В первых числах июля мы с Ваней проводили фокус-группу, которую задумали как конфликтную. Ей предшествовала серия глубинных интервью, и эти интервью вскрыли очень конкретные конфликтогенные точки. Казалось, повороши — жахнет. Начали сессию, и через полчаса стало окончательно ясно, что контрастных диспозиций не проклёвывается и напряжения, достаточного для столкновения мнений, нет. Участники — вовлечённые. Динамика — дай бог каждому. Шесть человек включены в дискуссию, общаются между собой и с нами, но без малейшего намёка на поляризацию.

Что сделать в такой ситуации?
• «Главное… НЕ ПАНИКОВАТЬ!» (герой Маковецкого в к/ф «Жмурки»).
• Не прерывая ФГ, на лету понять, почему её динамика пошла не туда, куда чаялось. Из-за того, что мы недооценили вес social desirability в поведения участников? Из-за ошибок квотирования выборки? Из-за неверного определения конфликтогенных тем и узловых точек дискурса? Из-за слишком мягкой/аморфной модерации?
• Разобраться, а правда ли здесь и сейчас нужна/возможна конфликтная ФГ. Возможно, и впрямь есть резон перевести её в консенсусный режим. Точнее, принять статус-кво и соответственно изменить сценарий и тактику действий модератора.

Здесь чрезвычайно уместно тандемное ведение ФГ. Когда один из участников — «бадди», «штурман» который участвует в ФГ, подкидывает дровишек в топку дискуссии, но больше следит за групповой динамикой, атмосферой, покрытием core-вопросов.

А дальше можно по-разному.

⛏ Обострять дальше, поднимая ставки. Вбрасывать провокационные утверждения, которые побудят участников выразить более острые или неочевидные мнения. В кассу может быть техника критических инцидентов по Фланагану — закидывать в омут фокус-группы гипотетические кейсы, которые способны вызвать расхождения. В духе:
— Научпоп-издательство перевело и выпустило книжку о питании и человеческом метаболизме. Она мгновенно стала бестселлером. Но через полгода группа видных экспертов публично, с прочной аргументацией, заявила, что в книге есть серьёзные фактические ошибки, которые могут принести вред многим людям. Автор книги утверждает, что он консультировался с экспертами и перепроверил все факты. Как бы вы поступили, если бы были на месте руководства издательства? Какие действия предприняли бы? На чьей стороне были бы?

⛏ Использовать техники активации. Попробовать запустить брейншторм. Побыть адвокатом дьявола и поочерёдно пушить противоположные аргументы для стимуляции дискуссии. Попытаться саммаризировать высказывания участников с нарочитыми искажениями, стимулирующими более чёткую артикуляцию их позиций.
⛏ Поэкспериментировать с проективными методами. Когда человек определи́л и опреде́лил своё представление через зримые, фактурные образы, он зачастую готов более рьяно отстаивать те взгляды, которые в них наши отражение.
⛏ Опереться на одного из условных detractors — тех, кто демонстрировал до сих пор наименьшую склонность к консенсусу.
⛏ Поиграть со шрифтами с регистром модерации — как с точки зрения модальности коммуникации, так и с точки зрения техник. Например, учинить модерируемый искусственный конфликт, предложив участникам занять позиции «за» и «против» определённого тезиса, не обязательно сензитивного для них — и, как вариант, потом поменяться.
⛏ Расшатать конформность, оппонируя авторитетному/общительному члену группы.
⛏ Рискнуть и раскрутить probing одной из тем на максималках — забраться с неё с головой, чтобы дойти до порога теоретического насыщения и точно исчерпать её дискурсивный потенциал.
⛏ Провести сплит — временно разделить участников для обсуждения конкретного вопроса на две подгруппы (такая функция есть у зуме), а потом воссоединить их, чтобы сравнить, к чему они пришли, и попробовать столкнуть их результаты.

Как поступили мы? Отпустили вожжи — и аккуратно попробовали идти на обострение. Кое-где — удалось. По большей же части фокус-группа вышла консенсусной, но оказалась сюжетно насыщенной и толковой — достаточно, чтобы мы с её помощью триангулировали и дополнили выводы, сделанные на основе массива интервью.

