***

По словам Чернова, к ощущению, что каждая минута может оказаться последней, привыкнуть невозможно. Сейчас ему часто сны про Мариуполь, когда у него ломается камера, выключается батарея, и он ничего не может снять.

«Все войны вызывали у меня смесь отвращения, злости, ужаса и печали. Но никогда я не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас. Я думаю, каждый журналист в той или иной степени ощущает эту беспомощность. Каждый хотел бы сделать больше — сделать что-то, что могло бы спасти людей. И остановить войну»

Как телеведущий Владимир Соловьев стал тем, кто он сейчас

▪️Кто. Холод / Олеся Остапчук

▪️О чем. На прошлой неделе вышел портретный очерк телеведущего и хари лица российской пропаганды Владимира Соловьева — подробный рассказ эволюции-деградации талантливого трудоголика

▪️Что интересно. Почти каждая главка очерка — всего их восемь — начинается с мини-истории, которая по-своему характеризует Соловьева.

Из текста мы узнаем, что ярый антизападник Соловьев когда-то работал в США, даже умудрился как-то поучаствовать в избирательной кампании Буша-старшего и занимался успешным бизнесом с иностранцем.

Случайно оказавшись на радио «Серебряный дождь», Соловьев поймал «бациллу эфира» и стал регулярно вести передачи, что устраивало и его, и работодателя. Перебравшись на телевидение, Соловьев ведет ток-шоу, где обсуждаются радикальные точки зрения «для выпуска пара», там он оттачивает свое умение полемизировать с кем угодно и о чем угодно.

В момент, когда 160-килограммового Соловьева попросили похудеть для телекартинки, его, наоборот, становится только больше — неуемное эго, желание денег и славы делают свое дело. Соловьев начинает писать книги — и не о ком-то, а о самом популярном человеке России середины нулевых — о Путине, от которого даже получает негласную протекцию. Примерно тогда же он начинает клеймить либералов девяностых.

Далее — предложение работы на ВГТРК от Олега Добродеева, выходца из нормального НТВ, переметнувшегося в провластный лагерь. Многочасовые эфиры на радио, на ТВ, которые попадают в Книгу рекордов Гиннесса. Растущий медиаобраз становится привлекателен для коммерческих предложений, в эфирах появляется «интегрированная джинса».

Финал очерка приводит к логичному выводу: Соловьев, кажется, добился всего, чего хотел в жизни и карьере, но попал в ловушку экзистенциального кризиса. Потому что оказался припаян к 70-летнему телу Путина.

▪️На что обратить внимание. Писать материалы про известных людей, как мне кажется, иногда непросто из-за отсутствия мотивации — ну, что нового ты расскажешь про человека, который мало того, что из каждого утюга, так еще и омерзителен.

Но мне кажется в случае «Холода», у которого активная молодая аудитория, это работает прекрасно. Я не помню Соловьева времен НТВ и не знаю ничего про его бизнес — и мне любопытно узнать историю падения-«скурвления».

Для профайла Олеся Остапчук прочитала соловьевские книги, посмотрела его интервью и передачи, собрала комментарии его бывших коллег, работодателей и медиаэкспертов (и не сошла с ума).

«К работе я приступила с вопросами: что он дает своей аудитории? Почему его хочется смотреть? На каких струнах души он играет? Найдя ответ на это, понимаешь, как устроена пропаганда, — объясняет Олеся. — Почему этот человек выбрал путь пропагандиста, отрезав себе сейчас огромное количество возможностей? Ответ на этот вопрос, кажется, я тоже нашла. Моя любимая главка в этом тексте — про экзистенциальный кризис российских пропагандистов сегодня. Мне кажется, их вера в то, чем они занимаются, если и держится, то на чувстве самореализации»

Поймал себя на мысли, что с удовольствием почитал бы такой профайл про Артемия Лебедева: тоже яркий успешный бизнесмен, который язвительно высказывался обо всех и всем, а потом оказался с подрядами от властей Москвы и на Russia Today.

💬 Когда человек может расчетливо и вдумчиво обаять большое количество разных людей, это дает вот такой успех. А если вычесть из этого совесть и честь, получится Соловьев.

💬 Если когда-нибудь будет приговор суда, он должен быть приговорен к одиночеству, чтоб на него никто не смотрел. Это будет самая страшная казнь для Соловьева, потому что в одиночестве его не существует

🗞 Читать / 33 минуты

#русскоязычное

Канал упорно продолжает подавать признаки жизни — и вот новая история

Привет! Это Егор Фёдоров

В Сибирь.Реалии я слежу за сайтами судов и преследованием антивоенных активистов. В августе прошлого года я наткнулся на карточку с делом Сергея Калалба — его оштрафовали на 30 тысяч рублей за «дискредитацию» армии РФ.

