📊 Что я узнал о трафике русскоязычных медиа за август

Я тут грешным делом вспомнил про сайт Similarweb и решил в рамках продуктивной прокрастинации изучить статистику сайтов российских медиа — как опальных, так и незаблокированных.

Понятно, что сейчас определять популярность ресурса исключительно по сайту несколько глупо. У «Дождя» есть ютуб-канал, а у некоторых «нежелательных» СМИ резервные сайты и мобильные приложения.

Однако я старомоден и предпочитаю следить за интересными медиа через прямые переходы на сайт и с недавних пор через персональные RSS-ленты.

Я собрал статистику SimilarWeb за август 2025 года по сайтам, за которыми поглядываю, плюс добавил еще несколько для более общей картинки.

Скорее всего, показатели не точны на 100% — особенно это касается сайтов с <100 000 просмотров.

Отдельными значками я пометил сайты, которые находятся в реестре заблокированных Роскомнадзора (впрочем, есть несколько, которые все равно открываются с российских IP).

Главное удивление — статистика Медузы, которая будучи заблокированной и с нежелательным статусом спокойно опережает «Ведомости», русский Forbes и частью региональных активов холдинга Шкулева.

То есть, если пофантазировать: не будь блокировок и репрессивных статусов редакция была бы одним из главных игроков на рекламном рынке (собственно, как и было до 2021 года).

Но опять-таки: если допускать, что Similarweb не ошибается.

🔗 Веб-версия инфографики (потребуется VPN): https://public.flourish.studio/visualisation/25031754/

📰 Дайджест. О чем рассказывали русскоязычные медиа на прошлой неделе

🗞 Интервью

Спортс

Бывший омский губернатор Леонид Полежаев, который 20 лет возглавлял регион, дал интервью Вячеславу Самбуру и Александру Лютикову на 15000+ слов.

Разговор получился не только про региональный спорт, но и про его связь с политикой и пресловутыми нефтяными долларами из 90-х и 00-х.

Здесь есть все: и легендарное омское метро, и дружба с Абрамовичем, и встреча с Солженицыным.

То, насколько хорошо разбирается Полежаев в спорте, показывает цитата про украинского футболиста Андрея Шевченко.

«Он славянин, понимаешь? Он же не западный, он жрет водку, он не может в 30 лет играть!»

Но самый смешной момент — это реакция Полежаева на вопрос про приватизацию омского нефтезавода в 1995 году — через неделю после смерти «красного» директора:

Это вообще к спорту имеет отношение? Вы ко мне пришли с «Авангардом» или с «Сибнефтью»? Кто вам заказал вот это все? Херню вот эту, которую вы из меня вытягиваете? Ничего я не буду вам рассказывать. Вы об «Авангарде» ко мне пришли? Давайте об «Авангарде» говорить. Если об «Авангарде» вопрос исчерпан – тогда до свидания, ребята. Не отнимайте мое и свое время. 

Понимаю, что это интервью интересно потенциально только омичам и болельщикам «Авангарда», но на самом деле это разговор об устройстве власти в России — и ее бессовестности даже на пенсии.

А еще:

▪️Катерина Гордеева. Другое важное крупное интервью, но уже со звездой — с певицей Аллой Пугачевой. О жизни в СССР и России — до и после начала войны.

▪️Вот так, Максим Привин. Разговор с частным детективом, который занимался «пробивом», помогал расследователям, попал в руки ФСБ, но все же сбежал в Финляндию.

▪️Медуза, Ирина Олегова. Монологи украинских волонтеров и жительницы донецкого поселка Яровая, где погибли 25 человек, стоявшие в очереди за пенсией.

🗞 Репортаж

Новая газета

Татьяна Васильчук съездила в Курск, чтобы рассказать, как изменились жизни беженцев из Суджи спустя год после украинского вторжения.

Здесь очень много боли и унижения: суды за компенсации и сертификаты за разрушенное жилье, кишечные инфекции и протухшая еда в пунктах временного размещения, «пиар» на гуманитарной помощи.

Но самое, на мой взгляд, обидное — это оскорбления за говор от своих же, курян.

«У каждого в Украине родственник, родня. Сын, отец, мать. Они говорят, что Курск начали обстреливать из-за нас, из-за того, что мы к ним приехали. А некоторые вообще думали, что Суджа — это Украина. Всего 100 километров. А уже не свои»

А еще:

▪️Такие дела, Римма Авшалумова и Владимир Аверин. Как развивалась система наставничества для подопечных детских домов в России.

▪️НеМосква, Оксана Асауленко. Почему попытка ввести наказание за пытки ни к чему не привела, а силовики все еще не боятся бить людей в колониях и отделах полиции.

🗞 Портрет

Медиазона

Алла Константинова рассказывает о последствиях украинской операции «Паутина» для дальнобойщиков, из чьих фур беспилотники вылетели в сторону военных аэродромов.

Четырех водителей задержали и обвинили в причастности к терроризму, еще один мужчина погиб при взрыве груза в Амурской области.

Как и в случае со взрывом Крымского моста: атаку проспали спецслужбы, но отвечать теперь за это будут случайные люди.

А еще:

▪️Люди Байкала, Алена Истомина. История программиста из Братска, которого посадили на 14 лет по делу о госизмене из-за медицинских карт военных.

▪️Daptar, Айя Центроева. Как чеченец открыл в Грозном кафе, куда мужчинам запрещено входить.

▪️Новости Донбасса, Елена Смирнова. История 74-летнего шахтера, который прошел через пытки по обвинению в шпионаже, отсидел 7 лет в «ДНР», а в 2025 году вернулся в Украину.

📷 Фото

Такие дела

Невероятно трогательный материал от трех фотографов — Анны Шулятьевой, Наташи Лозинской и Дарьи Крыл — о сельских праздниках.

В Вологодской области соревнуются в сенокосе, в Кировской — чтят огуречные традиции, в Псковской — дети и подростки снимают фильмы.

Но есть и грустная деталь: огурцами приходится хрустеть по соседству с площадкой в поддержку войны и маскировочными сетями.

📰 Дайджест. Лучшие материалы англоязычных медиа на прошлой неделе

🗞 Репортаж

▪️New Yorker, Jonathan Blitzer, Fabiola Ferrero (10 000 слов)

Подробное свидетельство того, как администрация Трампа начала массовые депортации венесуэльцев, объясняя это борьбой с бандой Tren de Aragua, но это просто миф для оправдания репрессий и политической пропаганды.

Весь пиздец — от арестов мигрантов и обвинений в бандитизме из-за татуировок до депортации в тюрьму в Сальвадоре — показан на истории пары, Йодерлина и Майколь, жившей в Колорадо. Но вообще таких семей много.

Текст многослойный: есть как и анализ международной политики, так и тщательное описание каких-то бытовых сцен.

Один из мужчин, Андри Хосе Эрнандес Ромеро, был визажистом-геем. Его татуировки — две короны и слова «Мама» и «Папа» — вызвали подозрения пограничников, которые решили, что он связан с Tren de Aragua.

По теме: у журналиста Кирилла Букетова вышел часовой фильм о жизни мигрантов из Венесуэлы, но фокус там больше на политике и влиянии России.

🗞 Расследование

▪️New York Times, David Enrich, Matthew Goldstein and Jessica Silver-Greenberg (7800 слов)

Версия покороче

Расследование о том, как банк JPMorgan почти 15 лет обслуживал Джеффри Эпштейна, который держал на счетах сотни миллионов долларов и привлекал в банк других миллиардеров.