#фг #методология #инструментарий #боде #напреенко

Однажды — еще до «Поля» — мы исследовали, как проводят досуг пожилые москвичи. Выяснился интересный момент: на анкетный вопрос «Что мешает вам активнее участвовать в культурной жизни Москвы?» больше всего набрал ответ «Не хватает времени». В случае с теми, кто продолжал работать и помогал сидеть с внуками, — хорошо, понятно. Но с остальными? Что значит «не хватает времени», если вы вышли на пенсию и временных ресурсов у вас вроде бы объективно больше, чем у людей на пике карьеры?

Иногда ответы функционируют как заглушки, блокировки смысла — и не только в анкете, но и в интервью. «Не хватает времени» — прекрасный пример такой заглушки: в самом деле, сейчас ни у кого ни на что не хватает времени, о чем тут говорить. Обрыв коммуникации. Другой пример мы встретили в проекте, над которым работаем прямо сейчас. Он звучит так: «Нет денег». И пускай такой ответ противоречит контексту исследования и средства у респондента, очевидно, имеются — денег нет, конец истории!

На «нет» — нет суда, т.е. осмысленных выводов, поэтому задача интервьюера или аналитика (смотря на каком этапе вы столкнулись с заглушкой) — заглушку вскрыть и добраться до смысла, который за скрывается за социально приемлемой нехваткой ресурса.

В случае с пожилыми москвичами ответ «не хватает времени» обозначал целую комбинацию факторов. С одной стороны, под этим скрывались сложности перемещения: респонденты прятали в удобную форму проблемы с мобильностью, которые, возможно, сами не хотели признавать. С другой — речь шла речь о нехватке навыков планирования. У пожилого человека действительно освободились временные ресурсы, но как их тратить на себя он забыл. Или, возможно, никогда не умел. В таком распакованном виде «нехватка времени» предстает не как заглушка, а как задача, к которой можно адресоваться.

Что стоит за «денег нет» – читайте в следующих выпусках.

#методология #качметоды #поле

Ввели у «Поле» практику часовых методологических созвонов: обсуждаем наши интервью, аналитические затыки, ощущения от полевой работы и другие штуки которые волнуют и требуют совета и/или просто поддержки коллег.

Кажется, что такие штуки работают не только для улучшения рабочих процессов в бюро, но и просто работают очень терапевтически: услышать, что у коллег есть схожие ощущения и переживания бывает очень важно. Даже тогда, когде нет четкого ответа, как именно это решить и/или исправить.

Коллеги, вы такое делаете в коммерческих исследованиях?

На семинаре затронули интересный момент.

Полуформализованное интервью — потенциально стрессовый для исследователя момент. Молодые исследователи, а также «интроверты» часто это ощущают острее опытных зубров.

Стресс происходит из-за того, что, с одной стороны, интервьюер старается поддержать беседу в ее естественной и комфортной для информанта форме, чтобы позволить ему высказываться свободно и непринужденно. С другой — у исследователя есть вопросы и темы, которые точно нужно обсудить — и часто бывает, что в «природную» логику разговора их вписать не так уж просто. Случается, эти два императива входят в противоречие, из-за чего возникают резкие переключения темы, трудности со сменой очередности и прочие коммуникативные сбои. Жуть!

Как ни странно, одна из эффективных тактик, которая может помочь справиться с этими сбоями, заключается в том, чтобы не пытаться сделать разговор максимально «естестественным», а ровно наоборот. Сгладить сбой способна вовсе не попытка его замаскировать, а, наоборот, прямое указание на то, что собеседники находятся в искусственной ситуации исследования.

Эти указания могут принимать различную форму. Например, это может быть озвученное в начале интервью предупреждение, что интервьюеру придется переключаться с темы на темы и переспрашивать — ведь он проводит исследование. Или — прямая ссылка в ходе разговора на то, что есть вопросы, которые нужно успеть задать, а потому приходится перебивать. На ту же задачу может работать упоминание, что это, скажем, первое интервью в проекте, и я, интервьюер, еще немного нервничаю.