Удивили меня два момента. Первый — Калалб живет в Охотске. Это маленький рабочий поселок на севере Хабаровского края, где точно не ожидаешь увидеть протестные настроения (а сколько таких уголков по всей России?). Второе — на суде Калалб открыто заявил, что считает «СВО» «братоубийственной войной» и добавил, что на фронте у него погиб сын.

У человека на войне погиб сын, на него составили протокол за «дискредитацию», а он все равно не изменил свою точку зрения. Охотск, Хабаровский край.

Штраф Калалбу выписали за переписку в вотсап-чате, в котором он общался с друзьями и знакомыми — кто-то сдал Сергея местному участковому и сделал аж 378 скриншотов переписки — мое уважение такому терпению

Несколько месяцев я искал способы выйти на связь с Калалбом, а когда наконец-то нашел его контакты, оказалось, что на него уже возбудили уголовное дело за повторную «дискредитацию» — все за тот же чат в вотсапе.

Сейчас Калалбу запрещено пользоваться интернетом, ему приходится смотреть телевизор, от которого «хочется блевать». Местный прокурор в частной беседе сказала ему, что у силовых органов «нет раскрываемости»: «Нам сказали кого-нибудь наказать – вот ты и попал»

И правда что: статья же на каждого найдется

Когда авторское «я» делает текст лучше

Журналистка The New York Times Сьюзан Доминус рассказывает, в каких случаях она использует повествование от первого лица.

В журналистике сложились два противоположных подхода к повествованию: от третьего лица, без оценок, и когда автор становится полноправным героем своего же материала

Мне всегда казалось, что в России между этими методами есть некий конфликт, кто более «тру» и каноничен — «Ведомости» или условный «Русский репортер». Но в западной прессе такой дилеммы как будто бы нет. Авторское «я» встречается и в The New Yorker, и в The New York Times; один и тот же автор может писать как от первого, так и от третьего лица. Всегда в третьем лице пишут разве что информагентства типа Reuters и AP.

Сьюзан Доминус считает, что использовать «я» в текстах следует с осторожностью — можно случайно переоценить собственную значимость в тексте — но при этом она сама часто рассказывает истории от первого лица даже в таких деликатных темах, как психотерапия, открытый брак или менопауза.

Аргумент журналистки примерно такой: если в вашей истории много сухой и безликой информации или нет достаточной репрезентации мнений, то личная история может спасти положение.

«Повествование от первого лица, честное и из хороших побуждений, может укрепить слова других героев матреиала и усилить связь между автором и читателем», — считает Доминус.

В тексте про гормональное лечение последствий менопаузы журналистка рассказала о своем опыте общения с доктором, который не сразу распознал важные симптомы. «Я рассказала о себе, потому что мой опыт более шире раскрывал проблему, чем женщины, с которыми я поговорила для материала», — приводит пример она.

В тексте про открытые браки Доминус хотела, чтобы читатели поняли образ мышления и мотивацию людей, которые выбирают такой тип отношений. Чтобы сблизиться с читателем, она честно описала о своих сомнениях и вопросах, когда лучше изучила концепт открытого брака.

Доминус приводит свою историю: как она однажды ненавязчиво флиртовала с кем-то на конференции. Публикацию таких подробностей она обговорила с мужем: он был не против, а текст стал для пары поводом глубже поговорить о своих отношениях.

Тут возникает логичный вопрос: а сколько «себя» можно давать в тексте? «Я стараюсь доверять своим инстинктам», — коротко отвечает Доминус: не сболтнуть лишнего о себе и не перегрузить читателя ненужной информацией.

«Когда работаешь с маленького ноутбука из маленького офиса в маленьком городе, легко забыть, что тебя вообще-то читают тысячи людей. Ко времени публикации я перестаю волноваться о рисках в связи с раскрытием интимных подробностей. А еще я доверяю редакторам, которые могут спасти меня от самой же себя», — признается журналистка.

Она отмечает, что репортерская работа требует пристального внимания не только к деталям, но и к своему восприятию:

«Пока я работала над текстом о психотерапии, я увидела схожий момент в писательстве и терапии: и там, и там появляются мысли, которые долго сидели где-то внутри тебя, но никогда не всплывали на поверхность».

В конце колонки Доминус снова напоминает, что подходить к повествованию от первого лица надо осторожно, и добавляет: наградой за сомнения и тревогу может стать возможность публично отрефлексировать свой опыт.