Через счета Эпштейна в том числе проходили суммы, связанные с торговлей людьми. Даже когда в середине нулевых от Эпштейна пошел запашок, банк не стал разрывать с ним отношений, потому что «связи и прибыль». Жадность победила мораль.

Эпштейн остался клиентом — «никаких изменений в подходе к отношениям» было окончательным вердиктом — и даже во время его тюремного заключения JPMorgan продолжал переводить деньги с его счетов в банки в России и Восточной Европе, где молодые женщины были вовлечены в его сеть секс-торговли.

После ареста и смерти Эпштейна JPMorgan выплатил около 365 млн долларов по искам жертвам и властям, но само руководство банка избежало серьезных последствий.

Для этого расследования журналисты изучили более 13 000 страниц юридических и финансовых документов.

🗞 Портрет

▪️Wired, Bradley Hope (6600 слов)

У Медузы есть хороший пересказ фабулы всей истории.

История жизни британского миллиардера и основателя компании Autonomy Майка Линча, который погиб в августе 2024 года, перевернувшись на яхте у Сицилии.

Ирония судьбы в том, что Линч погиб, когда праздновал победу в долгом судебном процессе по делу о хищениях.

Выяснилось, что у перевернувшейся яхты бизнесмена за $40 млн была слишком высокая мачта, которая в шторм стала проблемой.

Возможно, это готовый сценарий для байопика, но я как-то не сильно впечатлился личностью.

🗞 Исследование

▪️New York, Owen Long (5400 слов)

Инженер Ли Хэммок мечтал стать актером, но в 2017 году понял, что его жизнь идет куда-то не туда. После ссоры с женой он впервые услышал, что он «нарцисс».

Мужчина погуглил симптомы и с удивлением узнал, что это и правда про него. Хэммок пошел на терапию, которая подтвердила диагноз.

Сейчас он ведет блог на 3 млн подписчиков, чтобы помогать другим людям с нарциссичными чертами. И Хэммок далеко не один такой «осознанный нарцисс».

Его терапевтка предположила, что это может быть плохой идеей — постоянная потребность в валидации была его основной проблемой — но он решил ее проигнорировать.

Главный вопрос для размышления: где проходит граница между искренностью нарцисса и эксплуатацией болезни ради внимания в медиа? И может ли вообще современная психиатрия победить нарциссизм?

Что еще было на неделе:

▪️NYT. Как группа студентов-юристов запустила международную кампанию в защиту экологии, которая повлияла на решение суда ООН

▪️Walrus. Как в Канаде судили пятерых игроков молодежной сборной по хоккею по обвинению в групповом секс-насилии над пьяной женщиной

▪️ProPublica. Как американская система страхования отказывает клиентам в оплате психиатрической помощи, потому что она «не является необходимостью»

▪️Marshall Project. Как в колониях Миссисипи за последние 10 лет убили 42 заключенных. За их смерти наказали всего 6 человек

Почему эксклюзивам ТАСС и РИА «Новости» больше нельзя верить

Хочу немного развить тему, которую начал коллега Егор Сковорода — о том, как бессовестно врут российские госагентства.

Кажется, обсуждать тут нечего: они же государственные, разумеется, они склонны к вранью. Но все несколько сложнее.

Институт репутации — штука такая: набирается, что хорошо, не сразу, но и просирается не быстро.

Когда-то ТАСС и РИА «Новости» действительно могли опережать другие медиа, получая эксклюзивы за счет источников, близких к госвласти, и журналистов, умеющих с ними работать.

Но потом журналистика сливов и телеграма имени Арама Габрелянова взяла свое: за деньги оперативники стали продавать свои сводки медиа типа Lifenews, Mash, Shot, Baza и другим.

Государственным агентствам тягаться с ними и заниматься черной бухгалтерией вроде как западло, да и вообще опасно — можно что-нибудь не то расходовать и не тем лицам. Чем заканчивается информационно-денежное сотрудничество с силовиками, мы прекрасно знаем на примере той же Baza — сегодня кент, завтра мент.

Что же делать? Можно, конечно, собирать информацию с полей: ходить на унылые пресс-конференции, чтобы задать один-два вопроса в надежде не получить унылый ответ, сидеть на судебных заседаниях, кому-то звонить — в общем, заниматься корреспондентской рутиной, используя ресурс в виде сети журналистов по всей стране и стабильным финансированием.

Но есть и второй путь — можно топить паровоз контента нажитой репутацией. И вот мы переходим к самому интересному — к примерам.

В прошлую субботу РИА «Новости» выпустило «инсайд» со ссылкой на некие «судебные материалы» о том, что Евгения Хасис — соучастница одного из самых громких политических убийств нулевых — вышла на свободу.

Как работает мозг новостника, то есть мой: инфоповод важный, не «молния» как теракт, но и медлить с ней тоже странно. Сразу проверить ее сложно: во ФСИН такое не будут комментировать, адвокаты в выходной могут быть заняты и вообще не знать.

И вот ты, перекрестившись и поплевав за оба плеча, веришь РИА «Новости», ссылаешься на них — и совершаешь ошибку. Дело в том, что никакого источника у РИА «Новости» нет, о чем и пишет Егор.

Кто-то из журналистов РИА увидел на сайте суда, что колония, где сидит Хасис, подала заявление об установлении административного надзора за ней — это стандартная процедура, которую исправительное учреждение обязано делать за пару месяцев до выхода заключенного с тяжким преступлением.

Открыто назвать источник и поставить ссылку на него — ну, это же все перейдут и посмотрят ее. Давайте лучше ради цитируемости напустим флер загадки, типа у нас есть свой человечек. Не отстают и коллеги из ТАСС — у них даже цитата от своего источника есть, мол, правда все.

А дальше начинается цирк. Когда реальный источник этой информации находится, а потом адвокаты подтверждают, что Хасис все еще сидит, то вместо того, чтобы признать свою попытку наебать людей, РИА «Новости» выпускает новый «инсайд» — Хасис не выходила на свободу! Окак.

В этот раз источник госагентства чуть ли не слово в слово цитирует пост Медиазоны, но да ладно, это просто у гениев мысли сходятся. ТАСС менее позорно, но тоже пытается провернуть фарш обратно.

Или другой пример. На похоронах министра транспорта Старовойта РИА «Новости» благодаря своему источнику нашло венок от Путина, который показательно игнорировал самоубийство чиновника. Потом новость про венок пропала с сайта агентства — «ошибочно вышла». Или ошибочно напизделась?

Еще один мой фаворит — агентство РАПСИ, которое выдает новости судов как свои эксклюзивы.

У этой троицы растет достойная смена. Вот, например, журналист Коммерсанта Олег Рубникович — реальный человек, который работает в газете с 1997 года — написал об уголовном деле против поставщиков катеров для МЧС, но постеснялся упомянуть, что узнал о нем на Медиазоне и сайте судов Москвы.

Отказаться от инфоповода и поработать над чем-то своим? Да похуй, кто за руку-то будет ловить, прокатит.

И вот эта идейная или безыдейная лень портит новостную журналистику. Не кормите лентяев кликами (говорю себе тоже)

🤝 Дружеские анонсы

Оба анонса связаны с проектами «Новой вкладки».

