📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа в конце года

Начало поста выше ⬆️

🗞 Исследование

«Они убили одну из самых популярных платформ среди детей»

Верстка | Время чтения: 23 минуты

Иван Смуров проанализировал судебные дела и написал текст, посвященный, наверно, самой громкой блокировке последних недель в Рунете — игровой платформе Roblox.

В материале рассказывается, как Роблокс может использоваться взрослыми для знакомства с детьми с целью получения интимных фото или других форм сексуализированного контакта.

Еще одна проблема — это мошенничество, когда детей обманывают, а они переводят неизвестным деньги родителей. Есть случай, где ущерб составил миллионы рублей.

Хотя, как мне кажется, проблема мошенничества гораздо шире Роблокса. Помню, в 2010-е были популярны разводы детей, которые хотели дешево получить какие-нибудь преференции в играх, с помощью программ-винлокеров.

«Теперь у тебя есть своя девочка»

Гласная | Время чтения: 12 минут

Маргарита Боброва разбирается в таком явлении, как парентификация — когда ребенок берет ответственность за эмоционально неустойчивого родителя.

27-летняя Дарья жила с нестабильной матерью и властной бабушкой: прошла через две попытки суицида и трудности с сепарацией во взрослом возрасте.

Елена с позиции матери рассказывает про похожую нездоровую связь со своей дочерью. Она понимает, что ее гиперопека и контролирующее поведение вредили психике дочери, а всему виной была сильная тревога жещнины.

Еще исследования:

▪️Правмир, Вероника Словохотова. На какие проблемы жаловались российские учителя в 2025 году.

▪️Если быть точным. Чем запомнится 2025 год в российской статистике (и еще: какие государственные базы данных исчезли в этом году).

🗞 Что еще интересного выходило в конце года:

▪️Новости Донбасса и другие СМИ. Истории семи украинских женщин, которые пережили российский плен и заключение.

▪️Хроники, Константин Николаев и Михаил Михневич. Портрет 20-летнего сын умершего спикера петербургского парламента и сенатора Вадима Тюльпанова, который уже строит публичную карьеру.

▪️T-Invariant, Юлия Черная. Мнения бывших и действующих преподавателей московской Шанинки — о причинах усилившегося давления на вуз в последние годы.

📊 Статистика. О чем рассказывали русскоязычные медиа в декабре

Новые итоги чтения крупных текстов коллег из руссоязычных медиа, которые я заношу в специальную табличку: все, что мне как-то понравилось или зацепило внимание.

💪 Самые продуктивные редакции декабря:

▪️Новая-Европа (с Ветром) — 14 материалов, 35 200 слов

▪️Такие дела — 12 материалов, 33 200 слов

▪️Новая газета — 11 материалов, 24 900 слов

▪️Верстка — 8 материалов, 36 100 слов

Никаких изменений в первой тройке в сравнении с прошлыми месяцами. Но у Верстки вышло необычно много больших материалов в декабре.

💪 Самые продуктивные текстовики декабря:

▪️Софья Крылова (Медиазона) — 2 материала, 9400 слов

Рассказывала, как Сергея Удальцова судили за статью о марксистах, а сотрудника полиции — за телефонные разговоры о войне.

▪️Дмитрий Дурнев (Новая-Европа) — 2 материала, 8500 слов

Писал о бойцах украинской армии: один провел семь лет в российском плену, а другой готовится к зимним боям в Донбассе.

▪️Иван Жадаев (Верстка) — соавторство в 2 материалах, 14 300 слов

Разбирался, зачем украинские телефонные мошенники обманывают россиян и что скрывается за наследием московского педагога Ефима Штейнберга.

▪️Юлия Селихова и Екатерина Красоткина (Верстка) — у каждой по личному и по соавторскому материалу

Вместе они исследовали, как война повлияла на доступ россиян к протезированию.

Также Юлия написала историю бывшей белгородской чиновницы, против которой ФСБ сфабриковала дело о подготовке теракта, а Екатерина помогла фотодокументалисту Владимиру Аверину рассказать историю его дедушки с болезнью Альцгеймера.