Конечно, это не единственный и не универсальный способ примирить требование поддерживать естественность и требование следовать гайду. Но парадоксальным образом указание на то, что  собеседники находятся на подмостках своеобразного театра коммуникации способно облегчить исполнение своих ролей всем участникам.

А как вы справляетесь с коммуникативными трудностями в полуформализованном интервью?

#методология #качметоды #поле

Один из самых классных инструментов на рынке AI для ресерчеров это, конечно, Perplexity: это хороший chatGPT, но который дает не только ответ, но и сразу ссылку на источник.

По опыту работы с Perplexity — он не врет и не придумывает, хорошо сканирует актуальные тексты, глубоко ищет инфу. Очень достойный помошник при работе с кабинетными исследованиями.

Уже пробовали?

https://www.perplexity.ai/

Составляем тут с ребятами внутренюю библиотеку «Поля».

В ней - книги и статьи по антропологии, социологии, методологии исследований и маркет ресерчу, которые обязательны к прочтению каждому приличному человеку.

Например, небольшая, но очень полезная брошюра Громов Г.Г. Методика этнографических экспедиций М. , 1966.

Книжка в pdf в первом комменте!

Есть ли у вас такие любимые (или не очень) книги и статьи, которые вы рекомендуете коллегам?

Есть очень простая практика, которая — наряду с другими — помогает нам не утонуть в поле (и метафора страшная, а ситуация тем более): core-вопросы.

Core-вопросы — это те верхнеуровневые вопросы, до которых мы декомпозировали бизнес-задачу заказчика и которые согласовали с ним. То, ради чего вообще весь сыр-бор. Например: «Какое место посещение состязаний по [вид спорта] занимают в досуге жителей города N.? C какими событиями и формам и досуга конкурируют?» Или: «Что значит бренд на рынке X? Какие символические/смысловые доминанты и/или оппозиции существуют вокруг/внутри брендов?» Обычно — четыре-пять опорных вопроса. От них мы пляшем, когда проектируем дизайн исследования в целом, методологию, инструментарий. Причём не только «прошиваем» их в гайде, операционализируя их. Они обязательно фигурируют во всех внутренних рабочих документах, включая:
— гайды интервью;
— пространство гипотез в ноушене;
— промежуточные сводки по проекту, аналитические снэпшоты.

Перед каждым интервью исследователь освежает в памяти эти core-вопросы. И начиная с четвёртого-пятого интервью они намертво заседают в голове.

Выглядит по-дурацки? Кажется лобовым? Пожалуй. Но это до первого раза, пока не окажешься посреди проекта, где твои коллеги — умные, прошаренные, тонкие исследователи — на аналитической сессии начинают убедительно давать ответы на сущностно РАЗНЫЕ вопросы. Один про Фому, другой про Ерёму. Так что к запуску «Поля» мы подошли с пониманием того, что так не хотим.

Не туннелирует ли такой подход восприятие исследователя? Короткий ответ: нет. Ну или в пределах допустимого 😇 Точнее, мы научились работать так, чтобы core-вопросы нас не байасили, и не пристёгиваем их механически куда ни попадя. Допустим, в нарративном интервью мы держим их в уме, но не пытаемся встроить в беседу, если это неорганично контексту.

И конечно, речь не идёт о том, чтобы отсекать то, что не попадает в фокус, заданный core-вопросами. Это просто способ быстрой калибровки работы под исходно заданные приоритеты.

Core-вопросы ударно работают в связке ещё с одним приёмом — моментальными саммари интервью. О них в следующем посте 😌

Другая практика, которая помогает нам в «Поле» не стать корявыми клешнями, скребущими по дну немого моря, — это моментальные саммари интервью.

