Конечно, речь идет об индивидуальном анархизме. Шарль Фурье в свое время предложил строить утопическую жизнь в фаланстерах, тем самым исключив роль государства в жизни таких коммун. Сами коммуны по его идеям должны были управляться советами, что также не соответствовало принятым моделям государственного управления того времени. И это можно считать предтечей анархизма. Примечательно, что он также является автором термина и идеологии феминизма. Похожее можно проследить у «толстовцев» и «пашковцев», которые были частью гуманистического анархизма и тоже жили коммунами. Отсюда же вытекают идеи города-сада.

Но для индивидуального, личностного анархизма фаланстеры не подходят и не нужны — их всегда заменят притоны, которые, как грибы после дождя, заполонили Россию в революционные годы. Адекватному человеку для воспроизведения в себе похожего отношения к общепринятым социальным нормам требуется ритуальная работа, приправленная философскими интерпретациями поиска истинного «Я», но для людей с предрасположенностью этого совсем не требуется. И если для общества второй половины 19 века, в котором «из-за расстегнутой ширинки человек мог повеситься», для старта было достаточно обычной сексуальной магии, то для 20 века уже понадобилась 11 гомосексуальная степень, которую ввёл Кроули.

Ведь последовательное прохождение степеней в таких группах позволяло также последовательно деконструировать социальные, религиозные и психологические ограничения, а в случае с 11 степенью и биологические. И если единственный закон в такой группе - истинная воля самого адепта, то любой путь к его познанию и достижению также является священным, независимо кто об этом и что думает. Это было прямо зафиксировано в «кроулианской Телеме», так как по самой терминологии адепт Телемы является «избранным», а все остальные ничем. Более того, рыцарем ордена считаются только обладатели высших степеней, начиная с VII°.

В этом был весь анархизм. Не нужно создавать армию солдат, достаточно воспитать это в умах интеллигенции, которые создадут организацию и будут проводить акции по защите «отмороженных» политзаключенных.

В 21 веке что-то похожее, но сильно преуспевшее, мы наблюдали в среде релокантов, которые также жили группами, у которых также размыты сексуальные предпочтения и которые добывали еду в мусорках. Но это совсем не означает, что они телемиты, просто так живут «свободные люди».

И я не стал бы утверждать, что подобные практики раньше не проводились, в конце концов что-то похожее можно усмотреть и в средневековом ордене Тамплиеров и даже в более древних культах. Поэтому вполне допускаю, что данная технология была известна давно, другой вопрос: как и для чего она использовалась до того как стала мейнстримом?

Как бы там ни было это проливает свет на ещё одно знакомое предположение, что в будущем нас скорее всего ждёт «великая анархическая революция».

Пример типичной истории одной семьи «вечно против» в интервью главреда закрывшихся изданий Colta («persona colta — это такой образованный, окультуренный человек и звуковая тень револьвера» Т.е. окультуренный выстрелом в моем понимании) и OpenSpace Марии Степановой, ныне проживающей в Германии.

Среди её наград показательна премия в честь Андрея Белого, который вместе с Аполлоном Карелиным стоял у истоков. По маме и папе в семье революционеры — всё как у Бориса Акунина, ничего нового.

Цитата о 90х:

то, что воспринимается таким огромным количеством людей как зона травмы, видимо, и не может быть ничем иным, как травмой. И тем не менее… Вот этот невероятный микс старого и нового, взаимозамещение словарей и точек зрения, ощущение, что ты находишься в самой точке фокуса, там, где все завязывается. И еще: в эти годы в первый и, похоже, последний раз за десятки лет мы наблюдали удивительный, добровольный консенсус интеллигенции и власти. Относиться к этому можно по‑разному, но сама зона такого совпадения на моей памяти образовалась лишь раз — и сейчас она уничтожена полностью…

О нулевых и десятых:

….мы в этом смысле вернулись на сто лет назад.
К русской традиции, где движение вправо приводит обычно к сдаче и гибели, к разным формам уродливого персонального распада, — примеры можно наблюдать сейчас в онлайн‑режиме.

О том как нужно проводить книжные фестивали:

Когда мы в прошлом году готовились к книжному фестивалю в ЦДХ, придумали слоган: «Как злили, так и будем».

При этом, судя по её же словам, царский режим людей не забывал, так как на фабриках рабочих страховали. Вот, что она пишет о своем русском прадеде (она на 1/4 русская):

На заводе он получил травму, руку затянуло в машину, пришлось отнять. Ему выплатили какую‑то огромную компенсацию, хватило на то, чтобы выстроить новый дом и выучить в гимназии старшую дочь. Но он довольно быстро запил и умер.

Если это присовокупить к делу Карелина и КО 30-40х годах (это только то, что просочилось-многое уничтожило само кгб, но даже там много знакомых фамилий), а также тому, что мы наблюдали в среде интеллигенции за последние годы, то получается с момента революции нашу интеллигенцию буквально «терпит», не давая развернуться на полную катушку, одна служба. При этом давление пришлось на конец 30х именно по причине нежелательных знакомств с людьми вроде Рудольфа Штайнера.

Зачем так сложно? Об этом чуть позже.

Ниже на фото прабабка Сара Гинзбург с сестрой Якова Свердлова на баррикадах во времена первой «русской» революции. Глаз перебинтован из-за вражеского камня, а может и нет (фото с глазом в этом посте):