Что-то я опоздал с обзорами русскоязычных альбомов за прошлый год, уже почти январь кончился. Исправляюсь

Ежемесячные – Короли Абстракта VI - Мультивселенная ЕЖЕ. У меня есть традиция: примерно раз в пару лет я переслушиваю дискографию ежемесячных, летом или на новогодних праздниках. Так же я и поступил в этом году, заценив наконец новые релизы. И не разочаровался.

Шестые Короли Абстракта – идеальный андер альбом, путеводитель для путешествия по этой чарующей музыкальной вселенной. По концепции он как будто является поп-версией того гигантского релиза HAPPY_KITTY_DRUGS, доводящего до абсурда концепцию «позовëм всех братков почитать на фитах», но который вполне возможно послушать за один вечер (скажу честно, из того 24-часого скита я осилил максимум шесть). И именно эта доступность позволяет раскрыть задумку ещё лучше, помогает слушателю полностью насладиться этой россыпью смыслов и фактурных типажей.

По какой-то странной причине после прослушивания этого альбома я словил примерно то же настроение, что и после того эпохального сайфера со славиного «Чудовища, погубившего мир», ощущение конца чего-то действительно большого. Контекст вокруг изменился: места старому Антихайпу в нём уже нет, ребят раскидало по разным уголкам мира, музыку они, уверен, будут делать другую, а шестые Короли Абстракта – фиксация пика той творческой формы, которую еже создавали в течении более десяти лет. Да и в принципе настроение релиза ностальгическое, после строчки про вологодские сухарики за пять рублей моё сердце растаяло

Овсянкин — ПаТрУлИ xXx. От предыдущих частей «Патрулей» эта отличается большей проработкой эстетики: вместо стандартных битов – модный нынче электроклэш, который во многом ассоциируется с ностальгией по нулевым, длинные скиты с сэмплами тв-рекламы мобильных рингтонов, мемов двадцатилетней давности и отрывков из сериалов и мультфильмов. Шутка ли: мир настолько очистился, что автор песни «Карфентанил» записал гламурный сценкор трек «Совместный фотосет» (когда уже фит Аишей Эротикой). Овсянкин лучше всех русскоязычных артистов сумел уловить визуальный язык нашего y2k, сурового и беспощадного, при этом попав в аудиторию и нынешних подростков, которые успели соскучиться по субкультурному шику. Короче говоря, это не альбом, а эпоха, запечатленная в пятнадцати треках.

Признаюсь честно, мне не всегда нравился творческий метод Овсянкина: альбом «Очередь в сельпо» был интересным только на уровне концепции (всегда казалось, что ему не хватает аутентичности), да и в старых треках было много чернухи ради чернухи с душком крипистаст для эджлорд школьников. А вот рефлексия по субкультурному прошлому от Овса наоборот выглядела более искренней и убедительной (для большего погружения советую почитать его недавнее интервью на The Flow). Да и в отличии от многих стерильных ностальгических произведений, на «Патрулях» находится место и препарированию этой эпохи. Кирилл буквально сумел воссоздать атмосферу тех самых смешных самопальных видео в формате 3gp, которые иногда оказываются жуткими после просмотра во взрослом возрасте. В принципе весь мир альбома будто пропитан насилием: будь то случайные стычки между субкультурами или джекэссовский мазохизм забавы ради.

Раскрываются на «Патрулях» и другие темы. Несоответствию глянцевой картинки с экрана и постсоветского быта и так посвящена огромная часть творчества Овсянкина, но здесь она обозначена в определённом контексте и будто наиболее ярко. Мне кажется ни что лучше не характеризует взаимоотношения западной поп-культуры с нашими реалиями, чем строчка: «Для них я Лена Ранетка, а не Джонни Рамон». Но мой любимый трек это «Мои кумиры / i bet you will» – гимн подростковой безрассудности и наивности, похмелье от которых рано или поздно приходит с возрастом

Сироткин – Олень / X. Их можно не любить за многое. Для кого-то это фоновая музыка для кофеен и эталонный образец стерильного поп-продукта, других меня обескураживают сомнительные фиты с рэперами (заставьте кто-нибудь Ворма станцевать вог в клипе «Гриша Сироткин 2» с нового альбома Буды «Скучаю, но, тем не менее, всё ещё работаю» – вот это будет интересный мув). Тем не менее, группа «Сироткин» по-своему уникальна: она наследует одновременно и западнической/хипстерской, и почвеннической/русскоязычной формациям нашей инди-музыки, сохраняя их красоту и, к сожалению, недостатки.