Кстати, вот мои любимые тексты, написанные от первого лица:

▪️ WOS. История Ани Жавнерович про домашнее насилие

▪️ Meduza. История Юлии Дудкиной про школьный буллинг

▪️ The Atlantic. История про домашнюю няню-«рабыню» из Филиппин

#чужойопыт

Какие истории рассказали российские медиа 22 мая: прочитать за час

▪️Новая газета. Ирина Кравцова рассказывает истории белорусских спортсменов. Они боролись против диктатуры Лукашенко и войны в Украине, а теперь из-за отстранения вынуждены работать курьерами и грузчиками / 21 минута

▪️Медуза. Андрей Перцев рассказывает историю Андрея Полосина — политтехнолога, которому Кремль поручил превратить российских студентов в «патриотическую интеллигенцию» / 12 минут

▪️Верстка. Регина Гималова проанализировала чаты родственников членов ЧВК, погибших в районе Бахмута, и выяснила, что январь стал самым кровопролитным для «вагнеровцев» / 12 минут

▪️Важные истории. Журналисты поговорили с россиянами, вернувшимися с войны в Украине, о травмах, поиске работы и — самое важное — желании снова пойти воевать / 9 минут

▪️Сибирь.Реалии. Жены и матери мобилизованных из Тюменской области и Ямала рассказывают, что происходит с их родственниками на линии фронта / 6 минут

#дайджест

The New York Times «расширяет» авторские подписи к текстам. Зачем?

С прошлого четверга The New York Times изменил (по ссылке откроется картинка) стиль авторских подписей к материалам в онлайн-версии газеты. В них теперь будет краткое пояснение, как журналист собирал информацию.

Вот пример, как это выглядит:

Текст: Джули Тёркевиц. Фото: Федерико Риос
Наши журналисты проехали вместе с афганскими мигрантами из Южной Америки в США

Вот как эти изменения объясняет управляющий редактор Марк Лэйси:

«Новый формат [подписей] ясен и понятен: он показывает, что у нас есть репортеры на месте — это чрезвычайно важно с точки доверия к нашей работе. Исследование аудитории показало, что читатели не понимают традиционные подписи: многие считывают их, как место, где случилась новость, а не место, где были журналисты.

Старая подпись не отражает, что работа была проделана из разных локаций. Новая — позволяет более полно описать, как мы собирали информацию, подчеркивает, что мы были очевидцами, и повышает нашу достоверность»

«Когда читатели видят ВАШИНГТОН или ЛОНДОН в начале материала, они не всегда делают вывод, что репортер был в этих местах физически», — говорит один из редакторов Times Эдмунд Ли.

В Times идея изменения подписей обсуждалась как минимум с 2017 года. С января 2022 года редакция экспериментировала с подписями к материалам из отделов бизнеса и международных новостей, а позже обновление распространилось на все издание. Исследование аудитории показало, что читатели больше всего хотят знать об опыте репортеров и их отношении к освещаемым темам.

Разумеется, Times — не первопроходец в экспериментах с подписями. Что-то похожее уже делали The Verge, Vox, Forbes: они добавляют краткое досье к именам авторов, но оно все же касается специализации репортеров, а не техники сбора информации к конкретной статье.

В декабре 2022 года разработчики Google обновили принципы поисковой выдачи, отдавая теперь приоритет более «опытным» и «экспертным» источникам. Эдмунд Ли считает, что новые подписи помогут Times чаще появляется в выдаче, но, как уточняет он, это не было главной целью.

Новая авторская подпись уже встроена в «админку» сайта Times, редакторы и репортеры могут использовать ее по своему усмотрению. «Простые» подписи также останутся для материалов, написанных за пределами Нью-Йорка.

«Если мы считаем, что в конкретную историю было вложено необычайное количество усилий — или репортер имеет особое отношение к этой истории, или его опыт и знания связаны с ней — мы будем подчеркивать это в подписи», — резюмирует Ли.

Источник: Nieman Lab

#новости

BBC запустили проект по борьбе с фейками — еще одна история борьбы за доверие аудитории

Продолжим тему прозрачности перед читателями, о которой я рассказывал вчера — вот как к этому подходит крупнейшая в мире вещательная компания, но с олдскульными подписями к материалам.

«Читателей постоянно бомбардируют неточной или лживой информацией, с фальшивыми изображениями, в том числе сгенерированными AI. В потоке шума и сенсаций люди должны видеть наши старания, чтобы мы могли дальше поддерживать доверие BBC. Люди хотят знать не просто, что мы знаем (или не знаем), но и как мы это узнали».

С такой формулировкой BBC придумали Verify. Над проектом работают около 60 журналистов: они занимаются фактчекингом, проверяют видео, анализируют данные, объясняют сложное простым языком — в общем, всеми способами борются с дезинформацией и фейками.

По словам главы BBC News Деборы Тёрнесс, журналисты будут сидеть в отдельном месте внутри лондонской редакции, у них будет своя студия.

