🗞 Дайджест. Что вышло на этой неделе
Что интересного я заметил за первую половину недели — в дайджесте ниже:
1️⃣ Как тающая вечная мерзлота разрушает поселки Якутии
📹 | Вокруг | Время просмотра: 25 минут
Репортаж из сел Чурапча, Амга и Юнкюр о том, что глобальное потепление — это не какая-то модная западная тема, а реальная проблема, влияющая на жизнь людей.
2️⃣ Как живет норвежский остров на 2 тысячи человек рядом с шарами разведки НАТО и Россией
Новая-Европа и Barents Observer | Время чтения: 20 минут
Еще один репортаж Ирины Кравцовой из ее командировки на север Норвегии. Предыдущий вышел в июле и рассказывал о семье из Украины, которая вынуждена с нуля строить жизнь в Арктике.
Вот ее интро к новому тексту:
По теме очень советую, если хорошо владеете английским, прошлогодний репортаж New Yorker о противостоянии российской и норвежской разведок на границе (пересказ Шурика Горбачева).
3️⃣ Моя мама покончила с собой у меня на глазах
Холод | Время чтения: 20 минут
Инга Ольшанская записала монолог женщины, которая живет с чувством вины из-за смерти матери, наглотавшейся снотворного.
4️⃣ Как российские политзаключенные следят за менструальным здоровьем в изоляции
Настоящее время | Время чтения: 16 минут
Лола Самбиева и Карина Меркурьева поговорили с самими заключенными, а также с экспертками, специализирующимися на теме женских тюрем.
Это уже вторая часть материала о менструальном здоровье в заключении. Первую — про средства гигиены и гинекологические осмотры — можно почитать тут.
5️⃣ Салон спасительной красоты
Такие дела | Время чтения: 14 минут
Репортаж Валерии Шимаковской и фотографа Артема Рамазани-Зубова из детского хосписа, где парикмахеры и бьюти-мастера делают пациентам прически, маникюр и макияж.
6️⃣ «На скуку и неинтересность жалуются те, кто никогда не был на женских матчах»
The Village Казахстан | Время чтения: 8 минут
Данияр Бейсембаев поговорил с профессиональными баскетболистками о любви к игре и сложностях популяризации женского спорта.
________
Еще сразу несколько изданий выпустили тексты на экологические темы, но я их еще не открывал.
Ветер — про мусорные комплексы Архангельской области и Подмосковья.
Люди Байкала — про добычу апатитов в Бурятии.
Кедр — про защитников кавказского плато Лагонаки, где хотят строить горнолыжный курорт.
Что интересного я заметил за первую половину недели — в дайджесте ниже:
1️⃣ Как тающая вечная мерзлота разрушает поселки Якутии
📹 | Вокруг | Время просмотра: 25 минут
Репортаж из сел Чурапча, Амга и Юнкюр о том, что глобальное потепление — это не какая-то модная западная тема, а реальная проблема, влияющая на жизнь людей.
2️⃣ Как живет норвежский остров на 2 тысячи человек рядом с шарами разведки НАТО и Россией
Новая-Европа и Barents Observer | Время чтения: 20 минут
Еще один репортаж Ирины Кравцовой из ее командировки на север Норвегии. Предыдущий вышел в июле и рассказывал о семье из Украины, которая вынуждена с нуля строить жизнь в Арктике.
Вот ее интро к новому тексту:
Весной этого года я услышала удивительную историю о том, как российские епископы пытались построить на северном острове Норвегии часовню прямо под радарами НАТО — уверяя норвежцев, что сделать так им велел сам Бог.
Этот кейс показался мне занятным. Я полетела на остров и выяснила, что российские силовики аж с 2011 года под всевозможными благовидными предлогами регулярно проникали в Норвегию — и пытались посеять раскол внутри страны.
По теме очень советую, если хорошо владеете английским, прошлогодний репортаж New Yorker о противостоянии российской и норвежской разведок на границе (пересказ Шурика Горбачева).
3️⃣ Моя мама покончила с собой у меня на глазах
Холод | Время чтения: 20 минут
Инга Ольшанская записала монолог женщины, которая живет с чувством вины из-за смерти матери, наглотавшейся снотворного.
Бабушка тоже не распространялась о причинах маминой смерти и только с досадой повторяла: «Ну что ты тогда никого не позвала? Позови ты кого, возможно, твоя мама была бы жива».
4️⃣ Как российские политзаключенные следят за менструальным здоровьем в изоляции
Настоящее время | Время чтения: 16 минут
Лола Самбиева и Карина Меркурьева поговорили с самими заключенными, а также с экспертками, специализирующимися на теме женских тюрем.
Это уже вторая часть материала о менструальном здоровье в заключении. Первую — про средства гигиены и гинекологические осмотры — можно почитать тут.
5️⃣ Салон спасительной красоты
Такие дела | Время чтения: 14 минут
Репортаж Валерии Шимаковской и фотографа Артема Рамазани-Зубова из детского хосписа, где парикмахеры и бьюти-мастера делают пациентам прически, маникюр и макияж.
6️⃣ «На скуку и неинтересность жалуются те, кто никогда не был на женских матчах»
The Village Казахстан | Время чтения: 8 минут
Данияр Бейсембаев поговорил с профессиональными баскетболистками о любви к игре и сложностях популяризации женского спорта.
________
Еще сразу несколько изданий выпустили тексты на экологические темы, но я их еще не открывал.
Ветер — про мусорные комплексы Архангельской области и Подмосковья.
Люди Байкала — про добычу апатитов в Бурятии.
Кедр — про защитников кавказского плато Лагонаки, где хотят строить горнолыжный курорт.
❤6
Крестная мать нового исследования Проекта
Команда Проекта вчера анонсировала выход нового спецпроекта о Владимире Путине (сколько их уже?) — «Отцы и деды». Будут рассказывать всю следующую неделю.
Звучит многообещающе и, насколько я знаю, за этим стоит титаническая работа: если не ошибаюсь, журналисты изучили биографии около 10 тысяч представителей власти всех мастей с упором на их родственные связи. В общем, ждем.
Это уже не первая попытка систематизировать российские альянсы власти.
В 2005 году социолог Ольга Крыштановская выпустила книгу «Анатомия российской элиты» (ссылка на PDF), в которую уместила 15 лет исследований эстеблишмента — от позднего СССР до первых сроков Путина.
Один из главных выводов, к которому приходит Крыштановская: с каждой новой политической эпохой (перестройка, приватизация и так далее) правящие элиты не сменяются, а адаптируются под новые условия, сохраняя преемственность.
Но чтобы отслеживать эти процессы, социологи должны были скрупулезно изучать биографии тех, кто находится у власти, сопоставлять факты и исторический контекст.
В предисловии к книге Крыштановская описывает процесс сбора этой информации: как они покупали «по 4 рубля за штуку» контактные данные представителей позднесоветской элиты, договаривались, так сказать, с объектами своего наблюдения, а те — уже с другими. Штудировали «Историю КПСС», виды профессионального сленга и терминологию.
Расчетливость команды Крыштановской дошла до того, что они в какой-то момент начали отправлять интервьюера в зависимости от этноса спикера: украинскому политику вопросы задавал украинец, армянину — армянин. Круто.
Чтобы быть в курсе новостей, социологи выписывали газеты и журналы, делили издания поровну и два раза в неделю рассказывали друг другу о прочитанном.
В случае Проекта мне интересно, насколько в своей методологии журналисты смогут приблизиться к детальности исследования Крыштановской.
Вряд ли мы увидим глубинные интервью действующих и недавних членов АП в материале «нежелательного» медиа, время еще не пришло. Перекроет ли это контент-анализ и работа с данными — это мой личный главный вопрос.
Крыштановская, которая в 2005 году пришла к выводу, что элиты при Путине превратили государство в бюрократическую корпорацию, где лояльность и следование вертикали власти ценятся выше профессиональных компетенций, продолжила карьеру на очень интересной ноте.
В 2009 году она вступила в «Единую Россию», через три года стала доверенным лицом Путина и даже получила от него личную благодарность, а потом резко вышла из партии. Зачем ей это было нужно?
Ученая, как она говорила «Дождю», попыталась таким образом приблизиться к объектам своего научного интереса.
Легенда. Просто легенда
Команда Проекта вчера анонсировала выход нового спецпроекта о Владимире Путине (сколько их уже?) — «Отцы и деды». Будут рассказывать всю следующую неделю.
Во-первых, это будет база данных с биографиями и связями всех исследованных нами представителей власти — каждый из вас сможет самостоятельно изучить резюме чиновников, силовиков, пропагандистов и других важнейших людей, определяющих политику в России.
Во-вторых, мы опубликуем восемь глав с выводами и наиболее интересными находками нашего исследования.
Звучит многообещающе и, насколько я знаю, за этим стоит титаническая работа: если не ошибаюсь, журналисты изучили биографии около 10 тысяч представителей власти всех мастей с упором на их родственные связи. В общем, ждем.
Это уже не первая попытка систематизировать российские альянсы власти.
В 2005 году социолог Ольга Крыштановская выпустила книгу «Анатомия российской элиты» (ссылка на PDF), в которую уместила 15 лет исследований эстеблишмента — от позднего СССР до первых сроков Путина.
Один из главных выводов, к которому приходит Крыштановская: с каждой новой политической эпохой (перестройка, приватизация и так далее) правящие элиты не сменяются, а адаптируются под новые условия, сохраняя преемственность.
Но чтобы отслеживать эти процессы, социологи должны были скрупулезно изучать биографии тех, кто находится у власти, сопоставлять факты и исторический контекст.
Постепенно был нащупан свой метод, который мы в шутку называли «детективно-социологическим». Стандартные социологические опросы по анкете почти не применимы в исследованиях элиты. Бессмысленно сложить мнение Путина с мнением Явлинского, а затем посчитать среднюю арифметическую.
В предисловии к книге Крыштановская описывает процесс сбора этой информации: как они покупали «по 4 рубля за штуку» контактные данные представителей позднесоветской элиты, договаривались, так сказать, с объектами своего наблюдения, а те — уже с другими. Штудировали «Историю КПСС», виды профессионального сленга и терминологию.
Если собеседник говорил: «Помните, как на апрельском пленуме ЦК…», мы должны были реагировать, а не спрашивать у него: «А что там было?» Наша некомпетентность дорого стоила собеседник закрывался, понимая, что мы несерьезные люди и говорить с нами не о чем.
Расчетливость команды Крыштановской дошла до того, что они в какой-то момент начали отправлять интервьюера в зависимости от этноса спикера: украинскому политику вопросы задавал украинец, армянину — армянин. Круто.
Чтобы быть в курсе новостей, социологи выписывали газеты и журналы, делили издания поровну и два раза в неделю рассказывали друг другу о прочитанном.
Мы завели друзей в администрации президента, среди силовиков, губернаторов и людей из правительства. Наверное, это было похоже на «агентурную есть», которую использовали спецслужбы. Но нами-то двигало чисто научное любопытство, ведь только так можно было проводить сложнейшие исследования российской элиты.
В случае Проекта мне интересно, насколько в своей методологии журналисты смогут приблизиться к детальности исследования Крыштановской.
Вряд ли мы увидим глубинные интервью действующих и недавних членов АП в материале «нежелательного» медиа, время еще не пришло. Перекроет ли это контент-анализ и работа с данными — это мой личный главный вопрос.
Крыштановская, которая в 2005 году пришла к выводу, что элиты при Путине превратили государство в бюрократическую корпорацию, где лояльность и следование вертикали власти ценятся выше профессиональных компетенций, продолжила карьеру на очень интересной ноте.
В 2009 году она вступила в «Единую Россию», через три года стала доверенным лицом Путина и даже получила от него личную благодарность, а потом резко вышла из партии. Зачем ей это было нужно?
Ученая, как она говорила «Дождю», попыталась таким образом приблизиться к объектам своего научного интереса.
Легенда. Просто легенда
❤15🔥7
Расчитать / Егор Федоров
🗞 Дайджест. Что вышло на этой неделе Что интересного я заметил за первую половину недели — в дайджесте ниже: 1️⃣ Как тающая вечная мерзлота разрушает поселки Якутии 📹 | Вокруг | Время просмотра: 25 минут Репортаж из сел Чурапча, Амга и Юнкюр о том, что…
🗞 Дайджест. Что вышло на этой неделе
Что еще интересного было на этой неделе, но вы могли пропустить.
1️⃣ Стефания: исповедь транс-женщины
Карен Шаинян | Время просмотра: 1 час 10 минут
Разговор с моделью и блогеркой, которая живет в Нидерландах, но родилась в Беларуси — о взрослении, увлечениях, операциях, протестах 2020 года и войне.
2️⃣ «Фермерство — на 100% не женское дело. Но мне нравится»
Региональный аспект | Время чтения: 22 минуты
Три монолога женщин, которые ведут агробизнес на Кубани, в Ставропольском крае и Волгоградской области.
3️⃣ «Мама могла меня назвать жирной шлюхой»
Афиша | Время чтения: 15 минут
Степан Бальмонд поговорил с людьми, которых буллили свои же родители, чтобы понять, к каким последствиям это может привести — и как защищаться от обидных комментариев близких.
4️⃣ «Псих» на атомной станции
Радио Свобода | Время чтения: 13 минут
Расследование Марка Крутова и Сергея Добрынина о том, как бывший офицер ГРУ Александр Балабанов стал менеджером строящейся турецкой АЭС «Аккую».
