🔽 Продолжение
В 2022 году Сеть журналистов-расследователей (GIJN) выпустила памятку об этических сложностях, если репортер работает «под прикрытием» (undercover reporting).
Вот какие рекомендации дает Бен Шапиро из Columbia Journalism School — о том, что должна сделать редакция, если ей пришлось пойти на обман собеседников при сборе информации:
А редакция GIJN добавляет: «В вашем финальном материале важно компенсировать это исключительной, даже радикальной, прозрачностью перед читателями или аудиторией».
Давайте посмотрим, как западные редакции комментируют свои решения работать «под прикрытием».
В 2017 году репортер Mother Jones Шэйн Бауэр получил National Magazine Award (что это?) за репортаж о том, как он четыре месяца работал охранником в частной тюрьме. Главред Клара Джеффри написала отдельную колонку о том, почему они решили пойти на это.
Репортаж Бауэра привел к том, что Минюст США закрыл частные тюрьмы как институцию. Эффект материала, на мой взгляд, полностью оправдал этические нарушения, которые были допущены при его создании, хотя некоторые вопросы все же есть.
Колумнистка Барбара Эренрайх в 2001 году выпустила книгу Nickel and Dimed — о том, как американская реформа социального обеспечения в конце 1990-х повлияла на жизнь бедных.
Эренрайх устраивалась на низкооплачиваемые работы, чтобы разобраться, реально ли прожить в США на минимальную зарплату с ресурсами, которые доступны бедным.
«Чтобы облегчить чувство вины за обман, я всегда "признавалась" самым близким коллегам перед уходом с работы. Они реагировали на это на удивление спокойно», — писала она в 2006-м.
Сама Эренрайх упоминала другую книгу, которую написал журналист под прикрытием — Lowest of the Low Гюнтера Вальрафа, который два года работал в ФРГ, представляясь эмигрантом из Турции.
Я не уверен, что опыт, который получили Эренрайх и Уолрофф, можно получить, представляясь журналистом. Они кучу месяцев вели наблюдение, и это позже привело к дискуссии о положении уязвимых слоев населения.
К сожалению, в российских редакциях привычка объясняться перед читателем — все еще редкость.
Даже в известном репортаже Елены Костюченко про устройство психоневрологических интернатов, который произвел мощный эффект, была скупая ремарка:
«Новая газета» благодарит проект ОНФ «Регион заботы» и лично Нюту Федермессер за помощь в организации доступа наших корреспондентов в это и другие учреждения.
А как кто они были, думайте уже сами. Да, возможно, это не столь важно, общественный интерес к теме действительно превалирует, но напишите чуть-чуть поподробнее, почему вы решили так сделать — и все, ноль вопросов.
Алексей Навальный мог позвонить сотруднику ФСБ и представиться кем угодно, потому что он политик, у него другие цели, даже если итоговый результат похож на журналистский. А с журналистов, простите, спрос вообще-то больше. По крайней мере я в это верю.
Не согласиться и поспорить со мной можно в комментариях
В 2022 году Сеть журналистов-расследователей (GIJN) выпустила памятку об этических сложностях, если репортер работает «под прикрытием» (undercover reporting).
Вот какие рекомендации дает Бен Шапиро из Columbia Journalism School — о том, что должна сделать редакция, если ей пришлось пойти на обман собеседников при сборе информации:
«Полностью объясните своё решение работать под прикрытием и использованные вами методы».
А редакция GIJN добавляет: «В вашем финальном материале важно компенсировать это исключительной, даже радикальной, прозрачностью перед читателями или аудиторией».
Давайте посмотрим, как западные редакции комментируют свои решения работать «под прикрытием».
В 2017 году репортер Mother Jones Шэйн Бауэр получил National Magazine Award (что это?) за репортаж о том, как он четыре месяца работал охранником в частной тюрьме. Главред Клара Джеффри написала отдельную колонку о том, почему они решили пойти на это.
Репортаж Бауэра привел к том, что Минюст США закрыл частные тюрьмы как институцию. Эффект материала, на мой взгляд, полностью оправдал этические нарушения, которые были допущены при его создании, хотя некоторые вопросы все же есть.
Колумнистка Барбара Эренрайх в 2001 году выпустила книгу Nickel and Dimed — о том, как американская реформа социального обеспечения в конце 1990-х повлияла на жизнь бедных.
Эренрайх устраивалась на низкооплачиваемые работы, чтобы разобраться, реально ли прожить в США на минимальную зарплату с ресурсами, которые доступны бедным.
«Чтобы облегчить чувство вины за обман, я всегда "признавалась" самым близким коллегам перед уходом с работы. Они реагировали на это на удивление спокойно», — писала она в 2006-м.
Сама Эренрайх упоминала другую книгу, которую написал журналист под прикрытием — Lowest of the Low Гюнтера Вальрафа, который два года работал в ФРГ, представляясь эмигрантом из Турции.
Я не уверен, что опыт, который получили Эренрайх и Уолрофф, можно получить, представляясь журналистом. Они кучу месяцев вели наблюдение, и это позже привело к дискуссии о положении уязвимых слоев населения.
К сожалению, в российских редакциях привычка объясняться перед читателем — все еще редкость.
Даже в известном репортаже Елены Костюченко про устройство психоневрологических интернатов, который произвел мощный эффект, была скупая ремарка:
«Новая газета» благодарит проект ОНФ «Регион заботы» и лично Нюту Федермессер за помощь в организации доступа наших корреспондентов в это и другие учреждения.
А как кто они были, думайте уже сами. Да, возможно, это не столь важно, общественный интерес к теме действительно превалирует, но напишите чуть-чуть поподробнее, почему вы решили так сделать — и все, ноль вопросов.
Алексей Навальный мог позвонить сотруднику ФСБ и представиться кем угодно, потому что он политик, у него другие цели, даже если итоговый результат похож на журналистский. А с журналистов, простите, спрос вообще-то больше. По крайней мере я в это верю.
Не согласиться и поспорить со мной можно в комментариях
❤21👍7🤝6🔥3💯3
Какие у меня вопросы к «Редколлегии»
Сегодня журналистская премия начала оглашать очередных лауреатов — за июнь — и среди победителей есть расследование «Верстки» и «Важных историй» о том, как бизнесмен Олег Дерипаска мог покупать секс с несовершеннолетними и как вообще устроены подобные сутенерские схемы с детьми в России.
Текст очень крутой, детали там иногда жуткие и мерзкие, но у меня к материалу есть один вопрос — какие сведения лежат в его основе.
Дело в том, что с легкой руки Леонида Волкова и кулуарных обсуждений стало известно, что материалы дела, с которых началось расследование, были получены людьми из окружения Леонида Невзлина.
Ок это или не ок, я сейчас рассуждать не хочу — можно послушать беседу соавторки расследования Олеси Герасименко с Андреем Захаровым, который задал все волнующие вопросы.
Если кратко позиция редакций такая:
Я сейчас про другое. Вот жюри премии по итогам внутреннего голосования решило дать победу этому расследованию, а это значит, согласно сайту «Редколлегии», что это «журналистское произведение, отвечающее высоким стандартам профессии».
И тут у меня появляется вопрос — а что именно в этом материале отвечает стандартам профессии? Еще раз: я считаю, что это крутой текст, у него есть важность как для общества, так и для силовых органов (в идеальной реальности), но его источник как минимум не ясен, а как максимум — человек с мягко говоря сомнительной репутацией.
Это отвечает высоким стандартам или нет? А если отвечает, то публикации телеграм-каналов по купленным ментовским сводкам — это высокий стандарт или нет? А материалы, основанные только на сервисах для «пробива»? Как и насколько тщательно они должны быть проверены, чтобы это подпадало под высокий стандарт?
К сожалению, премия не дает ответов на эти вопросы, поэтому я не понимаю границ допустимого в работе и должен просто поверить в авторитетность выбора.
И тут мы переходим к многолетней проблеме «Редколлегии» — непрозрачность выбора победителей. В последнее время у премии были заметные реформы: кардинально обновился состав жюри, стала шире форматная сетка потенциальных претендентов, строится внутреннее коммьюнити, и самое заметное — появился публичный шорт-лист, из которого выбирались победители.
Но только главный вопрос был не в том, из каких материалов делается выбор, а почему. Отсутствие ответа на этот вопрос, на мой взгляд, привело к внутрицеховым спорам, как это было с награждением текстов Никиты Цицаги и Александра Черных.
Чтобы не объясняться за каждое потенциально спорное решение, «Редколлегии» давно бы стоило публиковать не только монологи победителей, но и реплики жюри. Анонимная цитата-объяснялка «почему и что показалось важным» в два абзаца решила бы эту головную боль. И споры бы тогда сместились с персоналий награжденных к взглядам и ценностям.
Благо, примеров такого подхода куча. Так делает жюри Sigma Awards, жюри IRE Awards и жюри Пулитцеровской премии (пусть и совсем лаконично).
У комментариев жюри есть важное преимущество — они закрепляют и озвучивают эти самые высокие стандарты. Вот правда — нужно разговаривать и декларировать то, что вам важно, никто сам не догадается.
Когда я читаю аннотации к победителям той же Sigma, я понимаю, на кого стоит равняться, если я хочу развиваться в дата-журналистике, какие навыки и идеи можно считать большим профессионализмом. Если бы я был журналистом-стажером, мне было бы это полезно для понимания себя в профессии.
Ежемесячный выбор «Редколлегии», увы, мне поводов для подобных размышлений не дает. А текст про Дерипаску хороший, почитайте обязательно
Сегодня журналистская премия начала оглашать очередных лауреатов — за июнь — и среди победителей есть расследование «Верстки» и «Важных историй» о том, как бизнесмен Олег Дерипаска мог покупать секс с несовершеннолетними и как вообще устроены подобные сутенерские схемы с детьми в России.
Текст очень крутой, детали там иногда жуткие и мерзкие, но у меня к материалу есть один вопрос — какие сведения лежат в его основе.
Дело в том, что с легкой руки Леонида Волкова и кулуарных обсуждений стало известно, что материалы дела, с которых началось расследование, были получены людьми из окружения Леонида Невзлина.
Ок это или не ок, я сейчас рассуждать не хочу — можно послушать беседу соавторки расследования Олеси Герасименко с Андреем Захаровым, который задал все волнующие вопросы.
Если кратко позиция редакций такая:
Кто бы ни был наш источник, наше первое правило — защищать его, если он не хочет быть назван. Наш источник не хотел быть назван, поэтому мы его не назовем. История доказана, а есть ли у нее какой-то интересант, уже не столь важно.
Я сейчас про другое. Вот жюри премии по итогам внутреннего голосования решило дать победу этому расследованию, а это значит, согласно сайту «Редколлегии», что это «журналистское произведение, отвечающее высоким стандартам профессии».
И тут у меня появляется вопрос — а что именно в этом материале отвечает стандартам профессии? Еще раз: я считаю, что это крутой текст, у него есть важность как для общества, так и для силовых органов (в идеальной реальности), но его источник как минимум не ясен, а как максимум — человек с мягко говоря сомнительной репутацией.
Это отвечает высоким стандартам или нет? А если отвечает, то публикации телеграм-каналов по купленным ментовским сводкам — это высокий стандарт или нет? А материалы, основанные только на сервисах для «пробива»? Как и насколько тщательно они должны быть проверены, чтобы это подпадало под высокий стандарт?
К сожалению, премия не дает ответов на эти вопросы, поэтому я не понимаю границ допустимого в работе и должен просто поверить в авторитетность выбора.
И тут мы переходим к многолетней проблеме «Редколлегии» — непрозрачность выбора победителей. В последнее время у премии были заметные реформы: кардинально обновился состав жюри, стала шире форматная сетка потенциальных претендентов, строится внутреннее коммьюнити, и самое заметное — появился публичный шорт-лист, из которого выбирались победители.
Но только главный вопрос был не в том, из каких материалов делается выбор, а почему. Отсутствие ответа на этот вопрос, на мой взгляд, привело к внутрицеховым спорам, как это было с награждением текстов Никиты Цицаги и Александра Черных.
Чтобы не объясняться за каждое потенциально спорное решение, «Редколлегии» давно бы стоило публиковать не только монологи победителей, но и реплики жюри. Анонимная цитата-объяснялка «почему и что показалось важным» в два абзаца решила бы эту головную боль. И споры бы тогда сместились с персоналий награжденных к взглядам и ценностям.
Благо, примеров такого подхода куча. Так делает жюри Sigma Awards, жюри IRE Awards и жюри Пулитцеровской премии (пусть и совсем лаконично).
У комментариев жюри есть важное преимущество — они закрепляют и озвучивают эти самые высокие стандарты. Вот правда — нужно разговаривать и декларировать то, что вам важно, никто сам не догадается.
Когда я читаю аннотации к победителям той же Sigma, я понимаю, на кого стоит равняться, если я хочу развиваться в дата-журналистике, какие навыки и идеи можно считать большим профессионализмом. Если бы я был журналистом-стажером, мне было бы это полезно для понимания себя в профессии.
Ежемесячный выбор «Редколлегии», увы, мне поводов для подобных размышлений не дает. А текст про Дерипаску хороший, почитайте обязательно
💯17❤12👍8🖕2😁1
Мой выбор. Как футбол и один мужчина меняют жизни парней с тяжелой судьбой
Решил начать рубрику, в которой буду разбирать понравившиеся крупные материалы.
Главный текст прошлой недели, по ощущениям, вышел на Спортсе, и он, разумеется, не про сам спорт.
Любовь Курчавова, которую я люблю, съездила в Казань и сделала портрет тренера-любителя Андрея Бычкова, который занимается футбольной командой «Платина» — в ней играют подростки с умственной отсталостью легкой степени (F70).
Я уже привык, что подобные истории про тренеров-пассионариев выпускает Витя Кравченко, но он делает это в видеоформате и в последнее время показывает беды регионального спорта через звезд, выбравшихся из разрухи.
У Курчавовой получилось одновременно описать и безнадегу, в которой живет адаптивный мини-футбол в Казани, и какая-то невероятную теплоту Бычкова, который борется с ней.
Текст начинается с репортажной части — журналистка, тренер и его подопечные приходят на день рождения Артема — мальчика с тяжелой формой ДЦП. Через диалоги на празднике Курчавова грубыми мазками знакомит нас с подростками, которых опекает Бычков.
Они не идеальны: звучат неловкие реплики и комплименты, которые бы незнакомый человек счел оскорбительными, но Бычков несколько раз по ходу текста проговаривает — это специфика диагноза.
Дальше мы смотрим на тренировку ребят и переходим к самой персоне Бычкова — формат текста плавно отходит от репортажа, начинаются вопросы с подробными ответами-монологами.
Андрей — не самый спортивный внешне мужчина, с телосложением ближе к Василию Уткину, который совмещает обучение подростков с преподаванием в автошколе. Когда-то он сам играл в футбол, но потом решил заняться тренерством — и сразу с детьми из интерната.
Для этого Бычкову пришлось выучиться на педагога-дефектолога, тренера по адаптивному спорту, но для него это как будто в порядке вещей: «Каждый день открываю новое – это нормально».
Подопечные Андрея — не самые простые с точки зрения социализации подростки: «Кто‑то в тюрьму попал, кто‑то спился, кто‑то пропал». Двоих парней исключили из команды из-за поступков, про которые Бычков попросил не писать в тексте.
Ребята из его команды могут подраться, если хотят «выпустить пар», цинично общаются с девушками, потому что они «вредные и меркантильные» (однако как минимум у двоих есть свои жены).
Ты вроде бы близок к тому, чтобы потерять какую-либо симпатию к героям текста, и тут Бычков рассказывает о случаях, когда его подопечных из-за их доверчивости и наивности жестко обманывали — оформляли на них кредиты и по-разному кидали.
Финальная часть текста посвящена вопросу: а почему во всей Казани только один человек пытается как-то занять подростков с ментальными особенностями? Ответ прост и очевиден: больше никому нет дела — ни государству, ни крупному бизнесу.
И тут кроется некоторое противоречие: Бычков искренне хочет развивать адаптивный футбол, но не очень готов ходить с протянутой рукой. Вся надежда — на футболиста Ильзата Ахметова, который покупает амуницию.
У Курчавовой получился прекрасный текст, который пропитан любовью к своему делу и людям, даже если далеко не все их поступки вызывают симпатию.