«BBC Verify станет местом узконаправленной экспертизы и технологий. Но я хочу, чтобы принцип объяснения того, как мы работаем, разделял каждый наш журналист. И спасибо тем, кто уже экспериментирует в этом направлении. "Если мы знаем, как это сделано, мы можем верить этому", — считает наша аудитория. Доверие завоевывают, и прозрачность поможет нам в этом», — говорит Тёрнесс.

Ну и чтобы далеко не ходить, BBC показывают, как работает Verify.

Аналитик Рос Эткинс разобрал видео атаки дронов на Кремль в начале мая, а Даниэль Палумбо и Эрван Риво изучили спутниковые снимки и узнали, как Россия готовится к украинскому контрнаступлению (материал на русском)

Источник: BBC

#новости

Прочитать за час. Дайджест текстов от русскоязычных медиа за 23 и 24 мая

Вчера не успел опубликовать подборку, поэтому сегодня она будет за два дня и выйдет объемной

▪️7x7. Редакция рассказывает, как неподготовленные срочники в Белгородской области переживают атаки на приграничную территорию России / 20 минут

▪️Верстка. Рита Логинова рассказывает, как россияне с ВИЧ и гепатитом воюют в Украине / 15 минут

▪️Такие дела. Ирина Беляева и Фёдор Телков съездили в Курганскую область и встретились с пострадавшими от лесных пожаров, во время которых погиб 21 человек / 11 минут

▪️Важные истории. Лидия Михальченко рассказывает историю одесского историка Александра Бабича, который с 2014 года готовился к войне с Россией / 11 минут

▪️The Insider. Александр Белокобыльский поговорил с людьми в Украине, которые отказались сотрудничать с оккупационными властями России, несмотря на угрозы / 11 минут

▪️Важные истории. Соня Савина на примере фонда губернатора Ленинградской области рассказывает, куда уходят удержанные из зарплат бюджетников пожертвования для армии РФ / 10 минут

▪️Медуза. Маргарита Лютова и Настя Жвик поговорили с волонтерами и бывшими сотрудниками «Гринписа», который признали нежелательной организацией в России, о том, как это решение отразится на российской природе / 10 минут

▪️Новая вкладка. Михаил Данилович поговорил с секс-работницами и сотрудниками некоммерческих организаций о клиентах-военных с оружием и всплеске штрафов за проституцию / 6 минут

#дайджест

Журналист WSJ написал книгу про загадочное убийство агента ФБР в Донбассе

Репортер The Wall Street Journal Бретт Форрест выпустил книгу «Пропавший сын: американская семья в ловушке секретных войн ФБР»

Это история американца Билли Рейли, который под прикрытием спецслужб США работал в России. До сотрудничества с ФБР он самостоятельно следил за исламскими террористами на Ближнем Востоке и вычислял людей, интересующихся джихадом.

Занимаясь темой конфликта в Донбассе (еще до полномасштабного вторжения), Рейли пропал. Его тело нашли только через три года в Донецкой области. В поисках сына семья американца обратилась за помощью к Форресту — журналисту с опытом работы в России и Украине, экспертом в теме национальной безопасности США.

В 2019 году Форрест выпустил расследование — и это, наверное, один из самых захватывающих текстов, которые я тогда читал. В одном флаконе: секретная американская разведка, жажда приключений молодого человека, слежка ФСБ.

«С большим мастерством и глубокой человечностью Форрест отслеживает каждый шаг Билли, когда тот пробирается по лабиринту американской национальной безопасности, пересекает линию тени и попадает не туда. Захватывающая, великолепно рассказанная история, более загадочная, чем художественная литература», — хвалит теперь уже книгу Пулитцеровский лауреат Тим Вайнер.

Я пока думаю насчет покупки, а вы можете глянуть мой пересказ расследования для «Медузы» (время чтения: 6 минут). Помню, после выхода его много цитировали украинские сайты, а один из героев текста, вербовщик украинских сепаратистов Михаил «Хрусталик» Полынков, комментировал его в своем ЖЖ.