В 2023 году он вернулся в Россию и устроился в образовательный центр «Сириус».
5️⃣ «Зоопарк, где правят звери»
Вот Так | Время чтения: 12 минут
Ирина Новик поговорила с курсантами военных учреждений, чтобы разобраться, как война повлияла на систему высшего образования там — отчислиться сложно, а желающих поступать туда крайне мало из-за риска попасть на фронт.
6️⃣ Кунг-фу Маша
Такие дела | Время чтения: 11 минут
Монолог Марии Пипенко о том, как она из преподавателя и кандидата социологических наук превратилась в тренера китайских боевых искусств.
7️⃣ «Непонятно, почему он нас выбрал»
Катерина Гордеева| Время просмотра: 2 часа 12 минут
Разговор с доверенными людьми Папы Римского в России Леонидом Севастьяновым и Светланой Касьян.
Кто это вообще, чем они занимаются и как строилась их жизнь до сближения с Ватиканом — вот примерно на такие вопросы есть ответы в этом интервью.
____________
У Юрия Дудя вышло интервью с демографом Алексеем Ракшой, но я его внимательно не смотрел, потому что Ракша достаточно активен в плане комментариев — два года назад он уже был у Собчак. Если вы не знакомы с его работой, то может быть интересно.
На 33-й минуте господин демограф наливает взрослому сельскому коту молоко — лучше так не делать, у кошек с возрастом пропадает способность расщеплять лактозу.
А еще внутри есть история о том, как Ракше предлагали съездить в Донбасс с «гуманитарной помощью» в обмен на лояльность властей.
👉 Что еще интересного выходило на этой неделе — тут
Что еще интересного было на этой неделе, но вы могли пропустить.
1️⃣ Стефания: исповедь транс-женщины
Карен Шаинян | Время просмотра: 1 час 10 минут
Разговор с моделью и блогеркой, которая живет в Нидерландах, но родилась в Беларуси — о взрослении, увлечениях, операциях, протестах 2020 года и войне.
2️⃣ «Фермерство — на 100% не женское дело. Но мне нравится»
Региональный аспект | Время чтения: 22 минуты
Три монолога женщин, которые ведут агробизнес на Кубани, в Ставропольском крае и Волгоградской области.
В 2018 году я встретила мужчину, мы с ним стали жить вместе. Родила ещё одну девочку. А он уехал в Тюмень. Сказал: «Я не могу тебя тянуть, ты очень сильная, властная женщина». Ну, говорю, раз ты слабак, то до свидания.
3️⃣ «Мама могла меня назвать жирной шлюхой»
Афиша | Время чтения: 15 минут
Степан Бальмонд поговорил с людьми, которых буллили свои же родители, чтобы понять, к каким последствиям это может привести — и как защищаться от обидных комментариев близких.
4️⃣ «Псих» на атомной станции
Радио Свобода | Время чтения: 13 минут
Расследование Марка Крутова и Сергея Добрынина о том, как бывший офицер ГРУ Александр Балабанов стал менеджером строящейся турецкой АЭС «Аккую».
В 2023 году он вернулся в Россию и устроился в образовательный центр «Сириус».
5️⃣ «Зоопарк, где правят звери»
Вот Так | Время чтения: 12 минут
Ирина Новик поговорила с курсантами военных учреждений, чтобы разобраться, как война повлияла на систему высшего образования там — отчислиться сложно, а желающих поступать туда крайне мало из-за риска попасть на фронт.
Офицеров тюменского вуза Денис называет «самодурами» и «сумасшедшими», а тамошние порядки сравнивает с тюрьмой строгого режима.
6️⃣ Кунг-фу Маша
Такие дела | Время чтения: 11 минут
Монолог Марии Пипенко о том, как она из преподавателя и кандидата социологических наук превратилась в тренера китайских боевых искусств.
7️⃣ «Непонятно, почему он нас выбрал»
Катерина Гордеева| Время просмотра: 2 часа 12 минут
Разговор с доверенными людьми Папы Римского в России Леонидом Севастьяновым и Светланой Касьян.
Кто это вообще, чем они занимаются и как строилась их жизнь до сближения с Ватиканом — вот примерно на такие вопросы есть ответы в этом интервью.
____________
У Юрия Дудя вышло интервью с демографом Алексеем Ракшой, но я его внимательно не смотрел, потому что Ракша достаточно активен в плане комментариев — два года назад он уже был у Собчак. Если вы не знакомы с его работой, то может быть интересно.
На 33-й минуте господин демограф наливает взрослому сельскому коту молоко — лучше так не делать, у кошек с возрастом пропадает способность расщеплять лактозу.
А еще внутри есть история о том, как Ракше предлагали съездить в Донбасс с «гуманитарной помощью» в обмен на лояльность властей.
👉 Что еще интересного выходило на этой неделе — тут
❤7
О персонализации контента и проблемах general news медиа
В конце октября автор телеграм-канала Как устроены медиа Алексей Березовой написал занимательный текст о том, что аудитория современных медиа больше не нуждается в информации «на все случаи жизни», а будущее — за сегментацией контента.
Главная мысль из материала Березового — представление о ядерной аудитории с опорой на гендер, возраст и прочие социально-демографические параметры больше не работает. Более выигрышный подход — сегментация группы читателей по «наборам задач».
Примеры для наглядности:
Я как регулярный читатель новостных медиа — не редактор новостей — согласен с Алексеем. Я не помню, когда открывал Медузу или любое другое general news СМИ, чтобы узнать какие-то новости.
Так было в 2017 году, но в 2025-м я не знаю, зачем мне в одной ленте новости про очередной пук Трампа, рецензия Антона Долина на фильм, который я не посмотрю, и на сдачу анонс какой-нибудь видеоигры.
Кто этот человек, кому это все интересно? Но таких читателей, как показывает статистика той же Медузы, много. Сознательный ли это выбор или следование по инерции — я не знаю.
А инерция может влиять: когда в 2014 году полностью сменилась редакция Ленты.ру, на показателях посещаемости сайта это вроде бы не сильно сказалось.
Если сейчас мне важна социальная повестка, я выберу Кедр и Такие дела, репрессивная и правозащитная — Медиазону и ОВД-Инфо, и так далее. И это я не беру кучу нишевых телеграм-каналов с более скромной аудиторией (мой личный фаворит — «архив темных двадцатых»)
Алексей Березовой предлагает не писать «для всех», а заняться «фокусировкой» — сделать «вау» для какого-то одного сегмента аудитории, а потом масштабировать эффект на следующий сегмент:
И тут я бы хотел перейти к другой теме — инструменты для этих «ударов» по аудитории.
Недавно журналист Паша Борисов рассказал о своей «системе ИИ-мониторинга новостей по заданным критериям».
Похожий инструмент есть и у Алексея Березового — бот Give Me News, который отбирает новости по ключевым словам. Я им не пользовался, но у sdelano.media есть хороший разбор 2023 года.
В октябре свой бот с материалами по рекомендациям представило агентство Setters. Вот им я попользовался, и он, к сожалению, выглядит скорее как бренд-игрушка, чем практичный инструмент.
Ты проходишь опрос по интересам, выбираешь частоту получения материалов, все работает, но бот присылает не самые свежие материалы от самого Setters.
Из реально свежего он предлагает материалы из западных медиа типа Dazed, но не дает саммари на русском (представим, что я не знаю английский) — довольствуйся только переводом лида.
К чему это я: прямо сейчас медиапроекты думают о персонализации контента для широкой аудитории. И как будто, кто первым найдет это решение и интегрирует его в удобном виде, тот и получит преимущество на рынке.
Мобильные приложения под каждый интерес уже были, AI-выжимки длинных текстов потихоньку осваиваются. Теперь нужно как-то объединить это воедино на платформах, где читатели проводят большую часть времени.
В конце октября автор телеграм-канала Как устроены медиа Алексей Березовой написал занимательный текст о том, что аудитория современных медиа больше не нуждается в информации «на все случаи жизни», а будущее — за сегментацией контента.
Главная мысль из материала Березового — представление о ядерной аудитории с опорой на гендер, возраст и прочие социально-демографические параметры больше не работает. Более выигрышный подход — сегментация группы читателей по «наборам задач».
Примеры для наглядности:
Глава семьи «нанимает» РБК чтобы разобраться, когда покупать домик в деревне, чтобы оказаться подальше от эпицентра ядерного взрыва.
Он же «нанимает» финансовое издание, чтобы не пропустить возможность перевложиться в акции или выйти при нарастании рисков. Заболевший «нанимает» медицинское сми, чтобы пойти на поправку.
Как видно, в роли «главы семьи» могут быть и женщины и мужчины — смотря кто инициирует эти вопросы. В неполных семьях это всегда один человек и опять же, это и мужчины, и женщины. Заболеваниям же вообще «все возрасты покорны», поэтому здесь определение аудитории через соцдем особенно вредно.
Я как регулярный читатель новостных медиа — не редактор новостей — согласен с Алексеем. Я не помню, когда открывал Медузу или любое другое general news СМИ, чтобы узнать какие-то новости.
Так было в 2017 году, но в 2025-м я не знаю, зачем мне в одной ленте новости про очередной пук Трампа, рецензия Антона Долина на фильм, который я не посмотрю, и на сдачу анонс какой-нибудь видеоигры.
Кто этот человек, кому это все интересно? Но таких читателей, как показывает статистика той же Медузы, много. Сознательный ли это выбор или следование по инерции — я не знаю.
А инерция может влиять: когда в 2014 году полностью сменилась редакция Ленты.ру, на показателях посещаемости сайта это вроде бы не сильно сказалось.
«Мы думали, сейчас мы уйдём, 60 человек, издание перестанут читать. Было 2 млн просмотров в день, когда мы уходили, это безумно огромный рейтинг, но ничего не изменилось», — признавал репортер Даниил Туровский.
Если сейчас мне важна социальная повестка, я выберу Кедр и Такие дела, репрессивная и правозащитная — Медиазону и ОВД-Инфо, и так далее. И это я не беру кучу нишевых телеграм-каналов с более скромной аудиторией (мой личный фаворит — «архив темных двадцатых»)
Алексей Березовой предлагает не писать «для всех», а заняться «фокусировкой» — сделать «вау» для какого-то одного сегмента аудитории, а потом масштабировать эффект на следующий сегмент:
Ищите высокоуровневые, «узловые» задачи для важнейших работ сегмента и бейте по ним. Это повысит конверсию — материал попадает в «правильный момент» пути читателя
И тут я бы хотел перейти к другой теме — инструменты для этих «ударов» по аудитории.
Недавно журналист Паша Борисов рассказал о своей «системе ИИ-мониторинга новостей по заданным критериям».
Похожий инструмент есть и у Алексея Березового — бот Give Me News, который отбирает новости по ключевым словам. Я им не пользовался, но у sdelano.media есть хороший разбор 2023 года.
В октябре свой бот с материалами по рекомендациям представило агентство Setters. Вот им я попользовался, и он, к сожалению, выглядит скорее как бренд-игрушка, чем практичный инструмент.
Ты проходишь опрос по интересам, выбираешь частоту получения материалов, все работает, но бот присылает не самые свежие материалы от самого Setters.
Из реально свежего он предлагает материалы из западных медиа типа Dazed, но не дает саммари на русском (представим, что я не знаю английский) — довольствуйся только переводом лида.
К чему это я: прямо сейчас медиапроекты думают о персонализации контента для широкой аудитории. И как будто, кто первым найдет это решение и интегрирует его в удобном виде, тот и получит преимущество на рынке.
Мобильные приложения под каждый интерес уже были, AI-выжимки длинных текстов потихоньку осваиваются. Теперь нужно как-то объединить это воедино на платформах, где читатели проводят большую часть времени.
3❤7🔥3💯1
🗞 Дайджест. Англоязычные лонгриды ноября, которые вы могли пропустить
На выходных разобрал свой бот с англоязычными текстами с начала месяца, буду потихоньку публиковать их.
Мне важны ваши реакции и комментарии, интересны ли вообще такие дайджесты с обзором историй из западных медиа.
Сразу оговорюсь, что не все истории читаю полностью, где-то с рассказом помогают нейросети.
1️⃣ Как американец инсценировал свою смерть, чтобы уехать в Грузию к россиянке
Atlantic | 11 700 слов | версия без пейволла
В прошлом августе 44-летний Райан Боргварт отправился на ночную рыбалку на озере и… пропал.
Полиция и спасатели неделями искали тело, но нашли только перевернутый каяк, снасти и личные вещи. Все указывало на несчастный случай — озеро очень глубокое. У мужчины остались жена и трое детей.
Спустя почти два месяца имя Райана всплыло в базе данных среди людей, пересекавших границу с Канадой.
Оказалось, что все это время мужчина был жив: он уехал через Канаду в Европу, а затем попал в Тбилиси и Батуми, чтобы жить с россиянкой Екатериной, с которой познакомился онлайн.
После долгого общения с полицией Райан вернулся в США, где его арестовали, а потом осудили на 3 месяца за введение следствие в заблуждение. Сверху накинули 30 000 долларов компенсации за поисковую операцию.
Самое интересное, что бывшая жена Райана, кажется, приняла его предательство: «Мы все грешны. Бог прощает нам наши грехи много раз в день».
2️⃣ Как воспитательницу детсада обвинили в смерти ребенка от «Димедрола»
Texas Monthly | 10 400 слов
Классический американский репортаж-расследование на основе уголовного дела с не самыми убедительными доказательствами.