Местами неумелая, а иногда и очень даже хорошая адаптация песен западных исполнителей (в частности Моррисси, подробнее об этом написано в материале Антона Серенкова), довольно стандартное ретро звучание с узнаваемыми реферансами, слегка косноязычные и наивные тексты, которые будто натужно пытались написать более поэтичным языком – всё это справедливые упрëки. Но знаете, меня лично подкупают те неровности и оговорки, из которых сотканы эти песни: есть в них своя искренность и интимность, которая мелодраматической манере Сироткина только идёт. Они работают несмотря на это, а посыл их не теряется в этой нарочитой иносказательности.

Сам Сироткин не стесняется петь от лица множества, а творчество его создает общность людей, объединенных сугубо светлыми чувствами. Пускай даже если она существует лишь в конкретном месте концертной площадки в и конкретное время, на протяжении концерта – это дорогого стоит

Шутка ли: сегодня с утра переслушивал «Good Vibrations», и буквально через несколько часов Коля выпустил видео об истории создания «Smile», моей персональной Римской империи.

Это не альбом, а целая эпоха, эти песни словно прорастали сквозь американскую историю и те титанические сдвиги, которые происходили в умах поколения шестидесятых. В идеальном мире именно этому произведению должны были достаться лавры «Сержанта Пеппера», потому что в отличии от ливерпульской четвëрки Beach Boys никогда не забывали, что они в-первую очередь рок-группа. Брайан Уилсон писал танцевальные поп-песни на темы, понятные каждому человеку, не теряя при этом титанических творческих амбиций.

И да, его записал человек моего возраста, что обескураживает и вдохновляет одновременно. Как говорится: «Мне 23 года! Лил Пип два года как лежал в могиле! Брайан Уилсон записал "Surf's Up"».

New Sylveon – нарратифффчики. Музыка Сильвеона мне всегда казалась преступно недооцененной. Следующему поколению артистов повезло куда больше: к ним проявляют интерес крупные издания по типу The Flow или Афиши, тикток-алгоритмы обеспечивают многотысячную аудиторию, а концертные площадки еле вмещают толпы восторженных нефоров. Коля же словно существовал в условиях информационного вакуума и вниманием медиа обласкан особо не был.

Неудивительно, что для такого артиста независимость всегда была главным приоритетом, например в одном треке вообще есть упоминание того, как Коля отказался от контракта с лейблом. И на нëм же сформулирован главный его жизненный принцип – жить всем бедам назло, жить творчеством и музыкой. И пусть Сильвеон любыми способами пытается откреститься от всем опостылевшего тэга, который в нынешнем контексте лишь ограничивает артиста, он остаётся верным тому панковскому DIY-подходу, который в принципе и делал в своё время хайперпоп хайперпопом.

Но этот альбом не только об этом, на «наратифффчиках» раскрыт целый букет знакомых каждому социальных неврозов, будь то проблемы в отношениях, нехватка денег, прокрастинация или усталость от информационного шума. Есть место и разочарованию в коммерциализации культуры, трендовости, бесконечных циклов ностальгии. Всё это напускное: мода изменится, а останется с нами лишь что-то привычное, уютное и родное

Даже если откинуть примитивные представления об американской политике, где демократы якобы выступают непоколебимым моральным авторитетом, а республиканцы – абсолютным злом, выступление Bad Bunny на хэлф-тайме Супербоула всё равно оставит в вашей памяти невероятное впечатление. Это тринадцать минут буйства цвета и ритма, звуковая палитра латиноамериканской музыка: от сальсы и кумбии, до румбы и реггетона. Я абсолютно не согласен с критикой его артистических данных: он не классический поп-исполнитель, а скорее перформер, ему простителен непоставленный голос например. По крайней мере мне удовольствия от музыки этот небольшой непрофессионализм не портит.