#новости

📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 25 мая

Эмиграция, лесные пожары, алтайское кино, секта и губернатор-оккультист

Сегодня много сюжетов о том, как люди, простые и не очень, сходят с ума. Будьте готовы

▪️Би-би-си. Мария Киселева и Виктория Сафронова рассказывают и показывают на графиках о новой волне российских эмигрантов: кто они, сколько их и куда уехали / 30 минут

▪️Такие дела. Светлана Ломакина рассказывает, как родственники попавшей в религиозную секту женщины десять лет пытаются вернуть ее в семью / 22 минуты

▪️Спектр и Новая вкладка. Марина-Майя Говзман разбиралась, почему люди верят, что за лесными пожарами в Сибири стоят «украинские диверсанты» / 19 минут

▪️Медиазона. Дима Швец рассказывает историю экс-губернатора Белгородской области Евгения Савченко, который попал под влияние религиозного учения о боге Моностон / 16 минут

▪️Нож. Виктория Хрусталева поговорила с основателем киностудии «Алтайфильм» Михаилом Кулунаковым о съемках кино в регионах и конкретно в республике / 11 минут

#дайджест

👨🏻‍⚕️ Как добрые новости могут «исцелять» аудиторию

Думаю, все понимают, что плохие новости негативно влияют на наше здоровье — даже 2-4 минуты в твиттере или ютубе способны изменить наше настроение

Кэтрин Бучанан и Джиллиан Сэндсторм провели исследование и выяснили, что позитивные сюжеты — в особенности видео и тексты о добрых поступках — способы «исцелить» последствия новостного негатива.

Что они сделали? Исследовательницы показали 1800 участникам новостные сюжеты. Часть из них видела только негатив: видео с теракта на Манчестер Арене, издевательства над животными и случаи насилия.

Другим показывали негативную новость, за которой сразу же шла позитивная: героические поступки, примеры заботы о бездомных животных или поддержки бездомных людей.

Затем у участников спросили про самочувствие. У группы с позитивными новостями меньше упало настроение, они более положительно отзывались о людях в целом.

Чтобы понять, есть ли что-то особенное в добрых новостях, Бучанан и Сэндсторм проверили, как будут вести себя участники после негативных новостей, а затем забавных: матерящихся попугаев, шуток или нелепых ситуаций — добрые новости оказались эффективнее.

Исследовательницы называют несколько причин, почему доброта может защитить наше самочувствие.

Первая — это общечеловеческие ценности. Добрые поступки могут напомнить нам о связи с другими людьми, это также поддерживают нашу веру в то, что люди и мир — добрые.

«Положительное поведение облегчает нашу боль после того, как мы увидели чужие страдания», — говорится в выводах исследования.

Еще одно объяснение эффекта — наблюдение за нравственными поступками других людей вызывает отклик, который действует как кнопка перезагрузки. Цинизм заменяют чувства надежды, любви и оптимизма.

«Возможно, разбавление новостной повестки добротой поможет справиться с "синдромом злого мира" — когда нам кажется, что окружающее опаснее, чем есть на самом деле, а это приводит к повышению страха, тревоги и пессимизма», — резюмирует Бучанан.

Источник: Nieman Lab

#новости

📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 26 мая

Тюрьмы для украинцев, 10 протоколов и Маша-Бентли

▪️Медуза. Лилия Яппарова рассказывает, как устроены тюрьмы, в которых российские спецслужбы держат мирных украинцев, захваченных на оккупированных территориях / 18 минут

▪️Сибирь.Реалии. Редакция рассказывает историю читинца, который получил 10 протоколов о «дискредитации» армии за комментарии — его могут оштрафовать на 300 тысяч рублей / 7 минут

▪️The Insider. Сергей Канев рассказывает, как экс-секретарь российского постпредства в ООН «Маша-Бентли» оказалась завербована ГРУ и разбогатела из-за связи с депутатом Госдумы «Леней-Вертолетом» / 5 минут

🤔 Совет недели — от лауреатки Пулитцеровской премии Джеки Банашински

«Не бывает только одного пути к истории. Попали в тупик? Отойдите назад и поищите обход. И не стесняйтесь спрашивать у других, как пройти»

В новом выпуске почтовой рассылки Nieman Storyboard журналистка Джеки Банашински рассуждает о пользе постоянной практики письма, самодисциплины и поиске мотивации

Опытные журналисты эти советы, скорее всего, слышали кучу раз и сами могут написать парочку, но вдруг прямо сейчас вы сомневаетесь в себе как в профессионале, и вам срочно требуются виртуальные обнимашки от старшей коллеги, то вот они:

▪️ Чтобы писать, нужно писать. Чтобы писать хорошо, иногда придется писать не очень хорошо. Чтобы написать что-то стоящее, вам должно хотеться что-то сказать.

▪️ Дедлайн — твой друг. Когда наступает дедлайн, нажимай кнопку «Отправить».

«Пять лет в Storyboard стали для меня подарком, благодаря которому я углубила свои знания. Не каждая неделя проходит гладко, но — пост за постом, рассылка за рассылкой — я стараюсь придерживаться главной цели: рассказывать об инструментах и вдохновении для сообщества журналистов», — пишет Банашински.