В 2013 году сотрудницу частного детского сада Мариан Фрейзер обвинили в гибели 4-месячного ребенка во время сончаса: в крови девочки Клары нашли дифенгидрамин, проще говоря «Димедрол».
Следствие решило, что Фрейзер дала ребенку препарат, чтобы тот заснул. Воспитательница это отрицала, но сторону обвинения заняли многие родители, а иные версии при расследование не рассматривались.
В 2015 году женщину приговорили к 50 годам колонии, через 8 лет суд подтвердил вердикт. Правда, за эти годы выяснилось, что лаборатория, которая исследовала волосы погибшей девочки и других детей, работала с нарушениями.
Так откуда же взялся «Димедрол»? Дело в том, что Фрейзер делала дома крем от опрелостей, который содержал жидкий дифенгидрамин. Вероятно, вещество контактировало с кожей малышей и могло накопиться до смертельной концентрации.
У истории пока нет понятного финала: Фрейзер все еще сидит, а суд готовится к пересмотру ее дела в апелляции.
3️⃣ Кем был и кем станет мой ребенок после трансгендерного перехода
New Yorker | 5 700 слов | версия без пейволла
Личное эссе писателя и преподавателя Джеймса Маркуса о своем сыне Нэте, который несколько лет назад начал гормональную терапию, чтобы перейти к женскому гендеру.
Отец проходит через все стадии принятия этого решения: смятение, сопротивление, печаль и в итоге безусловная любовь. Для этого Маркус читает книги о трансгендерности и философии пола.
Его история показывает, как трудно родителю отпустить старый образ ребенка и встретить нового, может быть, не совсем знакомого человека.
Сейчас писатель в личных соцсетях называет своего ребенка дочерью, но подчеркивает, что процесс осознания еще не завершен.
Что еще:
▪️У Pudding вышло новое крутое дата-исследование. В этот раз подсчитали, как с годами менялась частота упоминания слова «демократия» в речах и документах Конгресса США.
Советую долистать до конца: методолгия работы и нейросетевой промпт для анализа данных тут не менее интересны.
▪️Живой классик и бывший морпех Си Джей Чиверс выпустил очередной репортаж из Украины. В этот раз из Харькова — о том, как дроны меняют ход войны (версия без пейволла).
На выходных разобрал свой бот с англоязычными текстами с начала месяца, буду потихоньку публиковать их.
Мне важны ваши реакции и комментарии, интересны ли вообще такие дайджесты с обзором историй из западных медиа.
Сразу оговорюсь, что не все истории читаю полностью, где-то с рассказом помогают нейросети.
1️⃣ Как американец инсценировал свою смерть, чтобы уехать в Грузию к россиянке
Atlantic | 11 700 слов | версия без пейволла
В прошлом августе 44-летний Райан Боргварт отправился на ночную рыбалку на озере и… пропал.
Полиция и спасатели неделями искали тело, но нашли только перевернутый каяк, снасти и личные вещи. Все указывало на несчастный случай — озеро очень глубокое. У мужчины остались жена и трое детей.
Спустя почти два месяца имя Райана всплыло в базе данных среди людей, пересекавших границу с Канадой.
Оказалось, что все это время мужчина был жив: он уехал через Канаду в Европу, а затем попал в Тбилиси и Батуми, чтобы жить с россиянкой Екатериной, с которой познакомился онлайн.
После долгого общения с полицией Райан вернулся в США, где его арестовали, а потом осудили на 3 месяца за введение следствие в заблуждение. Сверху накинули 30 000 долларов компенсации за поисковую операцию.
Самое интересное, что бывшая жена Райана, кажется, приняла его предательство: «Мы все грешны. Бог прощает нам наши грехи много раз в день».
2️⃣ Как воспитательницу детсада обвинили в смерти ребенка от «Димедрола»
Texas Monthly | 10 400 слов
Классический американский репортаж-расследование на основе уголовного дела с не самыми убедительными доказательствами.
В 2013 году сотрудницу частного детского сада Мариан Фрейзер обвинили в гибели 4-месячного ребенка во время сончаса: в крови девочки Клары нашли дифенгидрамин, проще говоря «Димедрол».
Следствие решило, что Фрейзер дала ребенку препарат, чтобы тот заснул. Воспитательница это отрицала, но сторону обвинения заняли многие родители, а иные версии при расследование не рассматривались.
В 2015 году женщину приговорили к 50 годам колонии, через 8 лет суд подтвердил вердикт. Правда, за эти годы выяснилось, что лаборатория, которая исследовала волосы погибшей девочки и других детей, работала с нарушениями.
Так откуда же взялся «Димедрол»? Дело в том, что Фрейзер делала дома крем от опрелостей, который содержал жидкий дифенгидрамин. Вероятно, вещество контактировало с кожей малышей и могло накопиться до смертельной концентрации.
У истории пока нет понятного финала: Фрейзер все еще сидит, а суд готовится к пересмотру ее дела в апелляции.
3️⃣ Кем был и кем станет мой ребенок после трансгендерного перехода
New Yorker | 5 700 слов | версия без пейволла
Личное эссе писателя и преподавателя Джеймса Маркуса о своем сыне Нэте, который несколько лет назад начал гормональную терапию, чтобы перейти к женскому гендеру.
Отец проходит через все стадии принятия этого решения: смятение, сопротивление, печаль и в итоге безусловная любовь. Для этого Маркус читает книги о трансгендерности и философии пола.
Его история показывает, как трудно родителю отпустить старый образ ребенка и встретить нового, может быть, не совсем знакомого человека.
Сейчас писатель в личных соцсетях называет своего ребенка дочерью, но подчеркивает, что процесс осознания еще не завершен.
Что еще:
▪️У Pudding вышло новое крутое дата-исследование. В этот раз подсчитали, как с годами менялась частота упоминания слова «демократия» в речах и документах Конгресса США.
Советую долистать до конца: методолгия работы и нейросетевой промпт для анализа данных тут не менее интересны.
▪️Живой классик и бывший морпех Си Джей Чиверс выпустил очередной репортаж из Украины. В этот раз из Харькова — о том, как дроны меняют ход войны (версия без пейволла).
1❤9🔥2
📊 Рейтинг российских медиа по трафику в октябре
Решил предпринять еще одну попытку подсчитать посещаемость сайтов российских медиа на основе агрегатора Similarweb.
🔗 Веб-версия таблицы: datawrapper.de/_/zYp13/
В этот раз сократил число медиа до 35. Отсек проекты, которые набирают меньше 100 тысяч просмотров — история с Людьми Байкала в прошлом месяце показала, что для небольших изданий погрешность Similarweb может существенно искажать картину.
Еще убрал колонку с данными Liveinternet, потому что, мне кажется, у них с Similarweb разный подход к подсчету.
Обращение к издателям и редакторам проектов в рейтинге: если вдруг заметен сильный просчет, то буду рад обратной связи. Восстановим справедливость вместе!
Решил предпринять еще одну попытку подсчитать посещаемость сайтов российских медиа на основе агрегатора Similarweb.
🔗 Веб-версия таблицы: datawrapper.de/_/zYp13/
В этот раз сократил число медиа до 35. Отсек проекты, которые набирают меньше 100 тысяч просмотров — история с Людьми Байкала в прошлом месяце показала, что для небольших изданий погрешность Similarweb может существенно искажать картину.
Еще убрал колонку с данными Liveinternet, потому что, мне кажется, у них с Similarweb разный подход к подсчету.
Similarweb почему-то не показывает мне статистику по уникальным пользователям. Если сравнивать их статистику по просмотрам (views), то у Liveinternet почти все медиа будут идти с большим опережением. А если взять число сессий — серии из нескольких просмотров от одного пользователя в течение одного сеанса — то тогда их данные будут плюс-минус похожими.
Обращение к издателям и редакторам проектов в рейтинге: если вдруг заметен сильный просчет, то буду рад обратной связи. Восстановим справедливость вместе!
Еще одна оговорка: это субъективная выборка по сайтам, за которыми я плюс-минус слежу. Я умышленно не ставлю в рейтинг госСМИ и откровенно прокремлевские источники типа Царьграда или Известий.
Русской службы Би-би-си в рейтинге нет, потому что она использует один и тот же домен со всей британской корпорацией — понять, где чей трафик сложно.
❤7🔥4
🗞 Дайджест. Что вышло на этой неделе у русскоязычных медиа
Российские независимые медиа решили выпустить одновременно несколько крутых расследований, поэтому пост будет только про них. К остальным работам еще вернусь.
1️⃣ Отцы и деды
Проект | Время чтения: больше 2 часов
Команда Романа Баданина всю неделю выпускает части масштабного расследования об устройстве российской власти и связях ее представителей друг с другом.
Первая часть — про то, как Путин устроил своих родственников на хорошие долнжости (видео)
Вторая — о том, кто работает в администрации президента.
Третья — портрет сенатора Сулеймана Керимова, который удачно подружился с Жириновским и приближенными Путина (видео)
Четвертая — о депутатах и сенаторах и людях вокруг них.
Мне не все нравится в стилистике текстов, методологии и пафосе подачи, но про это я напишу подробнее позже.
Пока это правда выглядит как главное расследование/исследование последних нескольких лет.
2️⃣ «Чмок. Шлеп»
Бумага| Время чтения: 40 минут
Екатерина Баркалова, которую я недавно хвалил за продуктивность, вместе с Софьей Вольяновой выпустила расследование о том, как в петербургском президентском лицее №239 ученики десятилетиями сталкивались с секс-насилием.
Обвиняемые учителя, сотрудники администрации и сам директор лицея не стали говорить с журналистками.
3️⃣ Владимир Путин и тайные комнаты
Система | Время чтения: 22 минуты | видеоверсия
Команда Андрея Сошникова сделала невероятное: наглядно доказала, что у Путина есть кабинеты-двойники в резиденциях в Сочи и на Валдае.
Для этого журналисты изучили сотни публикаций на сайте Кремля за последние десять лет, десятки часов передач ВГТРК с Павлом Зарубиным, сопоставили фото и видео с документами госзакупок, планами зданий и командировками журналистов государственных СМИ.
Я лично обалдел от въедливости и дотошности. Сравнить положение настенных переключателей, цвет столешниц, швов на стене и очень компактно это укомплектовать — это большой труд.
Мало Путина? Вот еще:
▪️Верстка, Юля Балахонова. Как президент стал заметным героем научных статей — его упоминают не только в исторических работах, но и в текстах о медицине и филологии.
Российские независимые медиа решили выпустить одновременно несколько крутых расследований, поэтому пост будет только про них. К остальным работам еще вернусь.
1️⃣ Отцы и деды
Проект | Время чтения: больше 2 часов
Команда Романа Баданина всю неделю выпускает части масштабного расследования об устройстве российской власти и связях ее представителей друг с другом.
Первая часть — про то, как Путин устроил своих родственников на хорошие долнжости (видео)
Вторая — о том, кто работает в администрации президента.
Третья — портрет сенатора Сулеймана Керимова, который удачно подружился с Жириновским и приближенными Путина (видео)
Четвертая — о депутатах и сенаторах и людях вокруг них.
Мне не все нравится в стилистике текстов, методологии и пафосе подачи, но про это я напишу подробнее позже.
Пока это правда выглядит как главное расследование/исследование последних нескольких лет.
2️⃣ «Чмок. Шлеп»
Бумага| Время чтения: 40 минут
Екатерина Баркалова, которую я недавно хвалил за продуктивность, вместе с Софьей Вольяновой выпустила расследование о том, как в петербургском президентском лицее №239 ученики десятилетиями сталкивались с секс-насилием.
«Бумага» работала над этим расследованием больше года. Мы поговорили с 67 выпускниками лицея разных лет. 12 из них рассказали о домогательствах учителей, для некоторых это стало тяжелым опытом, который до сих пор влияет на их жизнь.
Обвиняемые учителя, сотрудники администрации и сам директор лицея не стали говорить с журналистками.
Выяснилось, что Радионов проверял перед турпоходами трусы мальчиков: не тугая ли резинка. Дочь Тамары Борисовны училась у Радионова и, по словам бывшей директорки, вспоминала, что мальчики в походе обвязывали палатки ленточками с колокольчиками, чтобы Виктор Евсеевич их не беспокоил.
3️⃣ Владимир Путин и тайные комнаты
Система | Время чтения: 22 минуты | видеоверсия
Команда Андрея Сошникова сделала невероятное: наглядно доказала, что у Путина есть кабинеты-двойники в резиденциях в Сочи и на Валдае.
Для этого журналисты изучили сотни публикаций на сайте Кремля за последние десять лет, десятки часов передач ВГТРК с Павлом Зарубиным, сопоставили фото и видео с документами госзакупок, планами зданий и командировками журналистов государственных СМИ.
Я лично обалдел от въедливости и дотошности. Сравнить положение настенных переключателей, цвет столешниц, швов на стене и очень компактно это укомплектовать — это большой труд.
Мало Путина? Вот еще:
▪️Верстка, Юля Балахонова. Как президент стал заметным героем научных статей — его упоминают не только в исторических работах, но и в текстах о медицине и филологии.
❤4👍1
Что мне не нравится в «Отцах и дедах» Проекта. Часть первая
Если кратко, это два момента: заявленная методология и профессиональный пафос.
