Редколлегия — молодец

На этой неделе российская независимая премия для журналистов озвучила очередных лауреатов за месяц.

Теперь в соцсетях Редколлегии вместе с анонсами появляются комментарии жюри о том, почему та или иная работа получила признание.

Это ровно то, что я предлагал в августе, когда писал о решении Редколлегии наградить расследование Верстки про Олега Дерипаску с не самым прозрачным источником фактуры.

Теперь мы можем знать, что конкретным членам жюри понравилось в конкретной работе, и уже на основе этого строить разговор о профессиональных стандартах.

Радует, что премия не стоит на месте

О пользе извинений

Я постепенно возвращаюсь из отпуска. Только сейчас руки дошли до истории с Дмитрием Шишкиным — юным автором, который выдумывал истории для публикации в российских медиа.

Да, можно сказать, что это повторение истории Асии Несоевой. Но, как и в случае Несоевой, некоторые тексты Шишкина появлялись в моих подборках в 2024 году и начале 2025-го (тут, тут и тут).

После истории с Несоевой — она была в январе — я пообещал, что буду лучше подходить к отбору материалов для дайджестов, но один из текстов Шишкина появился у меня в феврале.

❗️Я приношу извинения за то, что нарушил свое обещание и что опубликовал ссылку на недостоверный материал. Ненарочно, но факт есть факт.

Писать подобные строки всегда непросто, потому что, по сути, нужно признать, что ты дурак и обосрался. Но весь фокус в том, что читатель, скорее всего, это понимает, и вот делать вид, что это не так — как будто еще больший грех, чем ошибка при выборе материалов.

Подобные ошибки, к сожалению, еще будут, как и будут новые Несовые/Шишкины. Это, кажется, неизбежно при удаленной работе в эмиграции.

Но вот что еще хотелось бы видеть в таких ситуациях — публичное признание ошибок от самих медиа, без тихого заметания под ковер.

Потому что иначе условные SOTA, Олег Кашин или Максим Кац, которые идеологически могут быть не близки вашей аудитории, придут и раскроют карты за вас. И тут же неприятная ошибка, которая могла быть лишним поводом напомнить читателям о своей ответственности перед ними и сохранить очки лояльности, превращается в удар по репутации.

В качестве постскриптума напомню про историю журналистки New York Times Рукмини Каллимачи, которая когда-то произвела на меня большое впечатление.

Каллимачи в 2018 году выпускала подкаст Caliphate, где главным героем был мужчина под псевдонимом Abu Huzaifa al-Kanadi. Он рассказывал про свой опыт службы в «Исламском государстве», в том числе про убийства пленных.

Каллимачи получила за подкаст-исповедь боевика Peabody Award, вошла в шорт-лист Пулитцеровской премии в номинации International Reporting, занимала верхние строчки в Apple Podcasts. В общем, успешный успех.

А потом, после ареста ее источника в Канаде и сомнений со стороны редакции CBC News, выяснилось, что истории собеседника — просто выдумка.

В конце 2020 года New York Times признала, что не соблюла внутренние стандарты, отказалась от всех премий и подробно рассказала, как такой факап мог произойти: не нашлось редактора, который хорошо разбирался в теме международного терроризма, и не было должного внимания к самому проекту Caliphate.

Но провал нельзя списать на одного журналиста [Рукмини Каллимачи]. Это институциональный провал. В большинстве случаев мы делаем всё правильно. Но здесь произошёл сбой, потому что это был новый для нас формат повествования. Мы не имели системы, способной управлять этим процессом и поддерживать аудиокоманду.

О чем эта история говорит лично для меня: shit happens, но Авгиевы конюшни этого shit разгребаемы, если позволить себе быть уязвимым для критики извне.

На короткой дистанции подобный редакторский проеб действительно может выглядеть как катастрофа, но на длинной — планом действия для других, что делать, когда страшно и неприятно. Просто нужно не молчать

📊 Рейтинг российских медиа по трафику в ноябре

🔗 Веб-версия таблицы: https://www.datawrapper.de/_/MUMT6/

В этот раз расширил рейтинг до 47 позиций — добавил в него 8 региональных проектов из сети Шкулева, барнаульский Алтапресс, свердловский 66.ru и столичный Большой город.

Если это сильно размывает выборку, то в следующем выпуске вернусь к более лаконичному формату. Пишите, что думаете и как больше нравится.

Обращение к издателям и редакторам: если вдруг в рейтинге есть сильный просчет, то буду рад обратной связи: t.iss.one/eg_fedorov. Внесем правочки.

⬆️ Медиа, которые получили прирост больше 25%:

▪️Проект: +333%, с 56 до 244 тысяч просмотров;

▪️Бумага: +50%, с 97,5 до 146 тысяч;

▪️Если быть точным: +26,5%, с 126,5 до 160 тысяч;

Рост Проекта и Бумаги вполне ожидаем, потому что в ноябре они выпустили громкие расследования.

А вот что выстрелило у ЕБТ, могу только догадываться. Из интересного в ноябре у них выходил материал про то, что после начала войны школьники чаще идут в колледжи, чем в вузы. И еще был рейтинг регионов России на основе выполнения KPI по демографии.

В список вернулись Сибирь.Реалии, перешагнувшие планку в 100 тысяч просмотров.

⬇️ Медиа, которые потеряли больше 25% просмотров:

▪️The Bell: -31,82%, с 163,5 до 111,5 тысяч;

▪️RTVi: -28,67%, с 5,55 до 4 млн;

▪️Большой город: -28,47%, с 328 до 234,5 тысяч;

▪️SVTV: -28,33%, с 76 до 54,5 тысяч.

Дежурное напоминание. Это субъективная выборка по сайтам, за которыми я плюс-минус слежу. Я умышленно не ставлю в рейтинг СМИ с государственной долей владения и откровенно прокремлевские источники, поэтому тут нет ТАСС, РИА «Новости», Царьграда, Известий и далее по списку.

Сайта Русской службы Би-би-си в рейтинге нет, потому что она использует один и тот же домен bbc.com со всей корпорацией — разобраться, где трафик Русской службы, а где международный, сложно.

В выборку попадают сайты, у которых суммарное число просмотров за месяц превышает 100 тысяч.

Для расчетов я использую агрегатор SimilarWeb, так как он охватывает все российские медиа — как заблокированные, так и доступные без VPN

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа в начале декабря

Закончил изучать декабрьские материалы, которые пропустил в отпуске. Вышло много интересных текстов и проектов, поэтому, чтобы уместить все впечатления, сделал два поста.

🗞 Портрет

Миллион Тамары В.

Такие дела | Время чтения: 10 минут

Екатерина Алипова и Владимир Аверин рассказывают загадочную историю женщины по имени Тамара Гавриловна, которая разово отправила миллион рублей фонду, помогающему онкобольным детям.

Жертвовательницей оказалась 85-летняя пенсионерка Тамара Волкова, которая одиноко и бедно жила в деревне Слобода, но незадолго до смерти решила «отдать деньги детям».

