кажется, это моя последняя радость. мы смотрим «маленького принца» и я стараюсь получше запомнить этот момент, чтобы в подошедшее время противопоставить его всей той боли, которую ты мне причинил осознанно и неосознанно.
называю тебя этим самым маленьким принцем. окрещиваю напоследок, чувствуя скорую разлуку. а себя – розой. подаю тебе знаки. с пересохшим горлом и мурашками по всей коже хочу показать тебе, донести до тебя телепатически, что эти двое – мы. что мы повторяем из их историю и нас нужно спасать. надеюсь на то, что ещё не порвана нить, связывающая нас, что ещё целы и ценны воспоминания о нашем лете, о прогулках по питеру и ночных переписках. надеюсь, что ты всё ещё помнишь обозначения, понятные только нам. пинки пай, аня и зелёный диван.. интересно, вызывает ли у тебя ещё эмоции эта, казалось бы, совсем несвязная ерунда?
боюсь, что нет. «странный мультик» говоришь ты и я разочарованно вздыхаю. ты уже не со мной. произошло нечто, разделившее нас. и твоё «украду тебя в питер, когда станем совершеннолетними» сменилось на «лет через пять я вижу нас всё также по отдельности, в разных городах». без объяснений. и я выбрала не открывать свой рот до последнего. прокручивая теперь в голове всю нашу историю, я понимаю, что даже лишившись тебя, вряд ли сумею забыть. что-то всегда о тебе напомнит, даже если я сотру переписки, решусь выбросить все подаренные тобою вещи. из моей памяти никогда не исчезнет твой образ, твои пшеничные волосы и небесные глаза. никогда я не избавлюсь от ассоциаций музыки летова, формы вкпо и «отвоевших» словечек по типу «ладушки», «бугагашенька» с тобой. это то, что вошло в меня без возможности выйти. да и не хочу я, чтобы оно выходило, несмотря на страх остаться лишь с одними ассоциациями. несмотря на желание выплакать тебе весь свой ужас и нежелание быть покинутой тобой. чего я кстати не сделаю, дабы не показаться слабой. «она не хотела, чтобы маленький принц видел, как она плачет. это был очень гордый цветок…»
чувствуя, что скоро ты покинешь астероид b-612, я стараюсь запомнить этот момент, чтобы противопоставить его всей той боли, которую ты мне причинил осознанно и неосознанно. понимаю, что, кажется, это моя последняя радость.

text: @overdoseoftenderness for @prose

Bloom — Talos

Зимний декабрь сыпется мне за воротник пальто. Сыпется дождем и снегом, и точечной меланхолией по тебе. Курсом иглоукалывания. 針灸. И посреди праздничных фонарей я ощущаю себя осколочной глыбой, бороздящей реку по ту сторону набережных. А посреди твоей жизни — заглядывающим в нее извне. Словно стою у витрин дорогих бутиков и шарю в карманах. И мне — нечего тебе предложить, кроме присутствия рядом, и будь ты другой, ты бы знала, что присутствие — самая ценная валюта нашего мира, но ты разбалована роскошью с самого детства. И я могу понять тебя — холодно-далекую, как звездное небо в Альпах. Могу оправдать тебя. Могу полюбить — ведь уже люблю тебя. И ты смеешься, когда мои признания сыпятся к твоим ногам. К твоим километровым ногам. К ногам, что длиннее всех горных систем, известным этому миру. Ты снисходительна ко мне — и этим жестока. Но я прощаю эту снисходительность. Благодарю, что подпускаешь к себе. И мне плевать, если кто-то сочтет это поведением, недостойным уважающего себя мужчины. Быть с тобой рядом — самый дорогой подарок. Его стоимость не сравнится ни с одним Van Cleef & Arpels из твоей коллекции. Ты не смеешься, когда я говорю об этом — ты улыбаешься. И в твоих глазах, металлических отблесках самого чистого серебра, сгущается грусть. Я сцеловываю её, пока это позволено. И тебе хочется прогнать меня, но ты не можешь — что-то внутри не позволяет этого сделать. Может, ты чувствуешь в настуке сердца мою нужду в тебе. И свою — во мне. Ведь мы единственные друг для друга, к кому можем прийти. И наши встречи — разлом статусов и восприятий. Взлом печатей и постулатов. И тебе это нравится, потому что это приносит тебе свободу, но ты слишком упряма для признания — должно пройти время, прежде чем ты прекратишь себе лгать. Прежде чем осознаешь: можно лгать кому угодно, но когда ты лжешь самой себе — ты словно участвуешь в заранее проигранной войне. Или играешь в покер с прозрачными картами. И пока бежит это время, я остаюсь в твоей жизни — заглядывающим в нее извне.

