Что почитать осенью?

Симона Мацлиах-Ханох «Сказки обратимой смерти. Депрессия как целительная сила»

Я рассматриваю депрессию как своего рода благотворную регрессию, как убежище, в стенах которого можно укрыться, подобно улитке, прячущейся в раковине. И там, в недрах временного небытия, отпустить поводья жизненной колесницы, чтобы дать возможность затянуться той самой душевной трещине, которая и послужила входными воротами для депрессии. Ну а что касается потери управления, то остается надеяться на внутреннее свойство, называемое интуицией, которое, как верный конь, не даст нашей душе сбиться с пути и найдет потерянную нами дорогу домой.

Осень — это архетипический поворот, момент, когда природа выключает внешний шум. Юнг сравнивал депрессию с алхимическим процессом «нигредо», первой стадией трансформации, когда все разрушено, распадается на части, и человек погружается в темный хаос. Это не конец, а начало нового пути, но до этого нужно пройти через боль и страдания. Эти состояния, как алхимическое разложение: душа находится в состоянии внутренней борьбы, слезы льются, эмоции кипят, все кажется разрушенным. Но в этом хаосе начинается медленный процесс трансформации. Это лиминальное пространство, не конец пути, а преддверие внутреннего перехода. Если есть имя переживанию, форма уже нащупана. Если есть малое ежедневное творение, энергия получила русло. Осень учит простому: жить, значит уметь умирать тому, что исчерпано. Мы спускаемся не чтобы исчезнуть, а чтобы вынести наверх то, без чего весна будет фальшью. 

Эти сказки не детские истории, а ритуальные карты женского цикла: их дарили на пороге менархе, материнства, зрелости, чтобы помнить дорогу туда и назад. Сегодня, когда мы живём в культе эффективности, эта память особенно ценна: она легитимирует нисхождение как часть целого.  Мацлиах-Ханох пишет от первого лица, через опыт утраты и последующего длинного подъёма.

«Сказки обратимой смерти» — это не приглашение к страданию, а разрешение на ритм. Иногда, чтобы из зерна выросло растение, нужно признать, часть пути проходит в темноте.

Читали её?

почитать подробнее о книге на дзен

#книги #аналитическаяпсихология

Индивидуация

Индивидуация в аналитическом смысле начинается с простого, но трудного развода понятий: Самость первична, эго - её производное. Мы часто путаем их, принимая раздутое эго за всё поле сознания. Юнгианская перспектива настаивает на обратном: «Я» (Самость) - та более широкая, направляющая инстанция, из которой эго и вырастает; и задача анализа - не увеличивать эго, а поставить его на службу Самости. Отсюда первое следствие: путь к подлинному ощущению себя потребует жертв и риска. Без этого эго не освободится от нарциссической иллюзии, будто оно и есть весь субъект.

Самость многолика: её можно мыслить как структуру, как процесс, как архетип, как переживание союза противоположностей и как динамическую силу, ведущую человека по жизненному пути. Аналитическая психология настаивает: личность - это прежде всего субъект и процесс, а не фиксированное содержание. Именно этот процесс мы и называем индивидуацией, самореализацией через встречу и синтез противоположностей: сознательного и бессознательного, личного и коллективного, телесного и духовного, жизни и смерти.

Индивидуация требует одновременной работы с личным и коллективным. Невротическое состояние, когда коллективное игнорируется; психотическое, когда личное поглощается коллективным; архетипическая инфляция подавляет эго.

Слишком плотная идентификация с персоной, учитель, который поучает дома; аналитик, который никогда не перестаёт анализировать, ведёт к эгоцентрической узости и нарциссическому отчуждению. С другой стороны, погружение в архетипическое без усилия персонального различения грозит потерей контакта с реальными отношениями и работой.

В первой половине мы строим эго и осваиваем коллективные нормы; во второй, встречаемся со смыслом и фактом смертности, отказываемся от юношеских установок. Но важно различать развитие эго и собственно индивидуацию: поздняя работа, это уже не расширение эго, а снятие его претензий на господство. Внутри этой темы неизбежен вопрос: состояние или процесс?