❤️ Любимый материал месяца: Олег Болдырев — о том, как пациентов психиатрических больниц калечат «вязками».

Чем мне понравился текст, я писал в обзоре тут.

Добавлю, что это хорошее описание институциональной проблемы в системе здравоохранения через один конкретный метод обращения с пациентами — все в лучших традициях американской ProPublica.

Больше подробностей о создании материала можно узнать из разговора Олега с Андреем Захаровым (таймкод)

⭐️ Итоги года. Подборка подборок лучших текстов западных медиа

Среди подписчиков канала не так много тех, кому интересны публикации в англоязычных медиа. Но они есть! И для них я приготовил подарок.

Чтобы вы были в курсе всего важного из разных источников, собрал «пакет с пакетами» — подборку с подборками текстов из главных западных медиа.

🗞 Longreads — авторский агрегатор лонгридов

10 самых популярных текстов и 10 необычных историй

Репортажи: Как в Нью-Йорке похищают людей ради криптовалюты (ссылка) — Как ученый два месяца летал со стаей ибисов (ссылка).

Эссе: Как старая фотография вернула воспоминания о семье (ссылка) — Возвращение во Вьетнам спустя 50 лет после войны (ссылка).

🗞 New Yorker — истории из Нью-Йорка и со всего мира

25 популярных материалов за год

Репортажи: Как ДНК-тест помогает детям из Китая находить своих родителей (ссылка) — Почему ирландский наркоторговец, который управляет империей в миллиарды долларов, еще на свободе (ссылка)

Эссе: Личный опыт борьбы с лейкемией (ссылка) — Как жить дальше, когда диагноз «шизофрения» оказался неверным? (ссылка).

Как пережить самоубийство двоих детей? (ссылка) — Убьет ли ИИ письменную речь студентов? (ссылка)

🗞 ProPublica — главное социальное медиа США

25 главных материалов и 25 расследований года

Репортажи: В Техасе запретили аборты, после этого выросла заболеваемость сепсисом (ссылка) — Как 37-летняя женщина умерла после отказа в аборте (ссылка) — Как в Миннесоте лютеранская община покрывала насильника (ссылка).

Расследования: Как устроена онлайн-сеть активистов, которые «подготовили» подростка к убийству квир-людей (ссылка) — Почему в США ежегодно случаются более 20 тысяч случаев мертворождаемости (ссылка).

Как чирлидерши попали под уголовное дело за тикток о стрельбе в школе (ссылка).

🗞 Atlantic — политика и портретные очерки

13 главных историй

Репортажи: Как администрация Трампа раскрыла план удара по Йемену главреду Atlantic (часть первая и вторая) — Как американец инсценировал свою смерть, чтобы сбежать к другой женщине (ссылка).

Как в альпийском городке больше десятка человек заболели редким БАС (ссылка) — Почему пациенты с тяжёлыми повреждениями мозга могут оставаться в сознании (ссылка).

Эссе: Как американское общество под влиянием технологий, комфорта и пандемии все чаще выбирает одиночество (ссылка).

🗞 Еще подборки лучших текстов:

▪️Los Angeles Times — истории с Западного побережья США

▪️Texas Monthly — мастера локального тру-крайма

▪️Guardian — британский взгляд на мир

▪️Cut и Intelligencer — разделы журнала New York о лайфстайле и политике

⭐️ Итоги года. Мой топ-15 главных материалов русскоязычных медиа

Подборки лучших текстов западных медиа уже были, пора перейти и к российским.

Все каникулы перечитывал и освежал в памяти материалы коллег, чтобы составить личный топ-15 (+ 10 почетных упоминаний).

🔗Мой обзор с комментариями — вот по этой ссылке. А ниже — ссылки на работы из выборки.

Сразу скажу, что в нее не попали многие региональные издания, потому что я мало следил за ними в течение года.

🗞 Расследования

▪️Важные истории. Как иностранцы из 48 стран заключили контракты с Россией, чтобы воевать в Украине.

▪️Верстка. Как миллиардер Олег Дерипаска мог пользоваться секс-услугами несовершеннолетних.

▪️Бумага. Как ученики петербургского лицея десятилетиями сталкивались с секс-насилием.