Если честно, с этой же целью я и завел когда-то этот блог — совершенствование в ремесле и вдохновение себя и других. Но поверить в то, что эта миссия действительно МОЯ я смог только после недавней поездки в США — когда пообщался с людьми, которым уже давно за сорок, а они не только не устали, но и все еще горят своим делом, продолжая перепахивать медийные грядки.

Да, у них другие условия, но и мы не те же.

#своемнение

🎙 Как создавался подкаст про теракт в Буденновске

«Буденновск» — это подкаст Кати Голенковой и «Кавказ.Реалий» о теракте 1995 года в Ставропольском крае, когда группа чеченских террористов во главе с Шамилем Басаевым захватила более 1200 человек в местной больнице. Погибли 129 человек. Этот теракт стал последним случаем, когда федеральные власти действительно пытались спасти людей, пойдя на переговоры с захватчиками.

Композиция. Подкаст состоит из пяти эпизодов: в четырех из них свою историю рассказывают сами свидетели событий, а в пятом Голенкова рефлексирует свое отношение к этой теме.

«Я понимала, что у меня есть очень большой объем информации, и мне нужен соавтор. Я позвала в проект Георгия Устинова поговорить со мной и придумать концепцию. Мы придумали пять конфликтов — очевидные (террористы и заложники, переговорщики и правительство, общество и власть) и не очевидные (отцы и дети или я и Буденновск)», — говорит Голенкова.

Сбор информации. Журналистка была в Буденновске четыре раза. Первый раз она попала туда в 23 года — как раз на 23-летие теракта. Так появился проект одноименный проект «Таких дел». Позже, вернувшись в город, она поговорила с бывшими заложниками. Последний раз Голенкова была в Буденновске летом 2022 года.

Своих героев она нашла в группе «ВКонтакте» «Подслушано в Буденновске»: перед одной из поездок она написала пост, в котором рассказала о себе, и предложила людям поговорить — он набрал 144 комментария. Кто-то откликнулся, познакомил с другими свидетелями — и дальше по цепочке.

Мне очень понравилось, что Катя говорит о праве людей, родившихся уже после теракта, говорить об этой теме: «Мы имеем право на собственную память, даже о том событии, которого не видели»

Что еще рассказывает о трагедии в Буденновске:

▪️Спецпроект «Таких дел»

▪️Документальный фильм «Редакции»

Источник: Podcasts.ru

#чужойопыт

👋 Привет! Это дайджест с материалами, вышедшими на этой неделе. Я рассказывал вам про:

▪️Плюсы и минусы использования авторского «я» в журналистских текстах

▪️Новые подписи к авторским текстам в The New York Times

▪️Новый проект BBC по борьбе с фейками

▪️Книгу американского репотера про убийство агента ФБР в Донбассе

▪️Пользу «добрых» новостей для читателей

▪️Создание подкаста про теракт в Буденновске

Что у меня в планах на следующую неделю. Я накопил кучу интересных лонгридов от англоязычных медиа, вышедших на этой неделе. Буду потихоньку читать их и пересказывать вам, отмечая, что мне понравилось в работе журналистов.

А еще расскажу про свою поездку в США, где я встречался с журналистами CNN, NPR и Bloomberg. Будет что-то типа краткого отчета с фотографиями. К сожалению, многие встречи проходили не под запись, поэтому какие-то детали придется опустить.

Да, очень жду ваших вопросов и комментариев, потому что пока плохо понимаю, какой контент лучше всего заходит (счетчик просмотров в этом плане не сильно дает ориентир)

💬 Российские журналисты рассказали о своих командировках в регионы России в 2022 году

Одна из моих профессиональных болей — после эмиграции (а если копать глубже: после ковида) я больше не могу заниматься чисто репортерской работой: куда-то сходить, быть там посланным тоже куда-то, поговорить со случайными людьми и так далее.

Телефонные интервью — это вообще не мое, я не мастер разговоров с людьми на расстоянии. Дезориентация из-за того, что не можешь, простите, понюхать человека.

Проект региональных журналистов «Новая вкладка» опубликовал истории их командировок по России в 2022 году — когда работа в поле стала как никогда опасной с точки зрения физической безопасности.

Алтайский край и Республика Алтай. Роман Чертовских написал сотне человек, съездил в Южную Сибирь и поговорил с десятками людьми, чтобы рассказать, как местные жители, получая миллионные штрафы, тоннами выкапывают краснокнижное растение.

«Морально готовился к тому, что зря прокатаю командировочные. Риск, к счастью, оказался оправдан. Сейчас я [текстом] недоволен: читаю и думаю, какие вопросы надо было раскрыть полнее, чего добавить там и тут. Но это норма, наверное»

Свердловская область. Анонимная журналистка съездила в лагерь для мобилизованных в Елани, прославившийся повальным пьянством.

