасность, однако они не хотят узнавать о местной преступности по сенсационным заголовкам с кровавыми подробностями — им нужны факты и информация о том, как обеспечить безопасность своим семьям или как заставить правоохранительные органы работать.
Непропорциональное внимание к преступности создает ложное представление о жизни в районах. Местные жители говорят, что не могут доверять журналистам, которые приходят освещать только негативные события.
О том, почему людям полезны «добрые новости», я как раз писал недавно — почитайте
4. Люди хотят заранее знать о планах властей, и чтобы лица, принимающие решения, несли за них ответственность
Местные сообщества заинтересованы в том, чтобы журналисты добивались прозрачности властей своей работой.
Респонденты признают, что им не хватает «проактивной» журналистики, потому что они часто узнают о решениях властей, когда они уже приняты. Они хотели бы, чтобы журналисты сообщали об инициативах, когда еще есть возможность на что-то повлиять. Жители крупных регионов полагают, что журналисты не освещают бОльшую часть того, что принимают местные власти.
А еще люди хотят, чтобы журналисты больше следили за развитием событий после принятия решений. По их мнению, медиа уделяют внимание громким историям в их сообществах, но лишь на короткий промежуток времени. Они хотят, чтобы журналисты привлекали внимание к проблемам, пока они не будут решены.
#чужойопыт
❤1👍1👏1
Расчитать / Егор Федоров
🇺🇸 Как я ездил в США по работе и что нового узнал. Начало Две недели назад я вернулся из Вашингтона. В американской столице я встречался с местными журналистами, европейскими дипломатами, американскими законодателями и политическими аналитиками. Попал я…
🇺🇸 Как я ездил в США. Часть первая: Конгресс, Freedom House и Bloomberg
А вот и первая часть трэвел-блога.
В нем я знакомлюсь с ортодоксальным противником Байдена, узнаю, где в Конгрессе сидит любимица журналистов РИА Новостей, кто следит за уровнем свобод в России и как в Bloomberg верифицируют эксклюзивы от источников.
Во второй части расскажу — о National Press Club, NED и NPR
А вот и первая часть трэвел-блога.
В нем я знакомлюсь с ортодоксальным противником Байдена, узнаю, где в Конгрессе сидит любимица журналистов РИА Новостей, кто следит за уровнем свобод в России и как в Bloomberg верифицируют эксклюзивы от источников.
Во второй части расскажу — о National Press Club, NED и NPR
Telegraph
Как я ездил в США. Часть первая: Конгресс, Freedom House и Bloomberg
Конгресс Первый день поездки начался с обзорной экскурсии по Капитолию. На площади перед зданием протестовали странные противники властей. Среди них был ортодоксальный иудей с плакатом про то, что «Китайская коммунистическая партия вторглась в США», а «ФБР…
👍4
📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 1 июня
Колониальные браки, земли Путина, депутат-иноагент, предприятие для людей с инвалидностью и детский приют у линии фронта
Вчера главной темой были обстрелы Шебекина в Белгородской области, про реакцию местных жителей можно почитать — тут и тут
▪️Нож. Никита Котов изучил, как европейские колонисты заключали браки с индианками в Канаде ради выгоды в торговле и личной пользы / 23 минуты
▪️Проект. Катя Аренина рассказывает о земельных владениях Путина вокруг его резиденции в Подмосковье / 13 минут (видеоверсия)
▪️Новая.Европа. Алиса Кашперская, Илья Шуманов и Мария Быкова рассказывают историю экс-депутата Госдумы Магомеда Гаджиева, которого недавно признали иностранным агентом. Он хочет «помочь» Западу в обмен на новый паспорт / 11 минут
▪️Такие дела. Анастасия Волоснова рассказывает, как директор рязанского швейного предприятия, где работают люди с инвалидностью, спас здание от продажи / 10 минут
📹 Русская служба Би-би-си. На ютубе редакции вышел 1,5-часовой фильм о жизни украинских детей в приюте, который находится недалеко от линии фронта. Он получил номинацию на «Оскар» в этом году. Нина Назарова поговорила с сорежиссером фильма Азадом Сафаровым.
