Всем привет!
Это телеграм-канал бюро «Поле». Мы делаем исследования и создаем медиапродукты для бизнеса и третьего сектора.
Тут мы будем писать всякое разное о том, как мы изучаем мир вокруг; о том, что вызывает у нас любопытство, а что скуку; чему мы удивляемся, а чему нет; что нас вдохновляет, а что, наоборот, наводит грусть.
Тут будут:
— полевые заметки (конечно, в рамках NDA наших проектов);
— всякие методологические tricks, которые у нас рождаются и которые мы активно юзаем;
— наши мнения по отраслевым вопросам (о том, куда идет маркет рисерч и куда бы ему следовало идти);
— книги, статьи и всякий контент, который нам кажется клевым и полезным.
Про это будут писать три человека.
Сергей Мохов. PhD в социологии, но сердцем в антропологии. Делал этнографию в похоронном бизнесе и выжил. Автор всяких модных книг и лауреат таких модных премий.
Миша Боде. Очень любит качественные методы, более семи лет в исследованиях. Занимался рисёрчем в индустрии adult AI и поборол зависимость от нее.
Ваня Напреенко. Социолог, лингвист, редактор сайта «Горький». Любит играть мрачную музыку, чтобы не терять вкус к жизни.
Это телеграм-канал бюро «Поле». Мы делаем исследования и создаем медиапродукты для бизнеса и третьего сектора.
Тут мы будем писать всякое разное о том, как мы изучаем мир вокруг; о том, что вызывает у нас любопытство, а что скуку; чему мы удивляемся, а чему нет; что нас вдохновляет, а что, наоборот, наводит грусть.
Тут будут:
— полевые заметки (конечно, в рамках NDA наших проектов);
— всякие методологические tricks, которые у нас рождаются и которые мы активно юзаем;
— наши мнения по отраслевым вопросам (о том, куда идет маркет рисерч и куда бы ему следовало идти);
— книги, статьи и всякий контент, который нам кажется клевым и полезным.
Про это будут писать три человека.
Сергей Мохов. PhD в социологии, но сердцем в антропологии. Делал этнографию в похоронном бизнесе и выжил. Автор всяких модных книг и лауреат таких модных премий.
Миша Боде. Очень любит качественные методы, более семи лет в исследованиях. Занимался рисёрчем в индустрии adult AI и поборол зависимость от нее.
Ваня Напреенко. Социолог, лингвист, редактор сайта «Горький». Любит играть мрачную музыку, чтобы не терять вкус к жизни.
❤10🔥5🏆4👍1
У нас за плечами ворох рисёрч-проектов, но всякий раз, начиная новый, рьяно обсуждаем, в каком формате представлять результаты исследования. Сегодня — чуть-чуть о том, как мы его выбираем.
🌟 Есть два основных сценария:
I. Cам формат представления результатов исследования крепко завязан на его дизайн. Так, CJM или диаграмму ментальных моделей нельзя сделать, если инструментарий не задизайнен под соответствующие методы.
II. Дизайн и методология исследования допускают вариативность: данные, собранные в поле, можно представить в виде мегаотчёта с таблицами и диаграммами, или дэшборда с нему короткой аналитической запиской, или в виде PowerPoint-презентации.
🌟 Гигантские отчёты никто не читает. Ну, почти. У 6–7% заказчиков в числе бенефициаров исследования находится ЛПР, кого хлебом не корми — дай забуриться с головой в 120-страничный тренд-репорт. Плюс существуют люди логоцентричные. Им вправду проще и приятнее прочесть длинный текст, чем слушать презентацию и листать презу с bullet-points.
Что делаем мы? Перво-наперво узнаём:
— для решения какой бизнес-задачи нужен рисёрч;
— на какую внутреннюю аудиторию он ориентирован, кто его будет читать;
— кому предстоит принимать решения по итогам исследования;
— кому предстоит эти решения внедрять.
Это бывает тяжело (зато увлекательно) и напоминает сократовскую майевтику, с последовательным извлечением истины глубинного, выстраданного запроса клиента. Исходя из ответов мы и предлагаем формат, в котором будем сдавать результаты исследования и который будет ему полезен.
🌟 Случается, запрос на обстоятельный отчёт, изобилующий цитатами респондентов, отражающий ход мысли аналитика и содержащий почти всё, что в принципе удалось выцепить в ходе исследования, оправдан с точки зрения бизнеса-задачи. Это может иметь смысл, когда впервые проводится этнография какого-то комьюнити, с комбинацией разных партисипаторных методов, с фокусом на рефлексии и авторефлексии исследователя. Или когда рисёрч проводится в ходе ревизии того, как выполнялась какая-то долгая CSR-программа.
Но если клиенту важно быстро ухватить главное, разобраться в главных «поломках» бизнеса, донести результаты исследования до C-level руководителей, а тем более до более широкого круга сотрудников, мы предлагаем:
— онлайн-презентацию, с показом, обычно лаконичной презентации, CJM, сводки по UX-аудиту;
— саму презу в формате PowerPoint/Keynote;
— лаконичную аналитическую записку, в которой развёрнуто раскрыты тезисы презентации (опционально).
Если наши доводы заказчика не убеждают и он хочет длинно, хотя нам кажется, что это излишне, мы предлагаем на выбор два варианта:
— мы сперва представляем результаты в лаконичном формате, а потом вместе решаем, собирать ли вдогонку большой отчёт;
— мы готовим длинный отчётный текст в любом случае.
И знаете, в двух третях случаев те, кто выбрал первый вариант, после презентации перестают настаивать на том, что им нужен репорт на 150 страниц.
🌟 Бывают ситуации, когда заказчик приходит с дотошно сформулированным ТЗ, где указаны точные формальные требования к отчётным материалом — вплоть до количества знаков и того, какую долю от всего объёма документа должны составлять графики и таблицы. Тут обычно одно из трёх:
— эти условия обусловлены не желанием самого заказчика, а внешними требованиями (например, если он взял субподряд по гранту, будет прикрываться отчётом перед отраслевым регулятором, etc.);
— компания уже заказывала подобное исследование, получила на выходе куцый текстик и, обжегшись на молоке, дует на воду, решив, что главный её просчёт был в том, что следовало на берегу оговорить все детали, включая объём;
— исследований в компании никогда прежде не заказывали и уверены, что объём — гарантия качества и чёткие требования не дадут исполнителю схалтурить.
Что делаем в таких случаях? Тоже говорим. Говорим, дискутируем, убеждаем. И слушаем. Внимательно слушаем и не пропускаем мимо ушей. И не считаем, что мы по умолчанию знаем, что будет лучше для клиента.
