однажды эрнест хемингуэй поспорил, что напишет самый короткий рассказ, способный растрогать любого

Иван Золо, кстати, идеологически наш✊

рипуля

по моему каналу вряд ли можно сделать вывод, что я металхед особо. но нет, я рос на метале и оззи был в какой-то мере проводником для меня в этой музыкальной вселенной. сейчас, к сожалению, слушаю меньше тяжелого музла, тем не менее с black sabbath у меня только лишь приятные ассоциации

а знакомство с металом у меня было, считаю, максимально аутентичное и правильное – школьный трудовик включал нам на уроках лайв «iron man» с beat club (а еще она у него на рингтоне стояла) и конечно же «paranoid». а однажды прикола ради он пытал нас альбомом «зелёненький» петра мамонова, но это уже другая история

умер оззи осборн? признавайте сатанизм экстремистским движением!

На самом деле кейс Оззи как нельзя лучше показывает, насколько иногда настоящая жизнь может отличаться от поверхностной пуританской агитки, которая путает причины и следствия. Он, как и многие британские музыканты, вышел из пролетарской среды. Детские игры в воронке, оставшейся от удара нацистских бомб - сложно наверное придумать более яркую антиутопическую картину, а еще сложнее поверить в её правдоподобность. Но нет, это были реалии жизни английского рабочего класса. Вот воображение и начало рисовать жуткие образы, наполненные мистикой, демоническими созданиями, став ассоциировать их со всем негативом вокруг вроде нарастающих милитаристских настроений или индустриального ада пригорода Бирмингема. Такая эстетика вряд ли могла родиться в умах благополучных пуританских родителей или изнеженных хиппи например, не зря музыка Black Sabbath их и триггерила.

Вообще, нет ничего удивительного в том, что мгла и отчаянье вокруг может лишь множить себя, а не творить что-то светлое. Но ведь можно не пытаться бороться с этим мраком в себе, со своими страхами и кошмарами, а просто принять их, тем самым преодолев. Мне кажется музыка Black Sabbath и самого Принца Тьмы как раз об этом

​​И ещё раз: куда более объёмно, примерно на 15 тысяч знаков. С прицелом на образ Оззи — с тем, как стиль Осборна пересекался с музыкой и наоборот.

28/07/25 Léo Ferré - Amour Anarchie
Уже почти конец тематического месяца (а тема, напомню - “по волнам моей памяти”), а я ещё ни разу не вспоминал про многочисленные списки разных журналов, которые собирали в себя разные тематические альбомы, и в итоге так и прислушивались по списку. Одним из первых таких списков был “1001 альбом, который надо прослушать прежде, чем вы умрете” (справедливости ради я марафон по альбомам из того списка делал ещё в до-стриминговую эпоху, и в итоге недослушал 20 или около того альбомов), а второй по любимости - “100 лучших альбомов французского рока” от журнала Rolling Stone. Список любопытен и тем, насколько широко трактуется понятие “рок”, когда заходит речь о французской музыке, потому что с одной стороны в том списке несколько альбомов альтернативщиков Noir Desir, джаз-рок Magma или блюз-рок Paul Personne. Но с другой стороны там то, что по сути шансон, и непонятно как попало в список. К таким альбомам относится и альбом рожденного в Монако француза Лео Ферре. На его лучшем по мнению критиков альбоме Amour Anarchie он местами выдает что-то вроде психоделического рока, или поэзию под оный, но в основном тут - шансон. Впрочем, послушать альбом все равно стоит хотя бы с исторической точки зрения, потому что он в некоторой степени отражает реакцию Франции на сексуальную революцию шестидесятых и, возможно, дает повод задуматься, а так ли была раскрепощена Франция, как говорят об этом стереотипы. Альбом изначально выходил на двух дисках, но при переиздании был разбит на два, и поэтому на стримингах тоже представлен как два. Чтобы не создавать “два в одном”, ссылку даю только на первый диск - он мне кажется чуть поинтереснее.
#Poetry #Chanson #ExperimentalRock #1970

https://album.link/s/60dL8xZFJHma3EQtGRIRcr

лазер дим так прикольно под психоделические гитары зачитал, что аж сразу фит с кинг гиззардами захотелось