*️⃣ Журналистка из Украины рассказала о своей работе в «Службе поддержки» — медиа, которое описывает истории людей во время войны
Колониальные браки, земли Путина, депутат-иноагент, предприятие для людей с инвалидностью и детский приют у линии фронта
Вчера главной темой были обстрелы Шебекина в Белгородской области, про реакцию местных жителей можно почитать — тут и тут
▪️Нож. Никита Котов изучил, как европейские колонисты заключали браки с индианками в Канаде ради выгоды в торговле и личной пользы / 23 минуты
▪️Проект. Катя Аренина рассказывает о земельных владениях Путина вокруг его резиденции в Подмосковье / 13 минут (видеоверсия)
▪️Новая.Европа. Алиса Кашперская, Илья Шуманов и Мария Быкова рассказывают историю экс-депутата Госдумы Магомеда Гаджиева, которого недавно признали иностранным агентом. Он хочет «помочь» Западу в обмен на новый паспорт / 11 минут
▪️Такие дела. Анастасия Волоснова рассказывает, как директор рязанского швейного предприятия, где работают люди с инвалидностью, спас здание от продажи / 10 минут
📹 Русская служба Би-би-си. На ютубе редакции вышел 1,5-часовой фильм о жизни украинских детей в приюте, который находится недалеко от линии фронта. Он получил номинацию на «Оскар» в этом году. Нина Назарова поговорила с сорежиссером фильма Азадом Сафаровым.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔎 Исследователи опросили американцев об их видении локальной журналистики. Что они узнали — часть вторая
5. Люди хотят репрезентации себя в новостях — и в редакциях
Они хотят быть не только информированы, но и представлены. «Я хочу, чтобы местные новости писали цветные люди, выросшие в местах, где есть бедность», — говорит респондент из Лос-Анджелеса.
Например, новости о местном бизнесе или экономике часто подаются с позиции инвесторов или руководства корпораций — деловые новости не освещаются от лица работников и потребителей.
Испаноговорящие жители ждут от изданий не перевода новостей на испанский, а представление их точки зрения на проблемы. Мигранты отмечают, что издания игнорируют тот факт, что их сообщества разнообразны, и что их волнует широкий спектр местных тем, а не только, связанные с миграцией.
Цветное, коренное население, представители ЛГБТК+, мигранты, молодежь, бедные — в каждом штате говорят, что им важно, чтобы в местных редакциях работали люди, которые лично знакомы с их опытом, чтобы репортеры, освещающие их жизнь, проводили время в их сообществах.
6. Люди хотят, чтобы журналисты задавали вопросы читателей
«Придите и поговорите с жителями о переменах, которые они желают видеть», — говорит житель Лос-Анжелеса.
Читатели хотят обмениваться информацией, а не только потреблять ее. Для них важно, чтобы репортеры были на связи с местными. Они считают, что обязанности журналистов — задавать ИХ вопросы вышестоящим лицам, представлять интересы людей и рассказывать о проблемах, которые их волнуют.
Жители большинства регионов отмечают, что репортеры игнорируют их, или отправляются с их инсайдами к источникам за подтверждением, а те, в свою очередь, начинают комментировать проблемы от лица целых сообществ. Люди хотят, чтобы журналистов волновали обыденные темы — например, почему не вывозят мусор.
7. Людям нужна информация, на основании которой они могут действовать
«Я хотела бы, чтобы журналисты рассказывали о проблемах, с которыми местное население может что-то сделать», — предлагает жительница Канзаса.
Читателям не нужны истории о политике в сфере образования — они хотят знать, как шаг за шагом выбрать образовательные программы для детей. Им не нужны истории о местных катастрофах — им нужно знать, как получить доступ к услугам, чтобы пережить эти катастрофы. Вместе с репортажами о несправедливости в судебной системе люди хотят знать, что им делать, если они попадут в суд.