#методология #лайфхаки #клиенты
🌟 Есть два основных сценария:
I. Cам формат представления результатов исследования крепко завязан на его дизайн. Так, CJM или диаграмму ментальных моделей нельзя сделать, если инструментарий не задизайнен под соответствующие методы.
II. Дизайн и методология исследования допускают вариативность: данные, собранные в поле, можно представить в виде мегаотчёта с таблицами и диаграммами, или дэшборда с нему короткой аналитической запиской, или в виде PowerPoint-презентации.
🌟 Гигантские отчёты никто не читает. Ну, почти. У 6–7% заказчиков в числе бенефициаров исследования находится ЛПР, кого хлебом не корми — дай забуриться с головой в 120-страничный тренд-репорт. Плюс существуют люди логоцентричные. Им вправду проще и приятнее прочесть длинный текст, чем слушать презентацию и листать презу с bullet-points.
Что делаем мы? Перво-наперво узнаём:
— для решения какой бизнес-задачи нужен рисёрч;
— на какую внутреннюю аудиторию он ориентирован, кто его будет читать;
— кому предстоит принимать решения по итогам исследования;
— кому предстоит эти решения внедрять.
Это бывает тяжело (зато увлекательно) и напоминает сократовскую майевтику, с последовательным извлечением истины глубинного, выстраданного запроса клиента. Исходя из ответов мы и предлагаем формат, в котором будем сдавать результаты исследования и который будет ему полезен.
🌟 Случается, запрос на обстоятельный отчёт, изобилующий цитатами респондентов, отражающий ход мысли аналитика и содержащий почти всё, что в принципе удалось выцепить в ходе исследования, оправдан с точки зрения бизнеса-задачи. Это может иметь смысл, когда впервые проводится этнография какого-то комьюнити, с комбинацией разных партисипаторных методов, с фокусом на рефлексии и авторефлексии исследователя. Или когда рисёрч проводится в ходе ревизии того, как выполнялась какая-то долгая CSR-программа.
Но если клиенту важно быстро ухватить главное, разобраться в главных «поломках» бизнеса, донести результаты исследования до C-level руководителей, а тем более до более широкого круга сотрудников, мы предлагаем:
— онлайн-презентацию, с показом, обычно лаконичной презентации, CJM, сводки по UX-аудиту;
— саму презу в формате PowerPoint/Keynote;
— лаконичную аналитическую записку, в которой развёрнуто раскрыты тезисы презентации (опционально).
Если наши доводы заказчика не убеждают и он хочет длинно, хотя нам кажется, что это излишне, мы предлагаем на выбор два варианта:
— мы сперва представляем результаты в лаконичном формате, а потом вместе решаем, собирать ли вдогонку большой отчёт;
— мы готовим длинный отчётный текст в любом случае.
И знаете, в двух третях случаев те, кто выбрал первый вариант, после презентации перестают настаивать на том, что им нужен репорт на 150 страниц.
🌟 Бывают ситуации, когда заказчик приходит с дотошно сформулированным ТЗ, где указаны точные формальные требования к отчётным материалом — вплоть до количества знаков и того, какую долю от всего объёма документа должны составлять графики и таблицы. Тут обычно одно из трёх:
— эти условия обусловлены не желанием самого заказчика, а внешними требованиями (например, если он взял субподряд по гранту, будет прикрываться отчётом перед отраслевым регулятором, etc.);
— компания уже заказывала подобное исследование, получила на выходе куцый текстик и, обжегшись на молоке, дует на воду, решив, что главный её просчёт был в том, что следовало на берегу оговорить все детали, включая объём;
— исследований в компании никогда прежде не заказывали и уверены, что объём — гарантия качества и чёткие требования не дадут исполнителю схалтурить.
Что делаем в таких случаях? Тоже говорим. Говорим, дискутируем, убеждаем. И слушаем. Внимательно слушаем и не пропускаем мимо ушей. И не считаем, что мы по умолчанию знаем, что будет лучше для клиента.
#методология #лайфхаки #клиенты
❤5🤗3🤩2😁1
Бывает, в поле вылезает сюжет «как по учебнику». Вот и на одном из текущих проектов — мы изучали, как и почему люди ходят на ивенты определённого типа в определённых странах — у нас в «Поле» вытанцевался лихой инсайт:
☝🏻 Драйвер посещения мероприятия — участие в «коллективном ритуале» комьюнити, разделение «коллективного аффекта»
Похожая стартовая гипотеза у нас была, в более общем виде. Однако увидеть, как из массива интервью восстаёт и облекается плотью collective effervescence Дюркгейма, было неожиданно. Тут вам и оппозиция «сакральное — профанное», пусть вне религиозного контекста, и чувство «перезагрузки», обновления у участников, и режим совместного переутверждения групповых норм. В чём подвох?
С одной стороны, сюжет вписывался в общую картину. С другой — в таких случаях возникает опасность гипостазирования, т. е. истолкования абстракции как чего-то объективно существующего. И подмывает подтянуть прочие наблюдения под убедительную теоретическую рамку.
Что тут делать? Нужноразбить стекло и вспомнить: то, как мы описываем феномены, фиксируемые в поле, лишь наши интерпретации. Мы соединяем их с помощью теоретических конструкций. А конструкции эти имеют разную объяснительную и прогностическую силу.
Никакого объективного «коллективного возбуждения» нет. Есть наблюдаемая действительность, которую допустимо и продуктивно истолковать через рамку «коллективного возбуждения». Это не значит, что остальные факты/интерпретации обязаны выстроиться в изящную непротиворечивую структуру «по Дюркгейму». Так, в стройную картину «коллективного возбуждения» посетителей мероприятий у нас со скрипом укладывался другой мотив: да, спикер на таком ивенте часто воспринимается как харизматичная фигура, как наделённый, подобно шаману или вождю, особым статусом проводник общих ценностей группы, с другой же — он значим и как защитник эгалитарности, как первый-среди-равных, и его попытки «зайти сверху», «давить авторитетом» зрители принимают в штыки.
Это противоречие перестаёт быть противоречием при взгляде с ситуационистской перспективы: здесь и сейчас, в лекционном зале, в ходе социального взаимодействия и вправду возникает нечто наподобие collective effervescence, с коллективным ритуалом, с утверждением общих для группы идей, однако само сообщество может быть ситуативным и регулярно пересобираться. Объединяющая фигура спикера важна и ценима участниками встречи, но строго в пределах налагаемых на неё ожиданий. Попытка такой фигуры узурпировать символическую власть вдолгую через иерархические механизмы не только идёт вразрез с ценностями комьюнити, но и лишена оснований ввиду диффузности, ситуативности самого комьюнити.