text: @sontticelli for @prose

У меня от тебя — кипят жилы. При виде тебя — предвкушение красит губы алым. У меня к тебе — смесь желания и гнева. Лихорадочно-чувственная буря. Она циркулирует внутри. Горячая, как вулканическая лава. Черно-красная, как магматический пепел. Черно-красная — как лодочки Christian Louboutin. Мне хочется пронзить тебя острием каблуков. Чтобы багряные нити, насыщающие тебя кислородом, превратились в соленый налет на стопке текилы. Выпить бы это залпом. Выпить бы и тебя — у вас единый вкус; возможно, ты тоже родом из Мексики, — и прекратить агонию. Но у меня не хватает духа. За злостью на отсутствующего тебя, парадоксального тебя, убивающего редким присутствием вместо оружия — желание, и оно сильнее. Власть этого желания, болезненного и первобытного, древнее нас обоих. И я, лишившаяся рассудка после встречи с тобой, окончательно теряю голову. Проваливаюсь в бездну. Она горячее кругов Ада Данте, порочнее их. Посреди моего падения ты больше, чем проводник. Ты — Создатель. Бездна спрятана в твоих глазах — двух осколочных льдинах. Как будто ржавчина обрела голубо-серый оттенок. И впервые мне жарко от холода. Твоего холода — инъекций жидкого азота по венам. Но мне это — нравится. Отчаянно, до эмоционального изнеможения. Нравится, потому что нравишься ты — и я вскрываю второе, третье, четвертое дно твоей бездны. Их столько, сколько граней в мерзлом свечении твоего взгляда. Их — бесконечность. И мы в этой истории — жертвы и палачи, пленники своих желаний. Животные, давно взявшие след друг друга — еще в прошлых жизнях. Кармические исследователи граней единого безумия. Ты отстраняешься, я — преследую. Доминируешь — позволяю. И мы пьем друг друга, как углекислый газ, как яд вместо воды в жару, но нам это нравится. Это делает нас живыми.

text: @sontticelli for @prose

Car Lights Parks — Squares And Alleys

это десятая наша последняя встреча, девять предыдущих я говорила тебе «прощай» и знала, что раз за разом предпочту вернуться.
наша кофейня на углу твоего дома впитала в себя столько всего, и я всё равно беру тебе именно там флэт с лесным орехом перед каждой встречей, ты как обрывки кинопленки, будто фильм, который я без конца просматриваю перед сном, чтобы пересказать подругам в мельчайших подробностях.
каково тебе девять раз уходить, зная, что я прибегу на первый твой зов? обрывками киноленты все путешествия, свидания и в носу вновь аромат твоих духов.
я в десятый раз прижимаюсь к твоей груди, искалеченная всеми слова о том, что утром это закончится и ты больше не впустишь меня в свое сердце.
но почему то раз за разом мы виделся на нашей улице не сговариваясь и вновь признаем свой проигрыш, и вновь признаемся, что врем сами себе, называя всё, что происходит между нами лишь возможностью проявить нежность и отдохнуть от суеты.
дай мне сил, чтобы забыть твой номер и адрес, и больше никогда не вернуться в ту самую кофейню и не произнести твоё имя рядом со словом «скучаю».
это наша десятая встреча, ваш кофе готов.

text: @aglayapoetry for @prose

мне 20, мои выженно-песочные кудри спутались на ветру
тебе за 30, твои смольные с проседью волосы блестят под закатным солнцем
на моих губах вкус твоих дорогих и слишком терпких сигарет, на твоих — мой приторно-сладкий блеск
мы познакомились здесь же, быстрый взгляд, полуулыбка, пара коктейлей, льняные складки белой рубашки, шелковое шуршание алого платья
и вот уже который вечер мы проводим вместе? скрип сухого песка, влажный морской воздух, черная густота южной ночи
нам некогда считать, да и незачем
мы оба знаем, в назначенную дату непременно соберем багаж, поднимемся по самолетному трапу и улетим в противоположных направлениях
но это будет ещё нескоро

text: @ruditser for @prose

Hymn — Communions

Мы ждем такси с ресторана до твоего дома. Мерзну в своих легких юбках, мерзну в своем весеннем пальто в этом прохладном январе.