А еще читатели хотят знать, как они могут участвовать в жизни своего сообщества, поддерживать местный бизнес, чем можно занять детей, как получить работу, где снять жилье и так далее. То есть существует спрос на сервисную журналистику (service journalism), но большинство изданий, по словам американцев, сосредоточены на искусстве и культуре (аля «как провести время»).
8. Люди хотят узнавать новости там, где они есть
«Мне удобнее получать новости в тиктоке из-за их лаконичности. За ними легче следить», — приводит пример респондент из Калифорнии.
В каждом регионе есть сегмент людей, которые активно интересуются происходящим и хотят быть информированными. Часто это те, кому местные новости нужны для работы, или это люди с яркой гражданской позицией — они читают прессу, слушают радио, подписываются на рассылки и так далее. Но таких меньшинство.
Многие респонденты признают, что не хотят заниматься поиском новостных изданий. На самом деле, им нужно, чтобы новости вписывались в их распорядок дня и медийные привычки. Люди не ищут новости, если их нет на привычной им платформе.
9. Люди хотят, чтобы редакции объединяли их с другими людьми.
Все просто: журналисты выполняют роль связующего звена между жителями. Люди хотят чувствовать привязку к своему месту, но они чувствуют, что даже внутри региона не всегда понимают, кто чем живет.
Многие респонденты рассматривают местные редакции как источник, с помощью которого они смогут узнать о людях, которые живут рядом с ними или имеют опыт, о котором они мало знают. Читатели хотят больше знать о том, как они могут участвовать в мероприятиях на своей территории.
Источник: AJP
#чужойопыт
5. Люди хотят репрезентации себя в новостях — и в редакциях
Они хотят быть не только информированы, но и представлены. «Я хочу, чтобы местные новости писали цветные люди, выросшие в местах, где есть бедность», — говорит респондент из Лос-Анджелеса.
Например, новости о местном бизнесе или экономике часто подаются с позиции инвесторов или руководства корпораций — деловые новости не освещаются от лица работников и потребителей.
Испаноговорящие жители ждут от изданий не перевода новостей на испанский, а представление их точки зрения на проблемы. Мигранты отмечают, что издания игнорируют тот факт, что их сообщества разнообразны, и что их волнует широкий спектр местных тем, а не только, связанные с миграцией.
Цветное, коренное население, представители ЛГБТК+, мигранты, молодежь, бедные — в каждом штате говорят, что им важно, чтобы в местных редакциях работали люди, которые лично знакомы с их опытом, чтобы репортеры, освещающие их жизнь, проводили время в их сообществах.
6. Люди хотят, чтобы журналисты задавали вопросы читателей
«Придите и поговорите с жителями о переменах, которые они желают видеть», — говорит житель Лос-Анжелеса.
Читатели хотят обмениваться информацией, а не только потреблять ее. Для них важно, чтобы репортеры были на связи с местными. Они считают, что обязанности журналистов — задавать ИХ вопросы вышестоящим лицам, представлять интересы людей и рассказывать о проблемах, которые их волнуют.
Жители большинства регионов отмечают, что репортеры игнорируют их, или отправляются с их инсайдами к источникам за подтверждением, а те, в свою очередь, начинают комментировать проблемы от лица целых сообществ. Люди хотят, чтобы журналистов волновали обыденные темы — например, почему не вывозят мусор.
7. Людям нужна информация, на основании которой они могут действовать
«Я хотела бы, чтобы журналисты рассказывали о проблемах, с которыми местное население может что-то сделать», — предлагает жительница Канзаса.
Читателям не нужны истории о политике в сфере образования — они хотят знать, как шаг за шагом выбрать образовательные программы для детей. Им не нужны истории о местных катастрофах — им нужно знать, как получить доступ к услугам, чтобы пережить эти катастрофы. Вместе с репортажами о несправедливости в судебной системе люди хотят знать, что им делать, если они попадут в суд.
А еще читатели хотят знать, как они могут участвовать в жизни своего сообщества, поддерживать местный бизнес, чем можно занять детей, как получить работу, где снять жилье и так далее. То есть существует спрос на сервисную журналистику (service journalism), но большинство изданий, по словам американцев, сосредоточены на искусстве и культуре (аля «как провести время»).