единственная ассоциация со словом «рэдволл» должна быть только такой. и никаких рэперов

а, ну и напоследок моё любимое

джон лайдон выражает пролетарский ресентимент по отношению к оззи

бро дропнул годноту

Байле-фанк — один из музыкальных стилей, которые становятся все более популярны в мире. История жанра начинается в 70-х годах. Родившийся в фавелах, теперь байле-фанк играет в наушниках у миллионов пользователей платформ. А фонк, ставший одним из ответвлений бразильского фанка, находится в топе самых популярных саундтреков к видео в тик-токе. Для Perito историю жанра рассказывает музыкальный критик Александр Глазков.

Мы сеем смирение, чтобы пожинать власть: краткая история бразильского фанка

Поддержать нашу работу в 2025 году вы можете на Patreon или Boosty. Спасибо, что делаете это.

ПРО ДВИЖЕНИЕ МАЯТНИКА, БОЛЬШОЙ НАРРАТИВ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ МАСКИ ЕГОРА ЛЕТОВА (первая часть)

Я давно задавался вопросом: что отличает просто хорошего автора от творца, который определяет культурный ландшафт, творчество которого проникает даже в те аспекты нашей жизни, которые, казалось бы, от искусства далеки? Не то чтобы я ставил кого-то из них выше других (малая форма зачастую бывает изящнее и интереснее большой), но стоит признать очевидное – серьёзно обсуждают и анализируют творчество скорее второго типажа авторов, чем первого. Наверное так происходит потому, что в их произведениях легче найти зацепки для раскрытия почти любой темы – по-настоящему крупный автор всегда многолик, а художественный талант его отражает культуру своего времени как зеркало. Искусство ведь это своего рода игра: читателю/слушателю/зрителю гораздо интереснее самому нащупать трактовку произведению, а хороший творец является всего лишь проводником на этом сложном и интересном пути. В таких случаях излишняя дидактичность только вредит.

А возникли у меня подобные мысли, внезапно, после материла о Егоре Летове в одном нежелательном издании. Вот уж действительно: у каждого человека Летов – свой. Если одни забывают, что Егор был фашистом в девяностые, то другие – что он был либералом в восьмидесятые. Он стал своим для всех, не будучи при жизни своим ни для кого.

Примером этой множественности Летова можно назвать перемену отношения к национализму в его творчестве: в восьмидесятые он выступал в группе под названием «Адольф Гитлер» и пел антимилитаристские песни, написал известную «Общество Память», а затем, уже после идеологического перелома, среди своих единственных политических союзников упоминал баркашовское РНЕ, которое во многом наследовало этой партии. Хотел бы я сказать, что песня эта однозначно критически настроенная (а я так и думаю), но вот трактовки еë отнюдь не были очевидными: например генеральный продюсер «Нашего Радио» Михаил Козырев* считал, что эта песня первоначально была профашистской, настолько она была спета правдоподобно. При этом вполне понятно, почему Егор между кружком ревнителей истории, которые в какой-то момент решили, что они политическая партия, и боевой организацией с революционным потенциалом и лидером-харизматиком выбрал сторону вторых – решающим фактором стала готовность выступить против тогдашнего правительства. Короче говоря, насколько правдоподобно у Летова получалось обличать русских национал-шовинистов с их звериным антисемитизмом, настолько же впоследствии ему оказалась органична позиция воинствующего черносотенца.