▪️Би-би-си. Как в мордовской колонии пытали украинских военнопленных.

🗞 Исследования

▪️Медиазона. Россия 200.

▪️Медиазона. Как сторонников Навального преследуют за пожертвования.

▪️Би-би-си. Как персонал психдиспансеров калечит пациентов, связывая их.

▪️7х7. Кто и как в российской науке блокирует трансгендерные и квир-исследования.

🗞 Репортажи

▪️Медиазона. Как в Ростове судили пленных из украинского батальона «Азов».

▪️Такие дела. Как 14-летнюю девочку по обвинению в терроризме отправили в СИЗО, где она пережила насилие.

▪️Новая вкладка. Как передача «Битва экстрасенсов» использует страхи и тревогу людей.

🗞 Портреты

▪️Би-би-си. Как либеральный тележурналист Павел Зарубин превратился в «микрофон на ножках» для Путина.

▪️Новая газета. Как сирота из Сибири попал в колонию, а оттуда — на фронт в Украине.

🗞 Прямая речь

▪️Новая газета. О чем думают и переживают фигуранты «Тюменского дела» на третий год заключения.

▪️Юрий Дудь. Интервью бизнесмена Шалвы Чигиринского, который сделал состояние при мэре Москвы Лужкове.

💅🏻 И еще 10 материалов, достойных упоминания — в полном обзоре вот тут!

⭐️ Итоги года. Прогноз будущего от Nieman Lab (часть I)

Каждый год перед Новым годом американская Nieman Lab публикует подборку прогнозов от журналистов и медиааналитиков со всего мира — о том, что ждет СМИ в ближайшем будущем.

Подборка всегда массивная: в этом году, к примеру, вышло 210 прогнозов, а это больше 100 тысяч слов в сумме.

Среди них есть, к слову, мнения от российского и украинского специалистов — Дмитрия Шишкина и Кати Горчинской.

Но я не представляю, кому хватит терпения изучить все материалы, поэтому я решил подключить к чтению искусственный интеллект.

Собрал текст каждого из 210 прогнозов, загрузил их в гугловский NotebookLM и попросил его выделить 10 трендов в медиа в 2026 году.

Некоторые выводы мне из эмиграционной реальности — не в укор западным коллегам — показались наивными, поэтому я попросил ИИ выделить наиболее ценное для тех, кто работает в условиях цензуры и государственного давления.

1️⃣ Переход от «грантовой зависимости» к модели донатов

Выживание медиа в изгнании будет зависеть от способности монетизировать услуги для диаспоры.

Читатели за рубежом, находящиеся в безопасности, станут основными донорами: их поддержка обеспечит свободный доступ к новостям тем, кто остался внутри страны под цензурой.

Хосе Нивес, главред кубинского elTOQUE

2️⃣ Уход из «мертвых» соцсетей

Журналисты поймут, что эра Web 2.0 закончилась, и начнут строить независимые пути охвата аудитории.

Крупные платформы становятся небезопасными из-за алгоритмов, продвигающих пропаганду и ИИ-мусор.

Будущее — за маленькими, частными и понятными пространствами: закрытые чаты, рассылки и сообщества, где безопасность и доверие важнее кликов и репостов.

Джонас Кайзер (профессор журналистики при Саффолкском университете) и Трэйси Пауэлл (основательница фонда, который инвестирует в локальную журналистику)

3️⃣ Вайб-кодинг

Журналисты и редакторы начнут сами делать приложения и инструменты через текстовые запросы к ИИ, не владея языками программирования.

Это позволит небольшим новостным редакциям быстро создавать сервисы, адаптированные под нужды их аудитории: VPN, зеркала сайтов и специфические инструменты.

Кавандип Вирди (креативный технолог Google Labs) и Джесения Корреа (журналистка)

4️⃣ Борьба с «ИИ-мусором» (AI slop)

Поскольку интернет наводнили искусственный контент и дипфейки, «премиальным продуктом» станет верифицированная реальность.

Редакции начнут внедрять «криптографические маркеры» подлинности и «электронные пресс-карты», чтобы доказывать, что материал был создан человеком в конкретном месте и времени.