Ровно это мы увидели в поле. А дальше, через нарративные интервью, убедились, что сообщество, «круг своих», которые встречаются на мероприятиях, действительно имеют установку на отказ от иерархий, на равенство в как идеал «кругу своих». Всё это бьётся с теорией сообщества как «бытия-вместе» Жан-Люка Нанси. По нему, сообщество не имеет высшей цели/предназначения, а самоценно само по себе. Быть-вместе и есть его смысл. Актуализировать же бытие-вместе можно по-разному. В том числе через коллективные ритуалы, когда у бытия-вместе возникает фокальная точка — спикер. «Не бог, не царь и не герой», а выделенная структурная и структурирующая сущность.
Какое отношение это имеет к рисёрчу? Непосредственное. Эти объяснительные конструкции помогли нам построить CJM, увидеть точки с высоким риском сбоев и поломок в опыте посещения ивента. Можно ли было бы сделать это без, ммм, «социологического бэкенда»? Наверное. Но с высокой степенью вероятности получилась бы плоская структура драйверов/барьеров со взаимоисключающими параграфами а-ля:
А. Важно, чтобы спикер был авторитетной фигурой и управлял происходящим.
Б. Важно, чтобы спикер не пытался управлять залом и вести себя как власть.
Так что, друзья, есть место хардкорной социологии в коммерческих исследованиях. Главное — не терять берега, бизнес-задачу и raison d’être. Иначе п–ц.
#кейсы #клиенты #методология #социология #классика #боде
☝🏻 Драйвер посещения мероприятия — участие в «коллективном ритуале» комьюнити, разделение «коллективного аффекта»
Похожая стартовая гипотеза у нас была, в более общем виде. Однако увидеть, как из массива интервью восстаёт и облекается плотью collective effervescence Дюркгейма, было неожиданно. Тут вам и оппозиция «сакральное — профанное», пусть вне религиозного контекста, и чувство «перезагрузки», обновления у участников, и режим совместного переутверждения групповых норм. В чём подвох?
С одной стороны, сюжет вписывался в общую картину. С другой — в таких случаях возникает опасность гипостазирования, т. е. истолкования абстракции как чего-то объективно существующего. И подмывает подтянуть прочие наблюдения под убедительную теоретическую рамку.
Что тут делать? Нужно
Никакого объективного «коллективного возбуждения» нет. Есть наблюдаемая действительность, которую допустимо и продуктивно истолковать через рамку «коллективного возбуждения». Это не значит, что остальные факты/интерпретации обязаны выстроиться в изящную непротиворечивую структуру «по Дюркгейму». Так, в стройную картину «коллективного возбуждения» посетителей мероприятий у нас со скрипом укладывался другой мотив: да, спикер на таком ивенте часто воспринимается как харизматичная фигура, как наделённый, подобно шаману или вождю, особым статусом проводник общих ценностей группы, с другой же — он значим и как защитник эгалитарности, как первый-среди-равных, и его попытки «зайти сверху», «давить авторитетом» зрители принимают в штыки.
Это противоречие перестаёт быть противоречием при взгляде с ситуационистской перспективы: здесь и сейчас, в лекционном зале, в ходе социального взаимодействия и вправду возникает нечто наподобие collective effervescence, с коллективным ритуалом, с утверждением общих для группы идей, однако само сообщество может быть ситуативным и регулярно пересобираться. Объединяющая фигура спикера важна и ценима участниками встречи, но строго в пределах налагаемых на неё ожиданий. Попытка такой фигуры узурпировать символическую власть вдолгую через иерархические механизмы не только идёт вразрез с ценностями комьюнити, но и лишена оснований ввиду диффузности, ситуативности самого комьюнити.
Ровно это мы увидели в поле. А дальше, через нарративные интервью, убедились, что сообщество, «круг своих», которые встречаются на мероприятиях, действительно имеют установку на отказ от иерархий, на равенство в как идеал «кругу своих». Всё это бьётся с теорией сообщества как «бытия-вместе» Жан-Люка Нанси. По нему, сообщество не имеет высшей цели/предназначения, а самоценно само по себе. Быть-вместе и есть его смысл. Актуализировать же бытие-вместе можно по-разному. В том числе через коллективные ритуалы, когда у бытия-вместе возникает фокальная точка — спикер. «Не бог, не царь и не герой», а выделенная структурная и структурирующая сущность.
Какое отношение это имеет к рисёрчу? Непосредственное. Эти объяснительные конструкции помогли нам построить CJM, увидеть точки с высоким риском сбоев и поломок в опыте посещения ивента. Можно ли было бы сделать это без, ммм, «социологического бэкенда»? Наверное. Но с высокой степенью вероятности получилась бы плоская структура драйверов/барьеров со взаимоисключающими параграфами а-ля:
А. Важно, чтобы спикер был авторитетной фигурой и управлял происходящим.
Б. Важно, чтобы спикер не пытался управлять залом и вести себя как власть.
Так что, друзья, есть место хардкорной социологии в коммерческих исследованиях. Главное — не терять берега, бизнес-задачу и raison d’être. Иначе п–ц.
#кейсы #клиенты #методология #социология #классика #боде
❤4💘4🔥3👍1
Моя невеста — психотерапевт, работающий в гештальт-подходе. С ее появлением в моей жизни я действительно многому научился. Не только удивительному и богатому чувству любви, но и тому, как можно иначе разговаривать с людьми. Это помогло мне в моей работе социолога и исследователя.
Чему научила меня моя невеста-психотерапевт и чему учит гештальт? Пожалуй, главное — это то, что я начал говорить с респондентами под углом эмоций и чувств (опираясь на феномены, которые дает мне сам контакт: важно не только что мне говорит респондент, но и как).
Например, раньше я практически никогда не копал в сторону эмоционального режима, в котором говорит те или иные вещи мой респондент. Теперь я стал активнее подмечать смену регистра и спрашивать о его эмоциях: «Вы сказали это с сожалением, я верно подметил? Расскажите, почему у вас это вызывает такое чувство». Это очень помогает дополнять карту пользовательского опыта.
Другой момент: я стал куда более внимательным к повторам мотивов. Раньше, проводя пользовательские интервью, я могу буквально переводить респондента на нужные мне вопросы, не обращая внимания на моменты, когда он говорит информацию, не имеющую отношения к вопросу. Изучая работу и методы терапевтов, я принял простой факт: если мой респондент уводит разговор вновь и вновь в косвенные темы, то это не значит, что он не слышит и не понимает меня. Это значит, что его боль скрыта именно там. Респондент совсем не глупый и не глухой. Это мне нужно быть внимательнее к тому, что он говорит.