8. Люди хотят узнавать новости там, где они есть
«Мне удобнее получать новости в тиктоке из-за их лаконичности. За ними легче следить», — приводит пример респондент из Калифорнии.
В каждом регионе есть сегмент людей, которые активно интересуются происходящим и хотят быть информированными. Часто это те, кому местные новости нужны для работы, или это люди с яркой гражданской позицией — они читают прессу, слушают радио, подписываются на рассылки и так далее. Но таких меньшинство.
Многие респонденты признают, что не хотят заниматься поиском новостных изданий. На самом деле, им нужно, чтобы новости вписывались в их распорядок дня и медийные привычки. Люди не ищут новости, если их нет на привычной им платформе.
9. Люди хотят, чтобы редакции объединяли их с другими людьми.
Все просто: журналисты выполняют роль связующего звена между жителями. Люди хотят чувствовать привязку к своему месту, но они чувствуют, что даже внутри региона не всегда понимают, кто чем живет.
Многие респонденты рассматривают местные редакции как источник, с помощью которого они смогут узнать о людях, которые живут рядом с ними или имеют опыт, о котором они мало знают. Читатели хотят больше знать о том, как они могут участвовать в мероприятиях на своей территории.
Источник: AJP
#чужойопыт
🔥3❤2👍1
📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 2 июня
Ментальное здоровье военных, мобилизация, трансгендерные люди, Уралвагонзавод, антивоенная школа и строитель-беглец
▪️Важные истории. Екатерина Фомина поговорила с российским психологом, который работает с военными, ставшими на войне инвалидами / 14 минут
▪️Новая вкладка. Юрий Георгиев съездил в Сузунский район Новосибирской области, где на войну в Украине могли отправить до 10% от всего числа мобилизованных в регионе / 9 минут
▪️Медуза. Анастасия Жвик поговорила с трансгендерными людьми, живущими в России, о последствиях нового законопроекта о запрете «смены пола» / 9 минут
▪️Новая.Европа. Светлана Лавренева рассказывает, как сотрудник Уралвагонзавода попытался покончить с собой, протестуя против низкой зарплаты / 8 минут
▪️Холод. Редакция рассказывает, как в Перми разгромили одну из лучших школ России из-за антивоенной позиции / 7 минут
▪️DOXA. Никита Кучинский рассказывает историю строителя из Элисты Игоря Санджиева, который дважды бежал из воинской части и попытался получить убежище в Казахстане / 6 минут
*️⃣ А еще Медиазона сделала 3D-модель камеры штрафного изолятора, где полгода удерживают Алексея Навального, и собрала путеводитель по причинам наказания политика
#дайджест
Ментальное здоровье военных, мобилизация, трансгендерные люди, Уралвагонзавод, антивоенная школа и строитель-беглец
▪️Важные истории. Екатерина Фомина поговорила с российским психологом, который работает с военными, ставшими на войне инвалидами / 14 минут
▪️Новая вкладка. Юрий Георгиев съездил в Сузунский район Новосибирской области, где на войну в Украине могли отправить до 10% от всего числа мобилизованных в регионе / 9 минут
▪️Медуза. Анастасия Жвик поговорила с трансгендерными людьми, живущими в России, о последствиях нового законопроекта о запрете «смены пола» / 9 минут
▪️Новая.Европа. Светлана Лавренева рассказывает, как сотрудник Уралвагонзавода попытался покончить с собой, протестуя против низкой зарплаты / 8 минут
▪️Холод. Редакция рассказывает, как в Перми разгромили одну из лучших школ России из-за антивоенной позиции / 7 минут
▪️DOXA. Никита Кучинский рассказывает историю строителя из Элисты Игоря Санджиева, который дважды бежал из воинской части и попытался получить убежище в Казахстане / 6 минут
#дайджест
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🇸🇾🇹🇷 Как эмигрировавшие сирийские журналисты работают в Турции — и о чем они рассказывают
Эта история показывает, как много общего — и проблем, и идеалов — у независимых медиа, которым пришлось покинуть родную страну из-за угрозы политического преследования.