Она с фотографом (тоже девушка) сходила на территорию, полную пьяных и агрессивных мужчин, и вышла, мягко говоря, под большим впечатлением.

«На следующий день после командировки меня тошнило, к горлу натурально подкатывала дурнота, когда я вспоминала запахи и нечистоты, которые мы видели»

Татарстан. Михаил Данилович и фотограф Вадим Брайдов съездили в село, где на кладбище за полгода дважды спилили православные кресты.

Темой — как живут православные в мусульманском районе России — он заинтересовался после новости о кресте, поставленном по ошибке среди могил мусульман.

«Это такой перевёртыш: в стране, где за оскорбление чувств верующих, прежде всего православных, можно сесть в тюрьму, есть места, где всё наоборот»

Кировская область. Татьяна Горина рассказала про предпринимателя, который из-за антивоенной позиции поссорился со своим окружением и потерял часть покупателей.

«Он пошёл на этот эксперимент во многом, мне кажется, для того, чтобы ещё раз попытаться достучаться до тех, до кого он достучаться не может. А ещё — чтобы сделать маленькую личную засечку в большом процессе истории: я такой-то человек, и я против войны, занесите в протокол»

Больше других историй — по ссылке

#чужойопыт

📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 29 мая

История одного села, одного города и одного фотографа

▪️Новая вкладка. Редакция съездила в кировское село Спасское, в котором нет водопровода, но жители которого поддерживают трату денег на военные памятники / 17 мин

▪️Спектр. Дмитрий Дурнев съездил в Торецк — украинский город, который российская армия в последнее время часто обстреливает / 10 минут

▪️Медиазона. Сергей Голубев поговорил с фотожурналисткой Николь Танг, которая больше десяти освещает военные конфликты — о работе в Украине / 6 минут

📹 Видео. Трехчасовое интервью Юрия Дудя с актрисой Яной Трояновой

🕵️ Как журналистка The Washington Post закончила расследование убитого репортера из Лас-Вегаса

В сентябре 2022 года 69-летнего репортера Las Vegas Review-Journal Джеффа Германа зарезали возле его дома. По подозрению в убийстве полиция арестовала чиновника округа Кларк (Невада) Роберта Теллеса — про него Герман выпустил расследование, в котором говорилось, что Теллес некорректно обращался с подчиненными, нарушая закон.

У Германа осталось незавершенным другое расследование — о финансовой пирамиде, от которой пострадали мормоны. Редакция из Лас-Вегаса обратились за помощью к The Washington Post.

Тему Германа подхватила Лиззи Джонсон, она занималась ей три месяца: изучила тысячи страниц судебных материалов, записала телефонные и текстовые интервью с одним из создателей пирамиды и поговорила более чем с тремя десятками жертв.

«Эта работа — делать материал вместо павшего журналиста — была очень напряженной, — говорит Джонсон. — Я старалась сосредоточиться на репортаже, чтобы меня не полностью придавило под тяжестью задачи».

Расследование Джонсон вышло 1 февраля — получилась история на 4900 слов о мошеннической схеме на 500 миллионов долларов.

Текст начинается со сцены перестрелки создателя пирамиды с агентами ФБР, который сразу захватывает читателя, а завершается историей одной из жертв схемы, с которой Джонсон провела несколько дней — разведенная мать-одиночка пытается восстановиться после финансового краха.

— С какими сложностями ты столкнулась в процессе работы?

— Убедить жертв поговорить со мной. Был страх, что если они согласятся говорить под своим именем, знакомые посчитают их тупыми, наивными или жадными. Я отправляла им голосовые сообщения и письма — десятки согласились на интервью, но только несколько — под запись.

— Сколько времени у тебя заняли сбор информации, написание и редактура?

— В ноябре я отправилась в Нью-Йорк и Лас-Вегас для интервью — в разгар переезда и болезни ковидом, что немного замедлило работу. Весь декабрь и начало января я писала, редактировала, проверяла факты и работала с фотографом, чтобы получить правильные картинки.

— Какую роль сыграли редакторы?

— Мне повезло работать с Линдой Робинсон. Она знает, сколько времени и терпения занимает такая работа. Она невероятно полезный советчик, понимающий, какой должна быть структура истории, особенно когда я чувствую себя перегруженной. Иногда мы часами обсуждали по телефону, как должен выглядеть мой материал. Редактор Германа Ронда Паст давала мне советы, которые могли бы быть полезны. Это редкость, когда у тебя есть столько поддержки по проекту, и история стала только лучше от этого

Источник: Nieman Storyboard

#чужойопыт

📰 Прочитать за час. О чем писали российские медиа 30 мая

Вчера все писали про последствия атаки дронов по Москве (можно почитать тут), поэтому оригинальных историй не так много