В материале есть слабые места по части редактуры: иногда встречаются самоповторы (фрагменты про Билала) и как будто не хватает справочной информации про размеры выплат людям с умственной отсталостью, чтобы лучше понимать сложность ситуации. Но это так, детали.
Источник: Спортс / время чтения: 38 минут
Что еще почитать о региональном спорте и вдохновляющих людях:
▪️Спортс — интервью с детским тренером по плаванию из Кузбасса, который стал звездой соцсетей (2025)
▪️Такие дела — другой текст Курчавовой, о футбольной школе для детей с инвалидностью в Удмуртии (2024)
▪️Новая вкладка — как перестал существовать футбольный клуб «Томь» (2023)
Решил начать рубрику, в которой буду разбирать понравившиеся крупные материалы.
Главный текст прошлой недели, по ощущениям, вышел на Спортсе, и он, разумеется, не про сам спорт.
Любовь Курчавова, которую я люблю, съездила в Казань и сделала портрет тренера-любителя Андрея Бычкова, который занимается футбольной командой «Платина» — в ней играют подростки с умственной отсталостью легкой степени (F70).
Я уже привык, что подобные истории про тренеров-пассионариев выпускает Витя Кравченко, но он делает это в видеоформате и в последнее время показывает беды регионального спорта через звезд, выбравшихся из разрухи.
Очень советую выпуски с пловчихой Юлией Ефимовой, волейболистами Екатериной Гамовой и Сергеем Тетюхиным, даже если вы впервые о них слышите.
У Курчавовой получилось одновременно описать и безнадегу, в которой живет адаптивный мини-футбол в Казани, и какая-то невероятную теплоту Бычкова, который борется с ней.
Текст начинается с репортажной части — журналистка, тренер и его подопечные приходят на день рождения Артема — мальчика с тяжелой формой ДЦП. Через диалоги на празднике Курчавова грубыми мазками знакомит нас с подростками, которых опекает Бычков.
Они не идеальны: звучат неловкие реплики и комплименты, которые бы незнакомый человек счел оскорбительными, но Бычков несколько раз по ходу текста проговаривает — это специфика диагноза.
Дальше мы смотрим на тренировку ребят и переходим к самой персоне Бычкова — формат текста плавно отходит от репортажа, начинаются вопросы с подробными ответами-монологами.
Андрей — не самый спортивный внешне мужчина, с телосложением ближе к Василию Уткину, который совмещает обучение подростков с преподаванием в автошколе. Когда-то он сам играл в футбол, но потом решил заняться тренерством — и сразу с детьми из интерната.
Для этого Бычкову пришлось выучиться на педагога-дефектолога, тренера по адаптивному спорту, но для него это как будто в порядке вещей: «Каждый день открываю новое – это нормально».
Подопечные Андрея — не самые простые с точки зрения социализации подростки: «Кто‑то в тюрьму попал, кто‑то спился, кто‑то пропал». Двоих парней исключили из команды из-за поступков, про которые Бычков попросил не писать в тексте.
Ребята из его команды могут подраться, если хотят «выпустить пар», цинично общаются с девушками, потому что они «вредные и меркантильные» (однако как минимум у двоих есть свои жены).
Ты вроде бы близок к тому, чтобы потерять какую-либо симпатию к героям текста, и тут Бычков рассказывает о случаях, когда его подопечных из-за их доверчивости и наивности жестко обманывали — оформляли на них кредиты и по-разному кидали.
«Это уже не спортивный, не футбольный клуб, а часть моей семьи. Я действительно чувствую, что в ответе за их поступки», — говорит он.
Финальная часть текста посвящена вопросу: а почему во всей Казани только один человек пытается как-то занять подростков с ментальными особенностями? Ответ прост и очевиден: больше никому нет дела — ни государству, ни крупному бизнесу.
И тут кроется некоторое противоречие: Бычков искренне хочет развивать адаптивный футбол, но не очень готов ходить с протянутой рукой. Вся надежда — на футболиста Ильзата Ахметова, который покупает амуницию.
У Курчавовой получился прекрасный текст, который пропитан любовью к своему делу и людям, даже если далеко не все их поступки вызывают симпатию.
В материале есть слабые места по части редактуры: иногда встречаются самоповторы (фрагменты про Билала) и как будто не хватает справочной информации про размеры выплат людям с умственной отсталостью, чтобы лучше понимать сложность ситуации. Но это так, детали.
Источник: Спортс / время чтения: 38 минут
Что еще почитать о региональном спорте и вдохновляющих людях:
▪️Спортс — интервью с детским тренером по плаванию из Кузбасса, который стал звездой соцсетей (2025)
▪️Такие дела — другой текст Курчавовой, о футбольной школе для детей с инвалидностью в Удмуртии (2024)
▪️Новая вкладка — как перестал существовать футбольный клуб «Томь» (2023)
🔥7❤5👍4👎1🖕1
📰 Дайджест. О чем писали русскоязычные медиа на этой неделе
Продолжаю экспериментировать с рубрикой. Сегодня будет меньше рассуждений, но больше материалов — 13.
🗞 Репортаж
Ветер
Фильм про женщин, чьи близкие попали на фронт. Главная тема размышлений: почему они не смогли или не захотели остановить своих родных от этого решения и как война повлияла на их жизни.
Время просмотра: 50 минут
Также на этой неделе вышло три текста, которые объединяет общая тема — насилие над женщинами.
Новая-Европа
Ирина Халип поговорила с двумя бывшими узницами лагерей для уйгуров в Китае — предпринимательницей Гульбар Джалиловой и учительницей Кальбинур Сидик.
Они рассказали про методы пыток в заключении, регулярное сексуализированное насилие, избиения, стерилизацию и принудительную контрацепцию.
Время чтения: 30 минут
Daptar
Асият Нурланова рассказывает о случаях, когда женщин из регионов Северного Кавказа насильно вернули в Россию из других стран.
Текст описывает методы возвращения женщин (обман, изъятие документов, психологическое давление), и объясняет, зачем родные делают это и что происходит с девушками потом.
На мой взгляд, тексту в конце не хватает памятки или плана действий для женщин, которым грозит такая опасность.
Время чтения: 23 минуты
Люди Байкала
Репортаж Алены Истоминой о том, как в двух соседних бурятских поселках убили двух женщин.
Журналистку Марию Лубсанову убил бывший муж, вернувшийся с войны, а Ларису Рудневу супруг убил на почве ревности.
Завершается текст похоронами погибшего на войне 20-летнего парня — его дядя сокрушается, что тот не успел «попробовать бабу».
Время чтения: 14 минут
🗞 Исследование
Медиазона
Ожидаемо ставший резонансным текст Ольги Ромашовой о том, как силовики в 38 регионах возбудили больше 70 уголовных дел из-за переводов ФБК.
Если вы жертвовали ФБК деньги с августа 2021 года по март 2022-го и все еще находитесь в России — обязательно читайте этот материал. Буквально можете спасти себя или кого-то из близких.
Время чтения: 20 минут
🗞 Портрет
Медиазона
Никита Сологуб собрал портрет Азата Мифтахова на основе его писем, судебных документов, материалов уголовных дел, интервью с родственниками, друзьями, бывшими заключёнными и его женой.
Как не сдаваться, если ты находишься в касте «обиженных», еще и с политическим обвинением и давлением ФСБ? Я не знаю, а вот Мифтахову это как-то удается. Глыба.
Время чтения: 20 минут
Новая газета
Портрет сотрудницы Минприроды Татьяны Арамилевой, которая теперь отвечает за ведение Красной книги.
До назначения она продвигала исключение из книги некоторых видов, которые представляют интерес для охотников. Что из этого получится, никто не знает, но экозащитники уже готовятся к худшему.
Журналистка Валерия Федоренко держит баланс, переходя от локальных историй в Приморье до системных проблем охраны природы.
Время чтения: 12 минут
🗞 Что еще интересного было на неделе
▪️Бибиси, Нина Назарова. Как в Европе раскрывают самое крупное книжное ограбление со времен Второй мировой
▪️Верстка, Юлия Селихова. Жёны российских военнослужащих рассказывают, как их мужья пытаются дезертировать
▪️Вот так, Ирина Новик. Кто и как похищает и возвращает на фронт российских военных
▪️Верстка, Анна Рыжкова. Как в ростовском морге опознают тела погибших на войне с Украиной.
▪️Такие дела, Надежда Крылова. Фотопроект о заповеднике в Брянской области и людях, следящих за ним.
▪️Новая вкладка, Ольга Стриженкова. Фотоистория о бабушке и её саде, который помогает ей не забыть самое важное
#дайджест
Продолжаю экспериментировать с рубрикой. Сегодня будет меньше рассуждений, но больше материалов — 13.
🗞 Репортаж
Ветер
Фильм про женщин, чьи близкие попали на фронт. Главная тема размышлений: почему они не смогли или не захотели остановить своих родных от этого решения и как война повлияла на их жизни.
Время просмотра: 50 минут
Также на этой неделе вышло три текста, которые объединяет общая тема — насилие над женщинами.
Новая-Европа
Ирина Халип поговорила с двумя бывшими узницами лагерей для уйгуров в Китае — предпринимательницей Гульбар Джалиловой и учительницей Кальбинур Сидик.
Они рассказали про методы пыток в заключении, регулярное сексуализированное насилие, избиения, стерилизацию и принудительную контрацепцию.
Одна из сотрудниц лагеря мне рассказала, что у этой девушки таблетки вызвали странный побочный эффект: кровотечение, которое не прекращалось полтора месяца. За всё это время ее не отвезли в госпиталь. Просто не обращали внимания, пока она не умерла.
Время чтения: 30 минут
Daptar
Асият Нурланова рассказывает о случаях, когда женщин из регионов Северного Кавказа насильно вернули в Россию из других стран.
Текст описывает методы возвращения женщин (обман, изъятие документов, психологическое давление), и объясняет, зачем родные делают это и что происходит с девушками потом.
На мой взгляд, тексту в конце не хватает памятки или плана действий для женщин, которым грозит такая опасность.
Время чтения: 23 минуты
Люди Байкала
Репортаж Алены Истоминой о том, как в двух соседних бурятских поселках убили двух женщин.
Журналистку Марию Лубсанову убил бывший муж, вернувшийся с войны, а Ларису Рудневу супруг убил на почве ревности.
Завершается текст похоронами погибшего на войне 20-летнего парня — его дядя сокрушается, что тот не успел «попробовать бабу».
Да, мой отец задушил мою маму. Матери у меня уже нет, остался только отец. Единственный, больше не будет. И, кроме отца, у меня из родных никого нет.
Время чтения: 14 минут
🗞 Исследование
Медиазона
Ожидаемо ставший резонансным текст Ольги Ромашовой о том, как силовики в 38 регионах возбудили больше 70 уголовных дел из-за переводов ФБК.
Если вы жертвовали ФБК деньги с августа 2021 года по март 2022-го и все еще находитесь в России — обязательно читайте этот материал. Буквально можете спасти себя или кого-то из близких.
Время чтения: 20 минут
🗞 Портрет
Медиазона
Никита Сологуб собрал портрет Азата Мифтахова на основе его писем, судебных документов, материалов уголовных дел, интервью с родственниками, друзьями, бывшими заключёнными и его женой.
Как не сдаваться, если ты находишься в касте «обиженных», еще и с политическим обвинением и давлением ФСБ? Я не знаю, а вот Мифтахову это как-то удается. Глыба.
Время чтения: 20 минут
Новая газета
Портрет сотрудницы Минприроды Татьяны Арамилевой, которая теперь отвечает за ведение Красной книги.
До назначения она продвигала исключение из книги некоторых видов, которые представляют интерес для охотников. Что из этого получится, никто не знает, но экозащитники уже готовятся к худшему.
Журналистка Валерия Федоренко держит баланс, переходя от локальных историй в Приморье до системных проблем охраны природы.
Время чтения: 12 минут
🗞 Что еще интересного было на неделе
▪️Бибиси, Нина Назарова. Как в Европе раскрывают самое крупное книжное ограбление со времен Второй мировой
▪️Верстка, Юлия Селихова. Жёны российских военнослужащих рассказывают, как их мужья пытаются дезертировать
▪️Вот так, Ирина Новик. Кто и как похищает и возвращает на фронт российских военных
▪️Верстка, Анна Рыжкова. Как в ростовском морге опознают тела погибших на войне с Украиной.
▪️Такие дела, Надежда Крылова. Фотопроект о заповеднике в Брянской области и людях, следящих за ним.
▪️Новая вкладка, Ольга Стриженкова. Фотоистория о бабушке и её саде, который помогает ей не забыть самое важное
#дайджест
❤11👍2👎1😢1
По чему я скучаю и не скучаю в региональных медиа
Я недавно пришел к мысли, что журналист в региональном СМИ — это особый игрок на медиарынке, которого нельзя было встретить в федеральном и корпоративном медиа.
Во-первых, в регионах очень быстро учишься всему из-за постоянного потока. Можно, конечно, долго спорить, что лучше — быть специалистом в чем-то одном или просвещенным дилетантом во всем — но я, если честно, не встречал журналистов в региональных медиа, которые бы занимались только одним пулом задач.
В Тайге.инфо главные редактора регулярно писали новости, чего уж говорить про других сотрудников. Когда кто-то из коллег в более крупных медиа мог говорить, что он «специальный корреспондент» или «редактор новостей», я всегда озадаченно чесал репу и думал: а кто я? Ты был всем.
Конечно, при таком ненормированном режиме работы выгореть — на раз-два. В какой-то момент я устал от потока задач и не придумал ничего лучше, чем добавить себе еще одну — визуализировать данные. Это был ковид, и я решил делать простенькие графики в Datawrapper, чтобы доступно показывать динамику заболеваемости в регионе.
В корпоративном медиа я, скорее всего, был бы ограничен в подобных экспериментах, так как либо с такой специализацией уже был бы сотрудник, либо же тебе нужно вступать в согласования с менеджерами менеджеров.
Кроме графиков, в Тайге.инфо я пытался делать ежедневные дайджесты в телеге и еженедельную рассылку с авторскими подводками — сейчас это выглядит достаточно привычным «обвесом» к медиа, но в 2020-2021 годах это еще как будто не было само собой разумеющимся в региональной прессе.
Эксперименты и умение не стоять на месте — это всегда круто, но потом я вспоминаю обратную сторону работы в регионе.
Это уязвимость перед государственным давлением.
Да, март 2022 года с законами о военной цензуре и блокировками от Роскомнадзора уравнял и федералов, и регионалов, потому что абстрактный стол с шахматной доской компромиссов одним днем оказался перевернут. Не согласен? Ну, тогда посидишь без рекламодателей и с перспективой потери лицензии или вообще свободы.
Правда, как показало время, даже изданиям типа смоленской «Ридовки», которая отрезала себе яйца и устроилась в кремлевский медиагарем, лояльность не особо помогла.
Я хочу вспомнить время до 2022 года. Региональные СМИ, которые не контролировались в ручном режиме и не лизали добровольно интимные места чиновников, жили в мире сдержек и противовесов.
Общественное внимание никогда не было гарантией безопасности в регионе. История с томским «ТВ2» в 2015 году как будто провела эту черту — пикетируйте, сколько хотите, нам насрать.
Конечно, после истории с разгоном НТВ этому как-то глупо удивляться, но закрытие федерального медиа — это всегда большой шум, кровопролитная история для системы. Прямой конфронтации старались избегать через давление на собственников.
Главным гарантом локальных медиа против региональных властей, на мой взгляд, была администрация президента. Ни один губернатор не станет воевать с журналистами, если это хоть как-то отбросит тень на Старую площадь. Взамен, по условиям негласного договора, региональное медиа не должно как-то критиковать Кремль.
И в этой москвоцентричной системе координат можно было как-то жить. Брать темы и освещать проблемы, если ты знаешь, что за них Кремль стопроцентно наваляет своим подчиненным в регионе. В какой-то момент ты вообще можешь стать своеобразной «витриной» региона для АП, по тебе будут оценивать, справляются ли там на местах.
Да, ты не такой независимый как федеральные коллеги, все время пытаешься не скурвиться и не получить пиздюлей, но как будто и возможности влиять на локальные проблемы было больше.
В 2022 году эта система гарантий рухнула. Структура, которая давала региональному журналисту пространство для маневра и давления, раздавила его самого.