Но кто знает, вдруг вас эта красота не радует. Может вам надоел поп-лефтизм эпохи Обамы-Байдена, подозрительное отсутствие белых американцев на сцене режет глаз, вы с трудом находите на карте Гватемалу, а о том, что Пуэрто-Рико это территория США вы и знать не знали. Хорошо, давайте тогда посмотрим, какую альтернативу предлагают республиканцы.

А они в этом году, только не удивляйтесь, буквально организовали свою альтернативу халф-тайму Супербоула, с Кид Роком и звёздно-полосатыми флагами. И вот икона американского консервативного Юга поет о том, что любит Грандмастер Флэша и Джонни Кэша, только вот правда один из них пел песни о тяжелой жизни коренных американцев в резервациях, а другой вообще афроамериканец и в своё время критиковал политику Рейгана, которой республиканцы так восхищаются. Короче говоря, та самая «великая культура» консерваторов буквально рассыпается на глазах от противоречий. А могли просто позвать Логана Пола попозировать на камеру в форме СС (осуждаю) под ремикс «Feel So Close» Кэлвина Харриса, даже это бы выглядело аутентичнее.

А вот шоу Bad Bunny аутентичности не занимать. В этом и главное различие: левым жестом это выступление делает скорее сама американская реальность с ростом националистических настроений и антимиграционными рейдами ICE, песни же эти самодостаточны, а сама латиноамериканская культура прекрасно может существовать и без связи с какой-либо политической идеологией. Уверен, что человек, далекий от новостей, может вообще не уловить все эти контексты и просто кайфануть от музыки или воспринять этот концерт как репрезентацию самим Bad Bunny своего культурного кода. Консервативный же хэлф-тайм, как по мне, ничем кроме реакционистского шага восприниматься не может. И в этом заключается проблема многих «имперских» народов, подменивших свою культуру громкими идеологическими лозунгами и пытающихся вымарать из неё любую цветущую сложность. При этом, разумеется, само наследие белых американцев невероятно богато, просто в республиканскую повестку она не вписывается во всём своём многообразии

ТЫ НЕ ПРО ВСЕХ, КАК И Я ТОЖЕ

Массовая истерия по ск-рэпу уже успела сойти на нет. Новых громких лиц не появилось, больших релизов тоже, и только ONDA ANDAR разорвал эту неловкую тишину своим полноформатником.

Об этом артисте я знал довольно давно, помню его ещё по фитам с vzk1ll turbo 2000, но по-настояшему заинтересовали только новые его треки. На этом же альбоме есть вайбы клауд-рэпа с вокальными сэмплами и эмбиентом, местами витчхауса. У меня лично часто возникали ассоциации с Фарой, а Никита Трушин, например, вообще назвал этот релиз новым «PHOSPHOR». Но сходство это сугубо эстетическое, интонации у них довольно разные. Фараон был во многом про грязный глянец, андрогинность и несколько жеманную пародию на рокизм, в «Kidscry2day» же как будто заложены другие эмоции.

В треках Онды нет привычного рэперского выебона, а есть россыпи абсурдных образов, за которыми он будто пытается скрыть свою странность и отчужденность, одиночество и изоляцию. В принципе, мало какой исполнитель настолько ярко выражает главную, на мой взгляд, ценность нового поколения рэп-артистов – репрезентацию собственной инаковости. Разумеется, что стремление к ней существовало всегда, но у этих музыкантов на ней построены и образ, и позиционирование. Они нарочито загадочны, прячут себя и свои эмоции за эстетичными картинками, постироничными приколами и многозначительными строчками, «аудиосказками для безымянных», что на самом деле только усиливает их искренность для аудитории.