1️⃣ Методология и степень доверия
Расследование Проекта начинается со слов: «Мы изучили биографии примерно 10 тысяч чиновников». Звучит как действительно весомое число.
Открываем карточку с методологией и вот что видим.
Что такое «усреднённое число изученных нами родственников»? Почему оно равняется 8, а не 6 или 10? Как вообще пришли к этой цифре? Ответов на это я лично не нашел.
Может быть, стоило написать, что мы изучили биографии около 1500 человек? Да, это бы не дало красивое число с четырьмя нулями, но зато понятно, как к нему пришли, безо всякой квазинаучности.
Читаем дальше.
Окей, изучать составы и связи членов заксобраний и правительств 80 регионов — это действительно напряжная задача, можно еще один год потратить, понимаю.
Но почему проигнорированы Москва и Петербург, по каким «методологическим причинам»? Вы же сами пишете, что это «крупные и богатые регионы», где «процветают непотизм и конфликт интересов», но оставляете их за скобками.
Это буквально два крупнейших города страны, где встречаются чиновники федерального ранга, в том числе, возможно, связанные с Путиным.
Отойдем от методологии и посмотрим на другие числа в начале расследования.
В абсолютном значении такой процент выглядит солидно — три четверти чиновников замешаны в кумовстве.
Но потом я думаю: а у скольких человек, которые не занимают госпостов, найдутся родственники на гражданской или силовой службе?
То есть если мы возьмем 1329 обычных человек и изучим их биографии — у скольких из них будут родственники на госпостах?
Да, это не будут чиновники калибра Госдумы, АП или столичных управлений силовых ведомств, будут какие-нибудь специалисты в городских мэриях, помощники прокуроров и так далее, но все-таки, какой это будет процент? Сильно ниже 76% или нет? А как обстоят дела в европейских странах или США (если были подобные исследования)?
К сожалению, без сравнительной оценки «76%» просто повисают в воздухе и снова выглядят как попытка закидать читателя внушительными и когнитивно удобными цифрами.
Если говорить про расследование в общем, то в нем много историй приводится со слов источников, которые были знакомы с объектом изучения. Тут я «Проекту» верю на слово, потому что допускаю, что никак иначе эту информацию не добыть и не представить.
Но вчера на стриме Андрея Захарова заместитель главреда Михаил Рубин сказал следующее (таймкод):
Я не очень понял: война и путинский режим — это повод для отказа от стандартов или что? Будем как ФБК?
Если кратко, это два момента: заявленная методология и профессиональный пафос.
1️⃣ Методология и степень доверия
Расследование Проекта начинается со слов: «Мы изучили биографии примерно 10 тысяч чиновников». Звучит как действительно весомое число.
Открываем карточку с методологией и вот что видим.
Мы изучили биографии 1329 человек, занимающих в России должности во всех основных сферах государственного управления... Усредненное число изученных нами родственников каждого госслужащего мы оцениваем в 8 человек, что означает, что всего мы изучили биографии около 10 тысяч человек.
Что такое «усреднённое число изученных нами родственников»? Почему оно равняется 8, а не 6 или 10? Как вообще пришли к этой цифре? Ответов на это я лично не нашел.
Может быть, стоило написать, что мы изучили биографии около 1500 человек? Да, это бы не дало красивое число с четырьмя нулями, но зато понятно, как к нему пришли, безо всякой квазинаучности.
Читаем дальше.
По методологическим причинам мы не включили в исследование некоторые категории важных госслужащих. Например, в исследуемую выборку не попали члены правительств крупных и богатых регионов, как Москва и Санкт-Петербург.
Непотизм и конфликт интересов процветают и среди этих управленцев, но мы в рамках нашего спецпроекта не смогли бы изучить биографии всех вице-губернаторов и министров во всех регионах России.
Окей, изучать составы и связи членов заксобраний и правительств 80 регионов — это действительно напряжная задача, можно еще один год потратить, понимаю.
Но почему проигнорированы Москва и Петербург, по каким «методологическим причинам»? Вы же сами пишете, что это «крупные и богатые регионы», где «процветают непотизм и конфликт интересов», но оставляете их за скобками.
Это буквально два крупнейших города страны, где встречаются чиновники федерального ранга, в том числе, возможно, связанные с Путиным.
Отойдем от методологии и посмотрим на другие числа в начале расследования.
Главный вывод нашего исследования одним числом — 76%. Именно столько высших российских госслужащих имеют родню, которая также занята в госуправлении или бизнесе, связанном с властью.
В абсолютном значении такой процент выглядит солидно — три четверти чиновников замешаны в кумовстве.
Но потом я думаю: а у скольких человек, которые не занимают госпостов, найдутся родственники на гражданской или силовой службе?
То есть если мы возьмем 1329 обычных человек и изучим их биографии — у скольких из них будут родственники на госпостах?
Да, это не будут чиновники калибра Госдумы, АП или столичных управлений силовых ведомств, будут какие-нибудь специалисты в городских мэриях, помощники прокуроров и так далее, но все-таки, какой это будет процент? Сильно ниже 76% или нет? А как обстоят дела в европейских странах или США (если были подобные исследования)?
К сожалению, без сравнительной оценки «76%» просто повисают в воздухе и снова выглядят как попытка закидать читателя внушительными и когнитивно удобными цифрами.
Если говорить про расследование в общем, то в нем много историй приводится со слов источников, которые были знакомы с объектом изучения. Тут я «Проекту» верю на слово, потому что допускаю, что никак иначе эту информацию не добыть и не представить.
Но вчера на стриме Андрея Захарова заместитель главреда Михаил Рубин сказал следующее (таймкод):
Мне кажется, нам, журналистам, нужно начать говорить нормальным языком и называть очевидное очевидным.
Очень много лет был такой грех российской журналистики, когда путинский режим уже был во всей его красе: мы соблюдали разнообразные редакционные стандарты, очень аккуратно выражались, не называли напрямую коррупцию коррупцией.
Даже не потому, что цензура, а потому что стандарты журналистики, доказательные в том числе, не позволяют это делать.
Но я, учитывая войну, масштабы воровства и коррупции и вообще всего, что делается, я не сторонник такого подхода.
Я не очень понял: война и путинский режим — это повод для отказа от стандартов или что? Будем как ФБК?
💯11❤9👍5🤔1
Что мне не нравится в «Отцах и дедах» Проекта. Часть вторая
Есть вопросы и к фактчеку в мелочах.
Вот, например, экс-жена новосибирского депутата Госдумы Дмитрия Савельева подается как замглавы Новосибирска, а в реальности она — заместитель главы одного из округов города. Немного другая по степени влияния должность.
Когда в базе чиновников мало гиперссылок, доказывающих приведенные факты, и видны вот такие ошибки по невнимательности, верить на слово сложнее.
2️⃣ Профессиональный пафос
Одна из частей «Отцов и дедов» — это колонка главного редактора Романа Баданина «о том, как исчезает новейшая история России».
В ней есть интересные и важные мысли. Например, что публикации в интернет-СМИ — это хрупкая вещь, которая так и норовит исчезнуть, если затрагивает интересы кого-то влиятельного.
Особенно если СМИ в начале путинского срока не было лояльным, а потом перекрасилось, как это случилось с «Московским комсомольцем». Лично я боюсь, что когда-нибудь ценнейший архив «Коммерсанта» с новостями из 1990-х накроется медным тазом — Алишер Бурханович, пощади.
«Интернет не забывает» — это миф, и поисковые агрегаторы, удаляющие информацию из выдачи по просьбам ворующих, только подтверждают этот тезис. Как и нейросети, подхватывающие не всегда проверенную информацию.
За эти размышления Роману респект и спасибо. Но вот все, что касается мыслей о состоянии российской журналистики, у меня вызывает странные чувства.
В колонке Баданин называет современный российский медиарынок «одной большой "новостной пустыней" с отдельными, уже подзагаженными лужами».
А почему не осталось? Потому что всех все устраивает или потому что контора охотно сажает людей по более пустяковым поводам? Странная недосказанность.
Некоторые из российских журналистов вроде Сергея Михайлова и Михаила Афанасьева, много лет писавшие о коррупции и преступлениях в Алтае и Хакасии, чтобы потом исследователи Путина потенциально могли читать их архивные заметки в «Листке» и «Новом фокусе», сейчас сидят в колонии.
К слову, Михайлов в 2010 году рассказывал о строящейся даче Путина на Алтае и дороге к ней, которая разрушила древние захоронения. И тогда же за критику региональных властей он получил три уголовных дела. Говорил «нормальным языком и называл очевидное очевидным», выражаясь словами Михаила Рубина.
Опять коллективная вина.
А мне кажется, что российских журналистов, заставших свободные 1990-е, часто стебут не за «демшизовость», а за пафос, привычку общаться с аудиторией свысока, через губу, и попытки войти в новую, совершенно иную реальность на старых заслугах.
Вот поэтому молодежь типа меня им не доверяет — привычка вести reality check подутеряна.
Идем дальше.
В 2020 году у Крыштановской вышло исследование трендов развития элит до 2030 года. Оно не было таким же подробным, как ее книга 2005 года, но говорить «больше не смогла выпустить ни единого исследования по той же теме» — как-то неверно.
Ну и чтобы закончить тему с пафосом: меня несколько рассмешили предложения на скриншоте ниже. Крыштановская была первая, но мы тоже первые! Движение первых просто.
Иногда стоит выдохнуть и не брать на себя больше нужного, ведь вложенных сил и итогового результата уже достаточно, чтобы остаться в истории и быть замеченным
Есть вопросы и к фактчеку в мелочах.
Вот, например, экс-жена новосибирского депутата Госдумы Дмитрия Савельева подается как замглавы Новосибирска, а в реальности она — заместитель главы одного из округов города. Немного другая по степени влияния должность.
Когда в базе чиновников мало гиперссылок, доказывающих приведенные факты, и видны вот такие ошибки по невнимательности, верить на слово сложнее.
2️⃣ Профессиональный пафос
Одна из частей «Отцов и дедов» — это колонка главного редактора Романа Баданина «о том, как исчезает новейшая история России».
В ней есть интересные и важные мысли. Например, что публикации в интернет-СМИ — это хрупкая вещь, которая так и норовит исчезнуть, если затрагивает интересы кого-то влиятельного.
Особенно если СМИ в начале путинского срока не было лояльным, а потом перекрасилось, как это случилось с «Московским комсомольцем». Лично я боюсь, что когда-нибудь ценнейший архив «Коммерсанта» с новостями из 1990-х накроется медным тазом — Алишер Бурханович, пощади.
«Интернет не забывает» — это миф, и поисковые агрегаторы, удаляющие информацию из выдачи по просьбам ворующих, только подтверждают этот тезис. Как и нейросети, подхватывающие не всегда проверенную информацию.
За эти размышления Роману респект и спасибо. Но вот все, что касается мыслей о состоянии российской журналистики, у меня вызывает странные чувства.
В колонке Баданин называет современный российский медиарынок «одной большой "новостной пустыней" с отдельными, уже подзагаженными лужами».
В России уже не осталось журналистов, которые могут бесстрашно поехать в Серебряный бор и снять на видео три усадьбы семьи Патрушевых в этом зеленом оазисе внутри городской черты столицы.
А почему не осталось? Потому что всех все устраивает или потому что контора охотно сажает людей по более пустяковым поводам? Странная недосказанность.
Некоторые из российских журналистов вроде Сергея Михайлова и Михаила Афанасьева, много лет писавшие о коррупции и преступлениях в Алтае и Хакасии, чтобы потом исследователи Путина потенциально могли читать их архивные заметки в «Листке» и «Новом фокусе», сейчас сидят в колонии.
К слову, Михайлов в 2010 году рассказывал о строящейся даче Путина на Алтае и дороге к ней, которая разрушила древние захоронения. И тогда же за критику региональных властей он получил три уголовных дела. Говорил «нормальным языком и называл очевидное очевидным», выражаясь словами Михаила Рубина.
Наконец, мы, независимые журналисты, и сами несем часть вины за то, что знаем о власти все меньше. Очень российский феномен заключается в том, что нынешнее поколение журналистов и исследователей не всегда и не во всем доверяет тем, кто работал в 90-х и 2000-х. «Демшизой» нередко клеймили также журналистов и более широко гуманитариев, работавших в ту эпоху.
Опять коллективная вина.
А мне кажется, что российских журналистов, заставших свободные 1990-е, часто стебут не за «демшизовость», а за пафос, привычку общаться с аудиторией свысока, через губу, и попытки войти в новую, совершенно иную реальность на старых заслугах.
Вот поэтому молодежь типа меня им не доверяет — привычка вести reality check подутеряна.
Идем дальше.
В начале нулевых научная группа социолога Ольги Крыштановской проделала работу, в чем-то похожую на ту, что сегодня выпускаем мы... Научная группа Крыштановской продолжала существовать, но больше не смогла выпустить ни единого исследования по той же теме.
В 2020 году у Крыштановской вышло исследование трендов развития элит до 2030 года. Оно не было таким же подробным, как ее книга 2005 года, но говорить «больше не смогла выпустить ни единого исследования по той же теме» — как-то неверно.
Ну и чтобы закончить тему с пафосом: меня несколько рассмешили предложения на скриншоте ниже. Крыштановская была первая, но мы тоже первые! Движение первых просто.
Иногда стоит выдохнуть и не брать на себя больше нужного, ведь вложенных сил и итогового результата уже достаточно, чтобы остаться в истории и быть замеченным
💯20❤8👍6
📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на этой неделе
Все главные расследования — по ссылке тут. Теперь другие жанры.
