Про модусы дизайнера и пользователя в быту
Дизайн — это акт осознанного выбора. Например, вычленение одного свойства из множества и отсечение ненужных. Создание маршрутов и сценариев. Это реализация способности видеть и воссоздавать системы. Если попытаться описать дизайн как общий принцип, довольно скоро можно прийти к выводу, что почти любая человеческая деятельность является дизайном.
Бытовая жизнь всякого человека полна актов дизайна, часто неосознанных. И мы тут выступаем одновременно в двух ролях: дизайнера и пользователя. Иногда мы воспаряем над своей жизнью, как градостроитель над картой района, и конструируем маршруты — а потом опускаемся внутрь макета и начинаем проживать созданный сценарий.
Дизайнер заводит удобный календарь с напоминаниями, благодаря чему пользователь в ходе недели не забывает о своих планах и встречах. Дизайнер создает второй аккаунт в телеграме, чтобы с него подписаться на все каналы, — а пользователь не отвлекается на чтение новостей во время работы. Дизайнер вешает на дверь в туалете формы сильных глаголов немецкого языка, и пользователь от скуки заучивает их.
Иногда дизайнер ошибается. Ему кажется, что если не купить месячный билет на общественный транспорт, то пользователь начнет каждый день ездить на работу на велосипеде. Оказывается, у пользователя не всегда есть настроение, а на улице в некоторые дни дождливо. Решение приходится откатить до предыдущей версии как неудобное.
Осознанное переключение между модусами дизайнера и пользователя и отладка быстрого цикла обратной связи помогает создать в жизни паттерны — элементы порядка. Но важно, чтобы между ребрами жесткости оставались зазоры для непредсказуемости. Случайности, серендипность, глупости, фланирование. В этом слабость чрезмерно точно спланированных систем: они рутинизируют и удушают жизнь. Поэтому утопия часто граничит с дистопией: радикальная реорганизация органических процессов требует постоянного дисциплинирующего насилия. Порой стоит отпустить руль и позволить жизни просто случаться, вытекать, расплываться.
Кажется, высший пилотаж — это дизайн хаоса. Содержание хаоса невозможно спланировать, его суть именно в том, что он подкидывает тебе столкновения с неизвестным. С хаосом можно заключить сделку, принять его в дом. Некоторые люди сеют хаос, к ним примагничиваются странные персонажи на улице, с ними случаются какие-то чудеса и приключения. С ними дизайнер хаоса ищет встреч и заводит дружбу. А еще: не отказывается от автостопа; выбирает в чужих городах вписки, а не отели; всегда заходит в гости, когда приглашают; соглашается на любые идеи, даже если страшно, лень или не хочется, потому что знает — сегодня вселенная может устроить судьбоносную констелляцию, и на нее не стоит опаздывать.
Пользователь никогда не уверен. Пользователь без подготовленного плана решает в моменте, и в отсутствие вариантов выбирает остаться дома, не сделать личную задачу, включить смешное видео вместо образовательного. Дизайнер дает пользователю дорожную карту дня, недели, месяца и всей жизни заранее. Но он не проживает жизнь сам. Он всегда находится над ней. Поэтому модусу дизайнера я отвожу отдельное время — время побыть отрешенной. И никогда не передаю дизайнеру в себе слишком много власти — чтобы жизнь случайно не превратилась в душную диктатуру госплана.
Дизайн — это акт осознанного выбора. Например, вычленение одного свойства из множества и отсечение ненужных. Создание маршрутов и сценариев. Это реализация способности видеть и воссоздавать системы. Если попытаться описать дизайн как общий принцип, довольно скоро можно прийти к выводу, что почти любая человеческая деятельность является дизайном.
Бытовая жизнь всякого человека полна актов дизайна, часто неосознанных. И мы тут выступаем одновременно в двух ролях: дизайнера и пользователя. Иногда мы воспаряем над своей жизнью, как градостроитель над картой района, и конструируем маршруты — а потом опускаемся внутрь макета и начинаем проживать созданный сценарий.
Дизайнер заводит удобный календарь с напоминаниями, благодаря чему пользователь в ходе недели не забывает о своих планах и встречах. Дизайнер создает второй аккаунт в телеграме, чтобы с него подписаться на все каналы, — а пользователь не отвлекается на чтение новостей во время работы. Дизайнер вешает на дверь в туалете формы сильных глаголов немецкого языка, и пользователь от скуки заучивает их.