Мне кажется отсюда во многом и возрождение нефорской культуры, и гейткиперство. Разумеется, для людей, строящих на музыкальных вкусах и моде свою личность, важна собственная эксклюзивность. Поэтому в эпоху тик-ток алгоритмов, быстротечных трендов, тайп-битов подшаренные нефоры и отвоëвывают у пресловутых нормисов своë право на идентичность. Как говорится, «my culture is not a costume»

МБ Пакет – Смородина. Музыку МБ Пакета мне всегда было морально тяжело слушать. Он никогда не подбирал выражений, говорил на острые, некорректные, стыдные темы, был язвительным, местами отвратительным и предельно искренним одновременно. Если честно, его манера начинала мне надоедать, было место и самоповторам. Так бы я и потерял наверное интерес к творчеству Пакета, если бы не его новая работа – «Смородина».

Лирика на этом альбоме соткана из противоречий. Пакет рифмует проповеди (а он относительно недавно воцерковился) и мерзости, новостные сводки и цитаты из чужих произведений, будь то кавер Ивана Слепцова на жариковский «Одеколон», песня-химера «Израильщина» или безобидное детское стихотворение Сергея Михалкова, которое ещё никогда наверное не звучало в настолько жутком контексте.

На протяжении всего хронометража релиза у меня было ощущение, что Пакет будто старается сохранять роль наблюдателя, не выражает никаких мнений и позиций, осознанно выставляет барьер между собой и темами, о которых высказывается. Так и сам альбом был назван с честь сказочной реки Смородины, отделяющей мир мертвых от мира живых.

Но нет, сколько бы он не пытался отдалиться от происходящего, спрятать за смертельно черным юмором свои потаëнные страхи чтобы банально не сойти с ума, за грудой язвительных шуток всё равно обнажается лишь пустота, испуг и отчаяние, побороть которые может, видимо, только вера

В смерти Комягина меня пугает просто чудовищное ощущение фатальной недосказанности и незавершённости. Вот уж кто точно не исписался и не почивал на лаврах. Он всеми силами пытался нащупать новый творческий метод, соответствующий меняющейся реальности, старался сломать грань между слушателем и исполнителем, найти в этом новую искренность. Может быть у него бы всё получилось, как это вышло у Хаски например. Кто знал, что история эта оборвётся настолько трагично.

Лично мне же всегда было очень горько от того, что я так и не смог по-настоящему полюбить их музыку. Может так произошло потому, что я никогда не ощущал себя тем, кому Комягин адресовывал свои высказывания. А он ведь писал саундтрек для крушения надежд молодой городской интеллигенции, пел для них, а не для потерянного подростка из небольшого провинциального городка, который и не видывал никогда той свободы, за которую те боролись. Это они были главными зрителями, остальные же словно являлись лишь декорациями перформанса для скучающих москвичей. По крайней мере для меня всё так ощущалось тогда.

Shortparis так и остались группой поздних десятых, времени сколь страшного, настолько же и пошлого: когда надежд на лучшее уже не осталось, все жили ожиданием катастрофы, а она всё не наступала и не наступала. Вряд ли есть нечто более уродующее человеческую душу, чем этот страх

Светлая Память

Ну и завершу запоздалый список рецензий на прошлогодние альбомы так.


Metox – «Лойко Зобар». Метокса в журналистской среде любят все: о нем пишут и локальный музтелеграм, и запрещенные (и те, которые запретить ещё не успели) издания. Другой конечно вопрос, нужно ли в принципе внимание от крупных медийных институций артисту, популярность к которому органично пришла исключительно «снизу», он точно не рэпер для журналистов, которые не слушают рэп. Тем не менее, к этому огромном объему высказываний сложно добавить что-то новое, но лично для себя отмечу – этот альбом произвёл на меня просто колоссальное впечатление.

«Лойко Зобар» был назван в честь произведения Максима Горького, в творчестве которого пересекалась горячая любовь к «босяцкой» блатной культуре и своеобразная сделка со сталинской вертикалью, попытки вписаться в неё на своих условиях, следствием которой стало, не важно искренее или нет, оправдывание системы ГУЛАГ. Лирика Метокса во многом тоже пропитана подобными противоречиями.