#размышления
Я недавно пришел к мысли, что журналист в региональном СМИ — это особый игрок на медиарынке, которого нельзя было встретить в федеральном и корпоративном медиа.
Во-первых, в регионах очень быстро учишься всему из-за постоянного потока. Можно, конечно, долго спорить, что лучше — быть специалистом в чем-то одном или просвещенным дилетантом во всем — но я, если честно, не встречал журналистов в региональных медиа, которые бы занимались только одним пулом задач.
В Тайге.инфо главные редактора регулярно писали новости, чего уж говорить про других сотрудников. Когда кто-то из коллег в более крупных медиа мог говорить, что он «специальный корреспондент» или «редактор новостей», я всегда озадаченно чесал репу и думал: а кто я? Ты был всем.
Конечно, при таком ненормированном режиме работы выгореть — на раз-два. В какой-то момент я устал от потока задач и не придумал ничего лучше, чем добавить себе еще одну — визуализировать данные. Это был ковид, и я решил делать простенькие графики в Datawrapper, чтобы доступно показывать динамику заболеваемости в регионе.
В корпоративном медиа я, скорее всего, был бы ограничен в подобных экспериментах, так как либо с такой специализацией уже был бы сотрудник, либо же тебе нужно вступать в согласования с менеджерами менеджеров.
Кроме графиков, в Тайге.инфо я пытался делать ежедневные дайджесты в телеге и еженедельную рассылку с авторскими подводками — сейчас это выглядит достаточно привычным «обвесом» к медиа, но в 2020-2021 годах это еще как будто не было само собой разумеющимся в региональной прессе.
Эксперименты и умение не стоять на месте — это всегда круто, но потом я вспоминаю обратную сторону работы в регионе.
Это уязвимость перед государственным давлением.
Да, март 2022 года с законами о военной цензуре и блокировками от Роскомнадзора уравнял и федералов, и регионалов, потому что абстрактный стол с шахматной доской компромиссов одним днем оказался перевернут. Не согласен? Ну, тогда посидишь без рекламодателей и с перспективой потери лицензии или вообще свободы.
Правда, как показало время, даже изданиям типа смоленской «Ридовки», которая отрезала себе яйца и устроилась в кремлевский медиагарем, лояльность не особо помогла.
Я хочу вспомнить время до 2022 года. Региональные СМИ, которые не контролировались в ручном режиме и не лизали добровольно интимные места чиновников, жили в мире сдержек и противовесов.
Общественное внимание никогда не было гарантией безопасности в регионе. История с томским «ТВ2» в 2015 году как будто провела эту черту — пикетируйте, сколько хотите, нам насрать.
Конечно, после истории с разгоном НТВ этому как-то глупо удивляться, но закрытие федерального медиа — это всегда большой шум, кровопролитная история для системы. Прямой конфронтации старались избегать через давление на собственников.
Главным гарантом локальных медиа против региональных властей, на мой взгляд, была администрация президента. Ни один губернатор не станет воевать с журналистами, если это хоть как-то отбросит тень на Старую площадь. Взамен, по условиям негласного договора, региональное медиа не должно как-то критиковать Кремль.
И в этой москвоцентричной системе координат можно было как-то жить. Брать темы и освещать проблемы, если ты знаешь, что за них Кремль стопроцентно наваляет своим подчиненным в регионе. В какой-то момент ты вообще можешь стать своеобразной «витриной» региона для АП, по тебе будут оценивать, справляются ли там на местах.
Да, ты не такой независимый как федеральные коллеги, все время пытаешься не скурвиться и не получить пиздюлей, но как будто и возможности влиять на локальные проблемы было больше.
В 2022 году эта система гарантий рухнула. Структура, которая давала региональному журналисту пространство для маневра и давления, раздавила его самого.
#размышления
❤18👍5🕊5
Шорт-лист номинантов Редколлегии за июль
Премия опубликовала очередной список материалов, среди которых выберут троих лауреатов июля.
В отбор попали два расследования о бизнесе и его связях с властью, две истории о том, как война влияет на людей в России, два исследования о попытке разобраться в личном и историческом прошлом, два портрета — одного человека и целого движения и, можно сказать, любительский соцопрос с редким источником.
▪️Витя Кравченко. История волейболистки Екатерины Гамовой, ее карьеры и насильственных методах обучения в спорте.
Время просмотра: 1 час 18 минут
▪️Дождь, Екатерина Фомина. Как россияне пропадают на фронте из-за «обнулений» и «мясных штурмов».
Время просмотра: 1 час 6 минут
▪️Новая-Европа, Мира Ливадина. Как и почему в советских семьях скрывали события настоящего и прошлого.
Время чтения: 40 минут
▪️Insider, Дада Линделл, Евгения Плотникова, Мария Алексеева. Как главный нарколог Минздрава Евгений Брюн построил бизнес на репрессивной наркополитике.
Время чтения: 21 минута
▪️ОВД-Инфо, Марина-Майя Говзман. История движения жен мобилизованных: от митингов и выступлений до раскола и затухания.
Время чтения: 18 минут
▪️Важные истории, Роман Катин, Дэниел Сцоке, Дмитрий Великовский. Как фирма автогонщика Льва Толкачева оказалась связана с миллиардерами из окружения Путина и нефтегазовым бизнесом Венгрии.
Время чтения: 15 минут
▪️Би-би-си, Анастасия Платонова, Ольга Ившина. Как недавние выпускники школ отправляются на войну с Украиной.
Время чтения: 14 минут
▪️Новая вкладка, Оля Матвеева. Как в Петербурге девушки с опытом сиротства восстанавливают истории своих родителей — с помощью фотографий и поездок на кладбища.
Время просмотра: 9 минут
▪️Система, Андрей Сошников, Светлана Осипова, Валерий Панюшкин. Что сторонницы «Единой России» думают о домашнем насилиии и гендерной политике в стране.
Время чтения: 7 минут
🤓 Мой выбор: я бы выделил портрет Гамовой, текст Новой про советские семьи и фотопроект Новой вкладки.
Мне кажется, в этих трех работах есть общая черта — попытка посмотреть на свое прошлое более осознанными и мудрыми глазами.
Как я уже раньше писал, интроспективность — это то, чего мне не хватает в современных русскоязычных материалах.
#редколлегия
Премия опубликовала очередной список материалов, среди которых выберут троих лауреатов июля.
Обращение к администраторам сайта «Редколлегии»: обновите уже текст перед шорт-листом, а то там все еще «публикации, вышедшие в свет в мае 2025 года».
В отбор попали два расследования о бизнесе и его связях с властью, две истории о том, как война влияет на людей в России, два исследования о попытке разобраться в личном и историческом прошлом, два портрета — одного человека и целого движения и, можно сказать, любительский соцопрос с редким источником.
▪️Витя Кравченко. История волейболистки Екатерины Гамовой, ее карьеры и насильственных методах обучения в спорте.
Время просмотра: 1 час 18 минут
▪️Дождь, Екатерина Фомина. Как россияне пропадают на фронте из-за «обнулений» и «мясных штурмов».
Время просмотра: 1 час 6 минут
▪️Новая-Европа, Мира Ливадина. Как и почему в советских семьях скрывали события настоящего и прошлого.
Время чтения: 40 минут
▪️Insider, Дада Линделл, Евгения Плотникова, Мария Алексеева. Как главный нарколог Минздрава Евгений Брюн построил бизнес на репрессивной наркополитике.
Время чтения: 21 минута
▪️ОВД-Инфо, Марина-Майя Говзман. История движения жен мобилизованных: от митингов и выступлений до раскола и затухания.
Время чтения: 18 минут
▪️Важные истории, Роман Катин, Дэниел Сцоке, Дмитрий Великовский. Как фирма автогонщика Льва Толкачева оказалась связана с миллиардерами из окружения Путина и нефтегазовым бизнесом Венгрии.
Время чтения: 15 минут
▪️Би-би-си, Анастасия Платонова, Ольга Ившина. Как недавние выпускники школ отправляются на войну с Украиной.
Время чтения: 14 минут
▪️Новая вкладка, Оля Матвеева. Как в Петербурге девушки с опытом сиротства восстанавливают истории своих родителей — с помощью фотографий и поездок на кладбища.
Время просмотра: 9 минут
▪️Система, Андрей Сошников, Светлана Осипова, Валерий Панюшкин. Что сторонницы «Единой России» думают о домашнем насилиии и гендерной политике в стране.
Время чтения: 7 минут
🤓 Мой выбор: я бы выделил портрет Гамовой, текст Новой про советские семьи и фотопроект Новой вкладки.
Мне кажется, в этих трех работах есть общая черта — попытка посмотреть на свое прошлое более осознанными и мудрыми глазами.
Как я уже раньше писал, интроспективность — это то, чего мне не хватает в современных русскоязычных материалах.
#редколлегия
13❤9👍4🔥3
📰 Дайджест. О чем рассказывали русскоязычные медиа на этой неделе
🗞 Портрет
Би-би-си
Хороший очерк про Павла Зарубина с 10+ источниками, который показывает, как региональный журналист со здоровым максимализмом превратился в ходячую подставку для микрофона Путина — на фоне параллельного закручивания гаек в СМИ.
Зарубин — это живое воплощение журналистики, которая старательно пишет про комплектацию канцелярских принадлежностей на столе Путина и его непростые отношения с ними.
Во время трансляции переговоров на Аляске я заметил, как сильно, даже по языку тела, Зарубин отличается от американских репортеров — суетящийся чувак с телефоном рядом с уверенными внешне людьми (даже шутка про это есть).
Возможно, когда-нибудь Зарубин вместе с Колесниковым напишут выдающиеся мемуары о том, как они стали главными свидетелями путинского чучхе, но пока что нам суждено наблюдать за человеком, чей язык не знает дна главного зрителя.
Время чтения: 27 минут
Еще:
▪️Новая-Европа, Илья Азар. Как левый активист Руслан Абасов в борьбе за право жить, как хочет, посидел в тюрьмах трех разных стран
▪️Новая газета, Надежда Андреева. История австрийки, которая 30 лет пытается найти отца-красноармейца в Саратовской области
▪️Такие дела, Анна Шулятьева. Как 87-летняя пенсионерка из Вельска летает на параплане
🗞 Исследование
Люди Байкала
Софья Сухонос разбирается, как устроен стоматологический бизнес в приграничном районе Китая, в который приезжают россияне со всего Дальнего Востока.
Текст в плане настроения выглядит как американские горки: сначала ты читаешь жуткую историю о том, как китайский стоматолог разорвал рот человеку, потом описывается удачный опыт, где клиенту удалось сэкономить и остаться довольным, а затем снова идет какая-то жесть.
Обрамляют описание комментарии опытных российских стоматологов, который признают, что да, лечить в зубы в России после войны — удовольствие дорогое, но как будто на лечении в Китае в перспективе не сильно сэкономишь.
В конце текста журналистка пытается найти горе-стоматолога, который массово кидал россиян на деньги. Такая вот русско-китайская рулетка, но в материале даются понятные предупреждения, если вас интересует медицинский туризм.
Омрачают удовольствие от чтения AI-иллюстрации, которые выглядят неуместно и несколько топорно. Стоковые фотографии города Хэйхэ или изображение одной из китайских клиник смотрелись бы лучше с точки зрения погружения в атмосферу материала.
Время чтения: 24 минут
Еще:
▪️Спортс, Вадим Тихомиров. Как устроен российский рынок ютуб-журналистики о смешанных единоборствах
▪️T-Invariant, Александр Сергеев. Как ректоры вузов попадают под уголовные дела в последние 10 лет
🗞 Репортаж
Дождь
Валерия Кирсанова рассказывает о том, как Лена Патяева, подруга похищенной чеченки Седы Сулеймановой, ведет ее поиски. Вчера Патяеву, кстати, в очередной раз задержали за пикет.
Получился гимн женской храбрости, дружбе и солидарности в условиях патриархального давления.
Сулейманову, скорее всего, убили еще в 2023 году из-за вмешательства людей Кадырова. С одной стороны, думаешь, что сизифов труд — бороться в одиночку с системой, когда жизнь близкого уже не вернешь, а с другой — видимо, так и выглядит настоящая борьба за права.
Время просмотра: 24 минуты
Еще:
▪️Кедр, Александр Лисичкин. Как жители Карелии протестуют против форелевых хозяйств
🗞 Интервью
Спортс
Если вы не следите за российским спортом, но хотите знать, в каком он состоянии сейчас, то советую два интервью Владимира Иванова.
В первом тренер алтайского чемпиона мира по легкой атлетике Сергея Шубенкова рассказывает, что «мы хоть и в достаточно глубокой жопе», но и «хорошего много».
Во втором тренер российских пловцов, которые неплохо выступили на недавнем чемпионате мира, говорит, что не надо «обманываться и делать вид, что все хорошо».
Оба, судя по ответам, пассионарные люди, поэтому вдвойне грустно думать, что если и их в России не будет, то все просто схлопнется.
Еще:
▪️Берег. Интервью антивоенного психолога, которая помогает родным российских военных с ПТСР
#дайджест
🗞 Портрет
Би-би-си
Хороший очерк про Павла Зарубина с 10+ источниками, который показывает, как региональный журналист со здоровым максимализмом превратился в ходячую подставку для микрофона Путина — на фоне параллельного закручивания гаек в СМИ.
Зарубин — это живое воплощение журналистики, которая старательно пишет про комплектацию канцелярских принадлежностей на столе Путина и его непростые отношения с ними.
Во время трансляции переговоров на Аляске я заметил, как сильно, даже по языку тела, Зарубин отличается от американских репортеров — суетящийся чувак с телефоном рядом с уверенными внешне людьми (даже шутка про это есть).
Возможно, когда-нибудь Зарубин вместе с Колесниковым напишут выдающиеся мемуары о том, как они стали главными свидетелями путинского чучхе, но пока что нам суждено наблюдать за человеком, чей язык не знает дна главного зрителя.
Время чтения: 27 минут
Еще:
▪️Новая-Европа, Илья Азар. Как левый активист Руслан Абасов в борьбе за право жить, как хочет, посидел в тюрьмах трех разных стран
▪️Новая газета, Надежда Андреева. История австрийки, которая 30 лет пытается найти отца-красноармейца в Саратовской области
▪️Такие дела, Анна Шулятьева. Как 87-летняя пенсионерка из Вельска летает на параплане
🗞 Исследование
Люди Байкала
Софья Сухонос разбирается, как устроен стоматологический бизнес в приграничном районе Китая, в который приезжают россияне со всего Дальнего Востока.
Текст в плане настроения выглядит как американские горки: сначала ты читаешь жуткую историю о том, как китайский стоматолог разорвал рот человеку, потом описывается удачный опыт, где клиенту удалось сэкономить и остаться довольным, а затем снова идет какая-то жесть.
Обрамляют описание комментарии опытных российских стоматологов, который признают, что да, лечить в зубы в России после войны — удовольствие дорогое, но как будто на лечении в Китае в перспективе не сильно сэкономишь.
В конце текста журналистка пытается найти горе-стоматолога, который массово кидал россиян на деньги. Такая вот русско-китайская рулетка, но в материале даются понятные предупреждения, если вас интересует медицинский туризм.
Омрачают удовольствие от чтения AI-иллюстрации, которые выглядят неуместно и несколько топорно. Стоковые фотографии города Хэйхэ или изображение одной из китайских клиник смотрелись бы лучше с точки зрения погружения в атмосферу материала.
Время чтения: 24 минут
Еще:
▪️Спортс, Вадим Тихомиров. Как устроен российский рынок ютуб-журналистики о смешанных единоборствах
▪️T-Invariant, Александр Сергеев. Как ректоры вузов попадают под уголовные дела в последние 10 лет
🗞 Репортаж
Дождь
Валерия Кирсанова рассказывает о том, как Лена Патяева, подруга похищенной чеченки Седы Сулеймановой, ведет ее поиски. Вчера Патяеву, кстати, в очередной раз задержали за пикет.
Получился гимн женской храбрости, дружбе и солидарности в условиях патриархального давления.
Сулейманову, скорее всего, убили еще в 2023 году из-за вмешательства людей Кадырова. С одной стороны, думаешь, что сизифов труд — бороться в одиночку с системой, когда жизнь близкого уже не вернешь, а с другой — видимо, так и выглядит настоящая борьба за права.