Базиль Симон, директор программы права при Стэнфорде и Университете Южной Калифорнии

5️⃣ Плотное сотрудничество с коллегами

На фоне репрессивных законов и сокращения ресурсов СМИ перестанут конкурировать и перейдут к стратегическому слиянию и обмену инфраструктурой — для защиты и сопротивления.

Солидарность перестает быть просто ценностью и становится вопросом выживания.

Адам Маршалл (представитель Reporters Committee for Freedom of the Press) и Лакшми Партасарати (медиаменеджерка)

⬇️ Продолжение — ниже

⭐️ Итоги года. Прогнозы на будущее от Nieman Lab (часть II)

⬆️ Продолжение — выше

6️⃣ Ставка на «неформальные» сети внутри страны

Когда привычные структуры СМИ разрушены, будущее — за «информационными навигаторами» на местах: учителями, лидерами местных сообществ или просто активными людьми, которые получают новости извне и доносят их через доверенные локальные цепочки (например, групповые чаты).

Гарри Пьер-Пьер, обладатель Пулитцера и медиаконсультант из Гаити

7️⃣ Трансформация журналистов в «проводников»

При избытке дезинформации аудитория ищет не просто новости, а понятные объяснения (explainers) от личностей, которым доверяет.

Успешные медиа будут строить бренды вокруг конкретных журналистов-экспертов, способных расшифровать сложные события голосом, который попадает в личный опыт аудитории.

Редакции будут вынуждены нанимать журналистов как «звезд» и строить вокруг них сообщества, так как пользователи предпочитают следить за лицами, а не за логотипами.

Джессика Гилберт (экс-директор по продукту Washington Post), Джулия Манслоу (редакторка соцсетей WSJ) и Ванесса Де Лука (контент-стратег)

8️⃣ Борьба с выгоранием как элемент устойчивости

Редакциям в 2026 году необходимо внедрять инфраструктуру заботы: децентрализацию лидерства, группы поддержки и протоколы психологической безопасности, чтобы избежать «тихого исчезновения» из-за истощения команд.

Лела Савик, главредка канадского La Converse

9️⃣ Юридическая защита

Редакции начнут активнее использовать международное право и литигацию (судебные процессы) против репрессивных законов и транснационального давления. Юристы станут такой же неотъемлемой частью команды, как и редакторы.

Адам Маршалл (Reporters Committee for Freedom of the Press), Катя Горчинская (медиаконсультантка и экс-директор Громадське) и Фил Уильямс (расследователь)

🔟 Сохранение памяти

В условиях, когда власть пытается переписать историю, роль журналиста — стать хранителем коллективной памяти.

Использование защищенных архивов для сохранения свидетельств и личных историй позволит медиа создавать долговечную базу, которую невозможно будет уничтожить после удаления сайтов или блокировок.

Алисса Ричардсон, доцентка Университета Южной Калифорнии

👀 Еще прогнозы на 2026-й для медиа:

— Алексей Березовой (тг Как устроены медиа)

— Агентство SETTERS

— Columbia Journalism Review

— Reuters Institute

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на новогодних праздниках

🗞 Исследование

Взлеты и падения «героев земли сургутской»

Медиазона | Время чтения: 13 минут

Дмитрий Швец и Мика Голубовский рассказывают, как устроена государственная мемориализация войны — на примере музейного проекта в Югре.

Очень хорошо показано, что какие-то факты можно исключить из биографии «героев», чтобы судьбы ложились в удобный канон.

Методология тоже понятная: исследование написано по документам от анонимного источника, но с опорой на публичные сведения.

Отдельный кайф — интерактивная инфографика, чем-то напоминающая детский рисунок (но содержание пиздецовое).

Судьба «героической» экспозиции оказалась в лучших традициях региональных перерезаний ленточки: с помпой открыли и быстро забыли.

🗞 Репортаж

«Я хочу, чтобы дети смотрели на моего сына»

Люди Байкала | Время чтения: 14 минут

Алена Истомина съездила в Слюдянку — популярный среди туристов город на берегу Байкала с иркутской стороны — и написала текст о том, как война в Украине превратилась в универсальную причину для объяснения проблем.