Главная, на мой взгляд, красота этого альбома в том, как он занимается выведением архетипов, например в чём-то очень шукшинского персонажа в «Грише», как он пишет сторителлинги. Это явно выделяет его в хорошем свете среди череды других авторов, которые безнадёжно заблудились где-то между либеральной критикой госпропаганды, которую давно уже никто не воспринимает всерьез, или абстрактных рассуждениях о судьбах родины, состоящих из квазифилософских штампов столетней давности, насколько пафосных, настолько же и бессмысленных. У Метокса же если и проскальзывает нечто подобное, то он сразу же спускает слушателя на землю точными бытовыми зарисовками, на фоне которых разворачиваются сюжеты маленькой комедии и большой драмы.

Все его персонажи – заложники окружающих устоев, случайных обстоятельств, своего прошлого и настоящего: мужчины, которые не могут найти выход из круговорота насилия и зависимостей, женщины, идущие на порицаемую обществом работу, чтобы хоть как-то прокормить детей. Находится место в этом ряду и самому Метоксу. Он тоже соглашается на эту сделку: встает на колено перед двуглавым, оправдывается перед властью и сразу же проклинает её, цензурирует треки, не вынимая при этом фиги из кармана. И этот альбом во многом о том, как в человеке может уживаться саморазрушительная любовь (в том числе к родине) и тяга к свободе, попытки вырваться из её удушаюших объятий.

«Карты розданы - назначай свою масть. Любовь - это власть одного над другим. Любовь - это власть»

мой накама написал текст о марийской шугейз группе луговые мари. инжой!

I don't think you can remove the political from it at a certain point.
Марийско-московский шугейз вытачивает интернациональную грань, или как моя смешная ошибка заставила задуматься о том, что меня смущало.

Два дня назад состоялся выпуск первого номера веб-зина Tape Wounds. Он на английском языке (конечно, я подумал, что это западный журнал, и можно предполагать, что москвичи станут экспортными, но, касаемо Tape Wounds, это не так — оно Узбекистанское, что делает его интереснее, хоть я и хотел написать о внезязыковом шугейз-глобализме) Внутри: интервью с Trauma Ray, Брайаном Фаттером из Catherine Wheel, Домиником Палермо из Nothing, обзоры индонезийской и чилийской групп, гайд по современному российскому дрим-поп/шугейзу (all-female Shark's Tears from Ufa mentioned!). Также ближе к концу читателей ждёт приятное, емкое интервью с фронтменом группы Луговые Мари, Иннокентием Несмеловым. Especial recommendacion! Узнал о журнале я через эту же группу и читал пока только материал, посвящённый им.
Что интересного в Луговых Мари? На первый взгляд, это этно-шугейз, отчасти лирически базирующийся на наследии марийских авторов (Сергей Чавайн, Максим Емельянов), вкрапляющий тембры этнических инструментов (шувыр, олым-шувыр, тюмюр). Однако, сдаётся мне, дело не ограничивается лишь эстетикой и языком.
Интересно, что ЛМ выражаются именно через шугейз — жанр, чья архитектура саунда предполагает обволакивающую стеной звука сегрегацию, изолирование индивида от внешнего мира.
От подсовывающейся политики идентичности в немейнстримной музыке я обычно обеспокоен, но называть их метод и культурный презенс исключительно "музейным" и "экспонатным" отношением было бы упрощением. Группа не заключена в границы малой родины Иннокентия, пусть и бывает там. Она существует и развивается в столичной инди-среде, т. е. в центре, простите, нишевого культурного воспроизводства, где после их очередного выступления заинтересоваться чужой этно-спецификой и историей может люб:ая слушатель:ница, ранее не обращавш:ая внимания на что-либо подобное. Для контраста: мы привыкли, если и наблюдаем обращения к народному, то от коллективов, отвечающих гегемонии русской культуры скорее взаимностью. Здесь же условия для качественного шифта аудитории "погруженных в себя" с уклоном в интернационализм, понимание проблем Другого, территорий, что представляются "периферийными".
Придерживаясь классической трактовки жанра, возникает ощущение способности вытачивать интернациональную грань по той простой причине, что он, по-своему, языковые барьеры, если и не преодолевает, то смывает в миксе волнообразных, штормящих полотен или же вовсе отрицает существующие языки и смыслы. Семантика уступает аффекту (ярчайший пример — глоссолалия Элизабет Фрейзер из Cocteau Twins). Но эта рамка несколько тесна для ЛМ, ведь группа отчетливо билингвальна, к тому же ориентирована на презентацию языка коренного народа. Здесь мы сталкиваемся с еще одним контрапунктом, что заставляет следить за ними с бо́льшим любопытством.