Время просмотра: 24 минуты
Еще:
▪️Кедр, Александр Лисичкин. Как жители Карелии протестуют против форелевых хозяйств
🗞 Интервью
Спортс
Если вы не следите за российским спортом, но хотите знать, в каком он состоянии сейчас, то советую два интервью Владимира Иванова.
В первом тренер алтайского чемпиона мира по легкой атлетике Сергея Шубенкова рассказывает, что «мы хоть и в достаточно глубокой жопе», но и «хорошего много».
Во втором тренер российских пловцов, которые неплохо выступили на недавнем чемпионате мира, говорит, что не надо «обманываться и делать вид, что все хорошо».
Оба, судя по ответам, пассионарные люди, поэтому вдвойне грустно думать, что если и их в России не будет, то все просто схлопнется.
Еще:
▪️Берег. Интервью антивоенного психолога, которая помогает родным российских военных с ПТСР
#дайджест
❤6🔥4👍3🕊2
📰 Дайджест. О чем рассказывали русскоязычные медиа на этой неделе
🗞 Портрет
Люди Байкала
Карина Пронина рассказывает о Дайве Кучинскайте — литовской активистке и блогерке, которая критикует русскоязычных эмигрантов и даже самих литовцев.
Это обалденный материал со своей драматургией, который исследует, как личные и социальные травмы могут формировать политические взгляды.
Начинается текст как классический биографический очерк — с детства Дайвы в Минске и Киеве. Затем Пронина рассказывает о домашнем насилии в семье Кучинскайте и разводе родителей — отец обзывал мать «антисоветчицей».
В 15 лет Кучинскайте с матерью стала прихожанкой православной церкви в Украине, а джинсы и штаны из ее гардероба отправились «на лестничную площадку» (так решила сама девушка).
Затем Кучинскайте переезжает в Литву, становится атеисткой, но с 2022 года начинает следить за политическим благоразумием эмигрировавших россиян.
К концу текста появляется важная деталь про дедушку Дайвы — в 1920-е он получил пожизненный срок в Литве за симпатию коммунистам, а при советской власти стал начальником тюрьмы, а потом — сотрудником НКВД и КГБ.
Время чтения: 23 минуты
Еще:
▪️Верстка, Юлия Селихова. Как бывший госслужащий добровольно пошел воевать по мобилизации, через два года изменил взгляды, дезертировал, а теперь скрывается в российском лесу.
▪️Верстка. История трансгендерной женщины с Урала, которая получила условный срок по делу о продаже нюдсов, но теперь прокуратура хочет ужесточить ей наказание, а документы о смене пола — признать недействительными.
🗞 Монолог
Новая газета
Андрей Карев собрал письма антифашистов-фигурантов «Тюменского дела», которые провели три года в СИЗО.
Они рассказывают о своих страхах, о том, как справляются с изоляцией, какие ценности сохранили или переосмыслили, что помогает им держаться.
Данила Чертыков говорит о роли семьи и литературы. Никита Олейник рассуждает о привычке к насилию в России и непонимании людей, живущих «в мире постоянной бездеятельной суеты» на воле.
Дениз Айдын чувствует стыд за то, что «сломался в момент физической слабости» во время пыток. Роман Паклин признается, что «бездна» заключения пугает, но погружение в нее дается «проще». Юрий Незнамов скучает по воле и напоминает о значимости писем для политзеков.
Время чтения: 24 минуты
Еще:
▪️Т–Ж и Такие дела, Екатерина Булгакова. Как женщина с 16-летним опытом наркозависимости вышла из нее, изменила свою жизнь и начала помогать другим.
▪️Бумага, Василий Авлас. История петербурженки, которая объединяет слепоглухих горожан, путешествует и пишет романы.
🗞 Репортаж
Региональный аспект
Текст о том, как тушение природных пожаров в Забайкальском крае стало площадкой для политического пиара «Единой России», а сами добровольцы попадают под уголовные дела о поджогах, а некоторых даже пытают током.
В этом репортаже есть все — личные истории погорельцев и добровольцев, хроника пожара, а также размышления на тему, почему госвласть опять проебалась.
Время чтения: 19 минут
Еще:
▪️Регаспект. Как удмуртские деревни становятся новыми культурными центрами притяжения.
▪️Ветер, Юлия Куликова. Как ростовская парикмахерша помогает опознавать в морге тела погибших на войне и получает за это критику.
🗞 Исследование
Би-би-си
Корреспонденты Русской службы изучили семейную вертикаль власти Рамзана Кадырова в Чечне.
Сын Адам из подростка, избивающего беззащитного заключеного, превратился в потенциального преемника отца (если на это согласится Кремль).
Аналогичный карьерный рост случился и у дргих детей Кадырова: Ахмат стал министром спорта, Зелимхан — женат на дочери сенатора, дочь Айшат — занимается бизнесом.
Текст показывает, как через браки и назначения Кадыров выстраивает клановые союзы и укрепляет свои позиции на фоне слухов о болезни.
Время чтения: 17 минут
Еще:
▪️Ветер, Юлия Парамонова. Зачем россияне едут в Северную Корею как туристы.
#дайджест
🗞 Портрет
Люди Байкала
Карина Пронина рассказывает о Дайве Кучинскайте — литовской активистке и блогерке, которая критикует русскоязычных эмигрантов и даже самих литовцев.
Это обалденный материал со своей драматургией, который исследует, как личные и социальные травмы могут формировать политические взгляды.
Начинается текст как классический биографический очерк — с детства Дайвы в Минске и Киеве. Затем Пронина рассказывает о домашнем насилии в семье Кучинскайте и разводе родителей — отец обзывал мать «антисоветчицей».
В 15 лет Кучинскайте с матерью стала прихожанкой православной церкви в Украине, а джинсы и штаны из ее гардероба отправились «на лестничную площадку» (так решила сама девушка).
Затем Кучинскайте переезжает в Литву, становится атеисткой, но с 2022 года начинает следить за политическим благоразумием эмигрировавших россиян.
К концу текста появляется важная деталь про дедушку Дайвы — в 1920-е он получил пожизненный срок в Литве за симпатию коммунистам, а при советской власти стал начальником тюрьмы, а потом — сотрудником НКВД и КГБ.
«Кучинскайте старается "исправить то, к чему дедушка приложил руку". Дайва не сомневается, что ее дед "очень виноват перед Литвой"».
Время чтения: 23 минуты
Еще:
▪️Верстка, Юлия Селихова. Как бывший госслужащий добровольно пошел воевать по мобилизации, через два года изменил взгляды, дезертировал, а теперь скрывается в российском лесу.
▪️Верстка. История трансгендерной женщины с Урала, которая получила условный срок по делу о продаже нюдсов, но теперь прокуратура хочет ужесточить ей наказание, а документы о смене пола — признать недействительными.
🗞 Монолог
Новая газета
Андрей Карев собрал письма антифашистов-фигурантов «Тюменского дела», которые провели три года в СИЗО.
Они рассказывают о своих страхах, о том, как справляются с изоляцией, какие ценности сохранили или переосмыслили, что помогает им держаться.
Данила Чертыков говорит о роли семьи и литературы. Никита Олейник рассуждает о привычке к насилию в России и непонимании людей, живущих «в мире постоянной бездеятельной суеты» на воле.
Дениз Айдын чувствует стыд за то, что «сломался в момент физической слабости» во время пыток. Роман Паклин признается, что «бездна» заключения пугает, но погружение в нее дается «проще». Юрий Незнамов скучает по воле и напоминает о значимости писем для политзеков.
Время чтения: 24 минуты
Еще:
▪️Т–Ж и Такие дела, Екатерина Булгакова. Как женщина с 16-летним опытом наркозависимости вышла из нее, изменила свою жизнь и начала помогать другим.
▪️Бумага, Василий Авлас. История петербурженки, которая объединяет слепоглухих горожан, путешествует и пишет романы.
🗞 Репортаж
Региональный аспект
Текст о том, как тушение природных пожаров в Забайкальском крае стало площадкой для политического пиара «Единой России», а сами добровольцы попадают под уголовные дела о поджогах, а некоторых даже пытают током.
В этом репортаже есть все — личные истории погорельцев и добровольцев, хроника пожара, а также размышления на тему, почему госвласть опять проебалась.
Время чтения: 19 минут
Еще:
▪️Регаспект. Как удмуртские деревни становятся новыми культурными центрами притяжения.
▪️Ветер, Юлия Куликова. Как ростовская парикмахерша помогает опознавать в морге тела погибших на войне и получает за это критику.
🗞 Исследование
Би-би-си
Корреспонденты Русской службы изучили семейную вертикаль власти Рамзана Кадырова в Чечне.
Сын Адам из подростка, избивающего беззащитного заключеного, превратился в потенциального преемника отца (если на это согласится Кремль).
Аналогичный карьерный рост случился и у дргих детей Кадырова: Ахмат стал министром спорта, Зелимхан — женат на дочери сенатора, дочь Айшат — занимается бизнесом.
Текст показывает, как через браки и назначения Кадыров выстраивает клановые союзы и укрепляет свои позиции на фоне слухов о болезни.
Время чтения: 17 минут
Еще:
▪️Ветер, Юлия Парамонова. Зачем россияне едут в Северную Корею как туристы.
#дайджест
❤8👍4
🤔 Как я мониторю материалы для дайджестов
Хочу немного рассказать о внутренней кухне блога.
В августе произошло важное, но совершенно незаметное внешне изменение — я наконец-то автоматизировал сбор материалов от медиа и авторов, которые мне интересны.
На пару с ChatGPT я собрал скрипт, который регулярно мониторит нужные мне сайты, создает персональные RSS-ленты и присылает обновления в специальный телеграм-бот.
Если кому интересно, могу потом подробнее рассказать, как это устроено, но я новичок в Python, поэтому написанный код, скорее всего, очень «грязный». Деплой происходит через Github Pages.
Так я выяснил, что регулярно слежу примерно за 80 русскоязычными источниками. Плюс еще 5-6 медиа и авторов чьи ресурсы не удалось покорить кодом и готовыми RSS-лентами, я раз в неделю проверяю ручками — например, так я слежу за Медузой и ютуб-блогерами.
Весь отбор, попадающий в телеграм-бот, я переношу в гугл-таблицу, чтобы лучше видеть общий контекст всех материалов.
В нее я заношу следующее: неделя выхода текста, медиа/ютуб-канал, автор, название материала, его объем (для текстов) и время изучения (в расчете 1 минута на 210 слов, я засекал!). Еще иногда оставляю пометки цветом, чтобы как-то ранжировать личные приоритеты.
В течение недели или же на выходных я читаю или смотрю наиболее объемные материалы, а оставшееся либо пролистываю по диагонали, либо читаю в пересказе от нейросетей (спасибо гугловскому Gemini и снова ChatGPT).
Да, это невероятно задротский способ быть в курсе всего, но мне настолько было интересно попробовать изготовить инструмент под свои хотелки, что как-то не удержался.
Думаю, скоро расскажу о статистике за август, которую удалось собрать благодаря табличке: какие редакции и репортеры самые продуктивные, на каких темах был особый акцент и сколько вообще больших материалов за месяц способны выпустить русскоязычные медиа.
В планах — доделать такой же инструмент для англоязычных медиа, которые специализируются на лонгридах, но пока банально не хватает времени.
#размышления
Хочу немного рассказать о внутренней кухне блога.
В августе произошло важное, но совершенно незаметное внешне изменение — я наконец-то автоматизировал сбор материалов от медиа и авторов, которые мне интересны.
На пару с ChatGPT я собрал скрипт, который регулярно мониторит нужные мне сайты, создает персональные RSS-ленты и присылает обновления в специальный телеграм-бот.
Если кому интересно, могу потом подробнее рассказать, как это устроено, но я новичок в Python, поэтому написанный код, скорее всего, очень «грязный». Деплой происходит через Github Pages.
Так я выяснил, что регулярно слежу примерно за 80 русскоязычными источниками. Плюс еще 5-6 медиа и авторов чьи ресурсы не удалось покорить кодом и готовыми RSS-лентами, я раз в неделю проверяю ручками — например, так я слежу за Медузой и ютуб-блогерами.
Весь отбор, попадающий в телеграм-бот, я переношу в гугл-таблицу, чтобы лучше видеть общий контекст всех материалов.
В нее я заношу следующее: неделя выхода текста, медиа/ютуб-канал, автор, название материала, его объем (для текстов) и время изучения (в расчете 1 минута на 210 слов, я засекал!). Еще иногда оставляю пометки цветом, чтобы как-то ранжировать личные приоритеты.
В течение недели или же на выходных я читаю или смотрю наиболее объемные материалы, а оставшееся либо пролистываю по диагонали, либо читаю в пересказе от нейросетей (спасибо гугловскому Gemini и снова ChatGPT).
Да, это невероятно задротский способ быть в курсе всего, но мне настолько было интересно попробовать изготовить инструмент под свои хотелки, что как-то не удержался.
Думаю, скоро расскажу о статистике за август, которую удалось собрать благодаря табличке: какие редакции и репортеры самые продуктивные, на каких темах был особый акцент и сколько вообще больших материалов за месяц способны выпустить русскоязычные медиа.
В планах — доделать такой же инструмент для англоязычных медиа, которые специализируются на лонгридах, но пока банально не хватает времени.
#размышления
🔥12❤11👍4
🛠 Инструменты. Как быстро распознавать изображения нейросетей
Гуру OSINT-журналистики и цифровых технологий Хенк ван Эсс написал подробный гайд о том, как проверять, создано ли изображение искусственным интеллектом.
Еще недавно ИИ-картинки можно было легко вычислять на глаз: нейросети рисовали лишние пальцы на руках, а вместо грамматически верного текста писали всякую ерунду. Но технологии не стоят на месте и проверять графику с каждым годом все сложнее.
Недавно ван Эсс представил инструмент по проверке изображений — Image Whisperer.
По сути, мы получаем швейцарский нож для анализа графики. Он не только проверяет, как было сделано изображение, но также ищет возможное место, где оно могло быть сделано, и приводит ссылки, если оно где-то раньше публиковалось.
Ван Эсс сделал инструкции для трех типов рабочих ситуаций: когда вы пишите срочную новость и у вас нет времени на проверку (30 секунд), когда у есть 5 минут на изучение и когда вы работаете над долгосрочным материалом.
Все шаги — по этой ссылке.
Хенк выделил 7 типов ошибок, которые допускают нейросети.
1. Анатомическое совершенство
Нейросети часто рисуют людей с идеальным внешним видом, как будто они только что вышли от стилиста.
ИИ выдает себя, когда создает симметричные лица и прекрасно сидящую на теле одежду.
2. Нарушение законов физики и геометрии
ИИ строит изображения как коллажист, а не как фотограф. Он понимает визуальные элементы, но не знает, как работают перспектива, отражение, а также игра света и тени.
Еще один пример — тени, появляющиеся от одного источника света, но направленные в разные стороны.
3. Технические следы
У изображения с реальной камеры есть «шумные» пиксели в виде хаотичных точек. У ИИ шум — слишком упорядоченный, в виде «правильного узора».
Также, когда ИИ или человек дублирует фрагменты изображения, это создает необычное наложение пикселей — разные области становятся подозрительно похожими.
ИИ-картинки часто содержат неестественные способы сжатия информации, отличающиеся от файлов с реальной камеры. Это позволяет определить алгоритмическое, а не оптическое происхождение снимков, продолжает ван Эсс.
Чем вычислять такие ошибки:
▪️Image Verification Assistant
▪️Forensically
4. Звуковые артефакты
У ИИ-голоса часто слишком правильное произношение: без акцента, нет звуков дыхания и пауз, а также фоновых шумов.
Исследователь дезинформации Линдси Горман отмечает, что роботы создают неестественную каденцию в голосе, из-за чего он приобретает странную интонацию.
Чем вычислять такие ошибки:
▪️Hiya Deepfake Voice Detector (гугл-расширение)
▪️Claude
В чат-бот можно загрузить несколько фрагментов реальной речи человека и попросить Claude сделать семантический анализ, а также выделить речевые паттерны, стиль и тон повествования.
А потом нужно загрузить аудиофрагмент, который вызывает сомнения, и попросить чат-бот найти аномалии.
5. Несоответствие контекста
ИИ не понимает связи между событиями и часто допускает фундаментальные логически ошибки между временем, местом и обстоятельствами.
6. Непонимание человеческой природы
ИИ не понимает, как люди обычно взаимодействуют друг с другом в реальном мире, поэтому часто на фейковых картинках они выглядят как актеры с однообразными ролями: все смотрят в одну сторону или испытывают одинаковые эмоции.