Что со свободой слова в Сирии и Турции? Сирия занимает 175 место из 180 в рейтинге свободы прессы «Репортеров без границ». Журналистов преследуют по закону о «распространении ложной информации, которая вредит престижу нации». (узнали? согласны?) За последний год в стране были убиты трое журналистов, еще 24 — попали за решетку.
После начала гражданской войны в 2011 году и усиления режима Башара Асада многие журналисты эмигрировали в Турцию, а именно — в город Газиантеп, расположенный на юге страны. Сейчас в нем собрана вся палитра сирийских независимых медиа: радиостацнии, телеканалы, печатные и онлайн издания и даже детский журнал.
Турция, конечно, не подарок для независимых СМИ — с 2018 года в стране было задержано больше 90 журналистов и сотрудников медиа. Также в стране ведется политика по депортации сирийцев (ее в том числе поддерживает главный оппонент Эрдогана Кемаль).
Из-за этой угрозы сирийские журналисты, например, с опаской подходят к теме депортаций, как и, например, к эксплуатации детского труда в Турции — этими проблемами занимаются иностранные журналисты или сирийские фрилансеры, которые могут рассчитывать на защиты со стороны западных медиа.
Такая тенденция печалит журналистов, но они признают: сейчас важнее иметь безопасное место для работы.
Кто работает из Турции? Онлайн. Одно из сирийских эмигрантских медиа — газета Ninar. Она появилась в 2020 году, ее возглавляет 69-летний писатель Осама Аги: в 80-е он получил 10 лет лишения свободы за оппозиционную деятельность.
Газета освещает нарушения прав человека, феминизм и внутреннюю политику Сирии. «Мы заметили, что не хватает материалов, связанных с гендерными вопросами, поэтому решили сосредоточиться на этом. Это помогло нашим читательницам лучше понять свои права», — говорит Аги.
В штате Ninar — 6 журналистов и с десяток фрилансеров, которые в том числе работают из Сирии под псевдонимами. Сайт издания ежедневно посещают несколько тысяч человек.
Телевидение. В Газиантепе находятся несколько телеканалов: они вещают, в основном, на ютубе и в фейсбуке, но кому-то удается передавать сигнал по спутнику. Один из таких каналов — Aleppo (Halab) Today.
В прошлом году он рассказал о сирийских беженцах, которые пытаются попасть в Евросоюз — 44 человека застряли на два месяца на острове между Турцией и Грецией. Освещение проблемы каналом помогло спасти людей.
В одной из главных передач Aleppo Today рассказывает о женщинах, которым требуется помощь. В одном из эпизодов канал рассказал о сирийке с ампутированной ногой — после эфира группа волонтеров помогла ей с электрической коляской и новой мебелью.
В Aleppo Today работают около 20 журналистов. Глава информационной службы Ибрагим Аль-Сабах говорит, что часть эфирной сетки посвящена развлечению и лайфстайлу. По его мнению, журналисты, кроме освещения проблем, должны давать позитивные истории интеграции беженцев: успех в бизнесе или вклад в улучшение турецкого общества. Такие сюжеты, добавляет он, легче подавать, учитывая угрозу депортации.
Радио. Лина Чаваф, основательница Radio Rozana, перевезла свою редакцию в 2013 году. До эмиграции она участвовала в запуске пяти радиостанций во время Арабской весны.
Rozana рассказывает о насилии в сирийских семьях, переехавших в Турцию; о том, как война влияет на экологическую обстановку в стране. Часть материалов редакция переводит на английский (можно почитать на сайте). Одна из сотрудниц радио — женщина, которой Rozana когда-то помогла юридически с проблемой домашнего насилия.
«Наша аудитория больше не хочет слышать о политике. Они ждут передачи, посвященные бытовым проблемам, о том, как жить в Турции. Поэтому мы сконцентрировались на журналистике решений (solution journalism)», — объясняет Чаваф.