Честно говоря, этому меня научила не только моя невеста, но и моя личная терапия, которую я прохожу последние три года. За это время я подмечал, как именно терапевт говорит со мной, на что обращает внимание и что ей это дает.
За это время я научился многим tricks. Если вам интересно, я с радостью продолжу.
Чему научила меня моя невеста-психотерапевт и чему учит гештальт? Пожалуй, главное — это то, что я начал говорить с респондентами под углом эмоций и чувств (опираясь на феномены, которые дает мне сам контакт: важно не только что мне говорит респондент, но и как).
Например, раньше я практически никогда не копал в сторону эмоционального режима, в котором говорит те или иные вещи мой респондент. Теперь я стал активнее подмечать смену регистра и спрашивать о его эмоциях: «Вы сказали это с сожалением, я верно подметил? Расскажите, почему у вас это вызывает такое чувство». Это очень помогает дополнять карту пользовательского опыта.
Другой момент: я стал куда более внимательным к повторам мотивов. Раньше, проводя пользовательские интервью, я могу буквально переводить респондента на нужные мне вопросы, не обращая внимания на моменты, когда он говорит информацию, не имеющую отношения к вопросу. Изучая работу и методы терапевтов, я принял простой факт: если мой респондент уводит разговор вновь и вновь в косвенные темы, то это не значит, что он не слышит и не понимает меня. Это значит, что его боль скрыта именно там. Респондент совсем не глупый и не глухой. Это мне нужно быть внимательнее к тому, что он говорит.
Честно говоря, этому меня научила не только моя невеста, но и моя личная терапия, которую я прохожу последние три года. За это время я подмечал, как именно терапевт говорит со мной, на что обращает внимание и что ей это дает.
За это время я научился многим tricks. Если вам интересно, я с радостью продолжу.
❤24🔥9👏4💯1
10 июля отличная компания исследователей собирается чтобы лампово поговорить на важную тему: когда, зачем и почему надо делать исследование внутри компании, а когда лучше отдать это на аутсорс (например, команде «Поля». Ну или кому-то другому, но лучше все же «Полю»).
От «Поля» будет держать слово Сергей Мохов.
Присоединяйтесь!
От «Поля» будет держать слово Сергей Мохов.
Присоединяйтесь!
🔥7❤6👍1🥰1
В первых числах июля мы с Ваней проводили фокус-группу, которую задумали как конфликтную. Ей предшествовала серия глубинных интервью, и эти интервью вскрыли очень конкретные конфликтогенные точки. Казалось, повороши — жахнет. Начали сессию, и через полчаса стало окончательно ясно, что контрастных диспозиций не проклёвывается и напряжения, достаточного для столкновения мнений, нет. Участники — вовлечённые. Динамика — дай бог каждому. Шесть человек включены в дискуссию, общаются между собой и с нами, но без малейшего намёка на поляризацию.
Что сделать в такой ситуации?
• «Главное… НЕ ПАНИКОВАТЬ!» (герой Маковецкого в к/ф «Жмурки»).
• Не прерывая ФГ, на лету понять, почему её динамика пошла не туда, куда чаялось. Из-за того, что мы недооценили вес social desirability в поведения участников? Из-за ошибок квотирования выборки? Из-за неверного определения конфликтогенных тем и узловых точек дискурса? Из-за слишком мягкой/аморфной модерации?
• Разобраться, а правда ли здесь и сейчас нужна/возможна конфликтная ФГ. Возможно, и впрямь есть резон перевести её в консенсусный режим. Точнее, принять статус-кво и соответственно изменить сценарий и тактику действий модератора.
Здесь чрезвычайно уместно тандемное ведение ФГ. Когда один из участников — «бадди», «штурман» который участвует в ФГ, подкидывает дровишек в топку дискуссии, но больше следит за групповой динамикой, атмосферой, покрытием core-вопросов.
А дальше можно по-разному.
⛏ Обострять дальше, поднимая ставки. Вбрасывать провокационные утверждения, которые побудят участников выразить более острые или неочевидные мнения. В кассу может быть техника критических инцидентов по Фланагану — закидывать в омут фокус-группы гипотетические кейсы, которые способны вызвать расхождения. В духе:
— Научпоп-издательство перевело и выпустило книжку о питании и человеческом метаболизме. Она мгновенно стала бестселлером. Но через полгода группа видных экспертов публично, с прочной аргументацией, заявила, что в книге есть серьёзные фактические ошибки, которые могут принести вред многим людям. Автор книги утверждает, что он консультировался с экспертами и перепроверил все факты. Как бы вы поступили, если бы были на месте руководства издательства? Какие действия предприняли бы? На чьей стороне были бы?
⛏ Использовать техники активации. Попробовать запустить брейншторм. Побыть адвокатом дьявола и поочерёдно пушить противоположные аргументы для стимуляции дискуссии. Попытаться саммаризировать высказывания участников с нарочитыми искажениями, стимулирующими более чёткую артикуляцию их позиций.
⛏ Поэкспериментировать с проективными методами. Когда человек определи́л и опреде́лил своё представление через зримые, фактурные образы, он зачастую готов более рьяно отстаивать те взгляды, которые в них наши отражение.
⛏ Опереться на одного из условных detractors — тех, кто демонстрировал до сих пор наименьшую склонность к консенсусу.
⛏ Поигратьсо шрифтами с регистром модерации — как с точки зрения модальности коммуникации, так и с точки зрения техник. Например, учинить модерируемый искусственный конфликт, предложив участникам занять позиции «за» и «против» определённого тезиса, не обязательно сензитивного для них — и, как вариант, потом поменяться.
⛏ Расшатать конформность, оппонируя авторитетному/общительному члену группы.
⛏ Рискнуть и раскрутить probing одной из тем на максималках — забраться с неё с головой, чтобы дойти до порога теоретического насыщения и точно исчерпать её дискурсивный потенциал.
⛏ Провести сплит — временно разделить участников для обсуждения конкретного вопроса на две подгруппы (такая функция есть у зуме), а потом воссоединить их, чтобы сравнить, к чему они пришли, и попробовать столкнуть их результаты.
Как поступили мы? Отпустили вожжи — и аккуратно попробовали идти на обострение. Кое-где — удалось. По большей же части фокус-группа вышла консенсусной, но оказалась сюжетно насыщенной и толковой — достаточно, чтобы мы с её помощью триангулировали и дополнили выводы, сделанные на основе массива интервью.