7. Эффект «зловещей долины»
Интуиция не способна заменить анализ, но часто она первая дает сигнал, что что-то тут не так.
#инструменты
Гуру OSINT-журналистики и цифровых технологий Хенк ван Эсс написал подробный гайд о том, как проверять, создано ли изображение искусственным интеллектом.
Еще недавно ИИ-картинки можно было легко вычислять на глаз: нейросети рисовали лишние пальцы на руках, а вместо грамматически верного текста писали всякую ерунду. Но технологии не стоят на месте и проверять графику с каждым годом все сложнее.
Недавно ван Эсс представил инструмент по проверке изображений — Image Whisperer.
«Инструмент выполняет параллельный анализ с помощью нейросетей вместе с обработкой Google Vision. В отличие от большинства ИИ-инструментов, он сообщает, когда чего-то не знает, вместо того чтобы угадывать», — пишет аналитик.
По сути, мы получаем швейцарский нож для анализа графики. Он не только проверяет, как было сделано изображение, но также ищет возможное место, где оно могло быть сделано, и приводит ссылки, если оно где-то раньше публиковалось.
Ван Эсс сделал инструкции для трех типов рабочих ситуаций: когда вы пишите срочную новость и у вас нет времени на проверку (30 секунд), когда у есть 5 минут на изучение и когда вы работаете над долгосрочным материалом.
Все шаги — по этой ссылке.
Хенк выделил 7 типов ошибок, которые допускают нейросети.
1. Анатомическое совершенство
Нейросети часто рисуют людей с идеальным внешним видом, как будто они только что вышли от стилиста.
ИИ выдает себя, когда создает симметричные лица и прекрасно сидящую на теле одежду.
2. Нарушение законов физики и геометрии
ИИ строит изображения как коллажист, а не как фотограф. Он понимает визуальные элементы, но не знает, как работают перспектива, отражение, а также игра света и тени.
«Точка схода — фундаментальная основа передачи перспективы в реальных изображениях, но в сгенерированных картинках часто заметно, когда линии не сходятся в нужной точке», — пишет ван Эсс.
Еще один пример — тени, появляющиеся от одного источника света, но направленные в разные стороны.
3. Технические следы
У изображения с реальной камеры есть «шумные» пиксели в виде хаотичных точек. У ИИ шум — слишком упорядоченный, в виде «правильного узора».
Также, когда ИИ или человек дублирует фрагменты изображения, это создает необычное наложение пикселей — разные области становятся подозрительно похожими.
ИИ-картинки часто содержат неестественные способы сжатия информации, отличающиеся от файлов с реальной камеры. Это позволяет определить алгоритмическое, а не оптическое происхождение снимков, продолжает ван Эсс.
Чем вычислять такие ошибки:
▪️Image Verification Assistant
▪️Forensically
4. Звуковые артефакты
У ИИ-голоса часто слишком правильное произношение: без акцента, нет звуков дыхания и пауз, а также фоновых шумов.
Исследователь дезинформации Линдси Горман отмечает, что роботы создают неестественную каденцию в голосе, из-за чего он приобретает странную интонацию.
Чем вычислять такие ошибки:
▪️Hiya Deepfake Voice Detector (гугл-расширение)
▪️Claude
В чат-бот можно загрузить несколько фрагментов реальной речи человека и попросить Claude сделать семантический анализ, а также выделить речевые паттерны, стиль и тон повествования.
А потом нужно загрузить аудиофрагмент, который вызывает сомнения, и попросить чат-бот найти аномалии.
5. Несоответствие контекста
ИИ не понимает связи между событиями и часто допускает фундаментальные логически ошибки между временем, местом и обстоятельствами.
6. Непонимание человеческой природы
ИИ не понимает, как люди обычно взаимодействуют друг с другом в реальном мире, поэтому часто на фейковых картинках они выглядят как актеры с однообразными ролями: все смотрят в одну сторону или испытывают одинаковые эмоции.
7. Эффект «зловещей долины»
Интуиция не способна заменить анализ, но часто она первая дает сигнал, что что-то тут не так.
«Обращайте внимание на парадоксы качества — когда случайные очевидцы создают контент уровня Голливуда, а внезапные события оказываются идеально задокументированы. Вы может заметить это несоответствие раньше техники», — советует ван Эсс.
#инструменты
❤🔥11❤5👍2
📊 Статистика. О чем писали русскоязычные медиа в августе
Как и обещал, рассказываю о выводах, к которым пришел за месяц ведения своей гугл-таблицы с материалами других авторов.
В августе я внес в таблицу 196 текстовых и видеоматериалов — это примерно 60 часов контента (за это время можно полностью посмотреть Клан Сопрано).
💪 Самые продуктивные редакции августа:
Новая-Европа (с Ветром): 19 материалов
Новая газета: 19 материалов
Такие дела: 18 материалов
Новая газета и Новая-Европа — единственные редакции, чей суммарный объем всех текстовых материалов превысил 50 000 слов (это объем повести).
💪 Самые продуктивные репортеры августа:
Ирина Новик (Вот так) — 4 материала, 10400 слов
Один, два, три, четыре
Надежда Андреева (Новая газета) — 3 материала, 9200 слов
Один, два, три
Сергей Панов (Insider) — 1 материал, 8100 слов
Один
Примерно каждый пятый крупный текст не имеет авторской подписи (либо я ее не нашел), то есть сделан анонимно.
❤️ Мой любимый автор месяца: Ольга Матвеева
Для Таких дел Матвеева нашла в заброшенной коррекционной школе в Ленинградской области архивные документы, из которых можно собрать картину жизни в советском интернате и методы «коррекции» поведения детей.
Журналистка нашла воспитанника этой школы, Александра, который рассказал ей о своей жизни в спецшколе. В учреждение детей часто помещали не по диагнозу, а из-за социальных проблем, но все были вынуждены жить с ярлыком «тупого».
Матвеевой удалось соединить личное, историческое и социальное — из этих деталей складывается портрет советской школы психиатрии, которой зачморить человека проще, чем научить его жизни в обществе на равных.
Для Новой вкладки Матвеева рассказала истории Серафимы и Ярославы, которые выросли в глубоко религиозных семьях в Ростовской области.
Обе девушки считают, что детская религиозность для них была тесно связана с насилием и страхом, а не с верой, и этот опыт повлиял на их взрослую жизнь.
А еще вчера Ольга получила премию «Редколлегию» за другой крутой текст, который вышел в июле.
🤔 Самый удивительный материал
У Спортса вышел анализ карьеры боксера Мохаммеда Али на 9000+ слов. Я не смотрел ни одного боя Али и вообще не интересуюсь боксом, но методолгия этого исследования впечатляет.
Автор телеграм-канала Боксематика Сергей Русаков составил свой рейтинг, в котором на числах и сравнениях объясняет, почему Али — возможно, не самый выдающийся боксер.
Я не берусь рассуждать, насколько корректны выводы, к которым пришел Русаков, — в комментариях с ним, мягко говоря, не согласны.
По жанру этот материал ближе к эссе с необычной аргументацией, чем к взвешенному дата-исследованию, но мне было очень любопытно следить, как автор подбирает данные, чтобы доказать свою гипотезу.
Самое важное: качество журналистики не измеряется числом слов и количеством публикаций. Качественная журналистика — та, которая не врет и трогает ваше сердце, меняет представление о мире, а эти ощущения ни одна табличка или телеграм-канал не отразят.
Как и обещал, рассказываю о выводах, к которым пришел за месяц ведения своей гугл-таблицы с материалами других авторов.
Важная оговорка: я не претендую на репрезентативность, это сугубо мой личный выбор.
Например, я не учитываю колонки и материалы, построенные на рерайте/компиляции предыдущих материалов по теме без какого-либо авторского дополнения.
Также если я помню, что относительно недавно выходил более полный материал по теме в одном издании, а другое спустя время пытается повторить то же самое, то интереса читать похожие тексты, увы, нет.
Оригинальные репортажи и исследования — кайф, очередные комментарии экспертов про положение в Украине/Газе — лично мне не интересны.
В августе я внес в таблицу 196 текстовых и видеоматериалов — это примерно 60 часов контента (за это время можно полностью посмотреть Клан Сопрано).
💪 Самые продуктивные редакции августа:
Новая-Европа (с Ветром): 19 материалов
Новая газета: 19 материалов
Такие дела: 18 материалов
Новая газета и Новая-Европа — единственные редакции, чей суммарный объем всех текстовых материалов превысил 50 000 слов (это объем повести).
💪 Самые продуктивные репортеры августа:
Ирина Новик (Вот так) — 4 материала, 10400 слов
Один, два, три, четыре
Надежда Андреева (Новая газета) — 3 материала, 9200 слов
Один, два, три
Сергей Панов (Insider) — 1 материал, 8100 слов
Один
Примерно каждый пятый крупный текст не имеет авторской подписи (либо я ее не нашел), то есть сделан анонимно.
❤️ Мой любимый автор месяца: Ольга Матвеева
Для Таких дел Матвеева нашла в заброшенной коррекционной школе в Ленинградской области архивные документы, из которых можно собрать картину жизни в советском интернате и методы «коррекции» поведения детей.
Журналистка нашла воспитанника этой школы, Александра, который рассказал ей о своей жизни в спецшколе. В учреждение детей часто помещали не по диагнозу, а из-за социальных проблем, но все были вынуждены жить с ярлыком «тупого».
Матвеевой удалось соединить личное, историческое и социальное — из этих деталей складывается портрет советской школы психиатрии, которой зачморить человека проще, чем научить его жизни в обществе на равных.
Для Новой вкладки Матвеева рассказала истории Серафимы и Ярославы, которые выросли в глубоко религиозных семьях в Ростовской области.
Обе девушки считают, что детская религиозность для них была тесно связана с насилием и страхом, а не с верой, и этот опыт повлиял на их взрослую жизнь.
Как-то перед причастием десятилетняя Серафима сказала матери о месячных. Та посмотрела на неё и строго сказала:
— Как так? А нельзя было, чтобы их не было?
— В смысле? — только и смогла ответить девочка.
А еще вчера Ольга получила премию «Редколлегию» за другой крутой текст, который вышел в июле.
🤔 Самый удивительный материал
У Спортса вышел анализ карьеры боксера Мохаммеда Али на 9000+ слов. Я не смотрел ни одного боя Али и вообще не интересуюсь боксом, но методолгия этого исследования впечатляет.
Автор телеграм-канала Боксематика Сергей Русаков составил свой рейтинг, в котором на числах и сравнениях объясняет, почему Али — возможно, не самый выдающийся боксер.
Мы берем все параметры, которые поддаются оцифровке, рассчитываем на их основе индексы, а потом ранжируем чемпионов, то есть присваиваем место по нашему параметру от 1 до 3, затем подсчитываем ранги и выясняем чей ранг выше. Это вариант анализа простой, но эффективный. Чем больше параметров, тем точнее оценка.
Я не берусь рассуждать, насколько корректны выводы, к которым пришел Русаков, — в комментариях с ним, мягко говоря, не согласны.
По жанру этот материал ближе к эссе с необычной аргументацией, чем к взвешенному дата-исследованию, но мне было очень любопытно следить, как автор подбирает данные, чтобы доказать свою гипотезу.
Самое важное: качество журналистики не измеряется числом слов и количеством публикаций. Качественная журналистика — та, которая не врет и трогает ваше сердце, меняет представление о мире, а эти ощущения ни одна табличка или телеграм-канал не отразят.
❤11🔥1
🤝 Дружеский анонс
Проект для начинающих журналистов «Синие капибары» приглашает на встречу с главным редактором «Таких дел» Евгенией Волунковой.
Начало: 4 сентября в 19:00 по Москве
Стоимость участия: донат на любую удобную вам сумму
Журналистка расскажет про свой текст 2019 года «О любви не говорят» — о том, как женщин выдают замуж в Ингушетии.
Для участия во встрече нужно заполнить вот эту форму.
Организаторы просят прислать адрес вашей почты, куда отправят приглашение на трансляцию, других персональных данных не требуется.
Проект для начинающих журналистов «Синие капибары» приглашает на встречу с главным редактором «Таких дел» Евгенией Волунковой.
Начало: 4 сентября в 19:00 по Москве
Стоимость участия: донат на любую удобную вам сумму
Журналистка расскажет про свой текст 2019 года «О любви не говорят» — о том, как женщин выдают замуж в Ингушетии.
На встрече мы обсудим, как Жене удалось найти героиню и договориться о «допуске к телу» (попасть на свадьбу), как работала над текстом и ездила в командировку.
В том числе Женя расскажет, почему, несмотря на максимально этичный текст, не удалось избежать скандала с героями, к чему в принципе нужно быть готовым, когда делаешь материал о людях иной культуры и на что стоит идти редакции ради хорошего материала.
Для участия во встрече нужно заполнить вот эту форму.
Организаторы просят прислать адрес вашей почты, куда отправят приглашение на трансляцию, других персональных данных не требуется.
❤10👎1
🆕 Анонс. Открылся прием заявок на стипендию «Радио Свобода»
Сегодня медиакорпорация объявила о наборе на ежегодную программу Vaclav Havel Fellowship, которая в 2026 году пройдет c 2 марта по 30 сентября.
На стипендию могут податься журналисты из Азербайджана, Армении, Беларуси, Грузии, Молдовы, России и Украины.
Дедлайн подачи: 3 октября (иногда его продлевают на неделю)
1️⃣ Что входит в стипендию
Полгода живете и работаете в центральном офисе «Свободы» в Праге. Проживание и переезд покрываются, плюс выплачивается стипендия. Возможны профессиональные командировки.
Плюс обычно покрываются сторонние расходы типа проездного и медстраховки.
2️⃣ Кто может податься
Приглашают журналистов как минимум с 2 годами опыта работы, которые освещают события в родной стране.
Еще нужно знание английского — чем глубже, тем лучше, так как будет много коммуникации с коллегами из других отделов «Свободы» и приглашенными спикерами.
3️⃣ Что нужно для заявки
▪️CV
▪️Сопроводительное письмо до 750 слов
▪️2 рекомендательных письма — одно обязательно от коллег, с которыми вы работаете
▪️3 примера ваших работ, переведенные на английский
▪️Творческое задание: письмо первому президенту Чехии Вацлаву Гавелу
Я для письма Гавелу читал его письма к жене Ольге 'Letters to Olga'
Все детали требований к заявке — вот тут.
❗️Важное уточнение: в России «Свобода» с февраля 2024 года имеет «нежелательный» статус, поэтому оценивайте свои риски, если соберетесь возвращаться в страну.
Я был стипендиатом 2022 года, поэтому если вдруг у вас есть вопросы по оформлению и подаче заявки, то пишите: t.iss.one/eg_fedorov
Сегодня медиакорпорация объявила о наборе на ежегодную программу Vaclav Havel Fellowship, которая в 2026 году пройдет c 2 марта по 30 сентября.
На стипендию могут податься журналисты из Азербайджана, Армении, Беларуси, Грузии, Молдовы, России и Украины.
Дедлайн подачи: 3 октября (иногда его продлевают на неделю)
1️⃣ Что входит в стипендию
Полгода живете и работаете в центральном офисе «Свободы» в Праге. Проживание и переезд покрываются, плюс выплачивается стипендия. Возможны профессиональные командировки.
Плюс обычно покрываются сторонние расходы типа проездного и медстраховки.
2️⃣ Кто может податься
Приглашают журналистов как минимум с 2 годами опыта работы, которые освещают события в родной стране.
Еще нужно знание английского — чем глубже, тем лучше, так как будет много коммуникации с коллегами из других отделов «Свободы» и приглашенными спикерами.
3️⃣ Что нужно для заявки
▪️CV
▪️Сопроводительное письмо до 750 слов
▪️2 рекомендательных письма — одно обязательно от коллег, с которыми вы работаете
▪️3 примера ваших работ, переведенные на английский
▪️Творческое задание: письмо первому президенту Чехии Вацлаву Гавелу
Я для письма Гавелу читал его письма к жене Ольге 'Letters to Olga'
Все детали требований к заявке — вот тут.
❗️Важное уточнение: в России «Свобода» с февраля 2024 года имеет «нежелательный» статус, поэтому оценивайте свои риски, если соберетесь возвращаться в страну.