Саммари по каждому своему интервью пишут в команде все без исключения — и сразу после того, как это интервью взяли. По горячим следам, пока ещё в оперативной памяти твоего wetware удерживается многое из только что прошедшего разговора. В вольном формате, но детальное, обычно на 2–4 тыс. знаков, с обобщением основных фактов, инсайтов, различений, оппозиций. Давать или нет первичную интерпретацию фактуре — на выбор интервьюера. Обязательная часть саммари — блок с описанием того, что общение с конкретным респондентом привнесло в понимание того, как мы будем отвечать на core-вопросы (см. предыдущий пост в канале).

Каждый (I) постит своё саммари в рабочий ТГ-канал по проекту, (II) заносит его в базу данных по массиву интервью. Чтобы любой участник команды мог зайти в рабочее пространство и помедитировать на текущее состояние поля 😍

Оговорюсь: саммари, разумеется, не заменяет вдумчивой аналитической работы над исходным материалом интервью, со всеми практиками grounded theory, с кодированием тем/сюжетов и т. д. Но изрядно её ускоряет и дополнительно структурирует.

Что ещё это нам даёт:
• Подогревает исследовательское воображение (не меньше трети самых важных инсайтов мы формулируем коллективно, как раз таки обсуждая саммари интервью).
• Позволяет членам команды, которые на проекте не с самого начала, быстрее вкатиться в него.
• Помогает понять, что в гайде сработало, что нет, и быстро и итеративно корректировать гайд.
• Показывает, что в конкретном интервью удалось, что нет, и даёт пищу интервьюеру для рефлексии.

Что ещё периодически делаю я лично: сперва готовлю саммари по горячим следам, а затем даю анонимизированный транскрипт на анализ нейросетке, по состоянию на июль-2024 чаще всего Claude 3.5 Sonnet. И потом сверяюсь с её выкладками. На 85–90% наши с ИИ наблюдения совпадают, но всё равно он бывает изрядным мне подспорьем: я регулярно убеждаюсь в том, что упустил нечто из виду. Скорее всего, оно всплыло бы при глубинном анализе интервью, но раньше — лучше.

Базовый промпт у меня сейчас такой — Claude в нынешней своей реализации гораздо лучше прежнего работает с русским языком, так что я стал чаще промптить его по-русски:

Ты выдающийся исследователь, социолог c 15-летним стажем, специалист по качественным методам. У тебя огромный опыт в глубинных полуструктурированных интервью и их анализе. Твоя задача: сделай по тексту интервью, которое я прикрепляю к запросу в виде docx-файла, очень подробный конспект с саммари, содержащий главные факты о респонденте, инсайты, наблюдения. В первую очередь меня интересует его опыт в [сфера], его подход и отношение к [исследуемый(-е) продукт(-ы)], опыт взаимодействия с разными [игроки рынка], восприятие разных [компаний], связанные с ними ассоциации и т. д. На основные тезисы саммари приводи подтверждающие их цитаты из транскрипта. В тех случаях, когда сказанное респондентом имеет отношение к core-вопросам, обозначай это отдельно. Текст интервью я прилагаю к запросу, как и гайд интервью с core-вопросами. Будь внимателен, в своих выводах опирайся исключительно на расшифровку интервью. Твою работу будет проверять супервизор исследовательского агентства, в котором ты работаешь, так что будь вдвойне внимателен.

Core-вопросы: [перечень вопросов]

А вы практикуете нечто подобное?

Внутри команды мы проводим мастер-классы по ИИ — и вот решили сделать открытый 😍

2 августа, в пятницу, в 19:00 по мск исследовательское и медиабюро «Поле» проведёт бесплатный открытый вебинар «ИИ для исследований». Регистрация очень простая, на Timepad. Встречу проведём в зуме, ссылка придёт на почту тем, кто зарегистрируется.

Команда «Поля» использует ИИ на всех этапах работы: за счёт этих новых инструментах мы стали выполнять проекты на 30–35% быстрее — и это не говоря об улучшениях сущностных. Благодаря накопленному опыту мы понимаем не только возможности, но и ограничения современных нейросетей в исследовательской работе. 