Последнее, что я ожидал увидеть сегодня – Dorian Electra сделали кавер на Дилана

Никогда не писал о кино и не умел этого делать, не следил ежегодно за лайнапом премии Оскар и так и не придумал, какие бы четыре фильма поместить в раздел «FAVOURITE FILMS» на пресловутом леттербоксе, чтобы точно убедить всех в своём ХУДОЖЕСТВЕННОМ ВКУСЕ, но «Битва за битвой» удивила настолько, что я не сумел удержаться от того, чтобы не вставить свои пять копеек.

Мне понравилось, что Полу Томасу Андерсону хватило духа не сделать из этого кино однозначную агитку, хотя всем и вполне очевидно, к какой стороне он испытывает симпатию. При этом я конечно видел мнения, мол это всё не кино, а повесточная поделка, но лично меня подобные заявления переубедить так и не смогли: вряд ли уже смогу вспомнить, сколько раз мне хотелось плюнуть в экран, когда очередной левый террорист что-нибудь эстетично взрывал, кого-то грабил или убивал. Можно было бы подумать даже, что здесь имеется место воспеванию революционного насилия, а группировку, в которой состоят Пэт и Перфидия, следовало назвать не «Франс-75», а «RAF-75» например (наверное такая трактовка понравилась бы и консерваторам, и дарк воукам), но не проходит и получаса, как бесконечная череда экшн-сцен плавно перетекает в семейную драму, а политическое – в личное.

Афро-революционерка изменяет своему партнеру с колоритным героем Шона Пенна, который буквально выглядит как стереотипный агент ICE. Они ненавидят друг друга, при этом испытывая взаимное влечение, а кратковременные отношения их пропитаны манипуляциями, физическим насилием и милитаристским символизмом (блин, чьё больное воображение вообще могло придумать ту сцену с пистолетом). Тем не менее, в результате этой связи рождается дочь, что будто нарочно является метафорой той самой диалектической триады тезиса-антитезиса-синтеза, причем им обоим сложно по-настоящему полюбить своего ребенка. И вот, нежеланная для обоих родителей, эта полукровка остаётся на руках персонажа Ди Каприо, неудавшегося революционера, который на первый взгляд кажется самым беспомощным, жалким и опустившимся из всех персонажей картины. Но это ощущение, конечно же, обманчиво.

Вообще, Пол Томас Андерсон изображает своих персонажей без прикрас, не игнорируя все их противоречия и слабости. Будь то идейная революционерка, променявшая личную свободу на жизни товарищей по организации, друзья прогрессивных взглядов, сдающие под давлением Уиллу врагам или идейный расист, который испытывает половое влечение к афроамериканкам и одновременно стыдится этого (деталь насколько отталкивающая, настолько же и жизненная) – всë это очеловечивает киногероев и объединяет их, пусть даже в собственной слабости и несовершеннстве. А вот уж кто выглядит максимально презентабельно, так это абсолютное зло в лице расистов из тайного клуба «Рождественские искатели приключений». Их образы точно не вызывают никаких противоречий.