Я был стипендиатом 2022 года, поэтому если вдруг у вас есть вопросы по оформлению и подаче заявки, то пишите: t.iss.one/eg_fedorov
❤8😈3
📰 Дайджест. О чем рассказывали русскоязычные медиа на этой неделе
🗞 Портрет
Новая вкладка
История 82-летней Светланы Митиной, которая замерзла насмерть в аварийном доме в Кургане — с заколоченными окнами и шерстяными покрывалами на дверях.
Журналистка Марфа Хвостова приходит в дом вместе с братом Светланы, разговаривает с ее соседкой и бывшей коллегой, чтобы понять странную привязанность Митиной к ветхому зданию.
Только после смерти пенсионерки дом, который был «чуть младшее нее», признали непригодным для жизни. За гибель женщины никого серьезно не наказали. Просто безнадега в духе быковского «Дурака».
Один из лучших текстов с точки зрения языка и редактуры, которые я читал в этом году.
Еще:
▪️Такие дела, Нина Фрейман. Как педагог и режиссер Роман Александров работает с детьми, попавшими в трудные обстоятельства.
🗞 Репортаж
Берег
Весело и страшно — вот, наверно, лучшее описание для этого репортажа из Вологодской области, где разрешили продажу алкоголя лишь на два часа — с 12 до 14.
Мнимая борьба с алкоголизмом привела к обратному: люди, которые не увлекались им, теперь закупают спиртное про запас во время обеденных перерывов («синие ходоки»).
В репортаже много деталей, из-за которых я, простите, вспомнил тексты Соколова-Митрича. У анонимного журналиста есть свой Вергилий — мужчина по имени Шамиль, знающих всех «серых» продавцов алкоголя.
Отдельный кайф — фотографии, которые передают «подпольную» атмосферу жизни алкозависимых людей.
Люди Байкала
Ольга Мутовина и Оксана Войнова рассказывают, как в Туве региональный депутат выстрелил из травмата в голову женщине, которая хотела защитить племянника в пьяной драке.
Депутат попытался все замять за 1,5 млн рублей — не получилось. Тогда признался, что да, стрелял, но защищался от банды. Возбудили два дела, которые ведет один и тот же следователь.
История о личном, женском героизме и мужской безнаказанности и трусости в бедном регионе, где связи решают все.
Еще:
▪️Ветер. Мини-док о матери из Воронежа, чей сын пропал на войне, и теперь родные пытаются узнать у властей, что же с ним стало.
▪️Медуза, Кристина Сафронова и другие. Как уголовное дело против издательств Popcorn и Individuum о «ЛГБТ-экстремизме» изменило книжную индустрию в Россию.
▪️Новая-Балтия, Илья Азар. Текст по похожей теме: как «иноагенты», книжные магазины и лектории готовятся жить в условиях запрета на просветительскую деятельность.
▪️Би-би-си, Наталия Зотова. Политзаключенные рассказывают, как на них заводят новые дела еще до окончания первого срока.
▪️Новая-Европа, Татьяна Калинина. Истории трех квир-семей с детьми и их тревогах при устройстве в сады и школы.
🗞 Расследование
Схемы
Материал Украинской службы «Свободы» о том, как российская армия применяет химические боеприпасы.
Есть комментарии пострадавших военных, экспертов по химоружию, описаны предприятия и схемы закупок боевых веществ (не обошлось без Китая).
Производит химоружие научный институт в Подмосковье, а компоненты закупаются у компаний, которые еще не под санкциями (неожиданно!).
▪️ФБК. Как авторы современных учебников по истории Владимир Мединский и Анатолий Торкунов обзавелись недвижкой на Рублевке и в Испании.
📷 Фото
▪️Верстка, Мария Гельман. Серия о 70-летней Татьяне, которая в одиночку ухаживает за двумя взрослыми детьми с тяжёлыми заболеваниями
🗞 Портрет
Новая вкладка
История 82-летней Светланы Митиной, которая замерзла насмерть в аварийном доме в Кургане — с заколоченными окнами и шерстяными покрывалами на дверях.
Мы зашли — она, бедненькая, лежит, как котёночек, на полу возле кровати. Она была калачиком свёрнута. На кровати была сооружена палатка, какой-то целлофан намотан. Видимо, она там пряталась от ветра.
Журналистка Марфа Хвостова приходит в дом вместе с братом Светланы, разговаривает с ее соседкой и бывшей коллегой, чтобы понять странную привязанность Митиной к ветхому зданию.
Только после смерти пенсионерки дом, который был «чуть младшее нее», признали непригодным для жизни. За гибель женщины никого серьезно не наказали. Просто безнадега в духе быковского «Дурака».
После смерти Светланы родственники нашли за тумбочкой сумму, которой хватило бы на небольшую квартиру.
Один из лучших текстов с точки зрения языка и редактуры, которые я читал в этом году.
Еще:
▪️Такие дела, Нина Фрейман. Как педагог и режиссер Роман Александров работает с детьми, попавшими в трудные обстоятельства.
🗞 Репортаж
Берег
Весело и страшно — вот, наверно, лучшее описание для этого репортажа из Вологодской области, где разрешили продажу алкоголя лишь на два часа — с 12 до 14.
Мнимая борьба с алкоголизмом привела к обратному: люди, которые не увлекались им, теперь закупают спиртное про запас во время обеденных перерывов («синие ходоки»).
Постояв минуту в очереди, блондинка лет пятидесяти ставит корзину с туалетной бумагой, сгущенкой, куриной грудкой и растворимым кофе на пол, быстрым шагом идет в отдел с алкоголем и возвращается с бутылкой водки.
В репортаже много деталей, из-за которых я, простите, вспомнил тексты Соколова-Митрича. У анонимного журналиста есть свой Вергилий — мужчина по имени Шамиль, знающих всех «серых» продавцов алкоголя.
Сильно выпивший мужчина падает к ногам корреспондента «Берега» — и начинает целовать обувь. Он говорит, что ему стыдно, но за что именно, объяснить не может. Чтобы мужчина поднялся с земли, его приходится простить.
Отдельный кайф — фотографии, которые передают «подпольную» атмосферу жизни алкозависимых людей.
Люди Байкала
Ольга Мутовина и Оксана Войнова рассказывают, как в Туве региональный депутат выстрелил из травмата в голову женщине, которая хотела защитить племянника в пьяной драке.
Депутат попытался все замять за 1,5 млн рублей — не получилось. Тогда признался, что да, стрелял, но защищался от банды. Возбудили два дела, которые ведет один и тот же следователь.
История о личном, женском героизме и мужской безнаказанности и трусости в бедном регионе, где связи решают все.
Еще:
▪️Ветер. Мини-док о матери из Воронежа, чей сын пропал на войне, и теперь родные пытаются узнать у властей, что же с ним стало.
▪️Медуза, Кристина Сафронова и другие. Как уголовное дело против издательств Popcorn и Individuum о «ЛГБТ-экстремизме» изменило книжную индустрию в Россию.
▪️Новая-Балтия, Илья Азар. Текст по похожей теме: как «иноагенты», книжные магазины и лектории готовятся жить в условиях запрета на просветительскую деятельность.
▪️Би-би-си, Наталия Зотова. Политзаключенные рассказывают, как на них заводят новые дела еще до окончания первого срока.
▪️Новая-Европа, Татьяна Калинина. Истории трех квир-семей с детьми и их тревогах при устройстве в сады и школы.
🗞 Расследование
Схемы
Материал Украинской службы «Свободы» о том, как российская армия применяет химические боеприпасы.
Есть комментарии пострадавших военных, экспертов по химоружию, описаны предприятия и схемы закупок боевых веществ (не обошлось без Китая).
Производит химоружие научный институт в Подмосковье, а компоненты закупаются у компаний, которые еще не под санкциями (неожиданно!).
▪️ФБК. Как авторы современных учебников по истории Владимир Мединский и Анатолий Торкунов обзавелись недвижкой на Рублевке и в Испании.
📷 Фото
▪️Верстка, Мария Гельман. Серия о 70-летней Татьяне, которая в одиночку ухаживает за двумя взрослыми детьми с тяжёлыми заболеваниями
❤5💔3🔥1
📰 Дайджест. Лучшие материалы англоязычных медиа за неделю
Пилотный выпуск о том, что интересного вышло у зарубежных медиа. Сразу скажу — времени хватило лишь на беглое чтение.
🗞 Очерк
▪️Atavist, Robert Weintraub (9500 слов)
Масштабный — а других, кажется, у Atavist не бывает — очерк-расследование об эпохе американских дирижаблей в 1930-е годы.
В частности, текст рассказывает о дирижабле USS Akron, который 3 апреля 1933 года попал в шторм и упал в океан — из 76 пассажиров выжили лишь четверо.
По числу жертв авиакатастрофа опередила даже будущий «Гинденбург» (там погибли 35 человек).
▪️New York Times, Hannah Dreier (3700 слов)
Трехкратная лауреатка Пулитцера рассказывает историю 25-летнего пожарного частной фирмы Джоэла Айсмингера.
Прошлым летом во время тушения пожаров в Калифорнии парень внезапно почувствовал предынсультные симптомы.
Врачи диагностировали ему миелоидный лейкоз — острый рак крови, связанный со вдыханием токсичного дыма.
Дрейер показывает системную проблему: если государственные пожарные получают компенсации при болезнях, то пожарные частных фирм должны доказывать связь между диагнозами и работой — в случае лейкоза это почти невозможно.
У текста сильная драматургия: как юноша пошел работать в пожарную службу, вдохновившись фильмом «Дело храбрых», прошел через труд в тяжелых условиях, заработал опасную болезнь, но все равно вынужден тушить пожары, чтобы отбить траты на лечение. И еще раз — ему всего 25 лет.
🗞 Расследование
▪️Wired, Emi Nietfeld (6300 слов)
Материал о частной трагедии в американской индустрии суррогатного материнства.
Венчурная инвесторка Синди Би наняла через агентство Ребекку Смит для вынашивания эмбриона мальчика. На 29-й неделе беременности плод погиб.
После смерти ребенка Би решила засудить суррогатную мать, агентства и клиники и по сути начала травлю женщины — она даже отправила фотографию мертвого младенца сыну Смит (!?).
Смит же осталась с огромными долгами за лечение и психологической травмой — из-за угроз ее семье пришлось менять жилье и работу.
Текст о том, что американский рынок суррогатного материнства почти не контролируется государством, а в случае конфликтов родители имеют значительное преимущество в спорах с суррогатными матерями.
🗞 Репортаж
▪️Cut. Bridget Read (6300 слов)
Тот случай, когда название издания идеально подходит к тексту, простите.
Репортаж о «новой эре» пластической хирургии, а именно — моде на глубокую (deep plane) подтяжку лица среди богачей из Нью-Йорка и Калифорнии в возрасте 35-55 лет.
Журналистка Бриджит Рид ходит вместе с пациентами на консультации и операции, с физиологическими подробностями описывает хирургические манипуляции и процесс восстановления.
🗞 Эссе
▪️Rest of World, Viola Zhou (4600 слов)
Личное эссе журналистки о своей матери, которая страдает от болезни почек и корректирует свое лечение с помощью нейросетей.
Вместо утомительных визитов в забитые государственные больницы она консультируется с DeepSeek: загружает ему анализы, составляет меню и получает от него слова поддержки (мы или не мы?)
Авторка размышляет о том, что пожилым людям «человечный» ИИ более приятен, чем «холодные» профессиональные медики.
Но у этого, разумеется, есть риски, так как чат-боты еще далеки от совершенства и могут допускать ошибки.
Но вообще это текст не столько про технологии, сколько про современное одиночество.
И еще 3 текста:
▪️Guardian. Как доцентка в области психиатрии, которая в подростковом возрасте подсела на героин и вместе с парнем ограбила банк, сейчас изучает гибкие способы терапии наркозависимых людей.
▪️5280. Как группа спасательниц — гендер очень важен в этой истории — нашла тело 35-летней матери четверых детей, которая в 2005 году пропала при восхождении на гору в Колорадо.
▪️Aeon. Эссе о том, как экономическая и политическая неопределенность влияют на депрессивность современной молодежи — Little dark age против Долгой счастливой жизни, так сказать.
Пилотный выпуск о том, что интересного вышло у зарубежных медиа. Сразу скажу — времени хватило лишь на беглое чтение.
🗞 Очерк
▪️Atavist, Robert Weintraub (9500 слов)
Масштабный — а других, кажется, у Atavist не бывает — очерк-расследование об эпохе американских дирижаблей в 1930-е годы.
В частности, текст рассказывает о дирижабле USS Akron, который 3 апреля 1933 года попал в шторм и упал в океан — из 76 пассажиров выжили лишь четверо.
По числу жертв авиакатастрофа опередила даже будущий «Гинденбург» (там погибли 35 человек).
▪️New York Times, Hannah Dreier (3700 слов)
Трехкратная лауреатка Пулитцера рассказывает историю 25-летнего пожарного частной фирмы Джоэла Айсмингера.
Прошлым летом во время тушения пожаров в Калифорнии парень внезапно почувствовал предынсультные симптомы.
Врачи диагностировали ему миелоидный лейкоз — острый рак крови, связанный со вдыханием токсичного дыма.
Дрейер показывает системную проблему: если государственные пожарные получают компенсации при болезнях, то пожарные частных фирм должны доказывать связь между диагнозами и работой — в случае лейкоза это почти невозможно.
У текста сильная драматургия: как юноша пошел работать в пожарную службу, вдохновившись фильмом «Дело храбрых», прошел через труд в тяжелых условиях, заработал опасную болезнь, но все равно вынужден тушить пожары, чтобы отбить траты на лечение. И еще раз — ему всего 25 лет.
🗞 Расследование
▪️Wired, Emi Nietfeld (6300 слов)
Материал о частной трагедии в американской индустрии суррогатного материнства.
Венчурная инвесторка Синди Би наняла через агентство Ребекку Смит для вынашивания эмбриона мальчика. На 29-й неделе беременности плод погиб.
После смерти ребенка Би решила засудить суррогатную мать, агентства и клиники и по сути начала травлю женщины — она даже отправила фотографию мертвого младенца сыну Смит (!?).
Смит же осталась с огромными долгами за лечение и психологической травмой — из-за угроз ее семье пришлось менять жилье и работу.
Текст о том, что американский рынок суррогатного материнства почти не контролируется государством, а в случае конфликтов родители имеют значительное преимущество в спорах с суррогатными матерями.
🗞 Репортаж
▪️Cut. Bridget Read (6300 слов)
Тот случай, когда название издания идеально подходит к тексту, простите.
Репортаж о «новой эре» пластической хирургии, а именно — моде на глубокую (deep plane) подтяжку лица среди богачей из Нью-Йорка и Калифорнии в возрасте 35-55 лет.
Журналистка Бриджит Рид ходит вместе с пациентами на консультации и операции, с физиологическими подробностями описывает хирургические манипуляции и процесс восстановления.
Если взять куриную грудку и нагреть ее в микроволновке, она становится другой. Если сделать это с лицом, произойдет то же самое: оно станет жестким и хрящеватым.
🗞 Эссе
▪️Rest of World, Viola Zhou (4600 слов)
Личное эссе журналистки о своей матери, которая страдает от болезни почек и корректирует свое лечение с помощью нейросетей.
Вместо утомительных визитов в забитые государственные больницы она консультируется с DeepSeek: загружает ему анализы, составляет меню и получает от него слова поддержки (мы или не мы?)
Авторка размышляет о том, что пожилым людям «человечный» ИИ более приятен, чем «холодные» профессиональные медики.
Но у этого, разумеется, есть риски, так как чат-боты еще далеки от совершенства и могут допускать ошибки.
Но вообще это текст не столько про технологии, сколько про современное одиночество.
И еще 3 текста:
▪️Guardian. Как доцентка в области психиатрии, которая в подростковом возрасте подсела на героин и вместе с парнем ограбила банк, сейчас изучает гибкие способы терапии наркозависимых людей.
▪️5280. Как группа спасательниц — гендер очень важен в этой истории — нашла тело 35-летней матери четверых детей, которая в 2005 году пропала при восхождении на гору в Колорадо.
▪️Aeon. Эссе о том, как экономическая и политическая неопределенность влияют на депрессивность современной молодежи — Little dark age против Долгой счастливой жизни, так сказать.