#фг #методология #инструментарий #боде #напреенко
Что сделать в такой ситуации?
• «Главное… НЕ ПАНИКОВАТЬ!» (герой Маковецкого в к/ф «Жмурки»).
• Не прерывая ФГ, на лету понять, почему её динамика пошла не туда, куда чаялось. Из-за того, что мы недооценили вес social desirability в поведения участников? Из-за ошибок квотирования выборки? Из-за неверного определения конфликтогенных тем и узловых точек дискурса? Из-за слишком мягкой/аморфной модерации?
• Разобраться, а правда ли здесь и сейчас нужна/возможна конфликтная ФГ. Возможно, и впрямь есть резон перевести её в консенсусный режим. Точнее, принять статус-кво и соответственно изменить сценарий и тактику действий модератора.
Здесь чрезвычайно уместно тандемное ведение ФГ. Когда один из участников — «бадди», «штурман» который участвует в ФГ, подкидывает дровишек в топку дискуссии, но больше следит за групповой динамикой, атмосферой, покрытием core-вопросов.
А дальше можно по-разному.
⛏ Обострять дальше, поднимая ставки. Вбрасывать провокационные утверждения, которые побудят участников выразить более острые или неочевидные мнения. В кассу может быть техника критических инцидентов по Фланагану — закидывать в омут фокус-группы гипотетические кейсы, которые способны вызвать расхождения. В духе:
— Научпоп-издательство перевело и выпустило книжку о питании и человеческом метаболизме. Она мгновенно стала бестселлером. Но через полгода группа видных экспертов публично, с прочной аргументацией, заявила, что в книге есть серьёзные фактические ошибки, которые могут принести вред многим людям. Автор книги утверждает, что он консультировался с экспертами и перепроверил все факты. Как бы вы поступили, если бы были на месте руководства издательства? Какие действия предприняли бы? На чьей стороне были бы?
⛏ Использовать техники активации. Попробовать запустить брейншторм. Побыть адвокатом дьявола и поочерёдно пушить противоположные аргументы для стимуляции дискуссии. Попытаться саммаризировать высказывания участников с нарочитыми искажениями, стимулирующими более чёткую артикуляцию их позиций.
⛏ Поэкспериментировать с проективными методами. Когда человек определи́л и опреде́лил своё представление через зримые, фактурные образы, он зачастую готов более рьяно отстаивать те взгляды, которые в них наши отражение.
⛏ Опереться на одного из условных detractors — тех, кто демонстрировал до сих пор наименьшую склонность к консенсусу.
⛏ Поиграть
⛏ Расшатать конформность, оппонируя авторитетному/общительному члену группы.
⛏ Рискнуть и раскрутить probing одной из тем на максималках — забраться с неё с головой, чтобы дойти до порога теоретического насыщения и точно исчерпать её дискурсивный потенциал.
⛏ Провести сплит — временно разделить участников для обсуждения конкретного вопроса на две подгруппы (такая функция есть у зуме), а потом воссоединить их, чтобы сравнить, к чему они пришли, и попробовать столкнуть их результаты.
Как поступили мы? Отпустили вожжи — и аккуратно попробовали идти на обострение. Кое-где — удалось. По большей же части фокус-группа вышла консенсусной, но оказалась сюжетно насыщенной и толковой — достаточно, чтобы мы с её помощью триангулировали и дополнили выводы, сделанные на основе массива интервью.
#фг #методология #инструментарий #боде #напреенко
❤10🔥7🙏3✍1🤩1
Однажды — еще до «Поля» — мы исследовали, как проводят досуг пожилые москвичи. Выяснился интересный момент: на анкетный вопрос «Что мешает вам активнее участвовать в культурной жизни Москвы?» больше всего набрал ответ «Не хватает времени». В случае с теми, кто продолжал работать и помогал сидеть с внуками, — хорошо, понятно. Но с остальными? Что значит «не хватает времени», если вы вышли на пенсию и временных ресурсов у вас вроде бы объективно больше, чем у людей на пике карьеры?
Иногда ответы функционируют как заглушки, блокировки смысла — и не только в анкете, но и в интервью. «Не хватает времени» — прекрасный пример такой заглушки: в самом деле, сейчас ни у кого ни на что не хватает времени, о чем тут говорить. Обрыв коммуникации. Другой пример мы встретили в проекте, над которым работаем прямо сейчас. Он звучит так: «Нет денег». И пускай такой ответ противоречит контексту исследования и средства у респондента, очевидно, имеются — денег нет, конец истории!
На «нет» — нет суда, т.е. осмысленных выводов, поэтому задача интервьюера или аналитика (смотря на каком этапе вы столкнулись с заглушкой) — заглушку вскрыть и добраться до смысла, который за скрывается за социально приемлемой нехваткой ресурса.
В случае с пожилыми москвичами ответ «не хватает времени» обозначал целую комбинацию факторов. С одной стороны, под этим скрывались сложности перемещения: респонденты прятали в удобную форму проблемы с мобильностью, которые, возможно, сами не хотели признавать. С другой — речь шла речь о нехватке навыков планирования. У пожилого человека действительно освободились временные ресурсы, но как их тратить на себя он забыл. Или, возможно, никогда не умел. В таком распакованном виде «нехватка времени» предстает не как заглушка, а как задача, к которой можно адресоваться.
Что стоит за «денег нет» – читайте в следующих выпусках.
#методология #качметоды #поле
Иногда ответы функционируют как заглушки, блокировки смысла — и не только в анкете, но и в интервью. «Не хватает времени» — прекрасный пример такой заглушки: в самом деле, сейчас ни у кого ни на что не хватает времени, о чем тут говорить. Обрыв коммуникации. Другой пример мы встретили в проекте, над которым работаем прямо сейчас. Он звучит так: «Нет денег». И пускай такой ответ противоречит контексту исследования и средства у респондента, очевидно, имеются — денег нет, конец истории!
На «нет» — нет суда, т.е. осмысленных выводов, поэтому задача интервьюера или аналитика (смотря на каком этапе вы столкнулись с заглушкой) — заглушку вскрыть и добраться до смысла, который за скрывается за социально приемлемой нехваткой ресурса.
В случае с пожилыми москвичами ответ «не хватает времени» обозначал целую комбинацию факторов. С одной стороны, под этим скрывались сложности перемещения: респонденты прятали в удобную форму проблемы с мобильностью, которые, возможно, сами не хотели признавать. С другой — речь шла речь о нехватке навыков планирования. У пожилого человека действительно освободились временные ресурсы, но как их тратить на себя он забыл. Или, возможно, никогда не умел. В таком распакованном виде «нехватка времени» предстает не как заглушка, а как задача, к которой можно адресоваться.