1️⃣ «НЕжурфак» — наставнический проект для начинающих авторов

Гибкие сроки стажировки, бесплатные тренинги по выбору, работа в паре с опытным журналистом-наставником, а также выход на несколько редакций. Еще обещают гонорары за опубликованные материалы.

Подойдет авторам с нулевым или минимальным опытом, а также тем, кто хочет развиваться дальше.

Можно жить в России или за ее пределами. Главное — мотивация и идеи по темам.

Для участия в проекте нужно прийти на тренинг по питчингу. Ближайший — 28 сентября.

Чтобы попасть на тренинг, заполните вот эту гугл-анкету и предложите свою тему.

2️⃣ Подкаст «Форма на вырост» — о том, как война повлияла на детские лагеря в России

Новая вкладка с прошлой недели выпускает документальный подкаст.

В первых двух выпусках, которые уже доступны, можно узнать, какие сейчас есть молодежные движения с пропагандой войны и как наказания, характерные для армии, добрались до детских лагерей.

Участники и вожатые рассказывают, из чего состоит типичный день в лагере, какие бывают наказания, и как в повседневную рутину вписывается военная подготовка, уроки со спецназом и сочинения про войну.

👉 Ссылка на платформы с подкастом: https://pc.st/1837934079

О границах общественной важности

Посмотрел и прочитал сегодня расследование команды Навального о недвижимости и бизнес-активах семьи генпрокурора Игоря Краснова. Одна деталь меня сильно резанула.

В расследовании упоминается, что формальный владелец одной из дорогостоящих квартир Краснова — его сын Михаил, который родился в 2023 году.

Да, это очередной ребенок-богатей, которому не повезло родиться в семье российского топ-чиновника и стать предметом общественного интереса.

Но в расследовании не просто упоминается факт записи недвижимости на ребенка — ФБК зачем-то опубликовало его фотографию, сделанную, скорее всего, для загранпаспорта.

В текстовой версии это даже подается как особый панч.

Но вот вопрос: чтобы что? Что мне напуганное лицо ребенка дало в понимании богатства Краснова? Какую ответственность несет Миша Краснов за действия родителей?

«Досье» в прошлом году выпускало расследование о тайных сыновьях Путина от Алины Кабаевой.

И там в самом начале стоит важный абзац, вот он:

Во время работы над материалом «Досье» нашел несколько десятков фотографий старшего сына Владимира Путина. По этическим соображениям «Досье» не публикует эти снимки, как и другие детали, которые могли бы помочь опознать ребенка. Иван Путин — несовершеннолетний и не несет ответственности за действия своих родителей, а его внешность сама по себе не представляет общественного интереса. Но такой интерес представляет образ жизни детей президента, поскольку он финансируется государством и друзьями Путина, зарабатывающими за счет бюджета.

Хорошо и понятно описаны пределы журналистского интереса: у нас есть эта информация, но у нас есть и принципы.

У ФБК фотография ребенка выглядит как просто повод погиенить — гыгыгы, смотрите, кто владеет жильем Краснова.

Грустно, что важные материалы продаются по стоимости телеграм-канала Mash

О Тигране Кеосаяне и его дальновидности

Сегодня весь день идут новости про прощание с Тиграном Кеосаяном, который в последние годы стал одним из лиц российской пропаганды.

Лицом, может быть, не самым талантливым, но на удивление зрячим в будущее.

В ноябре 2014 года Кеосаян дал интервью студентам академии журналистики «Коммерсанта».

Тогда он еще не вел «Международную пилораму» на НТВ, не снял фильм-памятник господряду Аркадия Ротенберга «Крымский мост» и не женился на Маргарите Симоньян, но уже сотрудничал с Russia Today.

Так вот, в этом интервью Кеосаян неплохо описал тезисы, по которым будет развиваться российская пропаганда в следующие 10 лет.

▪️Тезис №1: независимой журналистики не существует, пресса выражает взгляды своих владельцев.

Каждый журналист обязан будет в своей профессиональной деятельности соответствовать политическим, нравственным и всем остальным взглядам той коммерческой группы, в которой будет работать. Если не повезет, то вы будете либо менять профессию, либо будете «петь» и соотносить свои взгляды с взглядами владельцев, учредителей и хозяев компании.

Люди работающие на «Дожде» ровно в той же степени пропагандисты и ничем не отличаются от журналистов, работающих в «Вестях» на Первом канале или где-то еще.

▪️Тезис №2: пропаганда — это не всегда плохо, если она за «хорошее»

Я пропагандировал свои взгляды на то, что такое «хорошо», и что такое «плохо». <…> Я не вкладываю в слово «пропаганда» негативный оттенок, потому что я реалист. Все пропагандисты той или иной позиции, устоев, взглядов на ситуацию группы людей. Независимости нет. 

▪️Тезис №3: телевизор — ключ к потаканию низменным желаниям

Нас каждую секунду подталкивают к тому, чтобы стать животным. Мы и есть животные, просто с течением времени и эволюцией мы окутали себя общественной моралью. <…> Не нравится вам программа «Пусть говорят»? Мне не нравится, но если у меня работает телевизор и там Андрюша Малахов рассказывает, как очередного ребенка заперли в холодильнике, то я это досмотрю. А потом буду себя укорять за то, какое же я животное.

▪️Тезис №4: политическое освещается как светское и не важное для общества

Лучше написать, что было в меню на приеме Назарбаева и Путина. Серьезные разговоры, серьезные объемные исследования движущих моментов и причин тех или иных событий уступают поверхностной и незатейливой, иногда талантливо написанной мишуре. Я думаю, это общий заказ общества, государства: «Ребята, не надо углубляться».

▪️Тезис №5: личный комфорт важнее идеалов

Сейчас основой моего выбора является то, насколько мне комфортно. <…> Мне некомфортно сейчас кино снимать, я не снимаю, потому что не знаю, о чем. <…> В последнее время я прихожу к мысли, что снимать нужно для себя.

▪️Тезис №6: всей правды не узнать

Что вы знаете о ситуации на Украине? <...> Я что знаю? Я ничего не знаю. Я напичкан слухами. Я напичкан дерьмом из Фейсбука и интернета, пропагандой по телевидению. Но правды я не знаю. Я могу догадываться.

Я бы еще больше перечислил тезисов, но банально упираюсь в лимит по знакам. Там Кеосаян ругает публичных людей за поездки в зону боевых действий, в лучших традициях Владимира Мединского называет фейковую цитату Уинстона Черчилля.

В общем, загляните в интервью, как будет время, потому что это своеобразный документ времени

📊 Статистика. О чем писали русскоязычные медиа в сентябре

Продолжаю эту странную и необъективную рубрику на основе своей таблички наблюдений (по ссылке же можно прочитать про критерии отбора).

В сентябре я внес в нее около 140 материалов — это на 56 меньше, чем в августе. Справедливости говоря, в последние две недели месяца я не сильно много чего читал и смотрел, поэтому мог что-нибудь пропустить.

💪 Самые продуктивные редакции сентября:

▪️Такие дела: 14 материалов

▪️Новая-Европа (и спутниковые сайты): 14 материалов

▪️Верстка: 7 материалов

💪 Самые продуктивные текстовики:

▪️Ирина Новик (Вот так) — 3 материала (8000 слов)

Главная исследовательница социальных последствий войны рассказывала в сентябре про то, как россияне пытаются уволиться из армии, как война разрушает браки и как заключенные после фронта обретают «почет».