Скупую на детали биографию Волковой рассказывает ее соседка Елена Попкова, которая помогла устроить пенсионерку в пансионат.

Все остальные свидетельства о жизни женщины — это записи в трудовой книжке с низкооплачиваемыми работами, из которых не ясно, как она смогла накопить миллион, и интерьер ее квартиры.

На могилу Тамары Гавриловны поставили фоторамку альбомного формата. За стеклом — распечатанное письмо от фонда «Время детства». «Пусть люди знают, какое большое дело она совершила», — говорит Елена.

Это самый теплый и одновременно таинственный текст, что я читал за последнее время.

Еще портреты:

▪️Такие дела, Марина Безенкова. Как осужденный с ВИЧ после выхода на свободу открыл свою службу поддержки.

▪️Новая-Европа, Катя Александер. Зачем киевские волонтеры-реставраторы реконструируют старые вывески, хотя война еще не закончилась.

📷 Фото

«Дедуля, привет. Здорово, внучок»

Верстка | Время чтения: 21 минута

Еще одна работа фотодокументалиста Владимира Аверина, но теперь более личная — серия о 92-летнем дедушке с болезнью Альцгеймера.

Полтора года назад внезапно умерла моя мама. А до этого примерно в один период умерли все другие родственники и значимые взрослые в моей жизни. Остался только дед. Я единственный, кто может о нём позаботиться, а он — последний мой родственник, который в силу возраста, очевидно, довольно скоро покинет меня тоже. Но пока — мы вдвоём.

Аверин рассказывает о том, каково это: совмещать работу и постоянное сопровождение деда, который больше не может жить один.

А еще это история о том, как болезнь день за днем забирает у тебя любимого человека, а у него — память о тебе, взамен отдавая страхи и тревогу.

И вот тут фотография, позволю себе некую поэтичность, выступает как один из способов сохранить человека. Хотя бы на поверхности матрицы камеры и на наших экранах.

Смерть перестаёт меня пугать. Понимаю, что это очень ценная ситуация: обсуждать смерть с тем, кто уже близок и понимает это. Дед спокойно говорит об этом, рассказывает, что он готов.

Владимиру — просто сил.

Еще фотопроект:

▪️Такие дела, Лолита Чапрак. Личная серия-воспоминание о прабабушке, которая попала под сталинские репрессии

Продолжение — в посте ниже ⬇️

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа в начале декабря

🗞 Исследование

«Вязки»

Би-би-си | Время чтения: 23 минуты

Месяц назад вышла громкая новость о том, как в московском социальном учреждении санитары настолько сильно связали руки 20-летней пациентке, что у нее началась гангрена — девушке ампутировали обе кисти.

Олег Болдырев написал текст, который показывает, что это систематическая проблема психиатрических учреждений, где пациентов не считают за людей.

Тема, конечно, не новая, но мне кажется, пока появляются подобные случаи пиздеца, надо писать и писать об этом.

Из исследования Болдырева можно узнать, как практика связывания привела к гибели 16-летнего подростка в столичном Троицке — парень захлебнулся рвотой во время приступа, а персонал, который мог бы ему помочь, отмечал день рождения коллеги.

Он слышал голоса, он сообщал об этом, что ему плохо. А одна из сотрудниц интерната доставала торт. У нее был день рождения, он мешал им пить чай. Они, таким образом его привязав, избавились от его криков и его навязчивости.

Текст также объясняет, почему так происходит: в соцчреждениях не хватает обученных людей, которые могли бы качественно следить за пациентами, требующими внимания — например, со вспышками агрессии.

Итого: на гигантские интернаты не хватает сотрудников, нормативная база устарела, а последствия за все несовершентство системы несут люди, которым требуется помощь. И подобные истории, увы, будут повторяться.

Самоубийственная война

Вот так | Время чтения: 12 минут

Ирина Новик попыталась разобраться, какие причины толкают российских военных к самоубийствам на фронте и как это подается их близким, которые не всегда верят в обстоятельства гибели близких.

Она выделяет три мотива суицидов: давление со стороны сослуживцев и командования, страх выполнять боевые задания (то есть воевать) и невозможность уволиться по здоровью.

Финал у материала довольно удручающий:

Психологи и юристы считают борьбу с самоубийствами на фронте безнадежной, а родные погибших не верят, что узнают правду об их смерти, пока идет война.

Еще исследования:

▪️Верстка, Иван Смуров, Ива Цой. Кого и как российские суды и полиция преследуют под предлогом борьбы с «сатанизмом».

▪️Верстка. Как суды прекращают уголовные дела из-за ухода фигурантов на фронт и что об этом говорят адвокаты.

🗞 Репортаж

Бабушка на цепи

Новая вкладка | Время чтения: 12 минут

Мария Вишневская съездила в вологодскую деревню Пожара, где многодетная семья держала 65-летнюю женщину несколько лет взаперти, иногда сажая на цепь.

Соседка семьи несколько раз обращалась в соцзащиту и к участковому, но уголовное дело возбудили только в этом ноябре — против дочери пенсионерки и ее тестя. Следствие считает, что женщину держали на цепи примерно с 2023 года.

Почему с женщиной так жестоко обращались, никто точно не знает. Местная фельдшер говорит, что бабушка «бродила» по ночам и «пела песни», хотя их никто не слышал. Другие сельчане считают, что дочь просто присваивала пенсию.

В тексте нет каких-то шокирующих подробностей и этим он как будто пугает еще больше: обычное будничное зло у тебя под носом.

Еще репортажи:

▪️Люди Байкала, Александр Борисов. Как крупный бизнес и силовики сделали добычу нефрита смертельно опасной для жителей Бурятии.

▪️Медиазона, Софья Крылова. Как в Москве полицейского второй раз судили по делу о военных «фейках» за телефонные разговоры со знакомыми.

▪️161.ru, Ирина Бабичева. Как в Ростовской области работал рехаб для детей, владелицу которого теперь обвиняют в истязании несовершеннолетних.

Почему я перестал смотреть Дождь

Я кусками посмотрел четырехчасовое интервью телеведущих телеканала Юрию Дудю — Юлии Таратуты, Анна Монгайт и Екатерины Котрикадзе — и мне стало как-то больно. Чтобы была понятна моя боль, я начну издалека.

Я рос и формировался как журналист на проектах Дождя. В 13-14 лет, еще не имея каких-либо определенных политических взглядов, я смотрел репортажи Дождя с Евромайдана, как, впрочем, и какие-то репортажи Lifenews.

В 2014 и 2015 годах я с большим интересом следил за проектом «Большая перемена», в который набирали неопытных журналистов, Им читали лекции медиаменеджеры и более опытные коллеги, а в конце они выходили в эфир со своими сюжетами. Это было буквально реалити-шоу про тех, кем ты бы очень хотел стать.

К слову, в первых двух сезонах можно было увидеть Лилию Яппарову, Алексея Коростелева, Ольгу Гладышеву, Соню Гройсман и других журналистов, которые потом продолжили работу на Дожде или ушли в свободное плавание.