Следующий кадр. Ждем, пока лифт спустится с верхних этажей до первого. Внутри — лава.

Ждем, пока поднимаемся до твоих апартаментов. Перебираю в руках билет до дома.

Следующий кадр. Жду то ли когда уеду, то ли когда ты попросишь остаться и никуда не пропадать.

Следующий кадр. Ты вставляешь ключ в замочную скважину. Замираю, жду, пока вдохну запах столь знакомого места. У тебя дома всегда пахнет ванилью и моими любимыми духами.

Жду, пока ты нальешь мне полусухого красного полный бокал. Осматриваюсь во вновь незнакомом месте — так много изменилось за это время.

Следующий кадр. Жду наступления рассвета. Ты, как всегда, выбираешь квартиру с видом на него. Мы лежим на твоем огромном матрасе, ты обнимаешь меня со спины и что-то ворчишь — может, я зря приехала.

Следующий кадр. Просыпаюсь одна, ищу тебя на огромном матрасе. Ты ушел из квартиры. Я догадываюсь куда.

Следующий кадр. Жду свой утренний флэт с соленой карамелью. Ты выбираешь квартиру, ориентируясь на то, что я не могу жить без кофеина по утрам.

Следующий кадр. Я целую тебя на прощание. Ты не умоляешь остаться, но никогда не просишь уйти.

Вновь жду такси, на мне летняя юбка, календарь на телефоне уверяет, что сейчас январь.

Я всегда надеюсь, что ты попросишь остаться, но ты выбираешь молчать, поэтому я кутаюсь в пальто и всё повторяется вновь.

text: @aglayapoetry for @prose

Засыпаем и просыпаемся вместе вот уже который месяц. Раньше, до встречи с тобой, я вечно печатала что-то романтико-драматичное в своих заметках.
Раньше, бессонными из-за работы или барных посиделок ночами, я слонялась по городу в поисках нового материала для маленьких зарисовок.
Раньше я не писала первой и не оставалась на ночь. Не планировала совместный отдых. Ужинала одна.
Теперь вместо случайных связей — рассказы о прошедшем дне. Вместо такси до дома — сон в обнимку, пока твоя рука не онемеет. Вместо непристойных разговоров и мыслей — тёплое молчание и поцелуи в лоб.
Ночное «трахни меня» превратилось в «обними», когда снова мучают кошмары.
Утренние сборы до дома — в танцы на кухне перед работой.
Теперь я не боюсь обнажать не только тело, но и душу. Не прячусь от себя в забитых людьми ресторанах. Часто говорю этот глагол на «Л». Без страха.
Теперь я почти не помню прошлого и всё думаю: «А хорошо ли это?»
Я обрела новую себя или всё же потеряла старую?
Пора бы привыкнуть.

text: @fatriste for @prose

Jukebox Trio — Чëрный ангел

Касаться твоей бархатистой кожи кончиками пальцев, получая разряд тока от переизбытка волнения. Проводя костяшками пальцев по безупречным ложбинам ключиц твоих и понимать, что ты совершенна. Страшиться нарушить покой спящего твоего тела, дабы эта неведомая до сели мне красота, не растворилась в воздухе оказавшись ночным видением. Запах волос твоих еще весь день будет сопровождать меня в душных кабинетах и узких улицах, не давая забыть хоть одну деталь того облика, который я мог раньше рисовать только в самых смелых фантазиях.

Но порой я думаю, что я создал тебя лишь в своей голове. Когда я вышибаю двери твоей квартиры после очередного филигранно отыгранного тобой скандала. После привкуса крови на дëснах, напоминающей об очередном уроде из лап которого, тебя приходится доставать. А ты ... а ты смеёшься. Для тебя это все не более чем очередной прекрасно сыгранный сценарий, сюжет которого знаешь только ты.