▪️Иван Каргин (Кавказ.Реалии) — 3 материала (7350 слов)

Каргин записал истории пражского активиста Сергея Ирюпина, которого обвинили в военных «фейках», и бывшего преподавателя из училища в Дагестане, рассказавшего о домогательствах к студенткам. А еще он попытался разобраться, как в Чечне в 2025 году похищают людей.

▪️Кристина Сафонова (Медуза) — 2 материала (8950 слов)

Кристина вместе с соавторами рассказывала, как поживают российские музыкальные фестивали в условиях военной цензуры и как уголовное дело против дочерних издательств «АСТ-Эксмо» изменило книжный рынок.

▪️Вячеслав Самбур и Александр Лютиков (Спортс) — 1 текст (16000 слов)

У авторов спортивного сайта вышло гигантское неспортивное интервью с бывшим губернатором Омской области, который очень любит хоккей и Абрамовича, но не любит признавать ошибки.

💪 Самые продуктивные видеожурналисты сентября:

Катерина Гордеева записала исторический документ в виде трехчасового интервью с Аллой Пугачевой, Юрий Дудь — передал историю ельцинских 90-х и лужковских 00-х через миллиардера Шалву Чигринского, а Ирина Шихман напомнила, что певица Луна все еще огонь.

❤️ Любимый журналист месяца: Мария Гельман

Я вспомнил с десяток работ, которые меня как-то тронули в прошлом месяце, но первыми почему-то пришли в голову фотографии Марии Гельман.

Лауретка World Press Photo с серией про пару с синдромом Дауна в сентябре трогательно показала, что у людей с инвалидностью зачастую человеческого больше, чем у их внешне здоровых соседей.

Для Таких дел Гельман сняла историю про подопечных Дома сопровождаемого проживания, а для Верстки — серию о 70-летней Татьяне, которая в одиночку ухаживает за двумя взрослыми детьми с тяжёлыми заболеваниями. Обязательно подписывайтесь на инстаграм Марии, если еще не.

🤔 Самый удивительный материал

Я чуть не сошел с ума после репортажа Новой вкладки о том, как снимается передача «Битва экстрасенсов».

Краснодарка Мария Выблова уверена, что в ее доме живут духи. В станицу приезжает съемочная группа с экстрасенсами, и жизнь семьи превращается в «мистический сериал».

Продюсерка телешоу говорит, что в каждой второй заявке к ним есть «тема с полтергейстом». В случае Выбловой «полтергейст» выбрал ее родовой дом. Особенности российского сквоттинга.

Если без приколов, то это идеальное исследование того, как телевидение делает деньги на человеческих страхах и суевериях, только подливая масло в огонь, и почему люди верят мутным личностям больше, чем врачам и священникам.

«Истории о паранормальных явлениях — это чаще всего истории о нас самих, о том, что нас пугает и как мы пытаемся это понять и объяснить», — говорит психолог.

Телепродюсеры это понимают, но делают циничный уклон: «Психика человека устроена так, что ему всегда хочется видеть тех, кому хуже, чем ему самому».

Заканчивается репортаж Олеси Остапчук и Алины Десятниченко тем, что дом, который занял «полтергейст», в итоге разрушился, сын Выбловой начал подражать одному из экстрасенсов, а сосед — видеть «черную тень». Зато жить теперь не страшно.

📊 Что я узнал о трафике российских медиа в сентябре. Топ-50

Similarweb выкатил статистику просмотров сайтов за сентябрь. Я снова собрал данные и сделал расширенную версию предыдущей инфографики — теперь это таблица на 50 сайтов.

Журналист Андрей Захаров в комментариях к прошлому посту допустил, что данные западного Similarweb и российского Liveinternet для незаблокированных сайтов могут значительно разниться.

На стороне какого из агрегаторов правда, я не знаю, поэтому на всякий случай даю в крайней колонке статистику от Liveinternet — выбирайте, кто вам больше по душе.

Выводы в сравнении с августом:

▪️Состав первой двадцатки почти не поменялся. Медуза все еще с большим запасом лидер среди заблокированных медиа. Новая-Европа на чуть-чуть опередила Настоящее время и The Insider.

▪️Самый заметный рост — у Вот Так, увеличили число просмотров на 50% и поднялись в рейтинге на 12 позиций.

▪️Самое заметное падение — у Людей Байкала, просмотры снизились почти в 2,5 раза, с 19200 до 7800.

Обновление. Данные Google Analytics показывают, что у Людей Байкала не было падения в сентябре. Статистика издания в августе-сентябре варьируется от 12 до 13 тысяч просмотров, что ниже (в случае августа) и одновременно выше данных от SimilarWeb.

Важная оговорка: это субъективная выборка по сайтам, за которыми я плюс-минус слежу. Я умышленно не ставлю в рейтинг госСМИ и откровенно прокремлевские источники типа Царьграда или Известий.

Те же РБК, Коммерсант и Ведомости лояльны режиму, но у них часто бывают нейтральные заметки и эксклюзивы, которых нет у других.

Русской службы Би-би-си в рейтинге нет, потому что она использует один и тот же домен со всей британской корпорацией — понять где чей трафик очень сложно.

🔗 Веб-версия таблицы: datawrapper.de/_/APL3J/

⬇️ Скачать картинку в лучшем качестве

О главном вопросе в профессии

Время от времени в очередном порыве рефлексии я задаю себе вопрос: а почему я все еще не бросил заниматься журналистикой? Каждый год жизнь подбрасывает события, которые говорят, что все, хорош — пора вешать перчатки на гвоздь.

Если отбросить простые ответы — типа жизни по инерции и «а что я еще умею» — и копнуть глубже, то я вспоминаю день, когда я, собственно, принял решение, что хочу остаться в этой сфере как можно дольше.

А было это так. Летом 2019 года я второй раз за месяц поехал в командировку в Кемерово: в первый раз я ездил встречаться с отставными сотрудниками КГБ для одного документального текста, а во второй, про который будет история, — для заметки с судебного заседания по делу о пожаре в «Зимней вишне».

Я впервые в жизни оказался на суде, который длится не пару часов, пока судья не решит, что надо отложить рассмотрение, а полный рабочий день — восемь часов с коротким перерывом на обед. То есть восемь часов нужно внимательно слушать, записывать и по возможности делать заметки, чтобы к концу дня редакция могла выдать какой-то материал. Непросто.

Усложняло эту задачу содержание заседания. Я, конечно, представлял, что в марте 2018 года в кемеровском торговом центре был пиздец, но когда ты слушаешь свидетельства тех, кто видел пожар сам, кто потерял кого-то из близких, дело принимает уже другой оборот.

Женщина, теперь уже вдова, рассказывает, что при освидетельствовании тела ее мужа в морге обратила внимание на его полностью избитые кисти рук — ими он пытался выбить запертую дверь, чтобы спасти детей.

Владелец контактного зоопарка в торговом центре плачет и перечисляет, какие звери погибли при пожаре. Кто-то из родителей потерпевших после очередной истории теряет сознание, сидя на последнем ряду в актовом зале суда.

Судья несколько саркастически одергивает сторону защиты менеджмента «Зимней вишни» после очередного неуместного вопроса от адвоката или подсудимого во время допроса свидетеля.