🗞 Репортаж
«Девочка лежит в холодном доме»
Люди Байкала | Время чтения: 20 минут
Боль, бедность и пиздец — иначе эту историю не описать.
Школьница Кристина из заполярного села Юкагир пошла гулять и встретила трактор: за рулем сидел ее знакомый сосед, дети захотели покататься.
Кристина забралась в кабину и села на место за водителем. Когда трактор поехал, заднее окно открылось и девочка выпала из машины. Тракторист начал пятиться назад и переехал ребенка.
Водитель пришел к семье, был готов сдаться полиции, но в село не смогли прилететь ни следователь, ни судмедэксперт. Просто потому, что у властей Якутии не нашлось в бюджете денег на экстренный рейс в удаленное село.
Сельчанам предложили самим скинуться на коммерческий рейс за 164 тысячи рублей, но таких денег ни у кого не было.
В итоге родные Кристины ждали их прилета 17 дней — все это время гроб стоял в доме местной медсестры. Девочку все-таки удалось похоронить, на прощание с ней пришло все село.
Очень важны слова главы села в финале текста, который признает, что «ничего не изменится после этой трагедии»:
Ольга Мутовина снова написала большую драму, добавить нечего.
Еще репортажи:
▪️Новая-Европа, Павел Кузнецов. Как силовики по всей России преследуют сторонниц конспирологини Светланы Лады-Русь.
▪️Новая вкладка, Олег Артюшенко и Лиза Жакова. Как в Псковской области на границе России и Эстонии живет финно-угорский народ сету.
▪️Такие дела, Юрий Георгиев и Владислав Некрасов. Как в Новосибирске женщины с заболеваниями печени и почек создали футбольную команду.
🗞 Монолог
«Мы просто везли подписи»
Ґрати | Время чтения: 15 минут
Лутфие Зудиева записала рассказ матери 19-летней крымской татарки, которую арестовали по террористическому делу вместе с другими крымчанками.
Делегация родственников обвиняемых решила приехать в Москву, чтобы передать в разные ведомства коллективное обращение с 6,5 тысячами подписей в поддержку женщин.
Их дорога до столицы превратилась в настоящее испытание: делегацию, за которой все время вели слежку, задерживали 5 раз в разных регионах России. Но обращение все-таки удалось доставить омбудсмену.
Родственники подчеркивают: если бы еще раз пришлось отправиться в такой тяжелый путь, они бы согласились.
Сталин вроде бы мертв, но чекистский террор крымских татар все еще живет.
🗞 Исследование
Дал Бог лайк, даст и охваты
Такие дела | Время чтения: 25 минут
Дмитрий Сидоров попытался разобраться, как устроено православное блогерство: почему священники, миряне, девушки и юноши записывают рилсы с эстетикой храмов и цитатами из священных текстов.
Блогеры говорят о «возрождении веры» и массовом приходе молодежи в церковь, но рост здесь скорее медийный (спасибо алгоритмам), а не институциональный.
Интересное исследование того, как духовная культура, оказывается, без проблем упаковывается в развлекательные форматы со своей эстетикой и мемами.
Отдельный кайф — комментарии рилс-маркетолога о том, как работает православная хайп-машина с точки зрения показателей.
Советую материал всем, кто не понимает, почему китчевая песня «Матушка-земля» стала популярной.
Еще исследования:
▪️Верстка. Как консерваторы пытаются создать «Z‑тиндер» и почему у них ничего не получается.
▪️Новая-Европа, Карина Бридинг. Как российские организации, выступающие против абортов, получают миллионные гранты, а также поддержку РПЦ и военных.
🗞 Портрет
Супергероиня на колесах
Гласная | Время чтения: 12 минут
История 28-летней Анастасии, которая пережила тяжелое ДТП, но получила инвалидность из-за травмы спинного мозга.
Девушка создала проект, в котором она проверяет города на доступность для маломобильных людей.
Вдохновляющий материал Лизы Смирновой о том, что жизнь не заканчивается, даже если кажется, что она оборвалась на самом пике.
Сейчас Анастасия мечтает о своем доме на колесах и поездке на американский фестиваль Burning Man.
Все главные расследования — по ссылке тут. Теперь другие жанры.
🗞 Репортаж
«Девочка лежит в холодном доме»
Люди Байкала | Время чтения: 20 минут
Боль, бедность и пиздец — иначе эту историю не описать.
Школьница Кристина из заполярного села Юкагир пошла гулять и встретила трактор: за рулем сидел ее знакомый сосед, дети захотели покататься.
Кристина забралась в кабину и села на место за водителем. Когда трактор поехал, заднее окно открылось и девочка выпала из машины. Тракторист начал пятиться назад и переехал ребенка.
Водитель пришел к семье, был готов сдаться полиции, но в село не смогли прилететь ни следователь, ни судмедэксперт. Просто потому, что у властей Якутии не нашлось в бюджете денег на экстренный рейс в удаленное село.
Сельчанам предложили самим скинуться на коммерческий рейс за 164 тысячи рублей, но таких денег ни у кого не было.
В итоге родные Кристины ждали их прилета 17 дней — все это время гроб стоял в доме местной медсестры. Девочку все-таки удалось похоронить, на прощание с ней пришло все село.
Очень важны слова главы села в финале текста, который признает, что «ничего не изменится после этой трагедии»:
Я уже 17 лет работаю. Как было, так все и останется. Дураки потому что сидят наверху!
Ольга Мутовина снова написала большую драму, добавить нечего.
Еще репортажи:
▪️Новая-Европа, Павел Кузнецов. Как силовики по всей России преследуют сторонниц конспирологини Светланы Лады-Русь.
▪️Новая вкладка, Олег Артюшенко и Лиза Жакова. Как в Псковской области на границе России и Эстонии живет финно-угорский народ сету.
▪️Такие дела, Юрий Георгиев и Владислав Некрасов. Как в Новосибирске женщины с заболеваниями печени и почек создали футбольную команду.
🗞 Монолог
«Мы просто везли подписи»
Ґрати | Время чтения: 15 минут
Лутфие Зудиева записала рассказ матери 19-летней крымской татарки, которую арестовали по террористическому делу вместе с другими крымчанками.
Делегация родственников обвиняемых решила приехать в Москву, чтобы передать в разные ведомства коллективное обращение с 6,5 тысячами подписей в поддержку женщин.
Их дорога до столицы превратилась в настоящее испытание: делегацию, за которой все время вели слежку, задерживали 5 раз в разных регионах России. Но обращение все-таки удалось доставить омбудсмену.
Родственники подчеркивают: если бы еще раз пришлось отправиться в такой тяжелый путь, они бы согласились.
Сталин вроде бы мертв, но чекистский террор крымских татар все еще живет.
🗞 Исследование
Дал Бог лайк, даст и охваты
Такие дела | Время чтения: 25 минут
Дмитрий Сидоров попытался разобраться, как устроено православное блогерство: почему священники, миряне, девушки и юноши записывают рилсы с эстетикой храмов и цитатами из священных текстов.
Блогеры говорят о «возрождении веры» и массовом приходе молодежи в церковь, но рост здесь скорее медийный (спасибо алгоритмам), а не институциональный.
Интересное исследование того, как духовная культура, оказывается, без проблем упаковывается в развлекательные форматы со своей эстетикой и мемами.
Отдельный кайф — комментарии рилс-маркетолога о том, как работает православная хайп-машина с точки зрения показателей.
Советую материал всем, кто не понимает, почему китчевая песня «Матушка-земля» стала популярной.
Еще исследования:
▪️Верстка. Как консерваторы пытаются создать «Z‑тиндер» и почему у них ничего не получается.
▪️Новая-Европа, Карина Бридинг. Как российские организации, выступающие против абортов, получают миллионные гранты, а также поддержку РПЦ и военных.
🗞 Портрет
Супергероиня на колесах
Гласная | Время чтения: 12 минут
История 28-летней Анастасии, которая пережила тяжелое ДТП, но получила инвалидность из-за травмы спинного мозга.
Девушка создала проект, в котором она проверяет города на доступность для маломобильных людей.
Вдохновляющий материал Лизы Смирновой о том, что жизнь не заканчивается, даже если кажется, что она оборвалась на самом пике.
Сейчас Анастасия мечтает о своем доме на колесах и поездке на американский фестиваль Burning Man.
❤9🔥2
🥵 Цитаты ради цитат, или почему лентяи звонят депутатам Госдумы
Мне очень нравится редкий для российских медиа жанр, когда журналисты рефлексируют о своей работе словами других людей.
Звучит сложновато? Сейчас приведу пример.
Вчера у Спортса вышел материал Владимира Иванова с двумя короткими интервью Ирины Родниной и Светланы Журовой — депутатками Госдумы, а в прошлом талантливыми спортсменками.
Тема разговора: а, собственно, зачем вы так часто общаетесь с прессой?
Роднина честно говорит, что общается с журналистами, потому что «людям интересно же», а журналистика — «так отрабатывает свой хлеб». Да и вообще она «не виновата, что у нее такая известная фамилия».
У Журовой позиция попроще. Если Роднина признает, что не готова комментировать темы, в которых не разбирается, то Светлана готова отвечать на все вопросы, потому что «политика должна комментировать все».
Кроме пенсионной реформы и Fan ID, эти темы у нее почему-то «передергивают».
Журовой за комментариями ежедневно звонят от 15 до 20 раз и просят эксклюзивные цитаты. И она отвечает сама. Как-то даже страшно за человека.
Еще Журова рассказала, что в Госдуме могут выбирать спикеров по определенным темам для комментариев, но «методичек» нет.
В начале этого года у Спортса выходил зеркальный текст Глеба Чернявского — с журналистами, которые охотятся за цитатами медийных, но не всегда компетентных людей (в качестве примера взяли экс-футболиста Александра Мостового).
Это идеальная история, когда жаждущие кликов коллеги встречаются с самовлюбленным генератором прямой речи. Но это нишевое медиа с нишевым спикером.
А я бы с удовольствием почитал подобный материал с монологами журналистов, которые звонят адвокатам, чтобы те просто пересказали статьи Уголовного кодекса. Да вы и сами, думаю, знаете похожие примероы.
В эпоху нейросетей, которые могут строчить подобные кликбейтные заметки по заданным условиям, конвейер слов без дополнительной ценности выглядит все нелепее и нелепее. И слава богу
Мне очень нравится редкий для российских медиа жанр, когда журналисты рефлексируют о своей работе словами других людей.
Звучит сложновато? Сейчас приведу пример.
Вчера у Спортса вышел материал Владимира Иванова с двумя короткими интервью Ирины Родниной и Светланы Журовой — депутатками Госдумы, а в прошлом талантливыми спортсменками.
Тема разговора: а, собственно, зачем вы так часто общаетесь с прессой?
Роднина только за последние дни рассуждала о трансгендерах, свадьбе Евгении Медведевой, «Брате-2», Хэллоуине, 90-х и правильности ограничений в интернете (при том, что сама им не пользуется). С цитатами Журовой у нас на сайте за 31 день октября вышло 42 новости.
Роднина честно говорит, что общается с журналистами, потому что «людям интересно же», а журналистика — «так отрабатывает свой хлеб». Да и вообще она «не виновата, что у нее такая известная фамилия».
Одно могу сказать точно: я не вру, не подделываюсь и не подстраиваюсь. Нас учили, что сила в правде. А она не всем нравится.
У Журовой позиция попроще. Если Роднина признает, что не готова комментировать темы, в которых не разбирается, то Светлана готова отвечать на все вопросы, потому что «политика должна комментировать все».
Кроме пенсионной реформы и Fan ID, эти темы у нее почему-то «передергивают».
Журовой за комментариями ежедневно звонят от 15 до 20 раз и просят эксклюзивные цитаты. И она отвечает сама. Как-то даже страшно за человека.
Еще Журова рассказала, что в Госдуме могут выбирать спикеров по определенным темам для комментариев, но «методичек» нет.
В начале этого года у Спортса выходил зеркальный текст Глеба Чернявского — с журналистами, которые охотятся за цитатами медийных, но не всегда компетентных людей (в качестве примера взяли экс-футболиста Александра Мостового).
Это идеальная история, когда жаждущие кликов коллеги встречаются с самовлюбленным генератором прямой речи. Но это нишевое медиа с нишевым спикером.
А я бы с удовольствием почитал подобный материал с монологами журналистов, которые звонят адвокатам, чтобы те просто пересказали статьи Уголовного кодекса. Да вы и сами, думаю, знаете похожие примероы.
В эпоху нейросетей, которые могут строчить подобные кликбейтные заметки по заданным условиям, конвейер слов без дополнительной ценности выглядит все нелепее и нелепее. И слава богу
❤12
Над российскими развлекательными медиа в эмиграции висит проклятие
Последние известные кейсы показывают, что пока что идея сделать что-то развлекательное, но при этом не игнорирующее политику в эмиграции — это очень хрупкая материя.
В начале года турбулентная ситуация была у проекта VotVot от «Радио Свобода» — того самого с «антиколониальным кулинарным шоу» — на фоне тяжбы с американскими грантами.
Судя по телеграму, с апреля по сентябрь медиа было в спячке, сейчас выпуск контента вроде бы возобновился.