#чужойопыт
Эта история показывает, как много общего — и проблем, и идеалов — у независимых медиа, которым пришлось покинуть родную страну из-за угрозы политического преследования.
Что со свободой слова в Сирии и Турции? Сирия занимает 175 место из 180 в рейтинге свободы прессы «Репортеров без границ». Журналистов преследуют по закону о «распространении ложной информации, которая вредит престижу нации». (узнали? согласны?) За последний год в стране были убиты трое журналистов, еще 24 — попали за решетку.
После начала гражданской войны в 2011 году и усиления режима Башара Асада многие журналисты эмигрировали в Турцию, а именно — в город Газиантеп, расположенный на юге страны. Сейчас в нем собрана вся палитра сирийских независимых медиа: радиостацнии, телеканалы, печатные и онлайн издания и даже детский журнал.
Турция, конечно, не подарок для независимых СМИ — с 2018 года в стране было задержано больше 90 журналистов и сотрудников медиа. Также в стране ведется политика по депортации сирийцев (ее в том числе поддерживает главный оппонент Эрдогана Кемаль).
Из-за этой угрозы сирийские журналисты, например, с опаской подходят к теме депортаций, как и, например, к эксплуатации детского труда в Турции — этими проблемами занимаются иностранные журналисты или сирийские фрилансеры, которые могут рассчитывать на защиты со стороны западных медиа.
Такая тенденция печалит журналистов, но они признают: сейчас важнее иметь безопасное место для работы.
Кто работает из Турции? Онлайн. Одно из сирийских эмигрантских медиа — газета Ninar. Она появилась в 2020 году, ее возглавляет 69-летний писатель Осама Аги: в 80-е он получил 10 лет лишения свободы за оппозиционную деятельность.
Газета освещает нарушения прав человека, феминизм и внутреннюю политику Сирии. «Мы заметили, что не хватает материалов, связанных с гендерными вопросами, поэтому решили сосредоточиться на этом. Это помогло нашим читательницам лучше понять свои права», — говорит Аги.
В штате Ninar — 6 журналистов и с десяток фрилансеров, которые в том числе работают из Сирии под псевдонимами. Сайт издания ежедневно посещают несколько тысяч человек.
Телевидение. В Газиантепе находятся несколько телеканалов: они вещают, в основном, на ютубе и в фейсбуке, но кому-то удается передавать сигнал по спутнику. Один из таких каналов — Aleppo (Halab) Today.
В прошлом году он рассказал о сирийских беженцах, которые пытаются попасть в Евросоюз — 44 человека застряли на два месяца на острове между Турцией и Грецией. Освещение проблемы каналом помогло спасти людей.
В одной из главных передач Aleppo Today рассказывает о женщинах, которым требуется помощь. В одном из эпизодов канал рассказал о сирийке с ампутированной ногой — после эфира группа волонтеров помогла ей с электрической коляской и новой мебелью.
В Aleppo Today работают около 20 журналистов. Глава информационной службы Ибрагим Аль-Сабах говорит, что часть эфирной сетки посвящена развлечению и лайфстайлу. По его мнению, журналисты, кроме освещения проблем, должны давать позитивные истории интеграции беженцев: успех в бизнесе или вклад в улучшение турецкого общества. Такие сюжеты, добавляет он, легче подавать, учитывая угрозу депортации.
Радио. Лина Чаваф, основательница Radio Rozana, перевезла свою редакцию в 2013 году. До эмиграции она участвовала в запуске пяти радиостанций во время Арабской весны.
Rozana рассказывает о насилии в сирийских семьях, переехавших в Турцию; о том, как война влияет на экологическую обстановку в стране. Часть материалов редакция переводит на английский (можно почитать на сайте). Одна из сотрудниц радио — женщина, которой Rozana когда-то помогла юридически с проблемой домашнего насилия.
«Наша аудитория больше не хочет слышать о политике. Они ждут передачи, посвященные бытовым проблемам, о том, как жить в Турции. Поэтому мы сконцентрировались на журналистике решений (solution journalism)», — объясняет Чаваф.
#чужойопыт
👍1