Не всякая встреча с Самостью переживается как благость. В клинике Самость может явиться как жестокая сила, если эго недостаточно укреплено, чтобы выдержать её давление. Тогда разворачиваются антииндивидуационные процессы: ложное, нарциссическое «я», регресс к всемогуществу, эвакуация переживаний через проективную идентификацию.

Аналитическая задача - создать условия, где эго укрепляется, а проекции содержатся и перерабатываются прежде, чем будут реинтроецированы в менее токсичной форме. Эго должно «сдуться», уступить место тому большему, что требует воплощения. Юнг описывал индивидуацию как героическую и часто трагическую задачу: привычный эмпирический человек утрачивает мнимую свободу воли и терпит насилие над собой, в пользу того, чтобы «Я» могло проявиться.

Самость требует от нас отказаться от нарциссических притязаний. Это и есть самопожертвование - не в духе саморазрушения, а как уступка права руководить курсом более широкому субъекту. В анализе борьба индивидуации и антииндивидуации часто сжимается в узел, где прежние средства бессильны. Именно напряжение противоположностей вызывает к жизни трансцендентную функцию - символообразующий третий, который меняет психологическую установку. Этот «третий» не появляется без риска: приходится пожертвовать привычной техникой, самоуверенностью, образом себя. Но если риск выдержан, возникает новая общая реальность, способная сдвинуть процесс.

Наконец, об образе «я». Психика полицентрична; мы переживаем себя как множественные «я», вступающие в диалог. Здесь полезны временные метафоры: мы не точка в пространстве, а течение во времени. В одном контексте жест может быть аутентичным, в другом - нет; критерий не внешний «идеал», а способность быть собой в отношении, не используя другого и не предавая себя.

Потому индивидуация - всегда отношенческая: «Я» существует ровно настолько, насколько проявляется в поступке, то есть в связи. Индивидуация не завершится окончательно, но способна дарить моменты целостности. В этом её этика и её надежда.

#РефлексивнаяПятница
#аналитическаяпсихология

В своих комментариях к психологии внутреннего конфликта Юнг любил упоминать о буридановом осле, который умер от голода, находясь между двумя стогами сена, потому что не смог сделать выбор.

В «Двух Эссе» Юнг пишет:
«Важно не то, какой из стогов сена лучше, справа или слева. И не то, какой из них следует начать есть первым. А то, что в глубине души он хотел узнать, какой из стогов подтолкнет его к себе? Осел хотел, чтобы объект сам принял за него решение».

В своих семинарах Visions Юнг говорит:

- Я часто привожу этот пример своим пациентам, и вы можете понять почему. В чем же заключается действительная причина столь странного поведения осла? В том, что он не хотел ни того, ни другого, для него существовало нечто более важное. Что это было?

- Смерть?

- Д-р Юнг: совершенно верно, поэтому он и умер. Совершил самоубийство.

Разумеется, речь идет не к физической смерти, а смерти доминирующей эго-установки. Как писал Гете - «природа требует смерти». Ибо смерть эго-установки - это необходимое условие обновления и изменения.

«Реальное решение конфликтной ситуации, - пишет Юнг, - приходит только изнутри, и только потому, что человек пришел к другой установке. Конфликты должны разрешаться на уровне характера при достаточном учете конфликтующих противоположностей, а это в свою очередь возможно только путем изменения характера. В таких случаях внешнее решение хуже, чем отсутствие решен. Серьезные конфликты не разрешаются столь легко. Они требуют очной ставки с бессознательным, так сказать, диалога с «другой стороной. Только то, что действительно является самим собой, - продолжает Юнг - может исцелить. Это можно выяснить, только поддерживая напряжение между противоположностями, пока не проявится нечто третье, логически не предопределенное, совершенно неожиданное».

Это «третье», названное Юнгом трансцендентной функцией, представляет собой творческое вмешательство и руководство со стороны самости, архетипа целостности, который функционирует в психическом как саморегулирующийся центр.

По материалам книги «Незримый ворон: конфликт и трансформация в жизни Франца Кафки» Дарэл Шарп

Если возникает энергия погрузится в тему трансцендентной функции, летом прошлого года проводила вводный эфир на тему трансцендентной функции и Гермеса, материал на дзене.

#аналитическаяпсихология