Их даже как-то жалко: вроде все всем понятно, но приходится делать вид, что это не так, и у нас тут состязательный процесс. Но с кем они состязаются: с прокурором или с матерью, оставшейся без ребенка и запросившей многомиллионную компенсацию?

После перерыва на обед я замечаю, что на заседании больше нет журналистов из ТАСС и РИА «Новости». У меня сначала разряжается ноутбук, потом — диктофон. Репортаж я дописываю уже с телефона, но вообще-то я разрядился тоже, и ментально, и физически. В какой-то момент на кресла усаживаются судебные приставы — впервые такое вижу.

Заседание заканчивается в восемь вечера, у меня есть буквально полчаса, чтобы доехать до автовокзала и купить обратный билет. Мне везет, я забираю последний, даже остается время на холодную невкусную булочку с печенью из «Ярче» — магазина, который принадлежит владельцу «Зимней вишни». Заметка сдана, ура.

Я трясусь на последнем ряду автобуса, мне плохо. Я слишком много всего услышал и почувствовал за последние восемь часов. И это было лишь одно заседание. Всего таких заседаний будет больше 200 (я считал).

Пока в наушниках играет какая-то попса, я думаю: а нахуя мне все это надо? Ответ находится очень быстро — через другой вопрос: а какое более важное занятие у меня могло быть сегодня?

Я уверен, что часть людей, поступивших на журфак, задается похожими вопросами в момент первой учебной практики.

Когда ты в третий раз переписываешь новость после какой-нибудь максимально скучной пресс-конференции в городской администрации. Или когда набираешь заголовок «Пенсионерка рассказала о секрете своего долголетия» — у Романа Персианинова есть очень смешной и грустный материал про эти мучения.

Многие уходят в смежные сферы, разочаровавшись как в профессии журналиста, так и в российских СМИ. Я послушал восемь часов про смерть и боль и не ебнулся — стало быть, справлюсь и со всем остальным.

Автобус проезжает Киселевск, Тима Белорусских поет, что «назад возвращаться уже поздно, но получается, что возвращаться можно» и я в целом согласен с ним.

📰 Дайджест. О чем рассказывали русскоязычные медиа на этой неделе

🗞 Репортаж

Новая вкладка и ROMB (видеоверсия)

Владимир Севриновский рассказывает, как война в Украине отразилась на жизни представителей трех малочисленных народов Дальнего Вотоска — эвенках, нанайцах и нивхах.

Оленевод Игорь Иванов всю жизнь работал в тундре, добровольно ушел на фронт ради денег и погиб. На войну же потом ушел и его сын — он пропал без вести.

Хабаровчанин Андрей Бельды поддерживал Сергея Фургала и критиковал федеральную власть, но поддержал войну — его сын погиб в Украине.

Деда Бельды расстреляли в 1930-е, но Сталина он не осуждает, потому что сейчас бы тот «расстрелял коррумпированных чиновников и спас малочисленные народы от исчезновения».

Бедность, противоречивый патриотизм, разочарование и надежда на Путина — вот на примерно такие атомы можно разложить этот репортаж.

Такие дела

Наталия Нехлебова написала теплый текст о волонтёрском проекте «Молочная мама» — сообществе женщин, которые по всей России бесплатно делятся грудным молоком с теми, кто не может кормить детей самостоятельно.

Через историю его основательницы Ольги Родичевой и нескольких участниц она описывает, как работает «великое молочное братство».

В России нет государственных банков грудного молока, поэтому опять вся надежда на самоорганизацию.

Еще:

▪️Витя Кравченко. Репортаж из Северной Осетии о том, как загибается местный спорт

▪️The Insider, Никита Аронов. Как в России проходят подпольные секс-вечеринки.

▪️Регаспект, Дарья Ковалева. Как военная цензура в Белгородской области повлияла на работу местных редакций и аудиторию телеграм-канала «Пепел»

🗞 Расследование

Досье (видеоверсия)

Журналисты получили часть материалов уголовного дела американца Пола Уилана, которого в России осудили за шпионаж, а в прошлом году обменяли.

Как выяснилось, Уилан, скорее всего, не был никаким шпионом, а все его преследование сфабриковано ФСБ (кто-то удивлен?).

Американец более десяти лет знакомился с курсантами военных училищ, переводил им деньги, дарил подарки — многие из них на момент знакомства были несовершеннолетними.

Одним из знакомых Уилана стал 16-летний Илья Яценко, который потом дослужился до майора ФСБ. Он передал американцу флешку, из-за которого на него и завели дело.

К морально-этической стороне поведения Уилана есть вопросы, но больше всего — к спецслужбам, под носом которых американец знакомился с будущими силовиками, а потом «пригодился» для пополнения обменного фонда.

Отдельный респект Досье за эту вставку:

Эта публикация не посвящена личной жизни Пола Уилана, его общению с юношами или аутингу молодых военнослужащих. Мы не знаем, что происходило в их переписках и за закрытыми дверьми. Хотя мы не считаем возможные злоупотребления властью и опытом в личных отношениях допустимыми, расследование подобных эпизодов не является нашим профилем.

🗞 Портрет

Новая-Европа

Лукас Жалалис рассказывает историю 21-летнего петербуржца, который дважды сбежал из российской армии в 2025 году.

Бывший военный рассказывает про обман военкомата во время призыва, избиения и поборы уже в части.

Весной он покинул Россию с помощью движения «Идите лесом», но после угроз родителям вернулся в страну — и его отправили воевать с украинцами.

Во время поездки на территорию России парень сбежал, добрался до Беларуси, а из Минска попал в Армению.

Еще:

▪️Новая-Европа. Монолог мобилизованного, который провоевал два года, а потом дезертировал

🗞 Что еще было на неделе

▪️Би-би-си (часть 1, часть 2), Софья Вольянова. Как российские подростки с помощью соцсетей и маркетплейсов покупают препараты для похудения — для некоторых такие покупки заканчиваются уголовными делами.

▪️Бумага, Екатерина Баркалова. Монологи юристов, сотрудничавших с ЧВК «Вагнер», — о судьбе наемников из колоний после войны.

▪️Daptar, Ханика Магомедалиева. Десять историй дагестанок, которые решили разорвать помолвку.

▪️Коммерсант, Александр Черных. Интервью с 62-летней Еленой Дорофеевой, которая провела сутки в открытом море на Дальнем Востоке, ожидая спасателей.

Сделал апдейт в пост по статистике изданий за сентябрь.

Случай показывает, что Similarweb запросто допускает расхождения в несколько тысяч просмотров. Для небольших медиа такая погрешность выглядит критично.

Еще из редакции другого издания, чьи просмотры выросли, передали, что их внутренняя статистика показала еще больший рост, то есть Similarweb сколько-то процентов недосчитал.

В общем, буду думать, продолжать ли эту затею, а то пока получается рейтинг Forbes: точным не назовешь, но смотреть интересно

Об Алексее Тарасове и его новом очерке

Красноярский собкор «Новой газеты» Алексей Тарасов недавно выпустил материал о том, как государство использует воспитанников детских домов и заключенных в качестве пушечного мяса.

Для Тарасова эта тема знакомая: в прошлом году он написал текст про, как на войну попадают выпускники коррекционных школ.

▪️Кратко о содержании

В новом очерке журналист «Новой» рассказывает историю Евгения Магницкого — парня 1998 года рождения, который рано попал в детский приют с символичным названием «Надежда» при живых, но пьющих и безответственных родителях.