В Слюдянке шесть лет не могут достроить школу: жители обвиняют муниципальных чиновников, те — бизнес.

Нынешнее здание школы, в котором учатся около 500 детей, признано аварийным. Все трещит по швам, но зато внутри есть парты в честь погибших участников вторжения — вот вам и готовая метафора для всей страны

«Всей Слюдянкой то на дроны собираем, то на похороны», — говорит пенсионерка в магазине, и не понятно, чего в ее словах больше, горя или гордости.

У текста есть хэппи-энд — но только если вы верите обещаниям депутатов.

Еще репортажи:

▪️The Insider, Сергей Бешимов. Кто и как занимается браконьерством на Камчатке.

▪️Сибирь.Реалии. Как исследователь репрессий против калмыков попал под уголовное дело о терроризме.

▪️Север.Реалии. Как участник войны в Украине написал донос на сестру, объявленную «иноагентом», из-за квартиры.

🗞 Личный опыт

«Меня швыряли об стены, я падала, вставала, и они били снова»

The Insider | Время чтения: 32 минуты

Виктория Пономарева записала истории трех женщин, которые прошли через заключения в самопровозглашенной «ДНР».

Важный материал, который тематически продолжает свидетельства о применении пыток против женщин в российском плену, недавно выходившие, например, у «Новостей Донбасса» и того же Инсайдера.

С точки зрения формата ничего концептуально нового нет, но общественная важность, как мне кажется, перекрывает это. Подумал, что в формате книги эти истории работали бы еще сильнее.

Я сейчас даже не понимаю, как я пережила эти месяцы, эти пытки, избиения. Меня пытали, надевая пакет на голову, душили и избивали. А когда я сказала на допросах, что мне холодно, что хочу есть, меня и вовсе перестали кормить. У меня по лицу пошли черные пятна — от холода и побоев, наверное.

«Говорили, что притворяюсь больной, чтобы сидеть на шее у мужа»

Настоящее время | Время чтения: 17 минут

Карина Меркурьева поговорила с читательницами издания о так называемых «невидимых инвалидностях» — когда люди внешне выглядят здоровыми, но все равно ежедневно испытывают трудности.

Собеседницы рассказывают о жизни с генетическим синдром Тернера, хронической герпетической инфекцией, комплексным посттравматическим расстройством и — более понятными мне — СДВГ и РАС.

Хороший баланс личной и справочной информации, но обилие кейсов грузит общее восприятие текста — несколько крупных героев работали бы лучше для погружения в материал.

Я просто чувствовала, что мой организм тихо угасает – медленно, но очень уверенно. Я понимала, что если так и дальше будет продолжаться, я просто умру.

Еще личный опыт:

▪️Новости Донбасса и другие СМИ. Шесть историй украинских беженцев, которые решили вернуться в российскую оккупацию.

🗞 Другие интересные материалы:

▪️Региональный аспект. Интервью с главой Фонда хранения экстренной контрацепции — об усилении репродуктивного давления на женщин.

▪️Такие дела, Анастасия Макарычева. Фотосерия о подругах, которые провели 20 лет в ПНИ, а теперь впервые сами встречают Новый год.

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на этой неделе

🗞 Портрет

Побег длиною в жизнь

Верстка | Время чтения: 12 минут

Екатерина Красоткина нашла судебный приговор по делу мужчины, который еще в начале нулевых сбежал со срочной службы, почти 20 лет жил под чужими именами — до тех пор, пока его не распознали московские уличные камеры.

Вся ирония сюжета заключается в другом: установщик систем видеонаблюдения по программе «Безопасный город» оказался пойман этой же системой.

Но и это еще не все: герой, который когда-то сбежал от российской армии, после приговора за дезертирство все же присоединяется к ней из заключения и отправляется в Украину.

Это просто фильм какой-то.

🗞 Репортаж

«Не ноют, ни на что не жалуются»

Новая вкладка | Время чтения: 22 минуты

Олеся Остапчук рассказывает про многодетную семью Морозовых, которая переехала из Латвии в Смоленскую область.