Иногда дизайнер ошибается. Ему кажется, что если не купить месячный билет на общественный транспорт, то пользователь начнет каждый день ездить на работу на велосипеде. Оказывается, у пользователя не всегда есть настроение, а на улице в некоторые дни дождливо. Решение приходится откатить до предыдущей версии как неудобное.
Осознанное переключение между модусами дизайнера и пользователя и отладка быстрого цикла обратной связи помогает создать в жизни паттерны — элементы порядка. Но важно, чтобы между ребрами жесткости оставались зазоры для непредсказуемости. Случайности, серендипность, глупости, фланирование. В этом слабость чрезмерно точно спланированных систем: они рутинизируют и удушают жизнь. Поэтому утопия часто граничит с дистопией: радикальная реорганизация органических процессов требует постоянного дисциплинирующего насилия. Порой стоит отпустить руль и позволить жизни просто случаться, вытекать, расплываться.
Кажется, высший пилотаж — это дизайн хаоса. Содержание хаоса невозможно спланировать, его суть именно в том, что он подкидывает тебе столкновения с неизвестным. С хаосом можно заключить сделку, принять его в дом. Некоторые люди сеют хаос, к ним примагничиваются странные персонажи на улице, с ними случаются какие-то чудеса и приключения. С ними дизайнер хаоса ищет встреч и заводит дружбу. А еще: не отказывается от автостопа; выбирает в чужих городах вписки, а не отели; всегда заходит в гости, когда приглашают; соглашается на любые идеи, даже если страшно, лень или не хочется, потому что знает — сегодня вселенная может устроить судьбоносную констелляцию, и на нее не стоит опаздывать.
Пользователь никогда не уверен. Пользователь без подготовленного плана решает в моменте, и в отсутствие вариантов выбирает остаться дома, не сделать личную задачу, включить смешное видео вместо образовательного. Дизайнер дает пользователю дорожную карту дня, недели, месяца и всей жизни заранее. Но он не проживает жизнь сам. Он всегда находится над ней. Поэтому модусу дизайнера я отвожу отдельное время — время побыть отрешенной. И никогда не передаю дизайнеру в себе слишком много власти — чтобы жизнь случайно не превратилась в душную диктатуру госплана.
❤🔥15👏4❤1🐳1💘1🦄1
В Калининграде я впервые зафиксировала такую малую скульптурную форму, как хаусмарки, — по сути, брендирование зданий примитивными барельефами, один из ранних примеров графического дизайна.
Еще в 5-8 веках в Западной Европе возникли металлические рекламные вывески. Это были крендельки, винные бочки, подковы, молоты, ножницы — в соответствии с типом бизнеса. До изобретения печатного станка на них не было текста, потому что население было преимущественно неграмотным.
Хаусмарки же имели другую функцию: они сообщали о владельце здания, поэтому графически варьировались от рун и именных аббревиатур до изображений животных и микросюжетов. Начиная с XIV века, они использовались для маркировки домов вместо цифр. Переходя из поколения в поколение, хаусмарки эволюционировали в семейную геральдику и обрастали символическим значением. Ближе к XIX веку, когда у улиц появились названия, а дома стали массово нумероваться, сюжеты хаусмарок фамильных гостиниц и таверн стали использоваться на тех самых рекламных табличках из раннего Средневековья (Nasenschild по-немецки). В Германии их реставрируют и сохраняют на зданиях как часть архитектурного наследия.
У хаусмарок Кёнигсберга своя история. Это были шпайхерские марки — то есть складские, позволявшие определять нужный склад при разгрузке торговых судов. В портовом районе Ластадия на фасадах складских зданий хаусмарки с XIV века обозначали торговые дома и купцов, которым принадлежали склады. Изображали в основном животных: лошадей, медведей, птиц, львов и прочее.
В ходе бомбардировок во время британской операции «Возмездие» исторический центр Кёнигсберга был сильно разрушен, хотя там не было военных объектов. Средневековые склады Ластадии были уничтожены. Тем не менее, в более новых районах Кёнигсберга уцелели хаусмарки начала XX века. Суть в том, что в 1920-1930-е годы немецкие архитекторы пытались возродить формат хаусмарок, но уже на жилых многоквартирных домах, и стилизовали их под животные и мифологические мотивы Средних веков. Это были уже исключительно декоративные элементы без функциональной нагрузки, дань историческому наследию города.
