нет света, нет сил даже к чертям послать всё

в сердце дамы трёф по ночам моя любовь считает мёртвых воробьёв и живых уродин

её тайна запечатана в конвертик: она тронулась умом в разы похлеще бога смерти

сдавать назад никак и только смело вверх идти, сносить ебланов в баттле, как стимпанк, — всё это дело техники

настя рисует ладонями счастье, настя рисует миры в одночасье

я только умничаю в каждой песне, ведь я графоман и так люблю себя уважить лестью

загробный мир — перегруженный сервер

мы не хотели власти над всем миром, мы желали быть свободней многокрылых серафимов

и искренность, и доброту вы с криками хотели, но первый принцип нашей жизни — это никому не верить

дмт, кристалл, слизал mdma с креста. я не стал писать о том, что круг знакомых — это полная пизда. и наркоманы, алкаши, поэты, блять. и почему весь маргинальный мир ко мне пристал? а?

сколько видел мой карандаш тех, кто ушёл однажды, и тех, кто уже не важен

и я, уставший, там влез между стенками клеток в блокноте, и сколько-то лет назад был полон строк и идей, но теперь как в болоте

дай мне только, как рычаг, гитарный гриф, пусть он будет мне опорой, я тогда, как архимед, переверну весь мир

мы как овен и козерог, только я стрелец, а ты весы

и нас не поменять, не поменять, давит и сбит биоритм

покажи мне, где радость на лицах людей, что по офисам, банкам

привыкнуть никак не могу, каждый день — это как дискотека в аду. закрываюсь в себе, чтоб никто не мешал, и мы крутим в руках дискошар

закрывая руками глаза, проебали себя среди серых людей. разрушаем и строим с нуля, но здесь после себя мы оставим лишь тень

да, это глупо, по-детски, но всё-таки, если копнуть глубоко, то можно понять, что ребёнок внутри всегда был обладателем самых опасных клыков

не ликую, не тоскую. чтоб художнику освоить мастерскую, надо знать на отлично все азы, цех не имеет выходных, и это притча во языцех (работа должна идти)

они боятся нас, они нас не спасут, они не знают — нам так нравится пылать в этом аду