▪️Такие дела. Николай Жуков рассказывает про 27-летнюю Ясмину Карданову, хирурга из Северной Осетии, которая уехала в Турцию помогать пострадавшим от февральского землетрясения / 13 минут

▪️Север.Реалии. Редакция рассказывает истории двоих священников из Ленинградской области, которые не поддерживают войну в Украине / 10 минут

▪️Радио Свобода. Николай Берг съездил на западную границу Грузии, где живут этнические грузины, бежавшие из-за войны в Абхазии / 10 минут

#дайджест

📱Как журналистка The Washington Post рассказывает о своей работе в инстаграме

Ой, еще один пост про WP, простите

Ноутбук, недоеденный салат в салоне автомобиля. Список слов и фраз для вдохновения в заметках на телефоне. Записка для профессора, который пережил стрельбу. Пост с новым выпуском газеты и рассказом о проделанной работе для статьи.

Так выглядит рабочий инстаграм 25-летней репортерки The Washington Post Эмили Дэвис, которая специализируется на теме криминала и часто общается с обычными людьми, пострадавшими от преступлений.

В своем блоге она рассказывает о своей ежедневной рабочей рутине: от подготовки к освещению протестов до стратегий по борьбе с эмоциональным истощением.

Как Дэвис пришла к этому? Журналистка завела свою страницу в конце января этого года. Раньше она была подписана на свои источники с личного инстаграма, но ей хотелось разграничить рабочие связи и профиль с личными фотографиями, но в то же время открыться людям, которые ей помогают по работе — ответить взаимностью на их чувство уязвимости.

Дэвис считает это особенно важным во время, когда доверие к СМИ подорвано, а взгляд юного репортера может изменить читательский скепсис.

Как Дэвис ведет свой инстаграм? У журналистки нет четкого графика публикаций. Если неделя выдается очень загруженной, не хватает энергии, Дэвис откладывает блог — лучше позже выложить обзор событий за неделю. На сами посты у репортерки уходит не так много времени — 5-10 минут.

«В некоторых постах я пытаюсь рассказать, сколько усилий потрачено для каждой заметки, даже если она не больше 200 слов», — говорит Дэвис (вот пример). Журналистка хочет, чтобы ее источники понимали, что не весь добытый материал публикуется: «Нам важен фактчекинг, мы стараемся связаться с каждым пострадавшим, даже если он не отвечает».

Дэвис говорит, что, помимо источников и жителей Вашингтона, за ней следяет знакомые журналисты и подсевшие на новости читатели The Post. За несколько месяцев ведения блога на нее подписались более тысячи человек.

Первая волна популярности случилась, когда репортерка рассказала, как она освещала полицейское убийство чернокожего мужчины в Мемфисе. В галерее: фото протестов, ночные перекусы, стакан кофе — что подчеркивает, в каких условиях приходится работать журналисту в срочной командировке.

В блоге Дэвис спрашивала у читателей, какие вопросы им было бы интересно задать родителям погибшего, и получила несколько сообщений. «Эта командировка дала ощущение, что с инстаграмом все получится, и он добавит что-то к диалогу [с читателями]», — признается журналистка.

Как в редакции относятся к блогу Дэвис? Криминальный редактор The Washington Post Мэтт Запотоски считает, что от аккаунта Дэвис есть польза: все больше людей узнают ее, когда она появляется на местах преступлений.

«Когда она пришла к нам с этой идеей, мы думали о том, как сделать издание более надежным и авторитетным источником новостей об общественной безопасности, на который полагаются люди и к которому хотят обращаться с новостями, — объясняет редактор. — Читатели хотят знать о рабочих процессах: кто стоит за ними, какие обсуждения перед велись. Поэтому мы хотим делиться этим в инстаграме»

Редакционный тренер по социальным медиа Эмма Гразадо помогла Дэвис с заполнением странички: подсказала, что поставить в описание, и в каком тоне вести блог. Если журналистка сомневается над постами, она советуется с Гразадо и Запотоски.

«Она прекрасно понимает, кто ее главная аудитория, какой контент и в какой форме она хочет публиковать, и как управлять соцсетью», — хвалит коллегу Гразадо.

Опытом Дэвис вдохновилась ее коллега Карина Элвуд, которая освещает тему образования — теперь у нее тоже есть свой «лично-рабочий» инстаграм. Инстаграм The Post также старается рассказывать о работе своих журналистов, — например, собкоров за границей.

Вот несколько примеров, за кем стоит следить: Мишель Е Хи Ли (Токио, Сеул), Изабель Хуршудьян (Киев), Ребекка Тан (Южная Азия), Шивон О'Грейди (Каир). А еще у WP есть команда молодых политических журналистов (Next Gen) в TikTok.

#чужойопыт