И вот в ноябре появилось радостное известие — запускается развлекательный телепроект для эмигрантов Dom. Шац, Лазарева, Артемий Троицкий и кто-то еще, кого я не знаю, всего за 4 доллара в месяц.
Руководитель проекта Вячеслав Ширяев публикует фото с Олегом Тиньковым и рассказывает, как он за 2,5 месяца создал «новое телевидение» и выпустил 144 выпуска за две недели.
Не прошло и недели, как появились вопросы к уюту и гостеприимству. Но не от зрителей, а от самих сотрудников Dom.
Сегодня режиссер монтажа Наталья Белова опубликовала в инстаграме большой пост, в котором рассказала, что процессы в новом проекте выстроены плохо, общение с менеджерами и менеджерами менеджеров напоминает «театр абсурда», а самих сотрудников «подводят к бесплатной работе».
Очень советую перейти по ссылке и почитать все полностью.
Как говорится, узнали-согласны. Наш старый-добрый медиаменеджмент с кнутом и без пряников.
В комментариях к посту Натальи люди намекают, что вопросы есть к самому Вячеславу Ширяеву, и благодарят авторку: «Спасибо, что написали, а то все в кулуарах обсуждают, но никто публично не писал, а вам смелости хватило».
И вот теперь вопрос: а нахера вообще сейчас нужно такое медиа? Я наслышан о токсичной атмосфере в российских правозащитных и активистских проектах, но там хотя бы от работы людей есть какой-никакой реальный выхлоп. А тут-то что?
Ощущение, что люди, грезящие о своем свободном телевидении, как в 90-х, тащат за собой поведенческие паттерны, которые должны были остаться в том же десятилетии.
Но у руководителя проекта, судя по фейсбуку, все хорошо, он точно не скучает.
Картинка к посту — сторис Натальи Беловой
Последние известные кейсы показывают, что пока что идея сделать что-то развлекательное, но при этом не игнорирующее политику в эмиграции — это очень хрупкая материя.
В начале года турбулентная ситуация была у проекта VotVot от «Радио Свобода» — того самого с «антиколониальным кулинарным шоу» — на фоне тяжбы с американскими грантами.
Судя по телеграму, с апреля по сентябрь медиа было в спячке, сейчас выпуск контента вроде бы возобновился.
И вот в ноябре появилось радостное известие — запускается развлекательный телепроект для эмигрантов Dom. Шац, Лазарева, Артемий Троицкий и кто-то еще, кого я не знаю, всего за 4 доллара в месяц.
Руководитель проекта Вячеслав Ширяев публикует фото с Олегом Тиньковым и рассказывает, как он за 2,5 месяца создал «новое телевидение» и выпустил 144 выпуска за две недели.
Сутками напролет я был на телефоне: если составить список всех собеседников, то получилась бы энциклопедия русской культуры конца XX – начала XXI век. В общем, как пелось в песне, ПРИХОДИТЕ В МОЙ DOM! И хотя он мой лишь наполовину, за уют и гостеприимство перед вами отвечу я лично)
Не прошло и недели, как появились вопросы к уюту и гостеприимству. Но не от зрителей, а от самих сотрудников Dom.
Сегодня режиссер монтажа Наталья Белова опубликовала в инстаграме большой пост, в котором рассказала, что процессы в новом проекте выстроены плохо, общение с менеджерами и менеджерами менеджеров напоминает «театр абсурда», а самих сотрудников «подводят к бесплатной работе».
Очень советую перейти по ссылке и почитать все полностью.
Когда начинается реальная работа, становится понятно: картинка была красивой только снаружи. Внутри всё куда проще — никто толком не понимает, что и как делать, коммуникации скачут, решения противоречат друг другу, а уважение — это что-то из другой вселенной.
Есть там один персонаж, классический: отвечает за всё и сразу, но на деле — ни за что. Такая стабильная величина хаоса. Сначала это выглядит просто как странность, потом — как система.
Как говорится, узнали-согласны. Наш старый-добрый медиаменеджмент с кнутом и без пряников.
В комментариях к посту Натальи люди намекают, что вопросы есть к самому Вячеславу Ширяеву, и благодарят авторку: «Спасибо, что написали, а то все в кулуарах обсуждают, но никто публично не писал, а вам смелости хватило».
И вот теперь вопрос: а нахера вообще сейчас нужно такое медиа? Я наслышан о токсичной атмосфере в российских правозащитных и активистских проектах, но там хотя бы от работы людей есть какой-никакой реальный выхлоп. А тут-то что?
Ощущение, что люди, грезящие о своем свободном телевидении, как в 90-х, тащат за собой поведенческие паттерны, которые должны были остаться в том же десятилетии.
Но у руководителя проекта, судя по фейсбуку, все хорошо, он точно не скучает.
Картинка к посту — сторис Натальи Беловой
❤11👍6
📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на этой неделе
Насилие в Казахстане, бурлеск в Петербурге, портреты двух Борисов и фотопроект про тело после родов
🗞 Репортаж
Как в Казахстане двое мужчин получили пожизненное за убийство девушки
Холод | Время чтения: 17 минут
Лола Темирова собрала историю 23-летней Яны Легкодимовой, которую задушил ее коллега, в которого она была влюблена.
Вообще это текст не о самом убийстве, а, как часто бывает, о системной проблеме: государственные институты не работают должным образом, а дело продвигается только если в нем есть кто-то заинтересованный.
Яне в этом смысле повезло, ее мама Галина — буквально героиня, которая добилась справедливого и очень редкого приговора для убийц своей дочери.
Как петербургский бурлеск выживает во времена кризиса и цензуры
Бумага | Время чтения: 18 минут
Екатерина Баркалова сходила на танцевальное шоу и пообщалась с его участницами, чтобы показать, что бурлекс — это не форма эротического развлечения, а пространство для творчества и «искусства женщин для женщин».
Одна из проводниц в мир бурлеска — конструктор-модельер Лаванда, которая попала на шоу после работы в стриптизе и вебкаме.
В финале текста появляется Никита — артист бойлеска, мужской версии бурлеска. Он говорит, что после начала преследования квир-людей дрэг-сцена фактически оказалась под запретом, а вот с бурлеском ситуация пока получше.
А еще заниматься бурлеском — очень дорого. Но артистки признают, что это «не про деньги, а про энергию зала».
Еще репортажи:
▪️Такие дела, Наталия Нехлебова, Ксения Максимова. Как беженцы из Харьковской области живут в воронежском городе Лиски
▪️Idel.Реалии. История пермской музыкантки Екатерины Осташевой, которую преследуют за поддержку группы Stoptime
🗞 Портрет
История альпинистки Наговициной, которую не спасли
Люди Байкала | Время чтения: 20 минут
Карина Пронина вернулась к главной спортивной драме этого лета — гибели альпинистки Натальи Наговициной на Пике Победы.
Если отбросить факты, которые ранее уже описывались в новостях, мне понравилась подача личной истории Натальи, которая до этого потеряла в горах своего мужа Сергея, но не отказалась от увлечения.
А еще в тексте рассказывается биографии Натальи: как она познакомилась с мужем во время подработки проводницей, как копила деньги на восхождения.
Ну и финал текста — это размышление самих альпинистов о том, зачем им нужны смертельные риски.
И тут внезапно появляется тема войны в Украине — один из собеседников сравнивает с ней эмоции от восхождения на гору.
Еще портреты:
▪️Новая-Европа, Илья Азар. История левого социолога Бориса Кагарлицкого, который после начала войны не стал уезжать из России.
▪️Спортс, Денис Пузырев. Портрет еще одного Бориса, но уже Ротенберга — сын друга Путина недавно стал гендиректором футбольного клуба «Локомотив».
🗞 Фото / Монолог
Цена материнства
Новая вкладка | Время чтения: 16 минут
Полина Сойреф засняла и записала истории семи женщин о том, как беременность повлияла на их тело и отношения с ним. Очень бережная работа с искренними монологами.
Насилие в Казахстане, бурлеск в Петербурге, портреты двух Борисов и фотопроект про тело после родов
🗞 Репортаж
Как в Казахстане двое мужчин получили пожизненное за убийство девушки
Холод | Время чтения: 17 минут
Лола Темирова собрала историю 23-летней Яны Легкодимовой, которую задушил ее коллега, в которого она была влюблена.
Вообще это текст не о самом убийстве, а, как часто бывает, о системной проблеме: государственные институты не работают должным образом, а дело продвигается только если в нем есть кто-то заинтересованный.
Яне в этом смысле повезло, ее мама Галина — буквально героиня, которая добилась справедливого и очень редкого приговора для убийц своей дочери.
На одном из последних судебных заседаний Галина рассказала, как прожила последний год. По ее словам поиски тела Яны разрушили финансово и эмоционально всю ее семью.
«Я тратила огромные суммы. Мои родственники приезжали и жили со мной по полгода. Мы не всегда могли есть, все уходило на поиски. Год я не могу спать без снотворных и успокоительных».
Как петербургский бурлеск выживает во времена кризиса и цензуры
Бумага | Время чтения: 18 минут
Екатерина Баркалова сходила на танцевальное шоу и пообщалась с его участницами, чтобы показать, что бурлекс — это не форма эротического развлечения, а пространство для творчества и «искусства женщин для женщин».
Я думал, что кабаре — это когда женщины только ноги вверх поднимают, а мужчины краснеют. Оказалось, тут всё иначе. Неплохо.
Одна из проводниц в мир бурлеска — конструктор-модельер Лаванда, которая попала на шоу после работы в стриптизе и вебкаме.
Мне всегда было понятно, что мое тело — мое дело. Я люблю эстетику тела. Мне нравится процесс раздевания. И я не испытываю стыда.
В финале текста появляется Никита — артист бойлеска, мужской версии бурлеска. Он говорит, что после начала преследования квир-людей дрэг-сцена фактически оказалась под запретом, а вот с бурлеском ситуация пока получше.
А еще заниматься бурлеском — очень дорого. Но артистки признают, что это «не про деньги, а про энергию зала».
Еще репортажи:
▪️Такие дела, Наталия Нехлебова, Ксения Максимова. Как беженцы из Харьковской области живут в воронежском городе Лиски
▪️Idel.Реалии. История пермской музыкантки Екатерины Осташевой, которую преследуют за поддержку группы Stoptime
🗞 Портрет
История альпинистки Наговициной, которую не спасли
Люди Байкала | Время чтения: 20 минут
Карина Пронина вернулась к главной спортивной драме этого лета — гибели альпинистки Натальи Наговициной на Пике Победы.
Если отбросить факты, которые ранее уже описывались в новостях, мне понравилась подача личной истории Натальи, которая до этого потеряла в горах своего мужа Сергея, но не отказалась от увлечения.
А еще в тексте рассказывается биографии Натальи: как она познакомилась с мужем во время подработки проводницей, как копила деньги на восхождения.
Она несколько лет не меняла экипировку. Только в этом году, перед Победой, купила новую куртку и новый рюкзак.
Ну и финал текста — это размышление самих альпинистов о том, зачем им нужны смертельные риски.
И тут внезапно появляется тема войны в Украине — один из собеседников сравнивает с ней эмоции от восхождения на гору.
В 2023 году Маневский чуть не ушел добровольцем на войну с Украиной. У него были финансовые проблемы и крупный кредит.
Еще портреты:
▪️Новая-Европа, Илья Азар. История левого социолога Бориса Кагарлицкого, который после начала войны не стал уезжать из России.
▪️Спортс, Денис Пузырев. Портрет еще одного Бориса, но уже Ротенберга — сын друга Путина недавно стал гендиректором футбольного клуба «Локомотив».
🗞 Фото / Монолог
Цена материнства
Новая вкладка | Время чтения: 16 минут
Полина Сойреф засняла и записала истории семи женщин о том, как беременность повлияла на их тело и отношения с ним. Очень бережная работа с искренними монологами.
Перестала чувствовать себя красивой, перестала хотеть какой-то близости, потому что я себя стесняюсь. С трудом готова встречаться с людьми, которые меня знали худой, до родов.
❤6🔥4❤🔥2
📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на этой неделе
Клюква и сладкая жизнь в Мариуполе
🗞 Репортаж
Как в тюменском Заболотье люди зарабатывают на сборе ягод
72.ru | Время чтения: 19 минут
Анастасия Малышкина слетала в село Лайтамак в Тобольском районе, где для местных жителей клюква — семейное дело и главный сезонный заработок. Ее реально собирают тоннами.
Но вообще текст вышел не про экзотическое занятие, а про региональную бедность, когда нет работы, маленькая пенсия, на которую можно купить только «бочку бензина», а на властей надежды нет.
В материале есть гениальный герой — Абдулла. Его беспокоят такие вопросы: откуда берутся гром и молния и почему вообще вода льется сверху.
Еще репортаж:
▪️Би-би-си, Сергей Кагермазов. Как зарубежные банки блокируют счета тем, кого в России или Беларуси внесли в реестр «террористов».
🗞 Исследование
Как люди с тяжелыми заболеваниями идут на военную службу по контракту
Такие дела | Время чтения: 14 минут
Катя Кобенок поговорила с военными, их родственниками, юристами и психолог с медкомиссии о том, почему сейчас людям с серьезными заболеваниями разрешают служить в армии и участвовать в войне.
Ответ, понятно, очевиден, но текст Кобенок показывает, как устроена система «закрывания глаз».
30-летний Евгений с нейрофиброматозом вроде служит и не жалеет о решении, а вот контрактник Александр заразился гепатитом C, как он считает, «ползая по трупам», и хочет уволиться.