Как это часто бывает, в подростковые годы Магницкий начал совершать преступления: обнес продуктовый магазин со сверстниками, украл и заложил телефон родственницы.

Причем, из текста нельзя сказать, что это какой-то неисправимый рецидивист: да, парень непростой, натворивший проблем, но как будто не злой.

Последний срок Магницкий получил за то, что связался с компанией, которая зарабатывала наркокурьерством. По их поручению он снял крупную закладку, его приняла полиция — и вот дело за сбыт и несколько лет строгого режима в кармане.

В колонии под давлением администрации Магницкий подписал контракт с Минобороны и ожидаемо попал в штурмовики. На фронт парень получил ранение — посекло осколками при атаке дрона.

Кое-как получил лечение и снова пошел воевать. С конца июля Магницкий числится пропавшим без вести, но его сослуживцы прямо говорят, что он «двухсотый».

▪️Как это написано

История Магницкого — не новая и подобных ему, к сожалению, описано достаточно. Но весь эффект в том, как это сделал Тарасов.

Очерк начинается как бы от первого лица — о мечтах Евгения, которым уже не суждено сбыться: своя квартира, девушка и прогулки на велосипеде с ней.

Дальше идут комментарии родственников Магницкого — тут он чаще предстает именно как Женя из-за возраста — о том, в какой среде он воспитывался и как начал совершать преступления.

Емко жизнь Жени тогда описывает цитата его бабушки: «Ни детства, ни юности, ничего у мальчишки не было».

Тарасов делает в тексте небольшое отступление, как бы предвосхищая вопрос: а могла ли вообще тут быть другая жизнь?

Могла.

«Если бы оставшемуся без родительского попечения дали, как положено по закону, квартиру, помогли официально трудоустроиться, судьба его могла быть другой. [Его брату] Артуру квартиру дали, и у него — обычная жизнь».

Авторских слов в тексте минимум, история Магницкого рассказывается через прямую речь тех, кто его знал.

Второй важный, но не самый очевидный герой очерка — психолог Николай Щербаков. Во многом блок жизни Магницкого в приюте и после выпуска строится на его речи.

Что характерно Щербакова Евгений называл «папой»: «Он понимал, что у него есть отец, но он где-то, а кто-то должен быть рядом. Вот он меня в этом смысле идентифицировал таким образом».

Воспоминания психолога и его переписки показывают, как бывший детдомовец пилил лес в иркутской тайге, где была его колония, как он готовился к штурму, о чем вспоминал в это время.

Не каждый человек готов говорить о таком с журналистами, Тарасов в этом смысле большой счастливчик.

▪️Какие детали мне нравятся

Алексей Тарасов воссоздал мир человека, который оказался не нужен родителям и не особо нужен своему государству — но после 2022 года оно придумало, как использовать брошенного парня в своих целях.

По смыслу очерк близок «Нелюбви» Звягинцева: из-за деструктивной семьи разрушилась жизнь ребенка, а вместе с ним, параллельно — жизнь всего общества.

Две главных опоры Магницкого в этом мире — психолог Щербаков и родная бабушка.

Главный вопрос, который назревает после прочтения: а сколько таких Жень Магницких в масштабе страны.

Ответ на этот вопрос дает подпись к одной из фотографий внутри материала (я прикрепил ее к посту)

Алексей Тарасов — один из самых человечных мастеров очерка в российских медиа прямо сейчас.

Если не верите, то вот еще пара его текстов:

— Люди в погонах выигрывают у штатского государства конкуренцию за защиту детей

— Разговор с адвокатом Васиным — он защищает политзэков, детей, матерей

📰 Дайджест. О чем рассказывали русскоязычные медиа на этой неделе

Много больших материалов вышло в пятницу-субботу, поэтому рассылка выходит поздно вечером

🗞 Монолог и интервью

The Insider (видеоверсия)

Михаил Калинин записал «исповедь» экс-сотрудника Второй службы ФСБ, которая причастна к слежке за оппозиционерами, их отравлениям и политическим убийствам.

Герой материала — подполковник Александр Федотов — сначала работал на оппозиционных митингах, а потом перешел в центральное управление, где работал по соседству с Игорем Стрелковым (да-да, он отставной фэбс).

Федотов утверждает, что отравления оппозиционеров «согласуются с Путиным». В его монологе, помимо важных свидетельств о политической стороне работы, мне понравились описания чекистов как людей.

«Голос у него был низкий, рычащий, как у льва. И говорил он очень сухо, формально, он сам очень жесткий человек»

Что еще:

📹 Правило 34. Разговор со стендап-комикессой Найкой Казиевой о пережитом сексуализированном насилии.

🗞 Репортаж

Спортс

Любовь Курчавова рассказывает, как в Орске провалилось школьное футбольное поле, потому что под ним… построили подземную парковку.

Главная деталь в этой истории: учредитель фирмы, строившей парковку — учитель физкультуры этой же школы. Параллельно он зарабатывает миллионы на дорожном строительстве.

Кто-то из учителей все-таки прислушался к рекомендациям Дмитрия Медведева и ушел в бизнес. Правда, детям теперь негде заниматься спортом — физкультуру сейчас проводят на асфальте у здания школы. Наказания пока что никто не понес.

Еще:

▪️161.ru. Как пять лет назад в ростовской больнице погибли девять человек из-за нехватки кислорода.

▪️Новая вкладка. Как в красноярской тайге сотни спасателей и волонтеров искали пропавшую семью с 5-летним ребенком.

▪️Верстка. Как 9-летняя девочка оказалась в детском центре после пропажи отца на войне.

📹 Ветер. Как в ленинградской деревне 45 человек погибли из-за паленого алкоголя.

🗞 Исследование

Медиазона

Масштабный материал, посвященный судебному процессу в Ростове-на-Дону над 18 украинскими военными, которые служили в батальоне «Айдар».

Исследование Дарьи Серегиной рассказывает личные истории пленных и их семей и понятно описывает, как военных судят в России по террористическим статьям — в нарушение норм международного права.

Хороший пример того, что судебная хроника может выглядеть не только как описания заседаний с цитированием обвинительных заключений и комментариев адвокатов.

Но информации, на мой взгляд, все-таки много, к концу чтения фокус теряется. Табличка-досье со всеми пленными или хотя бы пересказ в начале исследования сделали бы его лучше.

Еще:

▪️Верстка. Как устроена индустрия дронов в России и что с ней будет после войны.

▪️Гласная. Как женщины коренных народов России берегут свою культуру через одежды и украшения.

▪️Важные истории. Как в оккупированных регионах Украины российские суды судят по делам о госизмене и шпионаже.

🗞 Расследование

Система

Команда проекта Радио «Свобода» изучила, как в российскую армию обманом вербовали граждан Кубы и Шри-Ланки.

Организаторами схемы оказались рязанская турагентка, жена военного, кубинка и предприниматель (набор амплуа, как для анекдота).

В 2024 году против турагентки завели уголовное дело — и она сама попала на фронт в составе отряда зеков-штурмовиков. Там же оказались и жена военного. Вот такая удивительная судьба.

Еще:

▪️Люди Байкала. Как устроен бизнес и заработок семьи губернатора Забайкалья Александра Осипова.

🗞 Портрет

Самый важный текст этой недели — очерк Алексея Тарасова из «Новой газеты» про ушедшего на войну воспитанника детского приюта — я пересказал тут.