Тогда я воспринимал телеканал как место, где люди с журналистскими принципами и идеалами транслируют их другим, менее опытным коллегам — посмотрите, как мы работаем и во что мы верим — и ты мог вместе с ними обучаться ремеслу. Кто еще так делал в то время?

Повзрослев, я дальше следил за Дождем, пару раз появлялся в эфирах с комментариями по сибирским темам. Менялись главреды, какие-то журналисты уходили и возвращались, но бренд выглядел цельным и как будто все еще был про идеалы.

Какой-то подрыв доверия случился в декабре 2022 года после истории с увольнением Алексея Коростелева. Извне это решение казалось странным и, выражаясь коридорно-подъездно, не пацанским. Плюс какие-то детали я узнавал от товарища, который работал на канале в то время, и они тоже меня удивляли.

Но мое, наверное, самое большое разочарование в Дожде, уверен, как и у многих, случилось после истории ФБК и банкира Железняка. Невнятные оценки Михаила Фишмана по вполне четким вопросам, потом комплиментарные вопросы Юлии Навальной в рамках портретного интервью.

Я все не мог понять, что же случилось: это я сильно требовательный сижу в белом пальто или все-таки проблема в том, что планка телеканала опустилась до «нашим можно, другим нельзя».

И вот после интервью Тихона Дзядко и Екатерины Котрикадзе Ирине Шихман и трио ведущих Дудю я выбираю второй вариант.

Сейчас на телеканале есть талантливые журналисты, выпускающие крутые репортажи — Екатерина Фомина, Валерия Кирсанова, Нигина Бероева — но большую часть эфирного времени занимают не они.

Мне грустно слышать, как глава информационной службы канала признается, что не может читать комментарии к своей работе, потому что они ее расстраивают, а также что считает себя «на стороне добра».

Мне грустно слышать, что ксенофоба Майкла Макфола зовут в эфиры, потому что «он очень эмоционально и хорошо говорит, на него классно реагирует аудитория».

Мне грустно слышать, что главным мерилом успеха для ведущих Дождя стали числа, а не качество контента.

«Если ты написал классную заметку, а ее никто не посмотрел, значит, она не такая классная. Значит, ты что-то не достучался до людей», — говорит Таратута.

«[Материал] посмотрело три сотрудника "Мемориала", и, в принципе, это хорошая аудитория. Но, к сожалению, становится понятно, что этого недостаточно, чтобы быть влиятельным. Хочется быть влиятельным», — добавляет Монгайт.

Быть ютуб-подставкой для говорящих голов, которые ходят с канала на канал, разбираются во всем и ни в чем, но зато дают клики и просмотры, чтобы считать себя «влиятельным», а не влиять в реальности — вы правда к этому шли 15 лет?

Наталья Синдеева при создании Дождя видела его как канал, который «должен быть для людей, которые разочаровались в старом ТВ».

«Дождь» сработал благодаря нашим горящим глазам, горящим сердцам, востребованному формату, искренности, открытости. Всем надоело форматированное телевидение.

Что из этого еще осталось? Я не бот, мне правда интересно.

Постом ниже будет фрагмент разговора Дудя и Таратуты — это беседа на тему, почему Юлии Навальной не стали задавать потенциально конфликтных вопросов в ее первом интервью.

Почему я перестал смотреть Дождь

Начало поста выше ⬆️

Таратута: Задавать их было сложно в том смысле, что совершенно не хотелось ее топить. Мне казалось, что от того, что мы утопим человека, радости мы от этого не получим. <...>

Мне было очень обидно от того, что реакция на наше интервью была нечистой. Мы пережили спланированную атаку сторонников Максима Каца, это были не наши зрители.

Идет повторяющийся поток очень странных и чужих по интонации текстов, в которых ты уже не понимаешь — это твой зритель, это сторонник Максима Каца, это прокремлевский какой-то чувак, и они растворяются в этом общем потоке недовольства.

— А может это просто зритель?

Нет, я думаю, что это не так.

Мне кажется, что отличить недовольство нашего зрителя от недовольства группы направленных людей я могу. Я могу ошибаться, но мне кажется, я могу.

— Разве можно с политиками делать такое интервью, несмотря на весь контекст?

Мне кажется, можно. Мы не боялись задеть ее вопросами. Мы, может быть, боялись задеть ее чувства как человека. <...>

Мне казалось, что та интонация, тот сеанс коллективной психотерапии, который мы сейчас можем провести в жанре этого интервью — это то, чего я бы ждала от первого интервью с Юлей Навальный.

И мне казалось, те люди, с которыми я созвучна, ждут от меня именно этого. Что я хочу с ними, с Юлей, повспоминать их общую жизнь.

Мне казалось, что жесткие, разоблачающие или требовательные интервью хорошо брать у депутатов Госдумы, которые проголосовали за «закон Димы Яковлева».

Мне не казалось, что ответственность и вина Юлии Навальной передо мной была какая-нибудь такая, чтобы я с ней разговаривала жестче, чем я разговаривала [тогда].

Я считаю, что с плохими людьми нужно разговаривать одним способом. На них нужно больше давить, от них нужно больше требовать ответа, иногда они требуют определенной жанровой специфики разговора, а с людьми, которые не так провинились или совсем не провинились, можно разговаривать иначе. Да, я так считаю.

— А кто решает: хороший человек или плохой?

Я.

— Просто есть такая вещь, как качественное выполнение работы. Если мы говорим про интервью — это когда ты транслируешь человеку те вопросы, которые есть у многих зрителей.

Мы их транслировали. Просто доля этих вопросов была не такая, как хотели коллеги по цеху.

Вообще отношение к интервью у всех разное. Есть интервьюеры, которые считают, что главное раскопать побольше говна в человеке — вот я таких интервьюеров ненавижу. <…>

Я разговаривала с Юлей Навальной, возможно, чуть-чуть в другом качестве, чем ты бы с ней разговаривал. Я подозреваю, что если бы я сейчас разговаривала, возможно, интонация моя была бы другой.

И, честно говоря, ты меня не проймешь тем, что профессионально мою работу коллеги посчитали недостаточной. Главное, что я ее считаю нормальной.

— Как ты реагируешь, когда тебя называют внешней пресс-службой ФБК?

Я считаю, что люди, которые так говорят, не являются моей референтной группой. <...>

Обидеть меня этим нельзя, потому что я знаю, что я делаю, и я не флюгер в этом смысле.

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на этой неделе

🗞 Репортаж

Люди Байкала | Время чтения: 16 минут

«Выковыривал „сочинцев“ из закоулков, из дальних деревень»

Анастасия Иванова и Карина Пронина рассказывают, как в забайкальской Борзе убили мужчину, который ловил сбежавших военных.

Если скучали по историям в духе фильмов Коэнов, то это прекрасный пример: бывший уголовник Константин Эктов избивает и пытает родственников ушедших в самоволку военных, а его в ответ застреливают.

Но если бы Эктов был таким один: в нескольких районах Забайкалья прошла волна случаев применения насилия к людям, которые как-то могли быть знакомы со сбежавшими военными. Местные жители, понятное дело, пытки не одобряют.

