#didyouknow #noirvember
На четвертой неделе noirvember немного отвлечемся от американского кино, чтобы обратить внимание на британский нуарный триллер The Upturned Glass (1947) с характерным актером Джеймсом Мэйсоном в главной роли. Он играет Майкла Джойса, одаренного нейрохирурга, несчастливо женатого и влюбленного в Эмму, замужнюю женщину, чью дочь он спасает от слепоты. Влюбленные не могут развестись со своими супругами, поэтому их отношения заканчиваются, едва начавшись. Вскоре Эмма умирает, выпав из окна при загадочных обстоятельствах. Смерть признают случайностью, но Майклу такая версия не кажется правдоподобной – он решает взять правосудие в свои руки и начинает расследование. На протяжении фильма мы слышим закадровый голос главного героя, и большая часть повествования рассказывается в воспоминаниях, которыми он делится со студентами на лекции по криминалистике. Майкл пытается убедить себя в том, что у него есть моральное оправдание для совершения преступления, однако ему это не удается, и даже все спасенные им жизни не перевешивают содеянного. Его решение в финале фильма кажется предрешенным.
Цензура в Великобритании была менее пуританской, чем американский кодекс Хейса, допуская появление таких жемчужин, как The Upturned Glass, прекрасного образца британского нуара. Кроме того, это был последний фильм Джеймса Мэйсона, снятый в Великобритании, в конце 1940-х актер переедет в Голливуд, где снимется в нуарах Caught и The Reckless Moment, но это уже совсем другая история.

У вас продается славянский шкаф?

С подачи канала random noir stills снова задаюсь вопросом: а мог ли существовать нуар в узких рамках соцреализма? По всему выходит, что этому направлению вырасти на советском материале было невозможно — сама идея социального разочарования была преступна для пышащего энтузиазмом сталинского кино. Однако некоторые стилистические каноны американской нуар-волны все-таки проникают в наше кино сороковых.

1947 год. Режиссер Борис Барнет ставит "Подвиг разведчика" — очень нетипичный для того времени авантюрный шпионский кинороман. История вровень с "Плащом и кинжалом" Фрица Ланга, но более приземленная, лишенная популярного на Западе флера "нацистской Патагонии". Бытие разведчика, как ни странно, наилучшим образом (и без опасений за цензора) может принять в себя мотивы черного города, постоянной слежки и шпионской циничной игры. Да и Павел Кадочников в образе майора советской разведки не уступает по суровости героям Сиодмака.

Сомневаться в осведомленности Барнета о нуаре далекой Америки не приходится — режиссеры ЦОКСа точно не пребывали в вакууме, как прочие граждане воюющего СССР. К тому же, еще со времен первых киноопытов под руководством Льва Кулешова создатель "Подвига разведчика" очень активно работал с западными канонами: от эксцентричной комедии ("Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков") до авантюрного сай-фая ("Мисс Менд"). Да и Жан-Люк Годар много лет спустя отметит непревзойденное качество стилиста, при помощи которого Барнет умудрялся оставаться самым несоветским из подлинно советских кинематографистов эпохи.

#noirvember

Еще на первом локдауне, пересмотрев все любимое и успокаивающее, нашла для пошатнувшейся менталки новое лекарство: старые фильмы с американкой Дорис Дэй — эдаким средним арифметическим между чувственной Ритой Хейворт и острой на язык Люсиль Болл. С наступлением холодов и все более дремучих новостей к фильмам с уютной и понятной Дорис хочется вернуться все чаще, а с подачи канала Random noir stills появился и приятный повод: в разгаре #noirvember, в мрачный месяц все пишут про мрачный жанр, и как раз в нуаре я свою любимую блондинку не видела. Выбрала — Julie (1956) Эндрю Л. Стоуна. Скалы, самолет, девушка. Муж-абьюзер, импозантный приятель, а между этими двумя — Дорис — практически damsell in distress.

А если по порядку — стюардессе «в запасе» Джулии Бентон не везет с мужьями. Первый погиб при загадочных обстоятельствах, второй — талантливый пианист Лайл (пока жив) патологически ревнив, распускает руки и все чаще угрожает жене расправой. Когда однажды он прямо признается, что причастен к смерти бывшего супруга Джулии, та спешно собирает вещи и уезжает в другой город — к импозантному другу — и идет в полицейский участок. Только Лайл, кажется, способен найти Джулию где угодно, и ему уже особо нечего терять.

Снятая не без щекочущих нервы сцен, Julie при этом временами излишне мелодраматична. Но есть у этого кино закадровый контекст, создающий и необходимую глубину и тревожную атмосферу. В ответ на рассказ о прямых угрозах Лайла полиция разводит перед Джулией руками — мол, ничего не можем сделать, ваши слова против его (когда убьют, тогда и приходите). От угрожающего ей мужчины не спасают ни влиятельный друг, ни подставные имена, ни безликие номера гостиниц. Ситуация, мягко говоря, болезненная и почти 70 лет спустя: кажется, смени музыку к фильму Эндрю Стоуна — и Julie можно снова выпускать в прокат. А то и делать римейк с какой-нибудь Элизабет Мосс.

Второй контекст — из жизни уже самой Дорис, пережившей не один абьюзивный брак. По злой иронии судьбы Julie и продюсировал ее третий муж Мартин Мелчер, также в чем-то похожий на Лайла. Ужас женщины, которой некуда и не к кому сбежать, она отыгрывает на экране на раз-два, вытаскивая на своих плечах все кино. И уже не понять, сколько тут безусловного таланта самой Дэй, а сколько правды жизни, которая не всегда была к актрисе справедлива.

И напоследок факт более приятный: раз Джулия — стюардесса, то, конечно, в кадре будет самолет, и, конечно, она его эффектно посадит. Фильм Стоуна принято считать точкой отсчета для расхожего эпизода «женщина заходит на посадку, пока пилот в отключке». Это потом эта сцена из духоподъемной и приключенческой превратилась в пародийную и постмодернисткую фичу. Наша Дорис была на этой взлетной полосе первой.