И я каждый чëртов день готов возвращать тебя всеми силами, что у меня остались, лишь для того, чтоб смотреть как твоя тень пляшет по углам моей комнаты, залитой светом цвета индиго. Как струится шёлк твоего чёрного платья в такт играющей пластинки. Чтоб видеть, как твои огромные серые глаза вновь сверлят мою голову, пытаясь достать душу и сожрать её как сотни других до меня.

text: @hot_pepper_ronnie for @prose

взбодриться утренним кофе -
для слабаков.
эта пара заряжала себя блюдом из колких слов, с добавленной порцией гордости и щепоткой поднятой головы с огненным взглядом.
о, что и говорить о последнем!
два дьявола в ангельском обличье -
хотя это тоже сомнительно -
сошлись на искрах, которые сейчас метают в исступлении.
два урагана, но преимущество с ее стороны, ведь в ее честь
потом назовут очередной смерч,
не уступая обычаям.
два камня раскаленной лавы,
две пламенные противоположности,
две слишком яркие картины.

- к черту отношения!

да нет, почему же.
у них было нечто одинаковое -
любовь к друг другу.
и каким бы буйным не было пламя,
оно всегда сливалось и накрывало истинной любовью все вокруг.

text: @bookromantic for @prose

David lynch — Movin'on

If i love you

Мои границы расширились в запутанном нелепом чувстве. Ты очень похож на греческого полубога или вроде того. Делаю вид, что не замечаю, но каждый раз тайком ловлю твой взгляд на этих моих складочках под плечами, которые всегда казались мне уродливыми. Но ты смотришь с растерянной нежностью.

Последний раз мы виделись, когда были дремучими подростками, и ты был такой с брекетами и длинными волосами, громко смеялся и был острым и недоверчивым. Потом я узнала, что ты хотел отомстить за моё самомнение, которое сам придумал.

Итог – перехватывает дыхание от близости, хотя всего лишь аудиосообщения в телеграме, и между нами тысячи километров. Ты пьян или под кайфом, и я чувствую так много, что всё в груди сжимается, немота. И это надолго. Ты честен, ты хочешь меня, но всё очень запутанно, ты не свободен. А моя чувственность застряла в созерцании, половая любовь как образ сладко дремлет где-то в глубине.

Мир распаковывается на глазах как зазипованная вечность, льющаяся через край. Я на высоком берегу. Настроение нежное хокку. Зелёная вода, оранжевое кимоно. Нет смешного «когда», нет обиженной «но». Обобщённая мысль – я здесь с тобой.

Ты уже совсем не знаешь, чего хочешь. Месть становится порталом. Где теперь мы все? Нас пятеро. Герои летальной пьесы. Моё сердце расходится щупальцами, дрожащими от тепла любви. Мечтаю стать свитером для тебя, потому что я слишком человек, чтобы выйти за пределы.

Я не понимаю тебя, не понимаю того, что происходит, но так счастлива и окрылена. Читаю про метафизику любви у философов Серебряного века. Гиппиус оргазмировала письмами. Мы с ней так похожи. Только она смелая, а я фантазёрка всего лишь, и после наших встреч трогаю себя и улетаю.

Всё усугубляется, морская вода совсем взбаламутилась. Я брожу в сумерках. Ты во мне, как брат-близнец. Inner-male.

В тот вечер нереальными усилиями сама снимаю с дерева крохотного пищащего котенка. Он чёрно-белый и дрожащий. Очень цепко хватается за мой синий шерстяной свитер. Мы согреваем друг друга. Уже август. Я знаю, что меня ждёт, но почему-то всё за пеленой, я на пороге пустоты.

Приезжаешь, и ни я, ни ты не можем забрать с собой котенка. Мне так жаль его оставлять. Ты смеешься над собой – фенечка, духи. И потом, конечно, целуешь меня. Очень, очень сильно. И я куда-то проваливаюсь. Бежим по переходу в метро. Ты аккуратно высвобождаешь свою руку из моей. Я это понимаю. Ты и я – вместе? Невозможно, слишком много всего, не зависящего от нас. Но сохраняется это пространство, где только мы, музыка, голосовые по часу, бесконечные абсурдные шутки. Ты демонически строг к себе, очень северный и при этом южный, маскулинный, закрытый. Но со мной ты похож на воплощение чистого духа страсти невероятной красоты.