До настоящего времени дошли 14 улиц Калининграда с хаусмарками. А еще в Калининграде живет Макс Пройс, который восстанавливает утраченные барельефы по архивным фотографиям в керамике. Было очень приятно с ним пообщаться и поработать в его мастерской.
Я вернулась в Берлин и теперь жалею, что не сфотографировала все хаусмарки Калининграда! Но вот хотя бы девять штучек с Коммунальной и Енисейской улиц, очень хорошие.
Еще в 5-8 веках в Западной Европе возникли металлические рекламные вывески. Это были крендельки, винные бочки, подковы, молоты, ножницы — в соответствии с типом бизнеса. До изобретения печатного станка на них не было текста, потому что население было преимущественно неграмотным.
Хаусмарки же имели другую функцию: они сообщали о владельце здания, поэтому графически варьировались от рун и именных аббревиатур до изображений животных и микросюжетов. Начиная с XIV века, они использовались для маркировки домов вместо цифр. Переходя из поколения в поколение, хаусмарки эволюционировали в семейную геральдику и обрастали символическим значением. Ближе к XIX веку, когда у улиц появились названия, а дома стали массово нумероваться, сюжеты хаусмарок фамильных гостиниц и таверн стали использоваться на тех самых рекламных табличках из раннего Средневековья (Nasenschild по-немецки). В Германии их реставрируют и сохраняют на зданиях как часть архитектурного наследия.
У хаусмарок Кёнигсберга своя история. Это были шпайхерские марки — то есть складские, позволявшие определять нужный склад при разгрузке торговых судов. В портовом районе Ластадия на фасадах складских зданий хаусмарки с XIV века обозначали торговые дома и купцов, которым принадлежали склады. Изображали в основном животных: лошадей, медведей, птиц, львов и прочее.
В ходе бомбардировок во время британской операции «Возмездие» исторический центр Кёнигсберга был сильно разрушен, хотя там не было военных объектов. Средневековые склады Ластадии были уничтожены. Тем не менее, в более новых районах Кёнигсберга уцелели хаусмарки начала XX века. Суть в том, что в 1920-1930-е годы немецкие архитекторы пытались возродить формат хаусмарок, но уже на жилых многоквартирных домах, и стилизовали их под животные и мифологические мотивы Средних веков. Это были уже исключительно декоративные элементы без функциональной нагрузки, дань историческому наследию города.
До настоящего времени дошли 14 улиц Калининграда с хаусмарками. А еще в Калининграде живет Макс Пройс, который восстанавливает утраченные барельефы по архивным фотографиям в керамике. Было очень приятно с ним пообщаться и поработать в его мастерской.
Я вернулась в Берлин и теперь жалею, что не сфотографировала все хаусмарки Калининграда! Но вот хотя бы девять штучек с Коммунальной и Енисейской улиц, очень хорошие.
❤🔥17❤3🦄1
I. Калининград. Материал
В Калининград я ездила с группой дизайнеров и Димой Барбанелем на культурную разведку, из которой мы в сжатые сроки длиной в выходные делали два артефакта — хаусмарку и шрифтовой плакат. Метазадача — исследовать визуальные сюжеты города и найти для них точную пластику в заданных форматах.
Каждый день до заката мы гуляли с Максом Пройсом и фотографировали, пока он рассказывал об истории районов и отдельных зданий, а вечером собирались в его мастерской для работы. Сортировали фотографии, делали наброски, лепили из пластилина, делали гипсовые формы, закатывали в них глину, рисовали буквы.
Мне хотелось объединить плакат и хаусмарку в единую систему, чтобы в их основе лежал одинаковый источник, но интерпретированный по-разному, в органике медиума.
Я зацепилась за два лейтмотива: исторические формы, тяготеющие к орнаменту, и стирание следов. Стирание в Калининграде повсюду: немецкий слой растворяется и уходит вглубь стен, теряет очертания; барельефы размывает вода, точит ветер, разрушает время; здания деформирует человек, дополняя анахроническими коллажами новых пристроек.
И для хаусмарки, и для плаката я использовала модули, взятые из выгравированной на Кёнигсбергском соборе эпитафии. Мне кажется, там есть всё: причудливость, изящество, флористический мотив. Из этого можно сделать и шрифт, и паттерн, и декоративные элементы. Богатый на интерпретации материал!