🔥9👍4❤3
Трафик русских СМИ@2x.png
384.6 KB
📊 Что я узнал о трафике русскоязычных медиа за август
Я тут грешным делом вспомнил про сайт Similarweb и решил в рамках продуктивной прокрастинации изучить статистику сайтов российских медиа — как опальных, так и незаблокированных.
Понятно, что сейчас определять популярность ресурса исключительно по сайту несколько глупо. У «Дождя» есть ютуб-канал, а у некоторых «нежелательных» СМИ резервные сайты и мобильные приложения.
Однако я старомоден и предпочитаю следить за интересными медиа через прямые переходы на сайт и с недавних пор через персональные RSS-ленты.
Я собрал статистику SimilarWeb за август 2025 года по сайтам, за которыми поглядываю, плюс добавил еще несколько для более общей картинки.
Скорее всего, показатели не точны на 100% — особенно это касается сайтов с <100 000 просмотров.
Отдельными значками я пометил сайты, которые находятся в реестре заблокированных Роскомнадзора (впрочем, есть несколько, которые все равно открываются с российских IP).
Главное удивление — статистика Медузы, которая будучи заблокированной и с нежелательным статусом спокойно опережает «Ведомости», русский Forbes и частью региональных активов холдинга Шкулева.
То есть, если пофантазировать: не будь блокировок и репрессивных статусов редакция была бы одним из главных игроков на рекламном рынке (собственно, как и было до 2021 года).
Но опять-таки: если допускать, что Similarweb не ошибается.
🔗 Веб-версия инфографики (потребуется VPN): https://public.flourish.studio/visualisation/25031754/
Я тут грешным делом вспомнил про сайт Similarweb и решил в рамках продуктивной прокрастинации изучить статистику сайтов российских медиа — как опальных, так и незаблокированных.
Понятно, что сейчас определять популярность ресурса исключительно по сайту несколько глупо. У «Дождя» есть ютуб-канал, а у некоторых «нежелательных» СМИ резервные сайты и мобильные приложения.
Однако я старомоден и предпочитаю следить за интересными медиа через прямые переходы на сайт и с недавних пор через персональные RSS-ленты.
Я собрал статистику SimilarWeb за август 2025 года по сайтам, за которыми поглядываю, плюс добавил еще несколько для более общей картинки.
Скорее всего, показатели не точны на 100% — особенно это касается сайтов с <100 000 просмотров.
Отдельными значками я пометил сайты, которые находятся в реестре заблокированных Роскомнадзора (впрочем, есть несколько, которые все равно открываются с российских IP).
Главное удивление — статистика Медузы, которая будучи заблокированной и с нежелательным статусом спокойно опережает «Ведомости», русский Forbes и частью региональных активов холдинга Шкулева.
То есть, если пофантазировать: не будь блокировок и репрессивных статусов редакция была бы одним из главных игроков на рекламном рынке (собственно, как и было до 2021 года).
Но опять-таки: если допускать, что Similarweb не ошибается.
🔗 Веб-версия инфографики (потребуется VPN): https://public.flourish.studio/visualisation/25031754/
🔥11🤯6❤3
📰 Дайджест. О чем рассказывали русскоязычные медиа на прошлой неделе
🗞 Интервью
Спортс
Бывший омский губернатор Леонид Полежаев, который 20 лет возглавлял регион, дал интервью Вячеславу Самбуру и Александру Лютикову на 15000+ слов.
Разговор получился не только про региональный спорт, но и про его связь с политикой и пресловутыми нефтяными долларами из 90-х и 00-х.
Здесь есть все: и легендарное омское метро, и дружба с Абрамовичем, и встреча с Солженицыным.
То, насколько хорошо разбирается Полежаев в спорте, показывает цитата про украинского футболиста Андрея Шевченко.
Но самый смешной момент — это реакция Полежаева на вопрос про приватизацию омского нефтезавода в 1995 году — через неделю после смерти «красного» директора:
Понимаю, что это интервью интересно потенциально только омичам и болельщикам «Авангарда», но на самом деле это разговор об устройстве власти в России — и ее бессовестности даже на пенсии.
А еще:
▪️Катерина Гордеева. Другое важное крупное интервью, но уже со звездой — с певицей Аллой Пугачевой. О жизни в СССР и России — до и после начала войны.
▪️Вот так, Максим Привин. Разговор с частным детективом, который занимался «пробивом», помогал расследователям, попал в руки ФСБ, но все же сбежал в Финляндию.
▪️Медуза, Ирина Олегова. Монологи украинских волонтеров и жительницы донецкого поселка Яровая, где погибли 25 человек, стоявшие в очереди за пенсией.
🗞 Репортаж
Новая газета
Татьяна Васильчук съездила в Курск, чтобы рассказать, как изменились жизни беженцев из Суджи спустя год после украинского вторжения.
Здесь очень много боли и унижения: суды за компенсации и сертификаты за разрушенное жилье, кишечные инфекции и протухшая еда в пунктах временного размещения, «пиар» на гуманитарной помощи.
Но самое, на мой взгляд, обидное — это оскорбления за говор от своих же, курян.
А еще:
▪️Такие дела, Римма Авшалумова и Владимир Аверин. Как развивалась система наставничества для подопечных детских домов в России.
▪️НеМосква, Оксана Асауленко. Почему попытка ввести наказание за пытки ни к чему не привела, а силовики все еще не боятся бить людей в колониях и отделах полиции.
🗞 Портрет
Медиазона
Алла Константинова рассказывает о последствиях украинской операции «Паутина» для дальнобойщиков, из чьих фур беспилотники вылетели в сторону военных аэродромов.
Четырех водителей задержали и обвинили в причастности к терроризму, еще один мужчина погиб при взрыве груза в Амурской области.
Как и в случае со взрывом Крымского моста: атаку проспали спецслужбы, но отвечать теперь за это будут случайные люди.
А еще:
▪️Люди Байкала, Алена Истомина. История программиста из Братска, которого посадили на 14 лет по делу о госизмене из-за медицинских карт военных.
▪️Daptar, Айя Центроева. Как чеченец открыл в Грозном кафе, куда мужчинам запрещено входить.
▪️Новости Донбасса, Елена Смирнова. История 74-летнего шахтера, который прошел через пытки по обвинению в шпионаже, отсидел 7 лет в «ДНР», а в 2025 году вернулся в Украину.
📷 Фото
Такие дела
Невероятно трогательный материал от трех фотографов — Анны Шулятьевой, Наташи Лозинской и Дарьи Крыл — о сельских праздниках.
В Вологодской области соревнуются в сенокосе, в Кировской — чтят огуречные традиции, в Псковской — дети и подростки снимают фильмы.
Но есть и грустная деталь: огурцами приходится хрустеть по соседству с площадкой в поддержку войны и маскировочными сетями.
🗞 Интервью
Спортс
Бывший омский губернатор Леонид Полежаев, который 20 лет возглавлял регион, дал интервью Вячеславу Самбуру и Александру Лютикову на 15000+ слов.
Разговор получился не только про региональный спорт, но и про его связь с политикой и пресловутыми нефтяными долларами из 90-х и 00-х.
Здесь есть все: и легендарное омское метро, и дружба с Абрамовичем, и встреча с Солженицыным.
То, насколько хорошо разбирается Полежаев в спорте, показывает цитата про украинского футболиста Андрея Шевченко.
«Он славянин, понимаешь? Он же не западный, он жрет водку, он не может в 30 лет играть!»
Но самый смешной момент — это реакция Полежаева на вопрос про приватизацию омского нефтезавода в 1995 году — через неделю после смерти «красного» директора:
Это вообще к спорту имеет отношение? Вы ко мне пришли с «Авангардом» или с «Сибнефтью»? Кто вам заказал вот это все? Херню вот эту, которую вы из меня вытягиваете? Ничего я не буду вам рассказывать. Вы об «Авангарде» ко мне пришли? Давайте об «Авангарде» говорить. Если об «Авангарде» вопрос исчерпан – тогда до свидания, ребята. Не отнимайте мое и свое время.
Понимаю, что это интервью интересно потенциально только омичам и болельщикам «Авангарда», но на самом деле это разговор об устройстве власти в России — и ее бессовестности даже на пенсии.
А еще:
▪️Катерина Гордеева. Другое важное крупное интервью, но уже со звездой — с певицей Аллой Пугачевой. О жизни в СССР и России — до и после начала войны.
▪️Вот так, Максим Привин. Разговор с частным детективом, который занимался «пробивом», помогал расследователям, попал в руки ФСБ, но все же сбежал в Финляндию.
▪️Медуза, Ирина Олегова. Монологи украинских волонтеров и жительницы донецкого поселка Яровая, где погибли 25 человек, стоявшие в очереди за пенсией.
🗞 Репортаж
Новая газета
Татьяна Васильчук съездила в Курск, чтобы рассказать, как изменились жизни беженцев из Суджи спустя год после украинского вторжения.
Здесь очень много боли и унижения: суды за компенсации и сертификаты за разрушенное жилье, кишечные инфекции и протухшая еда в пунктах временного размещения, «пиар» на гуманитарной помощи.
Но самое, на мой взгляд, обидное — это оскорбления за говор от своих же, курян.
«У каждого в Украине родственник, родня. Сын, отец, мать. Они говорят, что Курск начали обстреливать из-за нас, из-за того, что мы к ним приехали. А некоторые вообще думали, что Суджа — это Украина. Всего 100 километров. А уже не свои»
А еще:
▪️Такие дела, Римма Авшалумова и Владимир Аверин. Как развивалась система наставничества для подопечных детских домов в России.
▪️НеМосква, Оксана Асауленко. Почему попытка ввести наказание за пытки ни к чему не привела, а силовики все еще не боятся бить людей в колониях и отделах полиции.
🗞 Портрет
Медиазона
Алла Константинова рассказывает о последствиях украинской операции «Паутина» для дальнобойщиков, из чьих фур беспилотники вылетели в сторону военных аэродромов.
Четырех водителей задержали и обвинили в причастности к терроризму, еще один мужчина погиб при взрыве груза в Амурской области.
Как и в случае со взрывом Крымского моста: атаку проспали спецслужбы, но отвечать теперь за это будут случайные люди.
А еще:
▪️Люди Байкала, Алена Истомина. История программиста из Братска, которого посадили на 14 лет по делу о госизмене из-за медицинских карт военных.
▪️Daptar, Айя Центроева. Как чеченец открыл в Грозном кафе, куда мужчинам запрещено входить.
▪️Новости Донбасса, Елена Смирнова. История 74-летнего шахтера, который прошел через пытки по обвинению в шпионаже, отсидел 7 лет в «ДНР», а в 2025 году вернулся в Украину.
📷 Фото
Такие дела
Невероятно трогательный материал от трех фотографов — Анны Шулятьевой, Наташи Лозинской и Дарьи Крыл — о сельских праздниках.
В Вологодской области соревнуются в сенокосе, в Кировской — чтят огуречные традиции, в Псковской — дети и подростки снимают фильмы.
Но есть и грустная деталь: огурцами приходится хрустеть по соседству с площадкой в поддержку войны и маскировочными сетями.
❤9👍2
📰 Дайджест. Лучшие материалы англоязычных медиа на прошлой неделе
🗞 Репортаж
▪️New Yorker, Jonathan Blitzer, Fabiola Ferrero (10 000 слов)
Подробное свидетельство того, как администрация Трампа начала массовые депортации венесуэльцев, объясняя это борьбой с бандой Tren de Aragua, но это просто миф для оправдания репрессий и политической пропаганды.
Весь пиздец — от арестов мигрантов и обвинений в бандитизме из-за татуировок до депортации в тюрьму в Сальвадоре — показан на истории пары, Йодерлина и Майколь, жившей в Колорадо. Но вообще таких семей много.
Текст многослойный: есть как и анализ международной политики, так и тщательное описание каких-то бытовых сцен.
По теме: у журналиста Кирилла Букетова вышел часовой фильм о жизни мигрантов из Венесуэлы, но фокус там больше на политике и влиянии России.
🗞 Расследование
▪️New York Times, David Enrich, Matthew Goldstein and Jessica Silver-Greenberg (7800 слов)
Версия покороче
Расследование о том, как банк JPMorgan почти 15 лет обслуживал Джеффри Эпштейна, который держал на счетах сотни миллионов долларов и привлекал в банк других миллиардеров.
Через счета Эпштейна в том числе проходили суммы, связанные с торговлей людьми. Даже когда в середине нулевых от Эпштейна пошел запашок, банк не стал разрывать с ним отношений, потому что «связи и прибыль». Жадность победила мораль.
После ареста и смерти Эпштейна JPMorgan выплатил около 365 млн долларов по искам жертвам и властям, но само руководство банка избежало серьезных последствий.
Для этого расследования журналисты изучили более 13 000 страниц юридических и финансовых документов.
🗞 Портрет
▪️Wired, Bradley Hope (6600 слов)
У Медузы есть хороший пересказ фабулы всей истории.
История жизни британского миллиардера и основателя компании Autonomy Майка Линча, который погиб в августе 2024 года, перевернувшись на яхте у Сицилии.
Ирония судьбы в том, что Линч погиб, когда праздновал победу в долгом судебном процессе по делу о хищениях.
Выяснилось, что у перевернувшейся яхты бизнесмена за $40 млн была слишком высокая мачта, которая в шторм стала проблемой.
Возможно, это готовый сценарий для байопика, но я как-то не сильно впечатлился личностью.
🗞 Исследование
▪️New York, Owen Long (5400 слов)
Инженер Ли Хэммок мечтал стать актером, но в 2017 году понял, что его жизнь идет куда-то не туда. После ссоры с женой он впервые услышал, что он «нарцисс».
Мужчина погуглил симптомы и с удивлением узнал, что это и правда про него. Хэммок пошел на терапию, которая подтвердила диагноз.
Сейчас он ведет блог на 3 млн подписчиков, чтобы помогать другим людям с нарциссичными чертами. И Хэммок далеко не один такой «осознанный нарцисс».
Главный вопрос для размышления: где проходит граница между искренностью нарцисса и эксплуатацией болезни ради внимания в медиа? И может ли вообще современная психиатрия победить нарциссизм?
Что еще было на неделе:
▪️NYT. Как группа студентов-юристов запустила международную кампанию в защиту экологии, которая повлияла на решение суда ООН
▪️Walrus. Как в Канаде судили пятерых игроков молодежной сборной по хоккею по обвинению в групповом секс-насилии над пьяной женщиной
▪️ProPublica. Как американская система страхования отказывает клиентам в оплате психиатрической помощи, потому что она «не является необходимостью»
▪️Marshall Project. Как в колониях Миссисипи за последние 10 лет убили 42 заключенных. За их смерти наказали всего 6 человек
🗞 Репортаж
▪️New Yorker, Jonathan Blitzer, Fabiola Ferrero (10 000 слов)
Подробное свидетельство того, как администрация Трампа начала массовые депортации венесуэльцев, объясняя это борьбой с бандой Tren de Aragua, но это просто миф для оправдания репрессий и политической пропаганды.
Весь пиздец — от арестов мигрантов и обвинений в бандитизме из-за татуировок до депортации в тюрьму в Сальвадоре — показан на истории пары, Йодерлина и Майколь, жившей в Колорадо. Но вообще таких семей много.
Текст многослойный: есть как и анализ международной политики, так и тщательное описание каких-то бытовых сцен.
Один из мужчин, Андри Хосе Эрнандес Ромеро, был визажистом-геем. Его татуировки — две короны и слова «Мама» и «Папа» — вызвали подозрения пограничников, которые решили, что он связан с Tren de Aragua.
По теме: у журналиста Кирилла Букетова вышел часовой фильм о жизни мигрантов из Венесуэлы, но фокус там больше на политике и влиянии России.
🗞 Расследование
▪️New York Times, David Enrich, Matthew Goldstein and Jessica Silver-Greenberg (7800 слов)
Версия покороче
Расследование о том, как банк JPMorgan почти 15 лет обслуживал Джеффри Эпштейна, который держал на счетах сотни миллионов долларов и привлекал в банк других миллиардеров.
Через счета Эпштейна в том числе проходили суммы, связанные с торговлей людьми. Даже когда в середине нулевых от Эпштейна пошел запашок, банк не стал разрывать с ним отношений, потому что «связи и прибыль». Жадность победила мораль.