Мы не перешли черту. И это самое красивое и мучительное переживание. Я люблю тебя;
Ты отталкиваешь это снова и снова, но где-то очень глубоко, я знаю, что ты мне отвечаешь. Очень сильно по тебе скучаю.

text: @jaloow for @prose

Между нами что-то есть — и у этого есть название. Но я боюсь о тебя обжечься — приучаю себя, что не стоит искать бессмысленной боли. Взрослею. Отталкиваю тебя вопреки всему, но ты приходишь под вечер — дневные минуты бегут в ожидании встречи, — и луна над нашими головами — зазубренная по краям. Перекушена челюстями небесной акулы. В бледном свете столько же таинства и тревоги, сколько в том, что есть между нами. Я помню — у этого есть название. Оно очень простое. Вертится на языке, твоем и моем, вертится между губ, переплетается между тел, готовое вот-вот сорваться — со стоном, со злостью. С плачем? Кружится вокруг нас — и обрывается. Эта незавершенная деталь, как шлейф краски на картине, требующей продолжения, как последние страницы незавершенного произведения, как признание, о котором молчат двое — возвращает нас к началу. К перекушенной кем-то луне, к физической тяге, к химической реакции — к тому, чему невозможно сопротивляться. И я боюсь о тебя обжечься, клятвенно призываю себя к здравомыслию, но ты приходишь под вечер — и приносишь с собой огонь. Высекаешь его глазами — они по-хищному хитрые, они устрашают. Гипнотизируют — сильнее. В психике, не прошедшей терапию, есть эта глупая черта, она как заноза для ранней смерти — люди стремятся подчинить то, что кажется невозможным. Я улавливаю этот импульс в себе, я стремлюсь тебя подчинить — доказать, что бояться нечего. Обжигаться — не обо что. Такая глупость — верить, что мне действительно это под силу. Она как заноза для ранней смерти. Зазубрена по краям — как луна. Но теперь над нашими головами — полнолуние. В молочном света стирается все наваждение. Прокушена из нас — только я.

Между нами что-то было, но я так и не поняла что.

text: @sontticelli for @prose

В порыве печальных и безликих дум ты надеешься, что он тот самый, сдавливая обиду от несправедливости внутри, оправдывая это типовыми трудностями.
Он рядом, но на душе тоска. Себя не обмануть, а свои чувства не спрятать, где-то глубоко ты одинока… Он рядом, но на расстоянии световых лет. Годы идут, а ты неизменно верна, чиста, где-то проста, но неподдельно разрушена.
Ты идёшь в изменения понимая, что завтра с ним уже нет, вас нет давно. С грустью забирая свадебное платье из Московского ателье, терпение лопается как мыльный пузырь в руках несмышлёного ребёнка. Ждала до последнего ?? Зачем?
Вот так эгоистично и наивно верила, что хоть раз, хоть сейчас он выберет тебя, как ты всегда, не смотря ни на что выбирала его! Тебе также страшно и живо и это лучше нежели спокойно, долго и мёртво.

Больно, разбито, безмерное комбо и полнейшее непонимание куда и зачем? Ищешь новые смыслы. Соберёшь себя по крупицам, ту себя,которую потеряла, давно.

Проходит время, боль утихает, появляются смыслы, ты начинаешь видеть зачем все было. Спокойно, ты смогла заново задышать. Теперь игра по твоим правилам.

И в один, казалось бы, обыкновенный день ты больше не ощущаешь себя по прежнему. Этот ослепительный и до боли знакомый взгляд ,через миры и пространства , но совершенно не знакомый тебе человек, меняет тебя на молекулярном уровне. Все пути вели тебя к нему, родственная душа?Может и нет, но чувство как будто знаешь его всю жизнь и даже больше, узнаёшь себя в его смехе, улыбке, неподдельной чистоте. Он не святой и тебе это нравится. Сейчас не про похоть и бестолковую подростковую любовь. Вся твоя суть меняется, все прежнее понимание любви больше не имеет смысла. Ты открываешь себя через него, но он по прежнему незнакомец! Все в нем отзывается в тебе, каждый атом родной, будто вы знаете друг друга не одну жизнь, но вместе вам не быть.