На мастер-классе расскажем о том, как и зачем мы применяем нейросети сами, поделимся тактиками, приёмами и лайфхаками. В финале попробуем сеанс промптинга вживую — решим одну-две прикладные задачи. Длительность встречи — два часа.

Ведущий — сооснователь и старший исследователь «Поля» Михаил Боде, который работал с AI в 2020–2022 гг. в R&D Ленинки, когда это ещё не было мейнстримом, и в 2023 году в EVA AI, когда это мейнстримом становилось.

В программе:
• Какой набор ИИ-сервисов полезно освоить для исследований в середине 2024 года? GPT-4o, Claude 3.5 Sonnet, Gemini Advanced, Elicit, Consensus, Midjourney и аналоги. Платные и бесплатные решения.
• Для решения каких задач годится современные ИИ-сервисы?
• Как задействовать ИИ в качестве co-pilot на исследовательском проекте? Опыт и юзкейсы «Поля».
• До какой степени «верить» нейросеткам, в каких случаях проверять их ответы особенно пристрастно?

А о чём в связи с ИИ в исследованиях будет интересно послушать вам? Пишите в комментах. Постараемся учесть ваши пожелания при подготовке мастер-класса.

Методологическая заметка на полях: ремесло качественного исследователя предполагает владение навыками, которые, к сожалению, не преподают в учебных заведениях — их приходится усваивать из практики (или из других дисциплин, работающих с человеческой коммуникацией). Одним из таких навыков является контролируемая эмпатия, незаменимый инструмент для проведения интервью и фокус-групп.

В самой формулировке как будто содержится парадокс. Почему эмпатия — понятно, это необходимое условие для создания доверительной атмосферы, комфортного ритма беседы, для адекватной реакции на чувствительные для собеседника темы. Но эмпатию принято считать природным свойством, она – подобно возникающей между людьми симпатии – или есть, или ее нет. Поэтому сама идея, что эмпатией следует управлять, может показаться тревожной: ведь если можно создать доверие, то значит им можно воспользоваться — и кто знает, в чем здесь твой интерес.

Не углубляясь в вопросы исследовательской этики, зафиксируем: качественные методы требуют именно того, что кажется по-человечески тревожным: контроля эмпатии. На практике это, например, означает, что исследователь должен справляться с естественным эмпатическим желанием понимать собеседника и с ним соглашаться. Напротив, в нужные моменты нужно активно не понимать и требовать пояснений, не говоря уже о том, что эмпатическое следование за собеседником вряд ли даст возможность закрыть вопросы гайда.

Чему не учат на социологических факультетах, так это тому, как создавать эмпатию к собеседникам, которых видишь в первый раз, а разговор предстоит на тему, которая, мягко говоря (бывает всякое!), не дергает за струны твоей исследовательской души. Совет из практики, который может показаться странным, но это действует: включите полуулыбку – и постарайтесь сохранять ее в процессе разговора тем самым контролируемым усилием. Как это работает, точнее скажут представители тех самых смежных дисциплин, в первую очередь, актеры, которые вообще могут многому научить социальных исследователей (чем не идея для мастер-класса?). Но даже без обращения к концепциям «обратной связи» можно убедиться, что этот способ изрядно помогает настроиться на дружелюбную коммуникацию – в первую очередь самому интервьюеру и модератору.

А какими приемами для создания доверительной обстановки в ходе интервью и фокус-групп пользуетесь вы?

Фото: Сергей Карпов / Поле

#методология #качметоды #поле

Друзья, напоминаем, что сегодня в 19:00 по мск стартует наш бесплатный открытый вебинар «ИИ для исследований». Тем, кто зарегистрировался, за час до встречи на почту придёт ссылка на зум-конфу, но если вдруг приглашение не долетит, то просто пройдите в урочный час сюда.

На мастер-классе расскажем о том, как и зачем мы применяем нейросети сами, поделимся тактиками, приёмами и лайфхаками. Длительность встречи — два часа.

Ведущий — сооснователь и старший исследователь «Поля» Михаил Боде, который работал с AI в 2020–2022 гг. в R&D Ленинки, когда это ещё не было мейнстримом, и в 2023 году в EVA AI, когда это мейнстримом становилось.