51-летний Михаил получил ранение от выстрела гранатомета, ему удалили часть кишечника. Теперь ему нужна специальная диета, но командование все еще хочет видеть его «в строю», и он... не против!
Еще исследование:
▪️ОВД-Инфо, Дана Корниенко. Как в России судят по уголовной статье о реабилитации нацизма в последние 10 лет
🗞 Расследование
Кто и как создает положительный образ Мариуполя в соцсетях после российского захвата города
Новая-Европа | Время чтения: 19 минут | видеоверсия
Думаю, многие помнят фотографию, появившуюся в первые недели войны, с испуганной, перепачканной в грязи девушкой, завернутой в одеяло.
Это была беременная жительница Мариуполя Марианна Вышемирская, которая пережила российский обстрел роддома. Сейчас Вышемирская — одна из блогерш, которая продвигает кремлевскую политику. Но она такая не одна.
В Мариуполе есть сеть блогеров, которые снимают ролики про «восстановление» города и другие темы в духе «жить стало лучше, жить стало веселее». Главное — не задаваться вопросом, почему появились руины.
А присматривает за этой медиажизнью большой брат из ФСБ.
Еще расследование:
▪️Важные истории. Как Россия в обход санкций продает КНДР нефть на Дальнем Востоке.
🗞 Портрет
Как краснодарки делают независимое феминистское медиа
Гласная | Время чтения: 16 минут
Рина Александрова и Алина Десятниченко рассказывают историю «Огня» — медиа, которое в 2020 году придумали три подруги из соцсетей.
Постепенно вокруг него появилось свое женское сообщество с девичниками, свопами и вечеринками.
При этом сам проект не шибко прибыльный. Рекламодатели шугаются слова «феминизм», плюс цензурные законы подрезали доходы от соцсетей.
Получилась грустная и одновременно вдохновляющая история на вечную тему: если хочешь, чтобы было — сделай сам.
Еще портреты:
▪️Система, Сергей Титов. Как поживает в Латвии подсанкционный банкир Петр Авен: беседует в своем поместье с писателем Сорокиным и хочет снять фильм про 90-е.
▪️Новая-Европа, Антон Наумлюк. История незрячего крымчанина Александра Сизикова, которому дали 17 лет.
▪️Такие дела, Юлия Люстарнова, Владимир Аверин. Как работник советского министерства создал передержку для пресноводных рыб.
Клюква и сладкая жизнь в Мариуполе
🗞 Репортаж
Как в тюменском Заболотье люди зарабатывают на сборе ягод
72.ru | Время чтения: 19 минут
Анастасия Малышкина слетала в село Лайтамак в Тобольском районе, где для местных жителей клюква — семейное дело и главный сезонный заработок. Ее реально собирают тоннами.
Но вообще текст вышел не про экзотическое занятие, а про региональную бедность, когда нет работы, маленькая пенсия, на которую можно купить только «бочку бензина», а на властей надежды нет.
В материале есть гениальный герой — Абдулла. Его беспокоят такие вопросы: откуда берутся гром и молния и почему вообще вода льется сверху.
Вроде бы смотришь, ничего нет. А дождь идет. Если наверху вода есть, то там можно плавать, получается? И как это делается? До сих пор не могут найти объяснение этому.
Еще репортаж:
▪️Би-би-си, Сергей Кагермазов. Как зарубежные банки блокируют счета тем, кого в России или Беларуси внесли в реестр «террористов».
🗞 Исследование
Как люди с тяжелыми заболеваниями идут на военную службу по контракту
Такие дела | Время чтения: 14 минут
Катя Кобенок поговорила с военными, их родственниками, юристами и психолог с медкомиссии о том, почему сейчас людям с серьезными заболеваниями разрешают служить в армии и участвовать в войне.
Ответ, понятно, очевиден, но текст Кобенок показывает, как устроена система «закрывания глаз».
30-летний Евгений с нейрофиброматозом вроде служит и не жалеет о решении, а вот контрактник Александр заразился гепатитом C, как он считает, «ползая по трупам», и хочет уволиться.
Врач успокаивал, говорил, что с этим живут, но детей, мол, лучше не заводить.
51-летний Михаил получил ранение от выстрела гранатомета, ему удалили часть кишечника. Теперь ему нужна специальная диета, но командование все еще хочет видеть его «в строю», и он... не против!
Командование впахивает. И президент впахивает. Почему мы должны оставаться в стороне? Естественно, я бы поехал.
Еще исследование:
▪️ОВД-Инфо, Дана Корниенко. Как в России судят по уголовной статье о реабилитации нацизма в последние 10 лет
🗞 Расследование
Кто и как создает положительный образ Мариуполя в соцсетях после российского захвата города
Новая-Европа | Время чтения: 19 минут | видеоверсия
Думаю, многие помнят фотографию, появившуюся в первые недели войны, с испуганной, перепачканной в грязи девушкой, завернутой в одеяло.
Это была беременная жительница Мариуполя Марианна Вышемирская, которая пережила российский обстрел роддома. Сейчас Вышемирская — одна из блогерш, которая продвигает кремлевскую политику. Но она такая не одна.
В Мариуполе есть сеть блогеров, которые снимают ролики про «восстановление» города и другие темы в духе «жить стало лучше, жить стало веселее». Главное — не задаваться вопросом, почему появились руины.
А присматривает за этой медиажизнью большой брат из ФСБ.
Еще расследование:
▪️Важные истории. Как Россия в обход санкций продает КНДР нефть на Дальнем Востоке.
🗞 Портрет
Как краснодарки делают независимое феминистское медиа
Гласная | Время чтения: 16 минут
Рина Александрова и Алина Десятниченко рассказывают историю «Огня» — медиа, которое в 2020 году придумали три подруги из соцсетей.
Постепенно вокруг него появилось свое женское сообщество с девичниками, свопами и вечеринками.
При этом сам проект не шибко прибыльный. Рекламодатели шугаются слова «феминизм», плюс цензурные законы подрезали доходы от соцсетей.
Мне не нравится эта черта в русском народе — самоцензура: успеть зацензурить даже то, что не надо.
Получилась грустная и одновременно вдохновляющая история на вечную тему: если хочешь, чтобы было — сделай сам.
Еще портреты:
▪️Система, Сергей Титов. Как поживает в Латвии подсанкционный банкир Петр Авен: беседует в своем поместье с писателем Сорокиным и хочет снять фильм про 90-е.
▪️Новая-Европа, Антон Наумлюк. История незрячего крымчанина Александра Сизикова, которому дали 17 лет.
▪️Такие дела, Юлия Люстарнова, Владимир Аверин. Как работник советского министерства создал передержку для пресноводных рыб.
❤6👍1
📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на этой неделе
🗞 Портрет
Лиза Туктамышева — исповедь о фигурном катании
Витя Кравченко | Время просмотра: 2 часа
Главный спортивный журналист прямо сейчас снял новую историю о талантливой спортсменке, которая рассказывает, через какую жесть ей пришлось пройти в юном возрасте.
Уже были гимнастка Рита Мамун, волейболистка Екатерина Гамова и теперь фигуристка Лиза Туктамышева.
Булимия и изнуряющие методы похудения, токсичное сообщество вокруг фигуристов, страхи и проблемы в детстве — вот примерно такие темы поднимаются в двухчасовом видео.
Кроме спортивных тем Туктамышева размышляет о том, почему женщины несчастны в современной России, и рассказывает жуткую историю о том, как ее год преследует незнакомый мужчина и никто ничего не может с этим сделать.
Сцена с обедом в местной столовой — кайф.
Еще портреты:
▪️Новости Донбасса, Светлана Кузминская. Как украинка пытается получить свидетельство о смерти отца, погибшего в Мариуполе.
▪️Новая вкладка, Иван Козлов и Алина Десятниченко. Кто и зачем строит копии московского Кремля в регионах.
▪️Гласная, Игорь Кудрин и Лиза Жакова. История петербургской стилистки и ее борьбы с наркозависимостью.
🗞 Репортаж
Моя печень — суперзвезда
Такие дела | Время чтения: 19 минут
Наталия Нехлебова и Ксения Максимова сходили в московский Дом медицинского работника, где дети и их родители месяцами и даже годами ждут пересадки печени.
В ожидании трансплантации дети и взрослые вынуждены переезжать на долгие расстояния — в России всего пять центров, которые могут делать такие операции — отказываться от работы и терпеть бытовые лишения.
Проживание многим семьям оплачивает фонд «Жизнь как чудо».
Смерть по расчету
Вот Так | Время чтения: 16 минут
Ирина Новик рассказывает, как женщины выходят замуж и отправляют своих партнеров на войну, а после их гибели получают «гробовые» миллионы.
Текст начинается с истории Владимира Титкова, которую сначала рассказывает его сестра Татьяна.
Владимир проводил время в компьютерном клубе, где познакомился с мужчиной, который предложил жениться на его сестре.
Штампы поставили, хотя Титков даже не видел свою невесту. На следующий день после женитьбы мужчина пришел в военкомат и подписал контракт.
Оказалось, что свежеиспеченная жена незадолго до их брака взяла ипотеку, которую закрыла с «гробовых» после смерти Титкова на фронте.
Человек, который представляется давним другом Титкова, рассказывает другую историю: любовь была, на войну мужчина пошел «за статусом», а его сестра сама охотится за деньгами.
Но в тексте Новик есть и другие истории про так называемых «черных вдов» с фиктивными браками и мошенническими схемами.
Еще репортажи:
▪️161.ru, Ирина Бабичева. Как Таганрог пережил украинскую атаку, в которой 15 человек полностью потеряли имущество.
▪️Бумага, Анастасия Жигулина и редакция. Как жители домов на улице Рубинштейна 5 лет сражаются за таблички в память о репрессированных.
🗞 Исследование
Подпольный квир
7х7 | Время чтения: 20 минут
Светлана Бронникова рассказывает истории почти десятка героев из разных регионов, которые занимаются квир-темами вопреки гомофобной риторики Кремля.
Кто-то работает по ночам и ждет, пока улицы опустеют, кто-то делает анонимную квир-газету или подпольные квартирные выставки, а кому-то и вовсе пришлось эмигрировать.
Исследование Бронниковой также описывает, как изменилось силовое давление на организаторов выставок и кураторов галерей после ужесточения законов против квир-людей.
🗞 Портрет
Лиза Туктамышева — исповедь о фигурном катании
Витя Кравченко | Время просмотра: 2 часа
Главный спортивный журналист прямо сейчас снял новую историю о талантливой спортсменке, которая рассказывает, через какую жесть ей пришлось пройти в юном возрасте.
Уже были гимнастка Рита Мамун, волейболистка Екатерина Гамова и теперь фигуристка Лиза Туктамышева.
Булимия и изнуряющие методы похудения, токсичное сообщество вокруг фигуристов, страхи и проблемы в детстве — вот примерно такие темы поднимаются в двухчасовом видео.
Кроме спортивных тем Туктамышева размышляет о том, почему женщины несчастны в современной России, и рассказывает жуткую историю о том, как ее год преследует незнакомый мужчина и никто ничего не может с этим сделать.
Сцена с обедом в местной столовой — кайф.
Еще портреты:
▪️Новости Донбасса, Светлана Кузминская. Как украинка пытается получить свидетельство о смерти отца, погибшего в Мариуполе.
▪️Новая вкладка, Иван Козлов и Алина Десятниченко. Кто и зачем строит копии московского Кремля в регионах.
▪️Гласная, Игорь Кудрин и Лиза Жакова. История петербургской стилистки и ее борьбы с наркозависимостью.
🗞 Репортаж
Моя печень — суперзвезда
Такие дела | Время чтения: 19 минут
Наталия Нехлебова и Ксения Максимова сходили в московский Дом медицинского работника, где дети и их родители месяцами и даже годами ждут пересадки печени.
В ожидании трансплантации дети и взрослые вынуждены переезжать на долгие расстояния — в России всего пять центров, которые могут делать такие операции — отказываться от работы и терпеть бытовые лишения.
Все время хожу с телефоном. Боюсь пропустить звонок. Мошенники звонят, кредиты предлагают, а я на все звонки отвечаю: вдруг это вызов на пересадку?
Проживание многим семьям оплачивает фонд «Жизнь как чудо».
Смерть по расчету
Вот Так | Время чтения: 16 минут
Ирина Новик рассказывает, как женщины выходят замуж и отправляют своих партнеров на войну, а после их гибели получают «гробовые» миллионы.
Текст начинается с истории Владимира Титкова, которую сначала рассказывает его сестра Татьяна.
Владимир проводил время в компьютерном клубе, где познакомился с мужчиной, который предложил жениться на его сестре.
Штампы поставили, хотя Титков даже не видел свою невесту. На следующий день после женитьбы мужчина пришел в военкомат и подписал контракт.
Оказалось, что свежеиспеченная жена незадолго до их брака взяла ипотеку, которую закрыла с «гробовых» после смерти Титкова на фронте.
Человек, который представляется давним другом Титкова, рассказывает другую историю: любовь была, на войну мужчина пошел «за статусом», а его сестра сама охотится за деньгами.
Но в тексте Новик есть и другие истории про так называемых «черных вдов» с фиктивными браками и мошенническими схемами.
Еще репортажи:
▪️161.ru, Ирина Бабичева. Как Таганрог пережил украинскую атаку, в которой 15 человек полностью потеряли имущество.