Что стоит за «денег нет» – читайте в следующих выпусках.
#методология #качметоды #поле
❤25👍6❤🔥4🔥3
Ввели у «Поле» практику часовых методологических созвонов: обсуждаем наши интервью, аналитические затыки, ощущения от полевой работы и другие штуки которые волнуют и требуют совета и/или просто поддержки коллег.
Кажется, что такие штуки работают не только для улучшения рабочих процессов в бюро, но и просто работают очень терапевтически: услышать, что у коллег есть схожие ощущения и переживания бывает очень важно. Даже тогда, когде нет четкого ответа, как именно это решить и/или исправить.
Коллеги, вы такое делаете в коммерческих исследованиях?
Кажется, что такие штуки работают не только для улучшения рабочих процессов в бюро, но и просто работают очень терапевтически: услышать, что у коллег есть схожие ощущения и переживания бывает очень важно. Даже тогда, когде нет четкого ответа, как именно это решить и/или исправить.
Коллеги, вы такое делаете в коммерческих исследованиях?
❤21🔥8😁4👍3🦄3✍1🤓1👻1👨💻1💅1
На семинаре затронули интересный момент.
Полуформализованное интервью — потенциально стрессовый для исследователя момент. Молодые исследователи, а также «интроверты» часто это ощущают острее опытных зубров.
Стресс происходит из-за того, что, с одной стороны, интервьюер старается поддержать беседу в ее естественной и комфортной для информанта форме, чтобы позволить ему высказываться свободно и непринужденно. С другой — у исследователя есть вопросы и темы, которые точно нужно обсудить — и часто бывает, что в «природную» логику разговора их вписать не так уж просто. Случается, эти два императива входят в противоречие, из-за чего возникают резкие переключения темы, трудности со сменой очередности и прочие коммуникативные сбои. Жуть!
Как ни странно, одна из эффективных тактик, которая может помочь справиться с этими сбоями, заключается в том, чтобы не пытаться сделать разговор максимально «естестественным», а ровно наоборот. Сгладить сбой способна вовсе не попытка его замаскировать, а, наоборот, прямое указание на то, что собеседники находятся в искусственной ситуации исследования.
Эти указания могут принимать различную форму. Например, это может быть озвученное в начале интервью предупреждение, что интервьюеру придется переключаться с темы на темы и переспрашивать — ведь он проводит исследование. Или — прямая ссылка в ходе разговора на то, что есть вопросы, которые нужно успеть задать, а потому приходится перебивать. На ту же задачу может работать упоминание, что это, скажем, первое интервью в проекте, и я, интервьюер, еще немного нервничаю.
Конечно, это не единственный и не универсальный способ примирить требование поддерживать естественность и требование следовать гайду. Но парадоксальным образом указание на то, что собеседники находятся на подмостках своеобразного театра коммуникации способно облегчить исполнение своих ролей всем участникам.
А как вы справляетесь с коммуникативными трудностями в полуформализованном интервью?
#методология #качметоды #поле
Полуформализованное интервью — потенциально стрессовый для исследователя момент. Молодые исследователи, а также «интроверты» часто это ощущают острее опытных зубров.
Стресс происходит из-за того, что, с одной стороны, интервьюер старается поддержать беседу в ее естественной и комфортной для информанта форме, чтобы позволить ему высказываться свободно и непринужденно. С другой — у исследователя есть вопросы и темы, которые точно нужно обсудить — и часто бывает, что в «природную» логику разговора их вписать не так уж просто. Случается, эти два императива входят в противоречие, из-за чего возникают резкие переключения темы, трудности со сменой очередности и прочие коммуникативные сбои. Жуть!
Как ни странно, одна из эффективных тактик, которая может помочь справиться с этими сбоями, заключается в том, чтобы не пытаться сделать разговор максимально «естестественным», а ровно наоборот. Сгладить сбой способна вовсе не попытка его замаскировать, а, наоборот, прямое указание на то, что собеседники находятся в искусственной ситуации исследования.
Эти указания могут принимать различную форму. Например, это может быть озвученное в начале интервью предупреждение, что интервьюеру придется переключаться с темы на темы и переспрашивать — ведь он проводит исследование. Или — прямая ссылка в ходе разговора на то, что есть вопросы, которые нужно успеть задать, а потому приходится перебивать. На ту же задачу может работать упоминание, что это, скажем, первое интервью в проекте, и я, интервьюер, еще немного нервничаю.
Конечно, это не единственный и не универсальный способ примирить требование поддерживать естественность и требование следовать гайду. Но парадоксальным образом указание на то, что собеседники находятся на подмостках своеобразного театра коммуникации способно облегчить исполнение своих ролей всем участникам.
А как вы справляетесь с коммуникативными трудностями в полуформализованном интервью?
#методология #качметоды #поле
Telegram
pole.center
Ввели у «Поле» практику часовых методологических созвонов: обсуждаем наши интервью, аналитические затыки, ощущения от полевой работы и другие штуки которые волнуют и требуют совета и/или просто поддержки коллег.
Кажется, что такие штуки работают не только…
Кажется, что такие штуки работают не только…
🔥10👍8🤔4🤣3🤝1
Один из самых классных инструментов на рынке AI для ресерчеров это, конечно, Perplexity: это хороший chatGPT, но который дает не только ответ, но и сразу ссылку на источник.
По опыту работы с Perplexity — он не врет и не придумывает, хорошо сканирует актуальные тексты, глубоко ищет инфу. Очень достойный помошник при работе с кабинетными исследованиями.
Уже пробовали?
https://www.perplexity.ai/
По опыту работы с Perplexity — он не врет и не придумывает, хорошо сканирует актуальные тексты, глубоко ищет инфу. Очень достойный помошник при работе с кабинетными исследованиями.
Уже пробовали?
https://www.perplexity.ai/
Perplexity AI
Perplexity is a free AI-powered answer engine that provides accurate, trusted, and real-time answers to any question.
❤18🔥8🤔4🤩2
Составляем тут с ребятами внутренюю библиотеку «Поля».
В ней - книги и статьи по антропологии, социологии, методологии исследований и маркет ресерчу, которые обязательны к прочтению каждому приличному человеку.
Например, небольшая, но очень полезная брошюра Громов Г.Г. Методика этнографических экспедиций М. , 1966.
Книжка в pdf в первом комменте!