Прекрасно и больно, встретил и отпустил, но не проиграл. Презирая всю ванильность, с огромным трепетом проживаешь её внутри. Он точно другой и ты с ним принимаешь себя, здесь не про похоть, ты не выдерживаешь его взгляд , робко отводя его в сторону и между вами ничего нет, но что-то все же есть…
Любовь безгранична, наивно-проста, искренняя, чистая и не требующая ничего взамен. Она меняет, зажигает ум и сердце она в каждом из нас, но просыпается не с каждым.

Он стал ближе многих, вхож душу и ему не нужны ключи, ему не надо посещать сны он наяву в каждом мгновении, вот такой мой родной незнакомец.

Text: @verneemy for @prose

Он находится непозволительно близко. Настолько близко, что его горячее дыхание с легким, едва ли уловимым, по всей видимости еще не успевшим выветриться привкусом табачного, но при том изрядно сладкого дыма опаляет ее тонкую шею. Стрелки часов грозят слиться в экстазе на двух десяти, самой чарующей фазе ночи, когда так отчаянно хочется касаться. Его ласковые руки спускаются все ниже, очерчивая бесконечные узоры на ее обнаженной коже. Их головы наконец абсолютно пусты - ни одна проворная мысль не смеет прорваться через этот барьер, состоящий из бесконечного желания. Желания отдаться своему естеству. Желания переступить границы, сковывающие тело в повседневности, и слиться с музыкой истинной тьмы. Влага его поцелуев подобна дождю. Теплому и такому долгожданному дождю среди изнуряющей летней жары. Его касания не спешат становиться настойчивее, позволяя ей сполна насладиться очарованием этой будто бы издевательски затянутой, наигранно невинной прелюдии. Она чувствует губами его улыбку. Эту искренне обреченную улыбку, такую, когда линия губ изгибается лишь самую малость и никак не спешит вернуться в прежнее положение.
Она с трудом отрывается от него, прогнувшись в пояснице, чтобы перевести дыхание, глонуть воздуха, который кажется будто наэлектизованным из-за их непозволительной, запредельной близости в это самое мгновение, после чего отстраняеися на несколько сантиметров и так же нарочито медленно стягивает тонкую хлопковую кофту, преставая перед мужчиной напротив в одном только нижнем белье, поскольку юбка уже тоскует где-то на полу. Ее миниатюрные ладошки с невозможным трепетом ложатся на его лицо, вновь притягивая к себе. К их полуобнаженным телам льнет густая, обволакивающая чернота ночи, однако даже сквозь эту непроглядную пелену она ощущает его взгляд. Такой же обреченно-вожделенный, манящий и в то же время жаждущий. Эта ночь кажется невозможной. Невозможно прекрасной. Нереальной. Эфемерной. До ужаса влюбленной. Любить уже давным давно стало обыденностью. Нормой. Аксиомой. Стандартом. Эталоном. Правилом. Неприложным обетом. Клятвой. Сделкой с Дьяволом. Ключом к вечности. Чем-то уже до ужаса привычным, но в то же время выходящим за рамки дозволенного.

text: @emkabatart for @prose

1957 — Milo Greene

Когда мы стали такими циничными?
Помнишь хохот, что вырывался из уст при соприкосновении наших взглядов, пальцев?
Заразительный смех от пролитых напитков на одежду: без недовольства и мыслей о запачканной рубашке.
Липкие руки от десерта, которым тыкали друг друга в носы, мгновенно вытирая его языками.
Помнишь те искренние, порой даже детские фразы и движения? Такие прозрачные, чистые и ясные. Настоящие.

Когда мы стали такими циничными?
Перебираем каждое слово, обдумываем каждый шаг не потому, что боимся потерять…

…потому, что не хотим показаться «не теми».
Недоговариваем, даже молчим. Слишком много думаем, контролируем — снова молчим.
Даже когда любим, даже когда по-настоящему чувствуем.
Всё так же молчим.