Что еще:

▪️Бумага. Как бывший диджей 34 года работал ректором Университета профсоюзов, пока им не заинтересовалась Генпрокуратура.

▪️Такие дела. Как музейного смотрителя с инвалидностью уволили, потому что он «представляет угрозу для картин Кустодиева и Айвазовского».

▪️Новая-Европа. Как детского врача из Донецкой области приговорили к 15 годам колонии по делу о госизмене.

Об OSINT-журналистике и «Агентстве»

На всякий случай проговорю, что имею в виду под этим термином: это область журналистики, связанная с поиском информации по открытым данным.

Спутниковые онлайн-карты, реестры компаний и собственников, комментарии в соцсетях, профили в LinkedIn, сервисы распознавания лиц и все в таком духе. Слитые хакерами утечки — это формально не осинт, так как базируется не на open-source источниках.

Для осинта прикладной опыт в журналистике не так важен, порог входа низкий: важны лишь любопытство и опыт использования конкретных инструментов.

Мне нравится, как работают с открытыми данными Марк Крутов и Сергей Добрынин из Радио Свобода (пример 1 и пример 2), Шаян Сардаризаде из BBC и Арик Толер из NYT, Пол Майерc, Хенк ван Эсс, Крейг Сильверман и Джейн Литвиненко — список можно смело расширять.

Русскоязычных медиа, которые регулярно выпускают материалы с применением осинта, вроде бы не сильно много, и одно из них — это «Агентство», сайд-проект «Проекта» (простите за тавтологию).

В этом году редакция идентифицировала личности погибших жителей Курской области, рассказывала, где именно в Турции отдыхала дочь Рамзана Кадырова, каких россиян задержали и избили азербайджанские силовики в качестве ответки за убийство своих граждан, как ГРУ связано с застройщиком на многомиллиардных госконтрактах, а ФСБ — с «Яндексом». Общественная значимость у этой информации есть, только респект.

Но иногда «Агентство» в осинт-опытах заносит куда-то не туда — особенно если это касается Путина.

Некоторые публикации редакции причудливым образом выглядят как новости, которые подошли бы больше кремлевскому пулу РИА «Новости».

Смотрите сами:

— Путин получил рекордное с начала войны число поздравлений с днем рождения от зарубежных лидеров

— Путин впервые отметил день рождения в окружении военных и покойных царей

— В холодильнике Путина в Кремле оказались продукты из «Перекрестка» и «Дикси»

— Путин посчитал необходимым надеть военную форму на учениях

Когда в 2024 году транслировалась инаугурация Путина, «Агентство» рассказывало, чем отличался выход президента из кабинета от прошлого раза, на какую картину он посмотрел и к кому подошел по пути.

Я знаю только одного журналиста, который мог бы конкурировать с таким вниманием к Путину — это Павел Зарубин. Зачем это ему и ВГТРК, в целом понятно, журналисты Би-би-си вот недавно рассказывали.

Но зачем это делает «Агентство» и еще выдает собранное как эксклюзивы, я правда не понимаю. Какая ценность у этих находок?

Я решил написать этот пост после недавней публикации «Агентства» про танцующих студентов Плехановки. Сейчас запись без объяснений удалена (архивная версия).

Российский экономический университет им. Плеханова в выходные назвал «недостоверным» опубликованное в соцсетях видео, на котором якобы студенты вуза во время танца имитируют занятие сексом во время посвящения. По данным вуза, на видео его учащихся нет. Однако «Агентству» удалось установить личность одной участницы вечеринки — она учится в РЭУ.

Окей... но зачем? Ошибки и просчеты бывают у всех, но я вижу, что чувство меры в желании найти и выдать эксклюзив, кажется, подутеряно

Русский музжур в жопе?

У «Афиши» вышел интересный материал-рефлексия о том, в каком состоянии находится музыкальная журналистика в России сейчас. Мне он кажется немного вдохновляющим — даже если вы не совсем в теме музыки.

Поводом для этого обсуждения стала коллаборация проекта «Риса за творчество» и «Яндекс Музыки» — можете смело пролистывать этот блок, там ничего важного нет (как и в ценности самого «РЗТ»).

А вот все, что начинается с подзаголовка «Эволюция музыкальной критики» — это любопытно.

Тройка выходцев из The Flow — Андрей Никитин, Николай Редькин и Леша Горбаш — пытается сформулировать, как российский музжур перешел от отделов культуры печатных изданий к пабликам «ВКонтакте», телеграм-каналам и эфирам на твиче.

Внутри много респектов Александру Горбачеву — у него, кстати, недавно вышло интервью с Иваном Дорном — блог Горбачева на «Афише» Редькин сравнивает с нынешними телеграм-каналами про музыку, но в единственном экземпляре.

Мне было интересно почитать мысли Никитина, стоявшего у истоков Rap.ru, а потом и The Flow. Он, собственно, формулирует формулу успеха The Flow, который ежемесячно, если верить SimilarWeb, собирает больше миллиона просмотров.

Преимуществом The Flow была нишевость и малобюджетность. Нам не надо было отправлять файлы в финскую типографию и печатать тираж на дорогой бумаге. Был сайт, была команда в хорошем смысле непрофессионалов — никто не учился на журналиста, у меня вообще техническое образование — куда это годится? Если бы любой из нас пришел наниматься в московское издание тех лет со словами, "вот, много знаю о рэпе", то это не заинтересовало бы ни одного работодателя.

The Flow попал в момент перемен [2014 год]. На рекламные доходы Флоу невозможно было бы делать журнал "Афиша", но для нишевого издания с небольшой командой как раз хватало. Экономика срослась, мы стали работать — писать про новых артистов из интернета, которые на наших глазах становились известными в масштабах страны.

Редькин в свою очередь рассказывает про то, кто повлиял на него в желании делать ютуб Брокен Дэнс: Илья Скиллз и Vox Earworm.

Все увидели, что делая простой в производстве контент можно взлететь благодаря подаче и сути материала. Мне не нравилось, что на русском музыкальном ютубе не было контента для потребителя моей любимой музыки. Были чуваки, которые зачитывали чужие статьи про рэп или просто википедию, была представлена тяжелая музыка во всех ее проявлениях — а это не мое. А вот видосов про Салем или Янг Лина я не видел.

Редькин же и подводит итог изменений в музыкальной журналистике за последние 20 лет: все крупные медиа и узнаваемые бренды появились до 2014 года, что-то новое открывать уже странно, балом правят телеграм-каналы и DIY.

Я не совсем с этим согласен: я очень любил проект Скриптонита Karmapolitan, который запустился в 2021 году и закрылся с началом войны в Украине. Да и вон Институт музыкальных инициатив (ИМИ) с недавних пор снова здравствует.

Но очевидно, что после 2022 года и усиления цензуры не только в СМИ, но и в музыке запускать крупнобюджетное медиа — действительно дорога в никуда

📰 Дайджест. О чем рассказывали русскоязычные медиа на этой неделе

🗞 Портрет

Медуза

Андрей Перцев рассказывает политическую биографию мэра Москвы Сергея Собянина, а вместе с ней и всю историю политического управления столицей — со слов чиновников, политтехнологов и уже легендарных «собеседников, близких к Кремлю».

По содержанию текст можно разделить на три блока: политический (как Москва окончательно подчинилась Кремлю), институциональный (убийство выборов и введение ДЭГ) и символический (политика «причинения добра»).