Есть ли у вас такие любимые (или не очень) книги и статьи, которые вы рекомендуете коллегам?
В ней - книги и статьи по антропологии, социологии, методологии исследований и маркет ресерчу, которые обязательны к прочтению каждому приличному человеку.
Например, небольшая, но очень полезная брошюра Громов Г.Г. Методика этнографических экспедиций М. , 1966.
Книжка в pdf в первом комменте!
Есть ли у вас такие любимые (или не очень) книги и статьи, которые вы рекомендуете коллегам?
🔥23❤8✍4👍2
Есть очень простая практика, которая — наряду с другими — помогает нам не утонуть в поле (и метафора страшная, а ситуация тем более): core-вопросы.
Core-вопросы — это те верхнеуровневые вопросы, до которых мы декомпозировали бизнес-задачу заказчика и которые согласовали с ним. То, ради чего вообще весь сыр-бор. Например: «Какое место посещение состязаний по [вид спорта] занимают в досуге жителей города N.? C какими событиями и формам и досуга конкурируют?» Или: «Что значит бренд на рынке X? Какие символические/смысловые доминанты и/или оппозиции существуют вокруг/внутри брендов?» Обычно — четыре-пять опорных вопроса. От них мы пляшем, когда проектируем дизайн исследования в целом, методологию, инструментарий. Причём не только «прошиваем» их в гайде, операционализируя их. Они обязательно фигурируют во всех внутренних рабочих документах, включая:
— гайды интервью;
— пространство гипотез в ноушене;
— промежуточные сводки по проекту, аналитические снэпшоты.
Перед каждым интервью исследователь освежает в памяти эти core-вопросы. И начиная с четвёртого-пятого интервью они намертво заседают в голове.
Выглядит по-дурацки? Кажется лобовым? Пожалуй. Но это до первого раза, пока не окажешься посреди проекта, где твои коллеги — умные, прошаренные, тонкие исследователи — на аналитической сессии начинают убедительно давать ответы на сущностно РАЗНЫЕ вопросы. Один про Фому, другой про Ерёму. Так что к запуску «Поля» мы подошли с пониманием того, что так не хотим.
Не туннелирует ли такой подход восприятие исследователя? Короткий ответ: нет. Ну или в пределах допустимого 😇 Точнее, мы научились работать так, чтобы core-вопросы нас не байасили, и не пристёгиваем их механически куда ни попадя. Допустим, в нарративном интервью мы держим их в уме, но не пытаемся встроить в беседу, если это неорганично контексту.
И конечно, речь не идёт о том, чтобы отсекать то, что не попадает в фокус, заданный core-вопросами. Это просто способ быстрой калибровки работы под исходно заданные приоритеты.
Core-вопросы ударно работают в связке ещё с одним приёмом — моментальными саммари интервью. О них в следующем посте 😌
Core-вопросы — это те верхнеуровневые вопросы, до которых мы декомпозировали бизнес-задачу заказчика и которые согласовали с ним. То, ради чего вообще весь сыр-бор. Например: «Какое место посещение состязаний по [вид спорта] занимают в досуге жителей города N.? C какими событиями и формам и досуга конкурируют?» Или: «Что значит бренд на рынке X? Какие символические/смысловые доминанты и/или оппозиции существуют вокруг/внутри брендов?» Обычно — четыре-пять опорных вопроса. От них мы пляшем, когда проектируем дизайн исследования в целом, методологию, инструментарий. Причём не только «прошиваем» их в гайде, операционализируя их. Они обязательно фигурируют во всех внутренних рабочих документах, включая:
— гайды интервью;
— пространство гипотез в ноушене;
— промежуточные сводки по проекту, аналитические снэпшоты.
Перед каждым интервью исследователь освежает в памяти эти core-вопросы. И начиная с четвёртого-пятого интервью они намертво заседают в голове.
Выглядит по-дурацки? Кажется лобовым? Пожалуй. Но это до первого раза, пока не окажешься посреди проекта, где твои коллеги — умные, прошаренные, тонкие исследователи — на аналитической сессии начинают убедительно давать ответы на сущностно РАЗНЫЕ вопросы. Один про Фому, другой про Ерёму. Так что к запуску «Поля» мы подошли с пониманием того, что так не хотим.
Не туннелирует ли такой подход восприятие исследователя? Короткий ответ: нет. Ну или в пределах допустимого 😇 Точнее, мы научились работать так, чтобы core-вопросы нас не байасили, и не пристёгиваем их механически куда ни попадя. Допустим, в нарративном интервью мы держим их в уме, но не пытаемся встроить в беседу, если это неорганично контексту.
И конечно, речь не идёт о том, чтобы отсекать то, что не попадает в фокус, заданный core-вопросами. Это просто способ быстрой калибровки работы под исходно заданные приоритеты.
Core-вопросы ударно работают в связке ещё с одним приёмом — моментальными саммари интервью. О них в следующем посте 😌
👍8⚡7👏5🤔3💯2
Другая практика, которая помогает нам в «Поле» не стать корявыми клешнями, скребущими по дну немого моря, — это моментальные саммари интервью.
Саммари по каждому своему интервью пишут в команде все без исключения — и сразу после того, как это интервью взяли. По горячим следам, пока ещё в оперативной памяти твоего wetware удерживается многое из только что прошедшего разговора. В вольном формате, но детальное, обычно на 2–4 тыс. знаков, с обобщением основных фактов, инсайтов, различений, оппозиций. Давать или нет первичную интерпретацию фактуре — на выбор интервьюера. Обязательная часть саммари — блок с описанием того, что общение с конкретным респондентом привнесло в понимание того, как мы будем отвечать на core-вопросы (см. предыдущий пост в канале).
Каждый (I) постит своё саммари в рабочий ТГ-канал по проекту, (II) заносит его в базу данных по массиву интервью. Чтобы любой участник команды мог зайти в рабочее пространство и помедитировать на текущее состояние поля 😍
Оговорюсь: саммари, разумеется, не заменяет вдумчивой аналитической работы над исходным материалом интервью, со всеми практиками grounded theory, с кодированием тем/сюжетов и т. д. Но изрядно её ускоряет и дополнительно структурирует.
Что ещё это нам даёт:
• Подогревает исследовательское воображение (не меньше трети самых важных инсайтов мы формулируем коллективно, как раз таки обсуждая саммари интервью).
• Позволяет членам команды, которые на проекте не с самого начала, быстрее вкатиться в него.
• Помогает понять, что в гайде сработало, что нет, и быстро и итеративно корректировать гайд.