Ещё важно, что убийство уголовника не сильно повлияло на методы розыска в регионе. После этого случая силовики пришли домой к матери восьмерых детей в Чите — искали её одноклассника.

Один из группы на входе в квартиру достал пистолет, перезарядил его и направил на супруга Марины. Другой зашел в квартиру и стал проверять комнаты. Никто не показал документы, все были в гражданской одежде.

Еще репортажи:

📹 Дождь, Валерия Кирсанова. Что известно про убийство сбежавшей чеченки Айшат Баймурадовой в Ереване.

▪️Холод, Илья Налетов и Маргарита Боброва. История беременной казахстанки, которую зарезали в Германии, но до сих пор никого не наказали.

▪️161.ru, Алина Заярная и Евгений Вдовин. Кто и как помогает ростовским бездомным зимой.

🗞 Расследование

Кто отвечает за ядерный чемоданчик Путина

Досье | Время чтения: 14 минут | видеоверсия

Илья Рождественский рассказывает про работу секретной «Службы К», которая сопровождает Путина и руководство Минобороны для возможной передачи приказа о применении ядерного оружия, — и конкретно про офицеров оттуда.

Самая интересная деталь: люди, которые могут поучаствовать в начале ядерной войны, живут не сильно богато и довольно скромно — с ипотеками и сбережениями до 1 млн рублей.

Полковник Максим Пчелинцев в качестве фотографии своего профиля в VK выбрал изображение с большой красной кнопкой и рукой, которая на нее нажимает.

Еще расследования:

▪️Би-би-си, Сергей Горяшко и редакция. Как вербовка контрактников превратилась в бизнес по торговле людьми.

▪️Важные истории и Correctiv. Как чеченец, чей брат участвовал в убийстве соперника Кадырова, построил карьеру в немецкой политике.

🗞 Портрет

Нина и Смерть

Такие дела | Время чтения: 11 минут

Юлия Люстарнова и Светлана Носкова рассказывают трогательную историю пульмонолога Нины Терновской, у которой диагностировали неизлечимый боковой амиотрофический склероз (БАС).

Болезнь прогрессирует, и сама Нина понимает, что смерть неминуема. Но у неё есть муж Николай, подруга Катя и благодарные пациенты, которые помогают вести обычную жизнь и радоваться мелочам.

Страха смерти больше нет, как и материальных тревог, зато есть ощущение внутренней свободы и остроты жизни здесь и сейчас.

Нина ведет блог в телеграме, я начал по утрам смотреть видео с ней — мне это почему-то стало важно.

Еще портреты:

📹 Votvot, Сергей Ерженков. Документальный фильм об антивоенном музыканте Павле Кушнире, который умер в СИЗО.

▪️Грати, Лутфие Зудиева. Как историка оштрафовали за предложение провести трибунал за депортацию крымских татар.

🗞 Исследование

«Это время научило всех врать»

Такие дела | Время чтения: 22 минуты

Константин Дмитриев разбирался, как студенты и преподаватели творческих вузов работают в эпоху цензуры — на примере Литинститута, ГИТИСа и Школы дизайна ВШЭ.

Стремительно произошла реанимация советских паттернов приспособления. Старшее поколение вспомнило, как это — жить при цензуре, а нынешние студенты быстро это подхватили. Но не все готовы мириться с обстоятельствами.

Еще исследования:

▪️Верстка и Die Welt. Что известно из судебных решений о том, как ветераны войны в Украине убивают и калечат россиян.

▪️Новая газета, Олег Ролдугин. Почему в руководстве российских музеев в последние годы часто случаются перестановки.

▪️161.ru, Ирина Бабичева. Как 2025 год стал катастрофой для российского — и отдельно ростовского — сельского хозяйства.

⭐️ Итоги года. Лучшие западные лонгриды — по версии Sunday Long Read

Редакция американской рассылки-агрегатора подвела свои итоги года и выбрала совместно с читателям тексты, которые запомнились в 2025 году.

Я выбрал несколько материалов. Не все из них я читал и вообще видел, поэтому где-то для пересказа использовал ChatGPT.

Одна из главных тем в выборке — болезни и то, как они меняют нас и наши взгляды на мир.

«Пощады не будет»

Atavist | Объем: 17 400 слов

Документальный эпос — о работе врачей в период войны Эфиопии и Эритреи с властями региона Тыграй, которая длилась с 2020 по 2022 год.

Классический вопрос истории, как и в случае нашей войны в Чечне: страна сохранила административную целостность, но стоили ли человеческие жертвы этого?

Жертвы группового изнасилования солдатами поступали в больницу в состоянии, близком к кататоническому. Один из врачей извлек из вагины женщины письмо, которое туда засунули ее насильники.

«Мы — сыновья Эритреи. Мы храбры. И мы будем продолжать, даже сейчас. Мы не дадим тиграянским утробам принести плоды».

Канада убивает себя

Atlantic | Объем: 11 000 слов

Исследование о том, как в Канаде внедрялась процедура эвтаназии и почему, как это часто бывает, не все люди считают такой способ ухода из жизни этичным.

Второй угол истории — эвтаназию выбирают люди с психическими расстройствами и инвалидностью.

И вот как должно поступить социальное государство: обеспечить им достойную поддержку при жизни или помочь избавиться от страданий?

У Мэри была шизофрения — но потом она исчезла

New Yorker | Объем: 8 500 слов | бесплатно

История о женщине, которая долго страдала от психического расстройства, которое врачи по ошибке диагностировали как шизофрению. Но потом симптомы внезапно исчезли после лечения лимфомы.

Текст о том, что психиатрия все еще может быть неточной, личное прошлое уже не изменишь, но все равно надо как-то жить дальше.

DOGE-Pilled — тут обыгрывается выражение dogpiling, когда несколько человек травят одну жертву в интернете

Bloomberg | Объем: 8 500 слов

Портрет 23-летнего американского программиста Люка Фарритора — одаренного студента, который присоединился к трамповскому Департаменту эффективности правительства (сокращенно — DOGE).

Прекрасная иллюстрация на тему: талантливые технари получают доступ к власти, проводят «оптимизацию», но работа системы идет по пизде, потому что нужен жизненный опыт.

Мать, которая никогда не переставала верить, что сын еще тут

Atlantic | Объем: 8 000 слов

В 1986 году Иан Берг выжил после аварии, но получил тяжёлую травму мозга и был признан «вегетативным». Мать парня забрала его домой и десятилетиями ухаживала за ним.

Ученые подтвердили, что она была права: Иан действительно все время находился в сознании. И он такой не один.

Мальчик, который вернулся

Guardian | Объем: 7 000 слов

Личная история журналиста Арчи Бланда: его новорожденный сын Макс пережил остановку сердца, получил тяжёлое повреждение мозга и диагноз ДЦП.

В эссе Бланд рассказывает путь семьи от шока и иррационального чувства вины до принятия инвалидности сына и переосмысления сути родительства.