И возможно эта неоднозначность и мешает простому интуитивному восприятию, при котором сразу понятно кто хороший, а кто плохой, но именно в ней и заключается, на мой взгляд, главная красота этой картины. Вот в этой банальной мысли, что все же мы в конце концов тоже люди, очевидность и правильность которой с течением времени пугающе быстро теряется во всеобщей радикализации абсолютно любых человеческих взаимоотношений. Случается это и с Уиллой, которая, будучи изуродованной страхом, в опасный для своей жизни момент тоже начинает разговаривать повстанческими паролями и явками, пустыми заученными фразами, единственная задача которых заключается лишь в отсеивании своих и чужих. И безусловно ей было бы проще следовать по фиксированным паттернам, но у нее хватает смелости отбросить эту регламентированную формальность и только благодаря этому дочь и настоящий её отец, а не биологический, обретают наконец истинное взаимопонимание. В нашем мире, где битва следует за битвой отнюдь не на экране, только это и способно внушить надежду на диалог, а, возможно, и на компромисс

ну и куда без эдитов

Я невероятно долго ждал подобного ролика на ютубе. Очень бы хотелось, чтобы как можно больше людей узнали например о НИИ Косметики или моих любимых Тупых – это хидден гемы.

Ну а также это лишний повод напомнить, что группа Центр была настоящей вехой в истории нашей гитарной музыки, крайне удачным примером смеси пост-панка и концептуализма, а Василий Шумов – самый недооцененный из больших авторов русского рока

Уже много лет собирал плейлист с любимыми русскоязычными песнями и недавно вот заметил, что преодолел черту в 500 композиций. Чтобы и не поделиться.

С одной стороны он довольно личный и собран был сугубо по моим вкусам (да, мне нравятся абсолютно амузыкальные вопли Мирослава Немирова, Голубые Гитары и песня про ушаночку), а с другой я всё-таки пытался в объективность. Треклист, разумеется, буду дальше пополнять, например мне кажется что в нём не хватает хорошего рэпа

CELER. ЭКОЛОГИЯ ЗВУКА

Перламутровые облака образуются на высоте около 20 километров над поверхностью Земли — в стратосфере, поэтому их ещё называют полярными стратосферными облаками. Они состоят из частиц насыщенных растворов серной и азотной кислоты, которые конденсируются из паров при температуре около -80°C. Размеры частиц — обычно сотни нанометров, иногда больше микрометра. Перламутровые и серебристые облака очень красивы. Эти два явления имеют разную природу, но и те и другие служат индикатором изменений, которые происходят с земной атмосферой.

Ольга Закутняя. «Облака в объективе». Наука и Жизнь, №1 за 2024 год.

Celer первоначально был творческим дуэтом Уилла Лонга и Дэниэль Бэкет, так же известной как Chubby Wolf. Они имели гуманитарное образование, а Дэниель к тому же занималась исследованиями в области музыкальной терапии, вместе интересовались визуальным искусством и музицированием.

Звуковая органика этого проекта возникала на стыке аналоговых и цифровых техник. Полевые записи и спонтанные импровизации на струнных обрабатывались в соответствии с постоянно меняющимися саунддизайнерскими концепциями, для этого использовались различные инструменты и оборудование, будь то всевозможное програмное обеспечение, манипуляции с плёнкой или добавление эффектов. Так Уилл и Дэниэль придавали звуковым структурам свойства природных объектов и физических явлений.

При записи альбома «Neon» наряду с живыми инструментами использовались звуковые элементы, полученные с помощью неоновых лампочек и датчики, реагирующие на локальные колебания цвета и интенсивности света. Таким образом свет преображался в звук, рождая опыт немного сходный с хроместезией. На «Nacreous Clouds» же дуэт имитировал структуру полярно-стратосферных «перламутровых» облаков. Получился саунд, необычный для Celer: вместо привычной «стены звука» и длинных часовых композиций – короткие вспышки, которые отражают мимолетную природу этого явления. Это музыка места и момента. Сам Уилл говорил о ней как «дневнике повседневной жизни», во многом такое ощущение создавало использование полевых записей из множества стран, например Китая или Индии.

Дэниэль умерла от сердечной недостаточности в 2009 году. Уилл пережил глубокий личностный кризис, переехал в Японию, но проект не забросил: наряду с новыми релизами он выпускал неизданное, дорабатывал демо-записи, пересдавал их общее наследие. И только музыка осталась как красота, запечатленная в ускользающем времени