Будем ждать вас!

Коллеги, если вы пропустили пятничный вебинар Михаила Боде «ИИ для прикладных исследований», не расстраивайтесь!

Посмотреть запись можно по ссылке. Два с лишним часа опробованных на личном опыте приемов, как приручить алгоритмы для нужд рисерча.

Увидев огромный интерес (не всем хватило место на онлайн-трансляции) мы поняли, что надо проводить такие вебинары на регулярной основе: скоро будет новый анонс.

С чего начинается исследование? Если спросить любого человека, знакомого с исследовательской практикой хотя бы на уровне университетского майнора, то скорее всего он назовет две вещи. Проблема и вопрос.

Однако, проблематизации и/или постановке вопроса предшествует другое, не менее важное действие, — удивление. Удивляться это не соглашаться и спрашивать о самых простых и очевидных вещах, буквально с позиции ребенка. Живое «почему» это то, что позволяет исследователю настраивать свой радар и видеть в итоге на экране очень удивительные объекты.

Чтобы поставить хорошую проблему и вопрос, нужно удивиться. Чем более простым и очевидным вещам вы удивитесь, тем острее будет ваша проблема и поставленный вопрос.

Кроме того, удивление это такая штука, которая должна присутствовать не только в построении архитектуры исследования, но и непрерывно возникать в процессе сбора и интерпретации данных.

Интересно узнать как прокачивать удивление?

Фото: Сергей Карпов / Поле

Привет, Миша Боде на связи. Я уже писал, что в 2023 году занимался исследованиями в стартапе, который делает продукт на основе ИИ-чатботов — для романтического и, ммм, интимного общения. Буду про это периодически рассказывать 😍

Знаете, каким был самый простой мой — самый ошарашивающий в своей простоте — инсайт при изучении чатботов с уклоном в adult? Самый простой — и такой, до которого можно было додуматься в первый же день без привлечения сложного социологического арсенала. Догадаетесь?

✨Что значительная доля тех, кто занимается секстингом с ИИ-компаньоном, наподобие Replika, Blush, EVA AI и др., в процессе — та-дам! — мастурбирует.

Не все, не всегда, но камон: это обыденная практика. Казалось бы, тоже мне — открыл Америку. Казалось бы, тут не нужны глубинные интервью, анализ показаний акселерометра или, гспд прст, мобильная этнография — достаточно здравого смысла. Даже кабинетки не надо — голая логика. Согласен. Только, судя по конкурентному анализу, в сфере intimacy AI команды подавляющего большинства продуктов если и держат в уме это знание, то никак — заметным со стороны образом — его не используют: ни с точки зрения продуктовых фич, ни с точки зрения попыток влиять на бизнес-метрики, такие как retention/engagement.

В защиту создателей ИИ-компаньонов 18+ замечу, что мне легко понять, отчего у них замыливается взгляд — как-никак, и у меня в какой-то момент замылился. Фокус смещается на ядерную функциональность продукта — диалог между человеком и искусственным агентом и повышение вовлечённости человека в это взаимодействие. Смещается в интеракцию внутри приложения, а то, что пользователь делает тем временем в материальном мире, оказывается в слепом пятне.

А между тем даже то, совершает ли человек, кхм, интенсивные движения при наборе текста, не говоря уж о том, в каком состоянии он в эти моменты находится, влияет на то, какие ему опции продолжения hot chat предлагать, какого типа реплики подкидывать, какие активные элементы показывать в такие напряжённые моменты — допустим, кнопку, которая позволит продолжать переписку в пассивном режиме, так, чтобы не набирать сообщения. И, что важнее, чего не делать. Например, не предлагать человеку, находящемуся в пароксизме страсти, купить премиум-подписку.