Это не Макс отстает в развитии, а это ему просто нужно больше узнать.

Жизнь за золото: кто убил шахтеров в ЮАР

1843 | Объем: 6 700 слов | бесплатно

В 2024 году десятки золотодобытчиков-нелегалов оказались заперты в заброшенной шахте после того, как полиция перекрыла им доступ к еде, чтобы «выкурить» на поверхность.

Люди месяцами голодали. Шахтеров решили спасать только после того, как начались смерти.

***

Еще два материала из подборки Sunday Long Read появлялись в моем канале раньше:

▪️New York Times. История 25-летнего пожарного из частной фирмы, которому после тушения лесных пожаров в Калифорнии диагностировали лейкоз из-за вдыхания токсичного дыма. Теперь он должен за свой счет лечиться — и работать дальше.

▪️WIRED. История британского миллиардера Майка Линча, который погиб в августе 2024 года, перевернувшись на яхте у Сицилии, когда праздновал победу в затяжном суде. У яхты была сильно высокая мачта.

🤝 Дружеский анонс: Гроза ищет новостника

Редакция медиа о студентах и их непростых отношениях с властью ищет редактора новостей.

Опыт не сильно важен. Если живете вне России — круто, если в стране — тоже ничего.

Удаленка, испытательный срок — два месяца, все оплачивается.

Дедлайн подачи: 21 декабря

Чтобы податься, нужно заполнить вот эту гугл-анкету и сделать тестовое задание внутри:

▪️Прислать три своих лучших материала и объяснить их выбор;

▪️Назвать три любимых СМИ;

▪️Рассказать, почему интересно поработать в Грозе, что нравится в контенте редакции, а что нет;

▪️Отобрать три инфоповода, которые почему-то не попали в Грозу, и написать новость по одному из них;

▪️Выбрать любую новость в Грозе и улучшить ее по своему видению.

Если вы тоже ищете себе сотрудника в медиа или ищете работу, пишите мне: @eg_fedorov

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на этой неделе

🗞 Портрет

«Самая красивая террористка»

Верстка и Первый отдел | Время чтения: 23 минуты

Юлия Селихова рассказывает историю белгородской экс-чиновницы Виктории Шинкарук, которой дали 21 год колонии по делу о подготовке взрыве на газопроводе «Турецкий поток»

Формально ее обвинили в том, что она обналичила 100 тысяч рублей и передала три сим-карты по просьбе бывшего мужа, который жил в Харькове.

Обвинение строится на показаниях двойного агента ФСБ под кодовой фамилией «Кириллов». Существовал ли этот человек в реальности — никто не знает. 

На судебных заседаниях он не появлялся, а в один день он умудрился дать показания в разных городах, что говорит в пользу фабрикации дела.

Сама Шинкарук относится к кровожданому приговору, кажется, стоически:

Самыми сложными были первые месяцы ареста, когда тебя — молодую и красивую — вырвали из гущи жизни и лишили всех её красок и иллюзий, и от полнейшего непонимания ситуации, в которой я оказалась. Большинство людей понятия не имеют, как устроена наша система.

Отдельно еще бы хотел похвалить телеграм Sotavision, который подробно освещал этот судебный процесс.

Еще портреты:

▪️Такие дела, Римма Авшалумова и Светлана Носкова. Как жительница Смоленской области открыла игровой клуб на окраине райцентра, чтобы дети не болтались на улице, но теперь ей не хватает денег.

▪️Ветер. Портрет бывшего военного и активиста из Новосибирска Юрия Измайлова, которого обвинили в попытке вступить в ВСУ.

🗞 Исследование

«Поднакоплю денег — куплю себе орден Мужества»

Ветер | Время чтения: 19 минут

Исследование о том, почему полицейские едут на войну в Украине и как это влияет на всю систему МВД.

Для кого-то это ожидаемо карьерный лифт, кто-то решил поднять деньги, но погиб, а для кого-то — способ избежать уголовной ответственности, в том числе по делам о секс-насилии.

Один из главных исследователей силовой системы России Кирилл Титаев говорит, что опыт войны в Украине для полицейских абсолютно бесполезен в мирной жизни, если только не планируешь остаться в военной полиции.

Человек взял отпуск за свой счет или другим образом пошел послужить. И там побегал от дронов, поучаствовал в штурмах, командовал небольшим количеством людей, организовал рытье оборонительных сооружений. Вот он возвращается. Что из этого опыта ему пригодится?

Другие исследования:

▪️Кедр, Анастасия Троянова. Что изменилось на побережье Черного моря спустя год после разлива мазута около Анапы.

▪️Вот так, Ирина Новик. Как война в Украине увеличила спрос на православных психологов.

🗞 Монолог

Сварить интересную жизнь

Такие дела | Время чтения: 13 минут

Светлана Ломакина записала монологи четырех сварщиц — об условиях работы, взаимопомощи и сексизме.

Одна из серьезных проблем у меня на работе — мужчины. Сейчас наконец я нашла хороший коллектив и выдохнула. А до этого во мне видели кусок мяса — хамили, грубили, не соблюдали субординацию, пытались за мой счет поднять себе самооценку, приставали…

Что еще интересного было на неделе:

📹 Пермь 36,6. Репортаж-расследование о том, как православная церковь в Пермском крае делит деньги и использует связи во власти.

📹 ROMB. Истории четырех учителей и студентов, которые пострадали после доносов за антивоенные взгляды.

▪️Бумага. Репортаж о том, как жителей исторического квартала в Петербурге выселяют ради строительства железной дороги.

Почему я не понимаю последний материал Новой вкладки

Дайджест с другими материалами прошедшей недели выложу чуть позже. Пока не все дочитал.

Одним из объемнейших текстов недели оказался репортаж Новой вкладки — как журналистка провела пять дней в вагоне-ресторане поезда до Новороссийска, общаясь с участниками войны.

И у меня к нему есть вопросы.

▪️Жанровая чистота

Сейчас будет душно. Я искренне не понимаю, почему материал сформулирован как «репортаж», а не эссе.

Стилистически текст и правда выглядит как хороший репортаж или очерк: много описательных фрагментов, хорошо и живо переданы диалоги, есть понятный композиционное начало и конец.

Но опыт журналистки, которая едет в этом поезде, видит воздушные поцелуи, сделанные пальцами в рвоте, получает угрозы физической расправы в тамбуре, прячется от буйных попутчиков в своем купе, просто не отделим от объекта наблюдения.

Я останусь в городе ещё на трое суток, чтобы погулять и развеяться. Но так и не смогу никуда выйти из квартиры. Сразу после поезда рано утром я зайду в парикмахерскую, чтобы перекраситься из блондинки в брюнетку.

Я не строгий сторонник подхода, что репортажи должны писаться только от третьего лица — у New Yorker чуть ли не каждый второй очерк выходит со словами от лица журналиста, и выглядит это складно.

Я бы больше почитал именно эссе, с переживаниями журналистки, ее рефлексией до и после поездки, как она готовилась к ней и так далее.