Я во время чтения подумал, что не хватает еще одного смыслового блока — как менялся облик Москвы в архитектуре и планировании городского пространства.

Но вот буквально сегодня «Медуза» выпустила разбор от архитектурной журналистки Аси Зольниковой про этот аспект, тоже интересный лонгрид.

Такие дела

Юлия Люстарнова и один титулованный фотограф (его имя скрыто, но я его знаю) рассказывают историю Вадима, который получил ожоги 70% тела при пожаре, пережил клиническую смерть, но не отчаялся и начал новую жизнь.

А еще это одновременно вдохновляющая история любви: партнерша Вадима Алсу, с которой он на момент пожара провстречался всего полгода, приняла его в новом теле. Они поженились, у них все хорошо.

После пожара случился «бам», как говорит сам Вадим: он вдруг буквально влюбился в цветы, увлекся их выращиванием. Практически сразу после выписки стал думать о собственном розарии, прошел онлайн-курсы в самом большом питомнике России и начал разводить редкие сорта.

Ну не красота ли?

Еще:

▪️Новости Донбасса, Светлана Кузминская. Как волонтер из Донецкой области спасает людей с прифронтовой территории.

🗞 Репортаж

Медиазона

Дмитрий Швец рассказывает о пяти бойцах легиона «Свобода России», которые воевали за Украину, но после расторжения контрактов попали в депортационную тюрьму в Николаеве.

Все пятеро говорят, что их насильно вывезли с военной базы, а потом отправили в «подвал» и миграционный изолятор.

В тексте также есть и линия романтических отношений двоих военных, которые по сути оказались оторваны от своих жен — их комментарии есть в тексте.

И еще хочу напомнить про июльский текст «Верстки» про чувашского активиста, который пытался вступить в ВСУ, а потом его вернули обратно в Россию при обмене.

Текст Швеца расширяет проблему, показывая, что подобное отношение к россиянам в украинской армии — не единичная ошибка, а уже что-то похожее на систему.

Новая вкладка

Владимир Севриновский съездил в башкирские села Золотоношку и Степановку.

Там он нашел людей, которые не скрывают своей принадлежности к украинской культуре и одновременно поддерживают российскую армию, отправляя военным сало. Кто-то даже добровольно заключил контракты.

На вопрос, ушёл ли кто-то воевать ради идеи — «бить нацистов» — супруги отвечают категорично: «Нет»

Но вообще текст Севриновского не только про настоящее: он охватывает 130 лет истории украинских переселенцев, с Голодомором и репрессиями НКВД.

Всего в разделе 15 фотографий воевавших в Украине земляков. Трое уже погибли, один пропал без вести, двое потеряли ноги. Мобилизовали только двух — и оба в тот момент жили не в Золотоношке. Остальные ушли на фронт добровольно.

У меня есть придирка к фотографиям: они как будто совсем без цветокоррекции, баланс белого — болезненно холодный, что несколько странно, потому что у Севриновского обычно хорошие снимки в материалах.

Еще:

▪️Би-би-си, Наталия Зотова. Как белорусских политзаключенных высылают за границу.

▪️Окно. Как ярославские полицейские избили мужа с женой, но все равно остались на работе.

▪️Люди Байкала, Юрий Георгиев. Какие показания дают сотрудники ФСИН в деле о пытках в Иркутской области.

🗞 Что еще вышло на неделе

▪️Если быть точным, Кира Петрова. Почему российской полиции не хватает около 10 тысяч участковых и в каких регионах самый большой ментодефицит.

▪️The Insider, Валентина Матренина. Как военные устраивают ДТП, убивая людей, в приграничных регионах России.

▪️Гласная, Рина Александрова. Как матери воспитывают детей в условиях цензуры и пропаганды, и что происходит с психикой родителей и ребенка

Почему новый проект «Ведомостей» звучит как кринж

На днях газета «Ведомости» объявила о запуске дочернего медиа — «Веды»

Вот как оно себя позиционирует:

«Первое медиа про экономику, крипту, технологии и тренды для зумеров. Мы объясняем простым языком, как работает современный мир».

Если вы вдруг не поняли, для кого оно, то вот телеграм проекта напоминает: «Теперь и на зумерском».

Все еще не дошло? Окей, сейчас сам главный редактор в своей визитке объяснит: «Моя самая важная задача — это ежедневная мотивация сотрудников зумеров, ну вы понимаете».

Слава богу, вроде дошло. А кто, собственно, главред?

Это выпускник Международного института рекламы Олег Городничий, который раньше работал на «Первом канале» и московском «360».

В 2022 году он выступал на ПМЭФ с лекцией о «молодежной журналистике» — о том, как новое поколение «смотрит на мир и формирует информационное поле».

Вот цитата из его интервью того же года:

«Легче создавать контент, который зайдет молодой аудитории, потому что это чаще всего что-то простое, вызывающее кратковременные эмоции. Гораздо сложнее заинтересовать взрослых – тут нужен осмысленный, небанальный контент, который привлекает людей с большим опытом и заставляет снова вернуться к нам. Это сложная задача, я стараюсь ее выполнять».

Если вы откроете визитки других сотрудников «Ведов», то там еще несколько раз напомнят, что тут «объясняют сложное простыми словами», «коротко и понятно», «чтобы вы не ломали головы».

Если отбросить весь сарказм, то такое кричащее позиционирование вызывает ощущение, что меня как читателя — мне 25, я по идее вхожу в их целевую аудиторию — считают за дурака, который первый день в интернете.

Нет никакого языка «для зумеров» — это смысловая ловушка, которую придумали люди более старшего поколения, которым лень разбираться, как устроены изменения в маркетинге и трендах. Ксения Собчак — самый простой пример подобного ригидного мышления.

Если миссия вашего издания, это всего лишь упростить форму подачи информации для узковозрастной категории и не придумать ничего нового, то смерть проекта — просто вопрос времени.

Отдельный штрих — это список доступных платформ для «зумеров»: Telegram, «ВКонтакте», Likee и MAX. Окей, инстаграм и фейсбук нельзя, но тикток и ютуб где? Вы точно с аудиторией младше 30 лет диалог вести собрались?

В русскоязычных медиа был прекрасный пример того, как сделать проект для молодежной аудитории с новыми смыслами — это сайт WOS.

WOS позиционировал себя поначалу как молодежная редакция OpenSpace, но очень быстро стало понятно, что это редакция более отвязных и стебных журналистов.

Запоминающийся дизайн, типологические фичеры, смешные и необычные тесты, которые потом как формат успешно перекочевали в политические медиа, и другие микроформаты. Люди до сих пор на ютубе смотрят репортажи Олега Коронного в «О нет только не это».

У WOS, конечно, была некая смысловая уязвимость в виде отказа от политики с любой из сторон, но социальные темы не игнорировались и создавали, как оказалось, важный эффект.

Ты просто воспринимал редакцию как круг живых людей, с которыми хочется потусоваться, пошутить про условного Ги Дебора, даже если ты живешь в маленьком городе на 40 тысяч человек в глубине сибирских руд.

Когда я открываю лендинг и страницы «Ведов», меня не покидает ощущение, что мне пытаются втюхать какой-то очередной проект про «молодежь» на деньги ИРИ или Фонда культурных инициатив.

Но ситуация, судя по всему, хуже, так как, кажется, «Веды» делаются абсолютно искренне