Во времена брежневского неосталинизма Летов надевал на номенклатурщиков маску кровавых палачей-чекистов, а когда бывшие советские чиновники на волне перестройки вдруг решили стать либералами, то примерил её уже на себя. Но по модулю он писал об одном и том же: культурные мифы о священной народной войне, шовинистическом залихватском угаре, инфернальном и при этом упоительном русском погроме, гражданской войне и кровавом тридцать седьмом слились в его творчестве в единый монолит, но расставлял нужные акценты он по ситуации. И делал он это с единственной целью – чтобы перманентно находится в противофазе к движению маятника. Грубо говоря, пресловутый «большой нарратив» был для Летова единственным ответом на проклятые вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». И он, безусловно, ярче всех сумел выразить эту дихотомию российской государственности с её вечным циклом из политических оттепелей и заморозков, бесконечными метаниями между перманентной смутой, распадом государственности и чугунным тоталитарным гнëтом, собиранием очередной новой империи. А идеология для него вообще как будто была вторичной. Но понимают это далеко не все.

ПРО ДВИЖЕНИЕ МАЯТНИКА, БОЛЬШОЙ НАРРАТИВ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ МАСКИ ЕГОРА ЛЕТОВА (вторая часть)

Святослав Иванов в своём видеоэссе, приводя аналогию с библейской притчей о царе Соломоне и двух матерях, предлагал символически «отпустить» Летова и не пытаться приписывать ему свои политические взгляды. С этим нельзя не согласиться, Егор был гораздо большей личностью, чем просто либерал, или просто нацбол например. Но нет, подобной политической «некромантией» нынче любят злоупотреблять в правой среде (а одна политическая партия вообще решила строить на этом свою идеологию). Их пропагандистская машина разрастается словно раковая опухоль: она паразитирует на чужом содержании и форме, поражает любые пласты культуры, где есть хоть малейшее биение жизни, присваивает их себе, высасывает из них душу, любую многогранность и неоднозначность, обращает их в блëклую и очевидную политическую агитку. Словно китайские хунвейбины они выкапывают из могил тела героев прошлого, обращают их в безвольную нежить и подчиняют своим политическим интересам. И вот уже ожившая тень вечного пересмешника Курëхина превращается в заскорузлого партийного политрука, а тень Летова, по всей видимости, должна была бы звать людей под красно-коричневые флаги. Но нет, творческое наследие Егора настолько множественно и многообразно, что из этого ничего не получается. Как только кто-то хочет поймать его в определённые рамки, надеть на него свою маску, то он сразу оборачивается к нему уже другой своей личиной, продолжая оставаться неуловимым.

Я тоже предлагаю не душить послушными руками своего непослушного Летова. Но это совсем не значит, что не стоит пытаться найти в его творчестве ответы на вопросы нынешнего времени. Наоборот, оно актуально как никогда, просто чтобы суметь адекватно разобраться в наследии Летова, нужно посмотреть на песни Егора его взглядом, попытаться найти объективные причины его действий. Например не стоит забывать, что до психоделического, красно-коричневого и анархистского периода у Летова был самый ранний – юношеский, наивный. Песня «Зоопарк» ведь далеко не о государственных репрессиях или о чем-то метафизическом, антагонистом в творчестве этого периода выступает далеко не смерть во всевозможных своих ипостасях и не двуликий Янус государства. Героем этих песен был не умудренный жизнью старец и не кричащий на сцене лозунги политик, а худощавый, интеллигентного вида юноша в разбитых гопниками очках, который решил в какой-то момент стать панком и дать сдачи. И в этом, на мой взгляд, и заключается ключ к философии творчества Летова – иногда стоит уподобиться своему противнику, чтобы суметь его одолеть: по-настоящему жить можно лишь на грани смерти, противостоять государству нужно, пользуясь его же методами и мифологемами, а чтобы дать отпор люберу нужно и самому быть с кулаками. Мы с вами ведь тоже живём в момент глобальных перемен, маятник уже качнулся бесповоротно. Может песни Летова смогут и нас чему-то научить.