Эпштейн остался клиентом — «никаких изменений в подходе к отношениям» было окончательным вердиктом — и даже во время его тюремного заключения JPMorgan продолжал переводить деньги с его счетов в банки в России и Восточной Европе, где молодые женщины были вовлечены в его сеть секс-торговли.
После ареста и смерти Эпштейна JPMorgan выплатил около 365 млн долларов по искам жертвам и властям, но само руководство банка избежало серьезных последствий.
Для этого расследования журналисты изучили более 13 000 страниц юридических и финансовых документов.
🗞 Портрет
▪️Wired, Bradley Hope (6600 слов)
У Медузы есть хороший пересказ фабулы всей истории.
История жизни британского миллиардера и основателя компании Autonomy Майка Линча, который погиб в августе 2024 года, перевернувшись на яхте у Сицилии.
Ирония судьбы в том, что Линч погиб, когда праздновал победу в долгом судебном процессе по делу о хищениях.
Выяснилось, что у перевернувшейся яхты бизнесмена за $40 млн была слишком высокая мачта, которая в шторм стала проблемой.
Возможно, это готовый сценарий для байопика, но я как-то не сильно впечатлился личностью.
🗞 Исследование
▪️New York, Owen Long (5400 слов)
Инженер Ли Хэммок мечтал стать актером, но в 2017 году понял, что его жизнь идет куда-то не туда. После ссоры с женой он впервые услышал, что он «нарцисс».
Мужчина погуглил симптомы и с удивлением узнал, что это и правда про него. Хэммок пошел на терапию, которая подтвердила диагноз.
Сейчас он ведет блог на 3 млн подписчиков, чтобы помогать другим людям с нарциссичными чертами. И Хэммок далеко не один такой «осознанный нарцисс».
Его терапевтка предположила, что это может быть плохой идеей — постоянная потребность в валидации была его основной проблемой — но он решил ее проигнорировать.
Главный вопрос для размышления: где проходит граница между искренностью нарцисса и эксплуатацией болезни ради внимания в медиа? И может ли вообще современная психиатрия победить нарциссизм?
Что еще было на неделе:
▪️NYT. Как группа студентов-юристов запустила международную кампанию в защиту экологии, которая повлияла на решение суда ООН
▪️Walrus. Как в Канаде судили пятерых игроков молодежной сборной по хоккею по обвинению в групповом секс-насилии над пьяной женщиной
▪️ProPublica. Как американская система страхования отказывает клиентам в оплате психиатрической помощи, потому что она «не является необходимостью»
▪️Marshall Project. Как в колониях Миссисипи за последние 10 лет убили 42 заключенных. За их смерти наказали всего 6 человек
❤5👍2
Почему эксклюзивам ТАСС и РИА «Новости» больше нельзя верить
Хочу немного развить тему, которую начал коллега Егор Сковорода — о том, как бессовестно врут российские госагентства.
Кажется, обсуждать тут нечего: они же государственные, разумеется, они склонны к вранью. Но все несколько сложнее.
Институт репутации — штука такая: набирается, что хорошо, не сразу, но и просирается не быстро.
Когда-то ТАСС и РИА «Новости» действительно могли опережать другие медиа, получая эксклюзивы за счет источников, близких к госвласти, и журналистов, умеющих с ними работать.
Но потом журналистика сливов и телеграма имени Арама Габрелянова взяла свое: за деньги оперативники стали продавать свои сводки медиа типа Lifenews, Mash, Shot, Baza и другим.
Государственным агентствам тягаться с ними и заниматься черной бухгалтерией вроде как западло, да и вообще опасно — можно что-нибудь не то расходовать и не тем лицам. Чем заканчивается информационно-денежное сотрудничество с силовиками, мы прекрасно знаем на примере той же Baza — сегодня кент, завтра мент.
Что же делать? Можно, конечно, собирать информацию с полей: ходить на унылые пресс-конференции, чтобы задать один-два вопроса в надежде не получить унылый ответ, сидеть на судебных заседаниях, кому-то звонить — в общем, заниматься корреспондентской рутиной, используя ресурс в виде сети журналистов по всей стране и стабильным финансированием.
Но есть и второй путь — можно топить паровоз контента нажитой репутацией. И вот мы переходим к самому интересному — к примерам.
В прошлую субботу РИА «Новости» выпустило «инсайд» со ссылкой на некие «судебные материалы» о том, что Евгения Хасис — соучастница одного из самых громких политических убийств нулевых — вышла на свободу.
Как работает мозг новостника, то есть мой: инфоповод важный, не «молния» как теракт, но и медлить с ней тоже странно. Сразу проверить ее сложно: во ФСИН такое не будут комментировать, адвокаты в выходной могут быть заняты и вообще не знать.
И вот ты, перекрестившись и поплевав за оба плеча, веришь РИА «Новости», ссылаешься на них — и совершаешь ошибку. Дело в том, что никакого источника у РИА «Новости» нет, о чем и пишет Егор.
Кто-то из журналистов РИА увидел на сайте суда, что колония, где сидит Хасис, подала заявление об установлении административного надзора за ней — это стандартная процедура, которую исправительное учреждение обязано делать за пару месяцев до выхода заключенного с тяжким преступлением.
Открыто назвать источник и поставить ссылку на него — ну, это же все перейдут и посмотрят ее. Давайте лучше ради цитируемости напустим флер загадки, типа у нас есть свой человечек. Не отстают и коллеги из ТАСС — у них даже цитата от своего источника есть, мол, правда все.
А дальше начинается цирк. Когда реальный источник этой информации находится, а потом адвокаты подтверждают, что Хасис все еще сидит, то вместо того, чтобы признать свою попытку наебать людей, РИА «Новости» выпускает новый «инсайд» — Хасис не выходила на свободу! Окак.
В этот раз источник госагентства чуть ли не слово в слово цитирует пост Медиазоны, но да ладно, это просто у гениев мысли сходятся. ТАСС менее позорно, но тоже пытается провернуть фарш обратно.
Или другой пример. На похоронах министра транспорта Старовойта РИА «Новости» благодаря своему источнику нашло венок от Путина, который показательно игнорировал самоубийство чиновника. Потом новость про венок пропала с сайта агентства — «ошибочно вышла». Или ошибочно напизделась?
Еще один мой фаворит — агентство РАПСИ, которое выдает новости судов как свои эксклюзивы.
У этой троицы растет достойная смена. Вот, например, журналист Коммерсанта Олег Рубникович — реальный человек, который работает в газете с 1997 года — написал об уголовном деле против поставщиков катеров для МЧС, но постеснялся упомянуть, что узнал о нем на Медиазоне и сайте судов Москвы.
Отказаться от инфоповода и поработать над чем-то своим? Да похуй, кто за руку-то будет ловить, прокатит.
И вот эта идейная или безыдейная лень портит новостную журналистику. Не кормите лентяев кликами (говорю себе тоже)
Хочу немного развить тему, которую начал коллега Егор Сковорода — о том, как бессовестно врут российские госагентства.
Кажется, обсуждать тут нечего: они же государственные, разумеется, они склонны к вранью. Но все несколько сложнее.
Институт репутации — штука такая: набирается, что хорошо, не сразу, но и просирается не быстро.
Когда-то ТАСС и РИА «Новости» действительно могли опережать другие медиа, получая эксклюзивы за счет источников, близких к госвласти, и журналистов, умеющих с ними работать.
Но потом журналистика сливов и телеграма имени Арама Габрелянова взяла свое: за деньги оперативники стали продавать свои сводки медиа типа Lifenews, Mash, Shot, Baza и другим.
Государственным агентствам тягаться с ними и заниматься черной бухгалтерией вроде как западло, да и вообще опасно — можно что-нибудь не то расходовать и не тем лицам. Чем заканчивается информационно-денежное сотрудничество с силовиками, мы прекрасно знаем на примере той же Baza — сегодня кент, завтра мент.
Что же делать? Можно, конечно, собирать информацию с полей: ходить на унылые пресс-конференции, чтобы задать один-два вопроса в надежде не получить унылый ответ, сидеть на судебных заседаниях, кому-то звонить — в общем, заниматься корреспондентской рутиной, используя ресурс в виде сети журналистов по всей стране и стабильным финансированием.
Но есть и второй путь — можно топить паровоз контента нажитой репутацией. И вот мы переходим к самому интересному — к примерам.
В прошлую субботу РИА «Новости» выпустило «инсайд» со ссылкой на некие «судебные материалы» о том, что Евгения Хасис — соучастница одного из самых громких политических убийств нулевых — вышла на свободу.
Как работает мозг новостника, то есть мой: инфоповод важный, не «молния» как теракт, но и медлить с ней тоже странно. Сразу проверить ее сложно: во ФСИН такое не будут комментировать, адвокаты в выходной могут быть заняты и вообще не знать.
И вот ты, перекрестившись и поплевав за оба плеча, веришь РИА «Новости», ссылаешься на них — и совершаешь ошибку. Дело в том, что никакого источника у РИА «Новости» нет, о чем и пишет Егор.
Кто-то из журналистов РИА увидел на сайте суда, что колония, где сидит Хасис, подала заявление об установлении административного надзора за ней — это стандартная процедура, которую исправительное учреждение обязано делать за пару месяцев до выхода заключенного с тяжким преступлением.
Открыто назвать источник и поставить ссылку на него — ну, это же все перейдут и посмотрят ее. Давайте лучше ради цитируемости напустим флер загадки, типа у нас есть свой человечек. Не отстают и коллеги из ТАСС — у них даже цитата от своего источника есть, мол, правда все.
А дальше начинается цирк. Когда реальный источник этой информации находится, а потом адвокаты подтверждают, что Хасис все еще сидит, то вместо того, чтобы признать свою попытку наебать людей, РИА «Новости» выпускает новый «инсайд» — Хасис не выходила на свободу! Окак.
В этот раз источник госагентства чуть ли не слово в слово цитирует пост Медиазоны, но да ладно, это просто у гениев мысли сходятся. ТАСС менее позорно, но тоже пытается провернуть фарш обратно.
Или другой пример. На похоронах министра транспорта Старовойта РИА «Новости» благодаря своему источнику нашло венок от Путина, который показательно игнорировал самоубийство чиновника. Потом новость про венок пропала с сайта агентства — «ошибочно вышла». Или ошибочно напизделась?
Еще один мой фаворит — агентство РАПСИ, которое выдает новости судов как свои эксклюзивы.
У этой троицы растет достойная смена. Вот, например, журналист Коммерсанта Олег Рубникович — реальный человек, который работает в газете с 1997 года — написал об уголовном деле против поставщиков катеров для МЧС, но постеснялся упомянуть, что узнал о нем на Медиазоне и сайте судов Москвы.
Отказаться от инфоповода и поработать над чем-то своим? Да похуй, кто за руку-то будет ловить, прокатит.
И вот эта идейная или безыдейная лень портит новостную журналистику. Не кормите лентяев кликами (говорю себе тоже)
❤8👍5🔥1😁1
🤝 Дружеские анонсы
Оба анонса связаны с проектами «Новой вкладки».
1️⃣ «НЕжурфак» — наставнический проект для начинающих авторов
Гибкие сроки стажировки, бесплатные тренинги по выбору, работа в паре с опытным журналистом-наставником, а также выход на несколько редакций. Еще обещают гонорары за опубликованные материалы.
Подойдет авторам с нулевым или минимальным опытом, а также тем, кто хочет развиваться дальше.
Можно жить в России или за ее пределами. Главное — мотивация и идеи по темам.
Для участия в проекте нужно прийти на тренинг по питчингу. Ближайший — 28 сентября.
Чтобы попасть на тренинг, заполните вот эту гугл-анкету и предложите свою тему.
2️⃣ Подкаст «Форма на вырост» — о том, как война повлияла на детские лагеря в России
Новая вкладка с прошлой недели выпускает документальный подкаст.
В первых двух выпусках, которые уже доступны, можно узнать, какие сейчас есть молодежные движения с пропагандой войны и как наказания, характерные для армии, добрались до детских лагерей.
👉 Ссылка на платформы с подкастом: https://pc.st/1837934079
Оба анонса связаны с проектами «Новой вкладки».
1️⃣ «НЕжурфак» — наставнический проект для начинающих авторов
Гибкие сроки стажировки, бесплатные тренинги по выбору, работа в паре с опытным журналистом-наставником, а также выход на несколько редакций. Еще обещают гонорары за опубликованные материалы.
Подойдет авторам с нулевым или минимальным опытом, а также тем, кто хочет развиваться дальше.
Можно жить в России или за ее пределами. Главное — мотивация и идеи по темам.
Для участия в проекте нужно прийти на тренинг по питчингу. Ближайший — 28 сентября.
Чтобы попасть на тренинг, заполните вот эту гугл-анкету и предложите свою тему.
2️⃣ Подкаст «Форма на вырост» — о том, как война повлияла на детские лагеря в России
Новая вкладка с прошлой недели выпускает документальный подкаст.
В первых двух выпусках, которые уже доступны, можно узнать, какие сейчас есть молодежные движения с пропагандой войны и как наказания, характерные для армии, добрались до детских лагерей.
Участники и вожатые рассказывают, из чего состоит типичный день в лагере, какие бывают наказания, и как в повседневную рутину вписывается военная подготовка, уроки со спецназом и сочинения про войну.
👉 Ссылка на платформы с подкастом: https://pc.st/1837934079
6❤5🔥4👍3
О границах общественной важности
Посмотрел и прочитал сегодня расследование команды Навального о недвижимости и бизнес-активах семьи генпрокурора Игоря Краснова. Одна деталь меня сильно резанула.
В расследовании упоминается, что формальный владелец одной из дорогостоящих квартир Краснова — его сын Михаил, который родился в 2023 году.
Да, это очередной ребенок-богатей, которому не повезло родиться в семье российского топ-чиновника и стать предметом общественного интереса.
Но в расследовании не просто упоминается факт записи недвижимости на ребенка — ФБК зачем-то опубликовало его фотографию, сделанную, скорее всего, для загранпаспорта.
В текстовой версии это даже подается как особый панч.
Но вот вопрос: чтобы что? Что мне напуганное лицо ребенка дало в понимании богатства Краснова? Какую ответственность несет Миша Краснов за действия родителей?
«Досье» в прошлом году выпускало расследование о тайных сыновьях Путина от Алины Кабаевой.
И там в самом начале стоит важный абзац, вот он:
Хорошо и понятно описаны пределы журналистского интереса: у нас есть эта информация, но у нас есть и принципы.
У ФБК фотография ребенка выглядит как просто повод погиенить — гыгыгы, смотрите, кто владеет жильем Краснова.
Грустно, что важные материалы продаются по стоимости телеграм-канала Mash
Посмотрел и прочитал сегодня расследование команды Навального о недвижимости и бизнес-активах семьи генпрокурора Игоря Краснова. Одна деталь меня сильно резанула.
В расследовании упоминается, что формальный владелец одной из дорогостоящих квартир Краснова — его сын Михаил, который родился в 2023 году.
Да, это очередной ребенок-богатей, которому не повезло родиться в семье российского топ-чиновника и стать предметом общественного интереса.
Но в расследовании не просто упоминается факт записи недвижимости на ребенка — ФБК зачем-то опубликовало его фотографию, сделанную, скорее всего, для загранпаспорта.
В текстовой версии это даже подается как особый панч.
Но вот вопрос: чтобы что? Что мне напуганное лицо ребенка дало в понимании богатства Краснова? Какую ответственность несет Миша Краснов за действия родителей?
«Досье» в прошлом году выпускало расследование о тайных сыновьях Путина от Алины Кабаевой.
И там в самом начале стоит важный абзац, вот он:
Во время работы над материалом «Досье» нашел несколько десятков фотографий старшего сына Владимира Путина. По этическим соображениям «Досье» не публикует эти снимки, как и другие детали, которые могли бы помочь опознать ребенка. Иван Путин — несовершеннолетний и не несет ответственности за действия своих родителей, а его внешность сама по себе не представляет общественного интереса. Но такой интерес представляет образ жизни детей президента, поскольку он финансируется государством и друзьями Путина, зарабатывающими за счет бюджета.
Хорошо и понятно описаны пределы журналистского интереса: у нас есть эта информация, но у нас есть и принципы.
У ФБК фотография ребенка выглядит как просто повод погиенить — гыгыгы, смотрите, кто владеет жильем Краснова.
Грустно, что важные материалы продаются по стоимости телеграм-канала Mash
1❤29💯10🔥7👍3🥴1