В конце коцнов, эссе со своей авторской стилистикой, без гиперссылок к выражению «сон при температуре 39,9» или разъясняющих аннотаций про зарплаты депутатов Госдумы, чтобы читатель точно все понял, было бы в более выигрышной позиции.

У почившего «Батеньки» была прекрасная рубрика «Та самая история», куда текст про наблюдения в вагоне-ресторане в теории идеально бы вошел, если бы не одно но.

Продолжение ниже ⬇️

Почему я не понимаю последний материал Новой вкладки

⬆️ Начало выше

▪️Задача этого текста

Мне интересно, как звучало редакционное задание для этой поездки и какая была цель.

«Давайте покажем, что эти дураки творят перед отправкой на фронт?», «С какими угрозами сталкиваются женщины в поезде в современной России?». У меня после прочтения было ощущение, что это текст ради самого текста, такой профессиональный азарт.

Оптика действительно нестандартная, но вот нужно ли ради этого умышленно садиться в поезд и рисковать своей жизнью и здоровьем, общаясь с психически нестабильными людьми? Если бы журналистке нанесли вред, то общественная важность этой истории действительно бы нивелировала последствия?

Вообще подробные сцены из поезда были бы хорошей композиционной частью более крупного материала: портрет проводницы на железной дороге, репортаж о многодетном военном, который из бедного села поехал на заработки или что-то другое. Но история начинается поездом и им же заканчивается.

Наверно, такие истории можно встретить, если провести несколько дней в кафе, баре, зале букмекерской конторы в приграничном городе на юге России — в любом месте, где могут собираться неприхотливые к комфорту мужчины с экзистенциальным кризисом.

По стилистике текст Новой вкладки напоминает материалы Елены Костюченко начала 2010-х, когда она писала про секс-работниц на трассе, наркопритоны, подростков, тусующихся и погибающих на заброшке — в общем, ее истории из сборника «Условно ненужные».

Та же подача от первого лица, описание личного взаимодействия с героями. Но есть важное различие: Костюченко использовала такую оптику, чтобы описывать «тлеющие» социальные проблемы, которые были и, увы, будут, но которые мы редко видим в новостях.

Война в Украине и поведение ее участников на гражданке — это не тление, это пожар. Чуть ли не каждую неделю появляются истории о том, как кто-то из ветеранов убил, побил, своровал, заживо сжег, как-то иначе причинил вред. Есть публичные приговоры по таким делам, есть исследования по приговорам — фактуры выше крыши.

Проблема текста Новой вкладки в том, что если вы более-менее в курсе новостей, то ничего нового о нравах военных вы не узнаете. Более того, в 2023 году сама Вкладка иллюстративно рассказывала об агрессии участников войны и их отношении к женщинам, когда выпускала истории секс-работниц и их клиентов — гордость и опора страны коротает время в борделе.

Возможно, немного не в кассу будет пример: у Atlantic в прошлом году выходил классный текст писателя Гэри Штейнгарта о том, как он неделю плавал на дорогом круизном лайнере и разглядел в нем воплощение современной Америки — с классовой сегрегацией и бесконечной гонкой за статусом и удовольствием. Человек так хорошо провел время, что аж разрыдался в итоге.

У Новой вкладки как будто бы читается такая же идея — сделать портрет части общества на примере одного поезда (это моя гипотеза, нигде напрямую это не указывается).

Но в поезде до Новороссийска мы видим только бухих и не очень военных, испуганных или страшно уставших женщин — других попутчиков как будто и нет. Или они есть, но нам их не показали. А что они думают? Им страшно или норм? И вот эти оставшиеся вопросы, на мой взгляд, несколько бьют по ценности всего материала.

Описание общего через частное — сложный метод, но огрехи в нем как будто более простительны, когда это подается как личный взгляд и не более того, без попыток в объективность и непредвзятость.

Просто уже был журналист, который «входил во мрак» и «щупал» там каких-то людей, под громкой вывеской «исследование» — вышло так себе

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на прошлой неделе

Ура, наконец-то раздаю долги

🗞 Портрет

«Мы тебе верим, но он не мог»

Верстка | Время чтения: 34 минуты

Олеся Герасименко и Иван Жадаев рассказывают историю московского педагога Ефима Штейнберга и детского отряда «Надежда», который работает 65 лет.

Несколько выпускников (?) этого отряда — все мужчины — рассказали, что Штейнберг занимался с ними оральным сексом, который называл такой особой формой «любви».

Но большая часть текста посвящена не описанию сексуализированного насилия, а тому, как одинокий человек создает культ своей личности, используя внимание детей, у части из которых на момент вступления в отряд были проблемы в семье.

И еще это про вечную тему: родители не слышат своих детей, а поручают их воспитание и социализацию другому взрослому, который ну точно замечательный человек и можно не беспокоиться за чадо.

Читается текст на удивление легко, хотя местами цитаты героев почему-то дублируются, но это вопрос больше к редактуре.

🗞 Репортаж

Как украинский подросток сбежал из Финляндии в Россию

Би-би-си | Время чтения: 15 минут

Нина Назарова рассказывает, как 13-летний Максим из семьи украинских беженцев из Мариуполя, уехавших в Финляндию, самовольно пересек границу с Россией.

Что подтолкнуло парня на этот весьма странный шаг? Тяжелая адаптация в новой стране, конфликты с родителями и, как считают сами взрослые, российская пропаганда.

Это было прощупывание, как далеко он может зайти и что за это может быть, — объясняет Мария побег сына через границу. — Он не думал о последствиях.

После побега и задержания Максим провел в российском приюте около восьми месяцев. Вернуть подростка удалось только после обращения к украинским и российским властям.

Сейчас Максим снова учится в финской школе. История с побегом сделала его, по словам мамы, «достаточно осознанным» и «более ответственным».

Еще репортажи:

📹 Николай Редькин. Почему в Китае так сильно любят русскоязычный пост-панк?

▪️Такие дела, Николай Носов. Кто и зачем восстанавливает в Северной Осетии старинные фамильные башни.

▪️Медиазона. Как в Москве судили неонацистов по обвинению в подготовке убийства телеведущего Владимира Соловьева.

▪️The Insider, Настя Лукина и Иван Асташин. Как страны Восточные Европы не пускают к себе политических беженцев из России и Беларуси.

🗞 Исследование

«Твои проблемы — полная фигня»

Афиша | Время чтения: 16 минут

Недавно в твиттер случился спор (в простонародии — срач) по поводу интервью психолога Екатерины Мурашовой: она описывала случай приема 11-летнего пациента, которого отнесла к категории «размазывателей соплей».

Короче, классическая история на тему: «наше поколение и не такое проходило и ничего, выросли нормальными, а вот вы нежные».

Степан Бальмонд оттолкнулся от этой истории и написал текст о том, как детские психологи могут травмировать детей, обесценивая их переживания — с рекомендациями по этичной работе с несовершеннолетними.

Когда в кабинет пришла мама, психолог ей так же насмешливо объяснила, что я просто «привлекаю к себе внимание», это все «актерская игра», страдаю я не по-настоящему и лучше просто забить на это все.