Провластные СМИ когда-то подняли эту историю на знамя как спасение от «европейских притеснений».

И вот спустя год жизни в России, без внимания телекамер, время подводить итоги. И они грустные.

Семья с 10 детьми, жившая в городе, оказалась в вымирающей деревне без нормального транспорта и работы.

Несмотря на российские паспорта, старшие дети семьи столкнулись с непризнанием их образования.

И это я еще не говорю, что новым дом для семьи-репатриантов стал бывший одноэтажный продуктовый магазин с дровяной печью.

Морозовы говорят, что о переезде не жалеют — мол, «в России не надо бояться, что придут и выселят из дома, заберут детей в приют».

Ну тогда, как говорится, бог в паруса.

«Начали стрелять, прямо как на войне»

Региональный аспект | Время чтения: 12 минут

Владимир Севриновский разбирался, как земельный конфликт в дагестанском селе Агачул привел к убийству участника войны его же родственником.

Обвиняемый в убийстве прямо из СИЗО отправился на войну, где погиб, но мать отказывается верить в это, ищет его среди пленных. Ее второй сын после смерти брата тоже ушел на войну.

Очень интересный материал, который показывает, как участие в войне списывает все и оказывается выше гражданского права (ладно, это мы знали), традиционных кавказских адатов и кровных связей.

Еще репортажи:

▪️Медиазона, Софья Крылова. История семьи из Крыма, где матери и бабушке недоношенного ребенка дали 12 лет колонии по делу о госизмене.

▪️ОВД-Инфо, Марина-Майя Говзман. Кто участвовал в защите бывшего здания советского НИИ в Петербурге, которая привела к уголовному делу против одного из протестующих.

▪️Новая-Европа, Ия Баратели, Сергей Швец. Как убийство криминального авторитета в Грузии повлияло на положение госвласти в стране.

🗞 Исследование

Как россиян в 2025 году массово депортировали после отказа в убежище

Верстка | Время чтения: 30 минут

Юлия Селихова подробно рассказывает, как устроена депортация из США и стран Евросоюза — с угрозой последующего задержания в России, если есть политические основания.

Для меня было открытием, что в случае Америки при запросе политубежища проводятся специальные «интервью на страх» и «интервью на пытки».

В первом случае ты должен доказать, что боишься преследования у себя дома. Если интервью провалено, то можно заявить, что тебя ожидают пытки.

При Трампе иммиграционные офицеры теперь отдают предпочтение сразу второму варианту и ставят больше отказов во въезде, потому что, очевидно, это доказывается сложнее.

Возможно, из-за темы не самый интересный текст с точки зрения сторителлинга, но аккуратность его исполнения и внимание к деталям — браво.

Еще исследования:

▪️Берег, Юлия Орлова. Как россияне борются за квартиры, из которых отказываются съезжать продавцы.

▪️Если быть точным, Александра Чернова. Как изменился рост россиян за несколько столетий и где живут самые высокие люди.

🗞 Другие интересные тексты недели:

▪️Спортс, Владимир Иванов. Интервью с россиянином, который выращивает тыквы-рекордсмены массой под тонну — и главное зачем.

▪️The Insider. Колонка адвоката Ивана Павлова о том, как по делам о госизмене и терроризме все чаще судят случайных людей.

Невидимые герои

Когда я составлял вчерашний дайджест с материалами за неделю, я несколько расстроился, потому что не смог найти какой-либо плюс-минус объемный репортаж о смерти младенцев в Новокузнецке.

Причем, тема неплохо была освещена кузбасскими журналистами: от первого сообщения о катастрофе до суда по мере пресечения над персоналом больницы.

И это навело меня на не новые мысли о том, как сложна и одновременно незаметна для профессионального сообщества работа редакторов новостей и полевых корреспондентов, которые работают на месте событий.

Чтобы не отходить далеко от Новокузнецка, я просто скажу, что то, как тему с младенцами отработала редакция кузбасского NGS42 — это повод для премирования и похвалы на высоком уровне.

Они первые обратили внимание на то, что что-то в роддоме пошло не так, написали об этом. Пошла шумиха, полетели ответные пресс-релизы от прокуратуры, СК и любителя «взять на контроль» Александра Бастрыкина.

