ПРО ДВИЖЕНИЕ МАЯТНИКА, БОЛЬШОЙ НАРРАТИВ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ МАСКИ ЕГОРА ЛЕТОВА (первая часть)

Я давно задавался вопросом: что отличает просто хорошего автора от творца, который определяет культурный ландшафт, творчество которого проникает даже в те аспекты нашей жизни, которые, казалось бы, от искусства далеки? Не то чтобы я ставил кого-то из них выше других (малая форма зачастую бывает изящнее и интереснее большой), но стоит признать очевидное – серьёзно обсуждают и анализируют творчество скорее второго типажа авторов, чем первого. Наверное так происходит потому, что в их произведениях легче найти зацепки для раскрытия почти любой темы – по-настоящему крупный автор всегда многолик, а художественный талант его отражает культуру своего времени как зеркало. Искусство ведь это своего рода игра: читателю/слушателю/зрителю гораздо интереснее самому нащупать трактовку произведению, а хороший творец является всего лишь проводником на этом сложном и интересном пути. В таких случаях излишняя дидактичность только вредит.

А возникли у меня подобные мысли, внезапно, после материла о Егоре Летове в одном нежелательном издании. Вот уж действительно: у каждого человека Летов – свой. Если одни забывают, что Егор был фашистом в девяностые, то другие – что он был либералом в восьмидесятые. Он стал своим для всех, не будучи при жизни своим ни для кого.

Примером этой множественности Летова можно назвать перемену отношения к национализму в его творчестве: в восьмидесятые он выступал в группе под названием «Адольф Гитлер» и пел антимилитаристские песни, написал известную «Общество Память», а затем, уже после идеологического перелома, среди своих единственных политических союзников упоминал баркашовское РНЕ, которое во многом наследовало этой партии. Хотел бы я сказать, что песня эта однозначно критически настроенная (а я так и думаю), но вот трактовки еë отнюдь не были очевидными: например генеральный продюсер «Нашего Радио» Михаил Козырев* считал, что эта песня первоначально была профашистской, настолько она была спета правдоподобно. При этом вполне понятно, почему Егор между кружком ревнителей истории, которые в какой-то момент решили, что они политическая партия, и боевой организацией с революционным потенциалом и лидером-харизматиком выбрал сторону вторых – решающим фактором стала готовность выступить против тогдашнего правительства. Короче говоря, насколько правдоподобно у Летова получалось обличать русских национал-шовинистов с их звериным антисемитизмом, настолько же впоследствии ему оказалась органична позиция воинствующего черносотенца.

Во времена брежневского неосталинизма Летов надевал на номенклатурщиков маску кровавых палачей-чекистов, а когда бывшие советские чиновники на волне перестройки вдруг решили стать либералами, то примерил её уже на себя. Но по модулю он писал об одном и том же: культурные мифы о священной народной войне, шовинистическом залихватском угаре, инфернальном и при этом упоительном русском погроме, гражданской войне и кровавом тридцать седьмом слились в его творчестве в единый монолит, но расставлял нужные акценты он по ситуации. И делал он это с единственной целью – чтобы перманентно находится в противофазе к движению маятника. Грубо говоря, пресловутый «большой нарратив» был для Летова единственным ответом на проклятые вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». И он, безусловно, ярче всех сумел выразить эту дихотомию российской государственности с её вечным циклом из политических оттепелей и заморозков, бесконечными метаниями между перманентной смутой, распадом государственности и чугунным тоталитарным гнëтом, собиранием очередной новой империи. А идеология для него вообще как будто была вторичной. Но понимают это далеко не все.

ПРО ДВИЖЕНИЕ МАЯТНИКА, БОЛЬШОЙ НАРРАТИВ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ МАСКИ ЕГОРА ЛЕТОВА (вторая часть)

Святослав Иванов в своём видеоэссе, приводя аналогию с библейской притчей о царе Соломоне и двух матерях, предлагал символически «отпустить» Летова и не пытаться приписывать ему свои политические взгляды. С этим нельзя не согласиться, Егор был гораздо большей личностью, чем просто либерал, или просто нацбол например. Но нет, подобной политической «некромантией» нынче любят злоупотреблять в правой среде (а одна политическая партия вообще решила строить на этом свою идеологию). Их пропагандистская машина разрастается словно раковая опухоль: она паразитирует на чужом содержании и форме, поражает любые пласты культуры, где есть хоть малейшее биение жизни, присваивает их себе, высасывает из них душу, любую многогранность и неоднозначность, обращает их в блëклую и очевидную политическую агитку. Словно китайские хунвейбины они выкапывают из могил тела героев прошлого, обращают их в безвольную нежить и подчиняют своим политическим интересам. И вот уже ожившая тень вечного пересмешника Курëхина превращается в заскорузлого партийного политрука, а тень Летова, по всей видимости, должна была бы звать людей под красно-коричневые флаги. Но нет, творческое наследие Егора настолько множественно и многообразно, что из этого ничего не получается. Как только кто-то хочет поймать его в определённые рамки, надеть на него свою маску, то он сразу оборачивается к нему уже другой своей личиной, продолжая оставаться неуловимым.