Вывод? А вывод — в той же плоскости, что и наши последние посты. Не стесняйтесь копать в сторону того, что кажется вам очевидным. Что представляется общим знанием, трюизмами, прописными истинами. Там часто скрывается главное. А, нет, ошибся с выбором глагола: в том-то и дело, что оно не скрывается, а лежит. Просто на него никто пристально не смотрит.✨

#поле #боде #продукт #digital #мышление

Насколько длинным и подробным должен быть гайд интервью?

Обычно от составления излишне подробных гайдлайнов опытные рисёрчеры предостерегают. Ясно почему. В них легче потеряться. Выше риск того, что такой документ будет генерировать паразитные импликатуры и байасы, что при детализации ты будешь слишком многое додумывать/выдумывать за респондента. А главное, все вопросы из слишком длинного гайда не задашь, тогда как приоритезировать их становится сложнее.

Но лично у меня есть причины, по которым я, в отличие от моих дорогих коллег по «Полю», часто готовлю очень подробные гайды — и, по моему опыту и оценкам коллег, именно в моём исполнении они могут работать недурно.

Перво-наперво у меня очень скверная память. Например, если я взял пару интервью, а потом на три-четыре дня отвлёкся на другие задачи, потом могу мучительно реконструировать, что к чему. У меня достаточный для выполнения сложных многофакторных задач объём «оперативной памяти», я в состоянии удерживать в уме громоздкие абстрактные конструкции, однако она с лёгкостью самопроизвольно очищается при смене фокуса. Восхищаюсь коллегами, у которых иначе.

✨ Подробно картируя и «рефакторя» исследовательские вопросы и гипотезы через гипердетализированный гайд, я лучше охватываю всё концептуально-семантическое пространство исследовательского проекта. На интервью задаю от силы каждый четвёртый вопрос из своего гипердетализированного гайда, но держу на кончиках пальцев всё, что меня гипотетически, в малой или большой степени, интересует в поле. Однако с четвёртого-пятого интервью, если они идут сплошной чередой, я заглядываю в гайд уже мельком: главное оседает в голове. А вот если между интервью была длинная пауза, перечитываю документ — и быстро возвращаюсь в контекст.
✨ В длинном гайде прописываю наиболее вероятные развилки беседы — в том числе чтобы понять, какие мои начальные предположения о развилках подтвердятся, какие нет. С поправкой на то, что эта логика if/else не должна диктовать ход интервью и нет задачи идти строго по заранее продуманному бинарному дереву, тем более что очень часто — как и должно быть — повороты беседы выпадают из гипотетической схемы: все заготовки лишь помогают мне в моменте быстрее сориентироваться в пространстве наиболее вероятных вариантов.
✨ Само составление подробнейшего гайда служит мне дополнительным инструментом операционализации и отсечения избыточного. Нередко лишь вербализовав и частично алгоритмизировав на старте всё, что я способен сформулировать касательно того, что собираюсь узнать в поле, я понимаю, о чём действительно нужно спрашивать респондентов. И в итоге либо с помощью удобного мне маркирования ранжирую вопросы по степени приоритетности, либо делаю короткую версию гайда — и переключаюсь между двумя вариантами.
✨ После первых же интервью обычно вношу изменения в гайд, благо это живой, подталкивающий к итеративной работе документ: парадоксальным образом по мере работы в поле гайд чаще сжимается, компрессируется, а не разбухает от дополнительных вопросов; скорее так — добавляется новый вопрос, а один-два оказываются неактуальными или избыточными.

Плюс существуют факторы прагматического толка, от которых также зависит степень детализации гайда:
⚙️ Насколько большая команда занимается проектом, как её участники синхронизируются.
⚙️ Есть ли узкоспециализированные и/или гиперсензитивные темы, для которых нужно тщательнейше прописывать формулировки и ветвления логики?
⚙️ Насколько сложен проект с точки зрения его предметной области — условно, нужны ли подробные комментарии для интервьюеров?
⚙️ Для интервью какого типа составляем гайд: оно полуструктурированное? нарративное? экспертное? проблемно-ориентированное? этнографическое?

А какие у вас предпочтения и практики по части гайдов интервью? 😏

#качметоды #боде #интервью #инструментарий #методология