В Калининград я ездила с группой дизайнеров и Димой Барбанелем на культурную разведку, из которой мы в сжатые сроки длиной в выходные делали два артефакта — хаусмарку и шрифтовой плакат. Метазадача — исследовать визуальные сюжеты города и найти для них точную пластику в заданных форматах.
Каждый день до заката мы гуляли с Максом Пройсом и фотографировали, пока он рассказывал об истории районов и отдельных зданий, а вечером собирались в его мастерской для работы. Сортировали фотографии, делали наброски, лепили из пластилина, делали гипсовые формы, закатывали в них глину, рисовали буквы.
Мне хотелось объединить плакат и хаусмарку в единую систему, чтобы в их основе лежал одинаковый источник, но интерпретированный по-разному, в органике медиума.
Я зацепилась за два лейтмотива: исторические формы, тяготеющие к орнаменту, и стирание следов. Стирание в Калининграде повсюду: немецкий слой растворяется и уходит вглубь стен, теряет очертания; барельефы размывает вода, точит ветер, разрушает время; здания деформирует человек, дополняя анахроническими коллажами новых пристроек.
И для хаусмарки, и для плаката я использовала модули, взятые из выгравированной на Кёнигсбергском соборе эпитафии. Мне кажется, там есть всё: причудливость, изящество, флористический мотив. Из этого можно сделать и шрифт, и паттерн, и декоративные элементы. Богатый на интерпретации материал!
❤🔥6👏2
II. Калининград. Хаусмарка
Хаусмарке хотелось придать ту же прозрачную деликатность, которой обладают призраки на стенах Калининграда. Поэтому я сделала едва выступающие вензели по краям плитки и сохранила центр пустым, как бы призывающим его заполнить, незаконченным. Обрамление со стершимся — или готовым возникнуть, — содержанием.
Начинала с быстрого наброска маркером, приблизительно выцарапала на прямоугольной основе завитульки из эпитафии, поверх клеила пластилиновые колбаски, выравнивала их контуры и заостряла кончики стеком. Дальше мы снимали с пластилина гипсовую форму, которая позволяет изготавливать тираж из глины.
Результат после обжига не сфотографировала, но есть сырые штучки, тоже симпатичные.
Хаусмарке хотелось придать ту же прозрачную деликатность, которой обладают призраки на стенах Калининграда. Поэтому я сделала едва выступающие вензели по краям плитки и сохранила центр пустым, как бы призывающим его заполнить, незаконченным. Обрамление со стершимся — или готовым возникнуть, — содержанием.
Начинала с быстрого наброска маркером, приблизительно выцарапала на прямоугольной основе завитульки из эпитафии, поверх клеила пластилиновые колбаски, выравнивала их контуры и заостряла кончики стеком. Дальше мы снимали с пластилина гипсовую форму, которая позволяет изготавливать тираж из глины.
Результат после обжига не сфотографировала, но есть сырые штучки, тоже симпатичные.
❤🔥3
III. Калининград. Плакаты
В основу шрифта плаката легла кучерявая эпитафия с Кёнигсбергского собора (см. пост «Материал»). Я разбила буквы на составные модули и из этих лего-кубиков собрала кириллический алфавит. Пришлось додумать некоторые элементы в логике источника, списать не получилось...
Мне хотелось, чтобы плакаты были не только о немецком наследии, но и о его разрушении, о визуальных нестыковках и странной гармонии анахронизмов. Поэтому во втором слое использовала пятна ржавчины и прочих следов распада, которые задокументировала в Калининграде.
Кажется, вышел удачный контраст между шрифтовой частью и графикой! Контрапункт, не конфликт. Слои помирились, стали просачиваться и прорастать друг в друга. Вот таким я и запомнила Калининград.
В основу шрифта плаката легла кучерявая эпитафия с Кёнигсбергского собора (см. пост «Материал»). Я разбила буквы на составные модули и из этих лего-кубиков собрала кириллический алфавит. Пришлось додумать некоторые элементы в логике источника, списать не получилось...
Мне хотелось, чтобы плакаты были не только о немецком наследии, но и о его разрушении, о визуальных нестыковках и странной гармонии анахронизмов. Поэтому во втором слое использовала пятна ржавчины и прочих следов распада, которые задокументировала в Калининграде.
Кажется, вышел удачный контраст между шрифтовой частью и графикой! Контрапункт, не конфликт. Слои помирились, стали просачиваться и прорастать друг в друга. Вот таким я и запомнила Калининград.
❤🔥12