Я тоже предлагаю не душить послушными руками своего непослушного Летова. Но это совсем не значит, что не стоит пытаться найти в его творчестве ответы на вопросы нынешнего времени. Наоборот, оно актуально как никогда, просто чтобы суметь адекватно разобраться в наследии Летова, нужно посмотреть на песни Егора его взглядом, попытаться найти объективные причины его действий. Например не стоит забывать, что до психоделического, красно-коричневого и анархистского периода у Летова был самый ранний – юношеский, наивный. Песня «Зоопарк» ведь далеко не о государственных репрессиях или о чем-то метафизическом, антагонистом в творчестве этого периода выступает далеко не смерть во всевозможных своих ипостасях и не двуликий Янус государства. Героем этих песен был не умудренный жизнью старец и не кричащий на сцене лозунги политик, а худощавый, интеллигентного вида юноша в разбитых гопниками очках, который решил в какой-то момент стать панком и дать сдачи. И в этом, на мой взгляд, и заключается ключ к философии творчества Летова – иногда стоит уподобиться своему противнику, чтобы суметь его одолеть: по-настоящему жить можно лишь на грани смерти, противостоять государству нужно, пользуясь его же методами и мифологемами, а чтобы дать отпор люберу нужно и самому быть с кулаками. Мы с вами ведь тоже живём в момент глобальных перемен, маятник уже качнулся бесповоротно. Может песни Летова смогут и нас чему-то научить.

Думаю все уже наслышаны о грядущих ограничениях, связанных с пропагандой всякого нелегального в песнях. Если предположить, что это случиться (а кто его знает, как всё сложится), то изменения индустрия претерпит огромные. Многие уже хоронят жанр или наоборот, пытаются очертить вектор его будущего развития. А я, скорее, задумался о том, что опыт обхода ограничений у артистов и их менеджеров накоплен уже колоссальный.

На западе была эра микстейпов, на территории бывшего СССР – целая индустрия магнитоальбомов. А это ещё в доинтернетную эпоху! Сейчас же возможностей для распространения информации гораздо больше. Николай Редькин например предположил, что вырастет спрос на физические носители, в том числе и не лицензированные (а в провинции спрос на них никогда сильно не падал), а я предполагаю, что индустрия может перебраться в телеграм, как в принципе вся современная русскоязычная культура. Представляете, если возникнет новая эра микстейпов, точнее телеграм-тейпов, которые можно будет заливать в отдельный канал и монетизировать косвенно, через рекламу например

шарит кто за такого саундклауд-рэпера? думаю снг не выкупит

привет милан фрас из группы laibach, думаю тебе бы понравился концерт шамана в пхеньяне

Shaman выступит на концерте в Пхеньяне в честь 80-летия освобождения Корейского полуострова от японского господства, сообщили в пресс-службе артиста.

договорнячок между тëмнодвадцатниками и новыми добрыми всё-таки произошёл

BOKU WA DOCTOR
TONY TONY CHOPPER!

моя любимая группа? вряд ли ты о ней слышал.

и если я скажу тебе, кто это, ты всё равно не сможешь найти их треки.

и если ты найдешь их музыку, то не поймешь.

а если поймешь, то ты расскажешь о ней зумеркам и всё испортишь.

так вот, это nine inch nails.

ну дед забрал пятницу однозначно

Самая смешная хуйня, что я видел в интернете: видосы с сегодняшних антимигрантских митингов под The Clash. Вот бы левак Страммер прихуел, да? Воистину, United Kingdom has fallen

As for rap situation, how is that in Russia?

игра пошла по полной

Отличный текст о самой моей не любимой, но при этом невероятно точной песне Pulp

Песня "I spy" очень сильно выделяется на фоне остальных песен pulp периода different class. Натужно-театральная баллада о вуеризме, ресентименте и классовом антагонизме, с драматическими струнными и зловещим вокалом Джарвиса Кокера, больше похожая на саундтрек к второсортной мыльной опере, чем на песню с брит-поп альбома. Если в своих главных хитах pulp боролись за пролетарскую гордость, то в "I spy" обнажается тёмная сторона пролетарского желания - выжигающая ненависть к себе, сопровождаемая классовым рессентиментом. Герой песни - бедный мужчина, подражающий манерам высшего света с целью пробиться выше. Его социальным лифтом становится богатая замужняя женщина средних лет, которой он пользуется для улучшения своего положения. Однако, вместе с тем, героя больше интересует наслаждение невротика, чем простая нажива - с одной стороны, он - наблюдатель, хладнокровно просчитывающий свои действия, с другой им движет жажда мести и в каком-то смысле жажда власти. Его главная фантазия - чтобы их с женщиной застал её муж, пусть это и уничтожит положение героя, сделав невозможными дальнейшие встречи с женщиной, что является пределом, самоубийственным для "делающего все это просто для того чтобы выжить" Кокера, прикрывающего свои желания за классовой риторикой. Тем самым песня порывает с оптимизмом классовой борьбы дважды - первый раз когда обнажает жажду власти, прикрываемую пролетарскими лозунгами, второй раз - когда оказывается, что за желанием власти скрывается жажда аннигиляции. Обнажить то, что ты имеешь воображаемый фаллический объект для другого, пусть это и будет стоит разрушение всего.

It's not a case of woman v man
It's more a case of haves against haven'ts