Еще исследования:

▪️ОВД-Инфо. Монументальная хроника-обзор репрессий, которые были в России в 2025 году.

▪️Если быть точным, Александр Кейсут. Как Росстат регулярно меняет данные задним числом — и проблема ли это.

🗞 Что еще было интересного:

▪️Новости Донбасса, Виктория Ищенко. Какие фирмы строят новые жилкомплексы в оккупированном Мариуполе.

▪️RTVi, Татьяна Струкова. Как в Ульяновской области закрываются сельские школы и кто пытается сохранить их.

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа в конце года

Попытаюсь запрыгнуть в уходящий поезд года с последним дайджестом.

Чтиво, увы, не самое праздничное, но первую историю я сильно рекомендую — она про умение оставаться добрым, когда вокруг какое-то зло.

Итоги декабря и всего года планирую подвести через несколько дней. Пока просто не дошли руки из-за усталости.

Подписчики, с наступающим Новым годом! Желаю всем сил и терпения, а также благодарю, что читаете и оставляете реакции. Увидимся в январе.

🗞 Репортаж

Остаться человеком, или Что не под силу Деду Морозу

Такие дела | Время чтения: 20 минут

Наталия Нехлебова и Татьяна Сикорская рассказывают о людях, которым под Новый год, возможно, больше всех сейчас нужно мирное небо — о беженцах из приграничных районов Белгородской области.

Семья Микрюковых из Волчанска полтора года жила в состоянии войны: без стабильной связи, под угрозой обстрела или удара дрона. При этом они продолжали любить мир вокруг себя.

— А в подвале ежиха у папы под мышкой спала, — оживляется Кира. — Забралась туда, пряталась. Мама ежиху оладьями кормила.

Микрюковы подбирали и выхаживали контуженных взрывом стрижей. Собирали для них червяков и ловили мух.

Человек, который помогал Микрюковым эвакуироваться, подорвался на мине. Сейчас семья, как и другие беженцы, живут в Белгороде.

И это еще как будто не самая сложная история — у Елены Скороход из Стрелечья вообще несколько детей и рак груди четвертой степени.

Я очень хочу, чтобы у всех героев этого текста в 2026-м жизнь стала несколько проще и безопаснее.

«Тех, кто не слушается, он наказывает»

V1 | Время чтения: 20 минут

В марте этого года в Волгограде с балкона 16-этажного дома выпали 13-летняя Вика и 11-летняя Диана.

В первые недели их гибель считали несчастным случаем, так как следов насилия не было.

Через три месяца после смерти Вики ее отца Михаила отправили в СИЗО — по обвинению в развратных действиях против дочери и доведении ее до суицида.

Эту жуткую версию поддержали мать девочки и часть ее одноклассников. Другие родственники погибшей считают, что это клевета.

Что же именно все-таки привело к гибели девочек, неизвестно, следствие еще продолжается.

Еще репортажи:

▪️Медиазона, Софья Крылова. Как лидер московских протестов 2010-х Сергей Удальцов получил 6 лет колонии за статью о марксистах.

▪️Грати. Как военнопленный боец «Азова» Александр Максимчук пропал после приговора в России.

▪️Новая газета, Илья Азар. С какими сложностями сталкиваются депортированные из США антивоенные россияне

🗞 Расследование

Как российские издательства придумывают несуществующих авторов нон-фикшна

Би-би-си | Время чтения: 18 минут

Очень необычный текст Софьи Вольяновой про то, как книжный гигант АСТ годами продает литературу «иностранных писателей», которую на самом деле пишут анонимные российские авторы (гострайтеры).

Сергей Нечаев за год может написать 20 таких книг. Андрей Шляхов написал книгу про историю Китая как «известный китайский ученый», хотя он ни разу не китаист, а вообще врач и бывший бизнесмен.

Красиво, не правда ли? Без слез, конечно, на это не взглянешь, но если Сергей Минаев сейчас считается главным ютуб-историком, чья команда допускает просто позорные ошибки, то в целом чего удивляться.

Все равно никто за руку ловить не будет (ну почти), а копеечка идет в карман. Хотя гонорары у книжных гострайтеров, как я понял, вообще не ахти.

Еще расследования:

▪️Агентство, Валерий Солдатских. Что известно про тайную жену патриарха Кирилла, которая десятилетиями везде ездит с ним.

▪️The Insider, Сергей Канев. Как приближенный к главе «Роснефти» Игорю Сечину генерал ФСБ возглавил департамент контрразведки.

Продолжение ниже ⬇️

📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа в конце года

Начало поста выше ⬆️

🗞 Исследование

«Они убили одну из самых популярных платформ среди детей»

Верстка | Время чтения: 23 минуты

Иван Смуров проанализировал судебные дела и написал текст, посвященный, наверно, самой громкой блокировке последних недель в Рунете — игровой платформе Roblox.

В материале рассказывается, как Роблокс может использоваться взрослыми для знакомства с детьми с целью получения интимных фото или других форм сексуализированного контакта.

Еще одна проблема — это мошенничество, когда детей обманывают, а они переводят неизвестным деньги родителей. Есть случай, где ущерб составил миллионы рублей.

Хотя, как мне кажется, проблема мошенничества гораздо шире Роблокса. Помню, в 2010-е были популярны разводы детей, которые хотели дешево получить какие-нибудь преференции в играх, с помощью программ-винлокеров.

«Теперь у тебя есть своя девочка»

Гласная | Время чтения: 12 минут

Маргарита Боброва разбирается в таком явлении, как парентификация — когда ребенок берет ответственность за эмоционально неустойчивого родителя.

27-летняя Дарья жила с нестабильной матерью и властной бабушкой: прошла через две попытки суицида и трудности с сепарацией во взрослом возрасте.

Елена с позиции матери рассказывает про похожую нездоровую связь со своей дочерью. Она понимает, что ее гиперопека и контролирующее поведение вредили психике дочери, а всему виной была сильная тревога жещнины.

Еще исследования:

▪️Правмир, Вероника Словохотова. На какие проблемы жаловались российские учителя в 2025 году.

▪️Если быть точным. Чем запомнится 2025 год в российской статистике (и еще: какие государственные базы данных исчезли в этом году).

🗞 Что еще интересного выходило в конце года:

▪️Новости Донбасса и другие СМИ. Истории семи украинских женщин, которые пережили российский плен и заключение.

▪️Хроники, Константин Николаев и Михаил Михневич. Портрет 20-летнего сын умершего спикера петербургского парламента и сенатора Вадима Тюльпанова, который уже строит публичную карьеру.

▪️T-Invariant, Юлия Черная. Мнения бывших и действующих преподавателей московской Шанинки — о причинах усилившегося давления на вуз в последние годы.

📊 Статистика. О чем рассказывали русскоязычные медиа в декабре

Новые итоги чтения крупных текстов коллег из руссоязычных медиа, которые я заношу в специальную табличку: все, что мне как-то понравилось или зацепило внимание.