▪️Бумага, Анастасия Жигулина и редакция. Как жители домов на улице Рубинштейна 5 лет сражаются за таблички в память о репрессированных.
🗞 Исследование
Подпольный квир
7х7 | Время чтения: 20 минут
Светлана Бронникова рассказывает истории почти десятка героев из разных регионов, которые занимаются квир-темами вопреки гомофобной риторики Кремля.
Кто-то работает по ночам и ждет, пока улицы опустеют, кто-то делает анонимную квир-газету или подпольные квартирные выставки, а кому-то и вовсе пришлось эмигрировать.
Исследование Бронниковой также описывает, как изменилось силовое давление на организаторов выставок и кураторов галерей после ужесточения законов против квир-людей.
Многие художники перестали заниматься искусством, потому что это опасно. Кто-то работает в стол. Но есть и ростки свободы, они как раз в молодых людях, которые не знают страха
1❤5🔥2
Дежурное предупреждение
В ближайшие несколько дней, скорее всего, не будет дайджестов и записей.
Взял небольшой отдых, читать буду мало.
Вернусь уже в начале декабря с итогами за ноябрь и кое-какими мыслями о векторе развития канала
В ближайшие несколько дней, скорее всего, не будет дайджестов и записей.
Взял небольшой отдых, читать буду мало.
Вернусь уже в начале декабря с итогами за ноябрь и кое-какими мыслями о векторе развития канала
1❤24
Расчитать / Егор Федоров
📊 Статистика. О чем рассказывали русскоязычные медиа в октябре Новый выпуск моей странной и необъективной рубрики на основе таблички наблюдений, где я подвожу итоги чтения крупных и оригинальных текстов коллег. 💪 Самые продуктивные редакции октября: ▪️Такие…
📊 Статистика. О чем рассказывали русскоязычные медиа в ноябре
Новые итоги чтения крупных текстов коллег из руссоязычных медиа, которые я заношу в специальную табличку: все, что мне как-то понравилось или зацепило внимание.
💪 Самые продуктивные редакции ноября:
▪️Новая-Европа со спутниковыми сайтами: 14 материалов + 1 видео (около 47 000 слов)
▪️Проект: спецпроект из 7 частей + видео к нему + база данных (более 36 000 слов)
▪️Такие дела: 11 материалов + 1 видео (около 31 000 слов)
❤️ Любимый журналист месяца: Екатерина Баркалова
У Екатерины вышло большое и, по ощущениям, одно из важнейших расследований этого года — о систематическом секс-насилии в элитном лицее Петербурга.
Кроме того, она рассказывала о том, как устроен бурлеск в Петербурге — на фоне преследования квир-людей и цензуры во всем.
Готов еще раз подписаться под словами, которые давал в прошлом месяце: Екатерина — одна из мощнейших репортерок прямо сейчас.
Еще в ноябре мне понравились материалы тандема журналистки Наталии Нехлебовой и фотодокументалистки Ксении Максимовой для «Таких дел» — про харьковских беженцев в Воронежской области и детей, ожидающих пересадку печени.
🤔 Самый удивительный материал
Думаю, у каждого из нас есть свой любимый музыкант, песни которого мы знаем наизусть (или почти знаем).
Вот у журналиста Никиты Лаврецкого любимым исполнителем оказался рэпер Lil Peep. Он послушал все его 254 треков (без учета гостевых куплетов), написал отзыв к каждому из них и потом сделал рейтинг — от худших песен к лучшим.
Получилась монструозная исследовательская работа на 10 000 слов, вышедшая на «Афише». Для меня это образец любительского музыкального гиковства.
Подумал, что человек, который в таком же духе, по косточкам, пройдет всю дискографию Гребенщикова, Паши Техника или Славы КПСС обретет профессиональное бессмертие в русскоязычной музыкальной среде
Новые итоги чтения крупных текстов коллег из руссоязычных медиа, которые я заношу в специальную табличку: все, что мне как-то понравилось или зацепило внимание.
💪 Самые продуктивные редакции ноября:
▪️Новая-Европа со спутниковыми сайтами: 14 материалов + 1 видео (около 47 000 слов)
▪️Проект: спецпроект из 7 частей + видео к нему + база данных (более 36 000 слов)
▪️Такие дела: 11 материалов + 1 видео (около 31 000 слов)
❤️ Любимый журналист месяца: Екатерина Баркалова
У Екатерины вышло большое и, по ощущениям, одно из важнейших расследований этого года — о систематическом секс-насилии в элитном лицее Петербурга.
Кроме того, она рассказывала о том, как устроен бурлеск в Петербурге — на фоне преследования квир-людей и цензуры во всем.
Готов еще раз подписаться под словами, которые давал в прошлом месяце: Екатерина — одна из мощнейших репортерок прямо сейчас.
Еще в ноябре мне понравились материалы тандема журналистки Наталии Нехлебовой и фотодокументалистки Ксении Максимовой для «Таких дел» — про харьковских беженцев в Воронежской области и детей, ожидающих пересадку печени.
🤔 Самый удивительный материал
Думаю, у каждого из нас есть свой любимый музыкант, песни которого мы знаем наизусть (или почти знаем).
Вот у журналиста Никиты Лаврецкого любимым исполнителем оказался рэпер Lil Peep. Он послушал все его 254 треков (без учета гостевых куплетов), написал отзыв к каждому из них и потом сделал рейтинг — от худших песен к лучшим.
Получилась монструозная исследовательская работа на 10 000 слов, вышедшая на «Афише». Для меня это образец любительского музыкального гиковства.
Я считаю, что был рожден, чтобы составить этот рейтинг. Восемь лет музыка Пипа — холодная, томная, порой режущая слух, — всегда была со мной. В общем, успел все хорошо обдумать, определиться с предпочтениями.
Подумал, что человек, который в таком же духе, по косточкам, пройдет всю дискографию Гребенщикова, Паши Техника или Славы КПСС обретет профессиональное бессмертие в русскоязычной музыкальной среде
❤🔥3❤2
Давно не видел, чтобы два разных журналиста и две разных редакции выпустили в один день интервью с одним и тем же человеком по одной и той же теме.
Выглядит несколько странно
Выглядит несколько странно
❤6
Редколлегия — молодец
На этой неделе российская независимая премия для журналистов озвучила очередных лауреатов за месяц.
Теперь в соцсетях Редколлегии вместе с анонсами появляются комментарии жюри о том, почему та или иная работа получила признание.
Это ровно то, что я предлагал в августе, когда писал о решении Редколлегии наградить расследование Верстки про Олега Дерипаску с не самым прозрачным источником фактуры.
Теперь мы можем знать, что конкретным членам жюри понравилось в конкретной работе, и уже на основе этого строить разговор о профессиональных стандартах.
Радует, что премия не стоит на месте
На этой неделе российская независимая премия для журналистов озвучила очередных лауреатов за месяц.
Теперь в соцсетях Редколлегии вместе с анонсами появляются комментарии жюри о том, почему та или иная работа получила признание.
Это ровно то, что я предлагал в августе, когда писал о решении Редколлегии наградить расследование Верстки про Олега Дерипаску с не самым прозрачным источником фактуры.
Теперь мы можем знать, что конкретным членам жюри понравилось в конкретной работе, и уже на основе этого строить разговор о профессиональных стандартах.
Радует, что премия не стоит на месте
❤11👌1
О пользе извинений
Я постепенно возвращаюсь из отпуска. Только сейчас руки дошли до истории с Дмитрием Шишкиным — юным автором, который выдумывал истории для публикации в российских медиа.
Да, можно сказать, что это повторение истории Асии Несоевой. Но, как и в случае Несоевой, некоторые тексты Шишкина появлялись в моих подборках в 2024 году и начале 2025-го (тут, тут и тут).
После истории с Несоевой — она была в январе — я пообещал, что буду лучше подходить к отбору материалов для дайджестов, но один из текстов Шишкина появился у меня в феврале.
❗️Я приношу извинения за то, что нарушил свое обещание и что опубликовал ссылку на недостоверный материал. Ненарочно, но факт есть факт.
Писать подобные строки всегда непросто, потому что, по сути, нужно признать, что ты дурак и обосрался. Но весь фокус в том, что читатель, скорее всего, это понимает, и вот делать вид, что это не так — как будто еще больший грех, чем ошибка при выборе материалов.
Подобные ошибки, к сожалению, еще будут, как и будут новые Несовые/Шишкины. Это, кажется, неизбежно при удаленной работе в эмиграции.
Но вот что еще хотелось бы видеть в таких ситуациях — публичное признание ошибок от самих медиа, без тихого заметания под ковер.
Потому что иначе условные SOTA, Олег Кашин или Максим Кац, которые идеологически могут быть не близки вашей аудитории, придут и раскроют карты за вас. И тут же неприятная ошибка, которая могла быть лишним поводом напомнить читателям о своей ответственности перед ними и сохранить очки лояльности, превращается в удар по репутации.
В качестве постскриптума напомню про историю журналистки New York Times Рукмини Каллимачи, которая когда-то произвела на меня большое впечатление.
Каллимачи в 2018 году выпускала подкаст Caliphate, где главным героем был мужчина под псевдонимом Abu Huzaifa al-Kanadi. Он рассказывал про свой опыт службы в «Исламском государстве», в том числе про убийства пленных.
Каллимачи получила за подкаст-исповедь боевика Peabody Award, вошла в шорт-лист Пулитцеровской премии в номинации International Reporting, занимала верхние строчки в Apple Podcasts. В общем, успешный успех.
А потом, после ареста ее источника в Канаде и сомнений со стороны редакции CBC News, выяснилось, что истории собеседника — просто выдумка.
В конце 2020 года New York Times признала, что не соблюла внутренние стандарты, отказалась от всех премий и подробно рассказала, как такой факап мог произойти: не нашлось редактора, который хорошо разбирался в теме международного терроризма, и не было должного внимания к самому проекту Caliphate.
О чем эта история говорит лично для меня: shit happens, но Авгиевы конюшни этого shit разгребаемы, если позволить себе быть уязвимым для критики извне.
На короткой дистанции подобный редакторский проеб действительно может выглядеть как катастрофа, но на длинной — планом действия для других, что делать, когда страшно и неприятно. Просто нужно не молчать
Я постепенно возвращаюсь из отпуска. Только сейчас руки дошли до истории с Дмитрием Шишкиным — юным автором, который выдумывал истории для публикации в российских медиа.
Да, можно сказать, что это повторение истории Асии Несоевой. Но, как и в случае Несоевой, некоторые тексты Шишкина появлялись в моих подборках в 2024 году и начале 2025-го (тут, тут и тут).
После истории с Несоевой — она была в январе — я пообещал, что буду лучше подходить к отбору материалов для дайджестов, но один из текстов Шишкина появился у меня в феврале.
❗️Я приношу извинения за то, что нарушил свое обещание и что опубликовал ссылку на недостоверный материал. Ненарочно, но факт есть факт.
Писать подобные строки всегда непросто, потому что, по сути, нужно признать, что ты дурак и обосрался. Но весь фокус в том, что читатель, скорее всего, это понимает, и вот делать вид, что это не так — как будто еще больший грех, чем ошибка при выборе материалов.
Подобные ошибки, к сожалению, еще будут, как и будут новые Несовые/Шишкины. Это, кажется, неизбежно при удаленной работе в эмиграции.
Но вот что еще хотелось бы видеть в таких ситуациях — публичное признание ошибок от самих медиа, без тихого заметания под ковер.
Потому что иначе условные SOTA, Олег Кашин или Максим Кац, которые идеологически могут быть не близки вашей аудитории, придут и раскроют карты за вас. И тут же неприятная ошибка, которая могла быть лишним поводом напомнить читателям о своей ответственности перед ними и сохранить очки лояльности, превращается в удар по репутации.
В качестве постскриптума напомню про историю журналистки New York Times Рукмини Каллимачи, которая когда-то произвела на меня большое впечатление.
Каллимачи в 2018 году выпускала подкаст Caliphate, где главным героем был мужчина под псевдонимом Abu Huzaifa al-Kanadi. Он рассказывал про свой опыт службы в «Исламском государстве», в том числе про убийства пленных.
Каллимачи получила за подкаст-исповедь боевика Peabody Award, вошла в шорт-лист Пулитцеровской премии в номинации International Reporting, занимала верхние строчки в Apple Podcasts. В общем, успешный успех.
А потом, после ареста ее источника в Канаде и сомнений со стороны редакции CBC News, выяснилось, что истории собеседника — просто выдумка.
В конце 2020 года New York Times признала, что не соблюла внутренние стандарты, отказалась от всех премий и подробно рассказала, как такой факап мог произойти: не нашлось редактора, который хорошо разбирался в теме международного терроризма, и не было должного внимания к самому проекту Caliphate.
Но провал нельзя списать на одного журналиста [Рукмини Каллимачи]. Это институциональный провал. В большинстве случаев мы делаем всё правильно. Но здесь произошёл сбой, потому что это был новый для нас формат повествования. Мы не имели системы, способной управлять этим процессом и поддерживать аудиокоманду.
О чем эта история говорит лично для меня: shit happens, но Авгиевы конюшни этого shit разгребаемы, если позволить себе быть уязвимым для критики извне.
На короткой дистанции подобный редакторский проеб действительно может выглядеть как катастрофа, но на длинной — планом действия для других, что делать, когда страшно и неприятно. Просто нужно не молчать
❤20👍6