Потом пошли свидетельства предыдущих пациенток роддома, родственников пострадавших матерей. И вот у нас уже готовое уголовное дело и отчеты о проверках роддомов в других регионах.

Одна небольшая редакция навела большой шухер (простите, impact) на всю страну — из региона, где одни из самых лютых силовиков в вопросе контроля сетевых публикаций.

Но у нас, к сожалению, публикации в таких форматах редко получают признание на институциональном уровне, хотя у NGS42 есть онлайн на сайте, есть серия заметок от корреспондентов, есть очень едкие посты от главреда в канале ЖурБасс.

Уже потом, когда все уляжется, приедут столичные журналисты, напишут репортаж о том, как все было плохо, он получит признание в моем канале или от условной Редколлегии, потому что мы следим больше за крупными форматами.

Я, увы, физически не могу отсматривать все региональные издания на предмет точечного и короткоформатного освещения одной темы.

Но и, кажется, переспектив того, что у нас на институциональном уровне появится что-то типа номинации Breaking News, как у Пулитцера, за серию материалов по одной теме, тоже не прослеживается.

Помню, что в 2021 году Дождь получал Редколлегию за эфиры во время протестов после возвращения Навального, но это опять столица и материалы от заметных имен.

Большие и крупные пока запоминаются больше, чем малые и короткие, хотя без вторых не было бы первых.

Александр Левчук, Лера Городецкая, Игорь Епифанцев и другие сотрудники NGS42 — вы красавцы

📰 Дайджест. 10 интересных иностранных материалов января

Как устроена работа адвоката в Луизиане, где самая высокая плотность мигрантов в США

Spiegel | Объем: 5300 слов

История строится вокруг судебного дела мексиканца: у него пять детей и жена-американка, однако он лишен права на освобождение под залог из-за недавних изменений в законодательстве.

Йохан Лемм отлично передает этот бюрократизированный конвейер: судебные заседания идут по 8–10 минут по видеосвязи, а судьбы люди превращаются в безликие номера дел.

Причем, центры содержания для мигрантов становятся основой экономики депрессивных малых городов, принося миллионы долларов в местные бюджеты.

Вторая часть текста посвящена адвокату Кристофера Киннисону — глубоко верующему христианину, чьи взгляды на «милосердие» вступают в жесткое противоречие с политикой. А еще он очень устал.

Эссе о взрослении в японо-американской семье в сельской Алабаме

Southlands | Объем: 5550 слов

Ким Кросс рассказывает об истории вокруг похорон своей бабушки Хисако на семейной ферме.

Она сравнивает свое «южное» детство (рыбалка, водные лыжи, охота) с аристократичной сдержанностью бабушки, которая привнесла традиции Японии в мир «реднеков».

История завершается обрядом с бумажными журавликами под Клода Дебюсси и принятием своей пограничной роли — когда ты чужой и там и там, но как будто везде как дома.

Как я успешно прошла набор в ICE

Slate | Объем: 3350 слов

Оппозиционная журналистка Лора Джедид «внедрилась» в процесс вербовки агентов ICE.

При проверке сотрудники пропустили политическую часть биографии, сфокусировавшись на её военном прошлом.

В итоге Джедид приняли и назначили на службу в Нью-Йорке — без единой подписи в документах, проверки на судимость и медосмотра.

Сравнение с Россией так и напрашивается: у наших военкоматов есть достойная конкуренция в вопросе безалаберного отношения к правовым нормам — лишь бы запихнуть человека, а дальше трава не расти.

Как в 1990 году пассажиры британского авиарейса оказались в Кувейте в разгар вторжения Саддама Хуссейна

1843 (Economist) | Объем: 5700 слов | без пейволла

Иан Кобейн рассказывает, как выжившие пассажиры судятся с авиакомпаний British Airways и правительством Великобритании.

Истцы утверждают, что гражданский самолет умышленно использовали как средство для переброски спецназа (SAS).

Отдельно интересна фигура Тони Пейса — бывшего офицера британской разведки, который выступил против своего же ведомства.