💪 Самые продуктивные редакции декабря:

▪️Новая-Европа (с Ветром) — 14 материалов, 35 200 слов

▪️Такие дела — 12 материалов, 33 200 слов

▪️Новая газета — 11 материалов, 24 900 слов

▪️Верстка — 8 материалов, 36 100 слов

Никаких изменений в первой тройке в сравнении с прошлыми месяцами. Но у Верстки вышло необычно много больших материалов в декабре.

💪 Самые продуктивные текстовики декабря:

▪️Софья Крылова (Медиазона) — 2 материала, 9400 слов

Рассказывала, как Сергея Удальцова судили за статью о марксистах, а сотрудника полиции — за телефонные разговоры о войне.

▪️Дмитрий Дурнев (Новая-Европа) — 2 материала, 8500 слов

Писал о бойцах украинской армии: один провел семь лет в российском плену, а другой готовится к зимним боям в Донбассе.

▪️Иван Жадаев (Верстка) — соавторство в 2 материалах, 14 300 слов

Разбирался, зачем украинские телефонные мошенники обманывают россиян и что скрывается за наследием московского педагога Ефима Штейнберга.

▪️Юлия Селихова и Екатерина Красоткина (Верстка) — у каждой по личному и по соавторскому материалу

Вместе они исследовали, как война повлияла на доступ россиян к протезированию.

Также Юлия написала историю бывшей белгородской чиновницы, против которой ФСБ сфабриковала дело о подготовке теракта, а Екатерина помогла фотодокументалисту Владимиру Аверину рассказать историю его дедушки с болезнью Альцгеймера.

❤️ Любимый материал месяца: Олег Болдырев — о том, как пациентов психиатрических больниц калечат «вязками».

Чем мне понравился текст, я писал в обзоре тут.

Добавлю, что это хорошее описание институциональной проблемы в системе здравоохранения через один конкретный метод обращения с пациентами — все в лучших традициях американской ProPublica.

Больше подробностей о создании материала можно узнать из разговора Олега с Андреем Захаровым (таймкод)

⭐️ Итоги года. Подборка подборок лучших текстов западных медиа

Среди подписчиков канала не так много тех, кому интересны публикации в англоязычных медиа. Но они есть! И для них я приготовил подарок.

Чтобы вы были в курсе всего важного из разных источников, собрал «пакет с пакетами» — подборку с подборками текстов из главных западных медиа.

🗞 Longreads — авторский агрегатор лонгридов

10 самых популярных текстов и 10 необычных историй

Репортажи: Как в Нью-Йорке похищают людей ради криптовалюты (ссылка) — Как ученый два месяца летал со стаей ибисов (ссылка).

Эссе: Как старая фотография вернула воспоминания о семье (ссылка) — Возвращение во Вьетнам спустя 50 лет после войны (ссылка).

🗞 New Yorker — истории из Нью-Йорка и со всего мира

25 популярных материалов за год

Репортажи: Как ДНК-тест помогает детям из Китая находить своих родителей (ссылка) — Почему ирландский наркоторговец, который управляет империей в миллиарды долларов, еще на свободе (ссылка)

Эссе: Личный опыт борьбы с лейкемией (ссылка) — Как жить дальше, когда диагноз «шизофрения» оказался неверным? (ссылка).

Как пережить самоубийство двоих детей? (ссылка) — Убьет ли ИИ письменную речь студентов? (ссылка)

🗞 ProPublica — главное социальное медиа США

25 главных материалов и 25 расследований года

Репортажи: В Техасе запретили аборты, после этого выросла заболеваемость сепсисом (ссылка) — Как 37-летняя женщина умерла после отказа в аборте (ссылка) — Как в Миннесоте лютеранская община покрывала насильника (ссылка).

Расследования: Как устроена онлайн-сеть активистов, которые «подготовили» подростка к убийству квир-людей (ссылка) — Почему в США ежегодно случаются более 20 тысяч случаев мертворождаемости (ссылка).

Как чирлидерши попали под уголовное дело за тикток о стрельбе в школе (ссылка).

🗞 Atlantic — политика и портретные очерки

13 главных историй

Репортажи: Как администрация Трампа раскрыла план удара по Йемену главреду Atlantic (часть первая и вторая) — Как американец инсценировал свою смерть, чтобы сбежать к другой женщине (ссылка).

Как в альпийском городке больше десятка человек заболели редким БАС (ссылка) — Почему пациенты с тяжёлыми повреждениями мозга могут оставаться в сознании (ссылка).

Эссе: Как американское общество под влиянием технологий, комфорта и пандемии все чаще выбирает одиночество (ссылка).

🗞 Еще подборки лучших текстов:

▪️Los Angeles Times — истории с Западного побережья США

▪️Texas Monthly — мастера локального тру-крайма

▪️Guardian — британский взгляд на мир

▪️Cut и Intelligencer — разделы журнала New York о лайфстайле и политике

⭐️ Итоги года. Мой топ-15 главных материалов русскоязычных медиа

Подборки лучших текстов западных медиа уже были, пора перейти и к российским.

Все каникулы перечитывал и освежал в памяти материалы коллег, чтобы составить личный топ-15 (+ 10 почетных упоминаний).

🔗Мой обзор с комментариями — вот по этой ссылке. А ниже — ссылки на работы из выборки.

Сразу скажу, что в нее не попали многие региональные издания, потому что я мало следил за ними в течение года.

🗞 Расследования

▪️Важные истории. Как иностранцы из 48 стран заключили контракты с Россией, чтобы воевать в Украине.

▪️Верстка. Как миллиардер Олег Дерипаска мог пользоваться секс-услугами несовершеннолетних.

▪️Бумага. Как ученики петербургского лицея десятилетиями сталкивались с секс-насилием.

▪️Би-би-си. Как в мордовской колонии пытали украинских военнопленных.

🗞 Исследования

▪️Медиазона. Россия 200.

▪️Медиазона. Как сторонников Навального преследуют за пожертвования.

▪️Би-би-си. Как персонал психдиспансеров калечит пациентов, связывая их.

▪️7х7. Кто и как в российской науке блокирует трансгендерные и квир-исследования.

🗞 Репортажи

▪️Медиазона. Как в Ростове судили пленных из украинского батальона «Азов».

▪️Такие дела. Как 14-летнюю девочку по обвинению в терроризме отправили в СИЗО, где она пережила насилие.

▪️Новая вкладка. Как передача «Битва экстрасенсов» использует страхи и тревогу людей.

🗞 Портреты

▪️Би-би-си. Как либеральный тележурналист Павел Зарубин превратился в «микрофон на ножках» для Путина.

▪️Новая газета. Как сирота из Сибири попал в колонию, а оттуда — на фронт в Украине.

🗞 Прямая речь

▪️Новая газета. О чем думают и переживают фигуранты «Тюменского дела» на третий год заключения.

▪️Юрий Дудь. Интервью бизнесмена Шалвы Чигиринского, который сделал состояние при мэре Москвы Лужкове.

💅🏻 И еще 10 материалов, достойных упоминания — в полном обзоре вот тут!