Возводим из своих мыслей километровые стены, скрываемся. Копим все чувства и слова, будто откладываем сбережения на домик у моря в Италии, чтобы там — в отдельной кладовой — продолжать всё прятать.

Но ведь мы никогда не умели консервировать. Нет. Так нельзя: всё испортиться… или испарится в бессмысленности, в боли, сдавливающей грудь, перекрывающей доступ к свежему морскому бризу.
Это лишит нас жизни.
Уже лишает.

text: @fatriste for @prose

Night Time – The xx

Я забываю тебя с сентября. Забываю в вихре предновогодних праздников. Посреди промозглого февраля. Вспоминаю — в марте. Следую по маршрутам нашей Москвы. Забываю — вытаптывая старые дороги новыми шагами. Вспоминаю, пока еду в такси, опаздывая на работу. Забываю, смахивая песню-ассоциацию. Вспоминаю, набирая сообщение в запыленном диалоге — и забываю, не придумав что написать. Я отталкиваюсь от старта «забыть», чтобы пробежать эстафету «вспомнить» — я олимпийская чемпионка в этом безрезультатном спорте. У меня ничего не получается — выигрыша не существует, он не прописан кодом Вселенной. В матрице существующей реальности — мы зарыты друг в друге, где-то между сердец. Наши ребра — ставни места, где нам суждено быть вместе. Мы кружим друг напротив друга. Мы хищные звери. Мы — в хищном мире. И я пытаюсь тебя забыть, правда пытаюсь, но ты вспыхиваешь перед глазами. Всегда ты. Ты — посреди сентября. Твои объятия — в центре бесснежной Москвы. Твое смазанное, болезненно-ощутимое возвращение — в начале марта. Я не знаю, что тебе сделать, чтобы я смогла о тебе забыть. Не знаю — что сделать себе. Кручу воспоминания, жую, словно жвачку. У меня сводит скулы, мне надоело жевать — но у неё не заканчивается вкус. И у моих воспоминаний о тебе — не существует срока годности. Это не прописано кодом Вселенной. В матрице существующей реальности — всегда ты. Посреди любого времени года Москвы. И я забываю о тебе, чтобы вспомнить, что забываю.

text: @sontticelli for @prose

Так уж вышло, что любить двоих у меня не выходит. И это с моей то влюбчивостью! Тебя любить легче. Любить Меня оказалось невыносимо сложно. Настолько, что даже я сама с этим не справляюсь. Остаться бы с тобой, оставить себя и не сказать себе ни адреса, ни фамилии… пускай ищет Тебя и Меня в Тебе. Пускай плачет. Пускай вскрывается по утрам под Гульда в ванной. Мой остаток без себя станет раствором в твоих венах, утренним ознобом от открытого настежь окна, судорогой, сухожилием. Я молюсь об этом. Денно и нощно. Кого я в тебе люблю? Не любовь ли ко мне? От этого страшно. Я в себе только и люблю, что любовь к тебе. Это последнее, что осталось в мышечной памяти. Стиснутые в объятиях руки. Стиснутые от счастья глаза. А потом день, и в дне финал за финалом. А в следующей ночи распятие на полу, и мы стекаем с кровати потом.

Только потом ты скажешь, что устал. А я защипаю себя до красной геенны на коже. Ты ампутировал меня от себя. Не оставив ни адреса, ни фамилии…

text: @sonka for @prose

Она проплакала всю ночь, прежде чем выйти как ни в чем не бывало. Интуиция опять её подвела, и она вновь пошла по протоптанной, словно табуном лошадей, дорогой. Да, она знала, к чему может привести мимолётное общение (ведь любое такое общение приводило только к страданиям и боли). Но она всё равно шла туда в надежде обрести счастье и покой. Вновь допустила ошибку...
Но какую? И как её избежать в дальнейшем? Как перестать допускать её снова и снова? Как поменять сюжет уже известного всем романа?
Попробуем поменять ветку и пойти по пути вынужденного одиночества. У неё никогда это не удавалось... до конца. Потому что всегда было трудно противостоять даже малейшему вниманию в твою сторону. Но может именно в конце этого пути главная героиня найдёт исцеление? Время покажет. А пока, включается таймер)

text: @arrririna for @prose