Как испытания ракеты Starship Илона Маска создают риски для гражданской авиации

ProPublica | Объем: 4850 слов

Расследование на стыке дата-журналистики и репортажа — редкий случай, когда техническое исполнение материала выглядит интереснее доказуемой гипотезы.

Наиболее любопытным советую заглянуть в конец материала, в раздел How We Analyzed Data on Planes at Risk.

Пока полоумный миллиардер развлекается в своем же твиттере, соревнуясь в космической гонке с Китаем, журналисты прогнозируют последствия от падающих обломков его ракет.

И еще 5 интересных материалов:

▪️New Yorker. Очерк о работе спасателей в национальном парке США и безответственном поведении людей на природе.

▪️New York Times. Исследование о том, как изменилась профессия кровельщика в США: после кризиса 2008 года выросла доля мигрантов.

▪️Walrus. Как в Канаде вузы используют бюрократию для вытеснения «неудобных» студентов и сотрудников с особенностями здоровья.

▪️Marshall Project. Как мигранты из Гаити находят опору в общинных центрах, церкви и футболе во время рейдов ICE.

▪️Politico. Репортаж-эссе из Венесуэлы после американского вторжения и похищения президента Николаса Мадуро.

🏆 Шорт-лист международной премии True Story Award 2026

Крупная премия для репортеров опубликовала ежегодные короткие списки по 10+ языковым группам.

Выборка русскоязычной секции, полагаю, вызовет вопросы, но лично я пока воздержусь от них.

— Коммерсант, Александр Черных. Хроника оккупации курского села украинскими войсками.

— Baza, Кирилл Руков. Портрет активиста Олега Мельникова, который боролся с рабством, а потом пропал.

— Медуза, Елизавета Антонова. Как украинские власти пытаются контролировать медиаиндустрию во время войны.

— Медуза, Шура Буртин. Репортаж из Украины о настроениях во время войны.

— Люди Байкала, Софья Сухонос. Как россиянки ездят в Китай продавать свои яйцеклетки.

— Такие дела, Наталия Нехлебова. История 14-летней девочки, которую по делу о терроризме отправили в СИЗО, где она пережила секс-насилие.

— Бумага, Екатерина Баркалова. Как на свалке живут, работают и умирают бездомные люди.

— Верстка, Анна Рыжкова. Как россияне зарабатывают, отправляя друг друга на войну.

— Би-би-си, Светлана Рейтер, Елизавета Фохт, Сергей Горяшко. Портрет тележурналиста Павла Зарубина, который везде следует за Путиным.

— Би-би-си, Анастасия Платонова. Как подростки в России подсаживаются на мефедрон.

От России жюри представляют экс-журналистка «Новой газеты» Елена Рачева, а также редакторы Михаил Ратгауз и Владимир Шведов.

Шорт-листы европейской и других секций можно посмотреть по этой ссылке.

Номинантов премии обычно приглашают на фестиваль в швейцарском Берне, где уже в июне объявят нескольких победителей в общем зачете.

Среди русскоязычных журналистов награду и специальные упоминания получали: Шура Буртин (за очерк про правозащитника Оюба Титиева), Олеся Герасименко (за очерк про арт-группу «Война»), Юлия Вишневецкая и Миша Яшнов (за текст про художника Фому Яремчука)

Оказывается, на новостной поляне появился новый игрок — агентство ОБС.

Ранее оно было известно, как НЗН («На заборе написали»), но после смены владельца оно переименовалось в «Одна баба сказала».

А если без иронии, то как-то грустно, что простые вещи не гуглятся совсем

Дополнение к посту выше

Администрация Киева сообщила, что информация о женщине, замерзшей в квартире, не соответствует действительности.

Распространенная в сети информация о женщине, которая якобы замерзла в собственной квартире, не соответствует действительности.

По официальному заключению судебно-медицинской экспертизы, причиной смерти стала сердечная недостаточность, вызванная хронической ишемической болезнью сердца.

Призываем представителей СМИ и пользователей соцсетей пользоваться проверенными официальными источниками и воздерживаться от распространения эмоциональных, манипулятивных и недостоверных сообщений.

Ну что, последователи Адольфа, вы довольны?