• Показывает, что в конкретном интервью удалось, что нет, и даёт пищу интервьюеру для рефлексии.
Что ещё периодически делаю я лично: сперва готовлю саммари по горячим следам, а затем даю анонимизированный транскрипт на анализ нейросетке, по состоянию на июль-2024 чаще всего Claude 3.5 Sonnet. И потом сверяюсь с её выкладками. На 85–90% наши с ИИ наблюдения совпадают, но всё равно он бывает изрядным мне подспорьем: я регулярно убеждаюсь в том, что упустил нечто из виду. Скорее всего, оно всплыло бы при глубинном анализе интервью, но раньше — лучше.
Базовый промпт у меня сейчас такой — Claude в нынешней своей реализации гораздо лучше прежнего работает с русским языком, так что я стал чаще промптить его по-русски:
Ты выдающийся исследователь, социолог c 15-летним стажем, специалист по качественным методам. У тебя огромный опыт в глубинных полуструктурированных интервью и их анализе. Твоя задача: сделай по тексту интервью, которое я прикрепляю к запросу в виде docx-файла, очень подробный конспект с саммари, содержащий главные факты о респонденте, инсайты, наблюдения. В первую очередь меня интересует его опыт в [сфера], его подход и отношение к [исследуемый(-е) продукт(-ы)], опыт взаимодействия с разными [игроки рынка], восприятие разных [компаний], связанные с ними ассоциации и т. д. На основные тезисы саммари приводи подтверждающие их цитаты из транскрипта. В тех случаях, когда сказанное респондентом имеет отношение к core-вопросам, обозначай это отдельно. Текст интервью я прилагаю к запросу, как и гайд интервью с core-вопросами. Будь внимателен, в своих выводах опирайся исключительно на расшифровку интервью. Твою работу будет проверять супервизор исследовательского агентства, в котором ты работаешь, так что будь вдвойне внимателен.
Core-вопросы: [перечень вопросов]
А вы практикуете нечто подобное?
Саммари по каждому своему интервью пишут в команде все без исключения — и сразу после того, как это интервью взяли. По горячим следам, пока ещё в оперативной памяти твоего wetware удерживается многое из только что прошедшего разговора. В вольном формате, но детальное, обычно на 2–4 тыс. знаков, с обобщением основных фактов, инсайтов, различений, оппозиций. Давать или нет первичную интерпретацию фактуре — на выбор интервьюера. Обязательная часть саммари — блок с описанием того, что общение с конкретным респондентом привнесло в понимание того, как мы будем отвечать на core-вопросы (см. предыдущий пост в канале).
Каждый (I) постит своё саммари в рабочий ТГ-канал по проекту, (II) заносит его в базу данных по массиву интервью. Чтобы любой участник команды мог зайти в рабочее пространство и помедитировать на текущее состояние поля 😍
Оговорюсь: саммари, разумеется, не заменяет вдумчивой аналитической работы над исходным материалом интервью, со всеми практиками grounded theory, с кодированием тем/сюжетов и т. д. Но изрядно её ускоряет и дополнительно структурирует.
Что ещё это нам даёт:
• Подогревает исследовательское воображение (не меньше трети самых важных инсайтов мы формулируем коллективно, как раз таки обсуждая саммари интервью).
• Позволяет членам команды, которые на проекте не с самого начала, быстрее вкатиться в него.
• Помогает понять, что в гайде сработало, что нет, и быстро и итеративно корректировать гайд.
• Показывает, что в конкретном интервью удалось, что нет, и даёт пищу интервьюеру для рефлексии.
Что ещё периодически делаю я лично: сперва готовлю саммари по горячим следам, а затем даю анонимизированный транскрипт на анализ нейросетке, по состоянию на июль-2024 чаще всего Claude 3.5 Sonnet. И потом сверяюсь с её выкладками. На 85–90% наши с ИИ наблюдения совпадают, но всё равно он бывает изрядным мне подспорьем: я регулярно убеждаюсь в том, что упустил нечто из виду. Скорее всего, оно всплыло бы при глубинном анализе интервью, но раньше — лучше.
Базовый промпт у меня сейчас такой — Claude в нынешней своей реализации гораздо лучше прежнего работает с русским языком, так что я стал чаще промптить его по-русски:
Ты выдающийся исследователь, социолог c 15-летним стажем, специалист по качественным методам. У тебя огромный опыт в глубинных полуструктурированных интервью и их анализе. Твоя задача: сделай по тексту интервью, которое я прикрепляю к запросу в виде docx-файла, очень подробный конспект с саммари, содержащий главные факты о респонденте, инсайты, наблюдения. В первую очередь меня интересует его опыт в [сфера], его подход и отношение к [исследуемый(-е) продукт(-ы)], опыт взаимодействия с разными [игроки рынка], восприятие разных [компаний], связанные с ними ассоциации и т. д. На основные тезисы саммари приводи подтверждающие их цитаты из транскрипта. В тех случаях, когда сказанное респондентом имеет отношение к core-вопросам, обозначай это отдельно. Текст интервью я прилагаю к запросу, как и гайд интервью с core-вопросами. Будь внимателен, в своих выводах опирайся исключительно на расшифровку интервью. Твою работу будет проверять супервизор исследовательского агентства, в котором ты работаешь, так что будь вдвойне внимателен.
Core-вопросы: [перечень вопросов]
А вы практикуете нечто подобное?
❤🔥17✍4🤩3❤1⚡1🔥1
🎙Вы делаете саммари по следам интервью?
Anonymous Poll
20%
Да, пишу подробное саммари
28%
Да, пишу саммари на абзац-другой
27%
Нет, но во время интервью делаю research notes для себя
19%
Нет, работаю исключительно с аудио/расшифровкой постфактум
3%
Не работаю с интервью
2%
Другое (напишу в комментариях)
👀4🙏3🫡3🥴1
Внутри команды мы проводим мастер-классы по ИИ — и вот решили сделать открытый 😍
2 августа, в пятницу, в 19:00 по мск исследовательское и медиабюро «Поле» проведёт бесплатный открытый вебинар «ИИ для исследований». Регистрация очень простая, на Timepad. Встречу проведём в зуме, ссылка придёт на почту тем, кто зарегистрируется.
Команда «Поля» использует ИИ на всех этапах работы: за счёт этих новых инструментах мы стали выполнять проекты на 30–35% быстрее — и это не говоря об улучшениях сущностных. Благодаря накопленному опыту мы понимаем не только возможности, но и ограничения современных нейросетей в исследовательской работе.
На мастер-классе расскажем о том, как и зачем мы применяем нейросети сами, поделимся тактиками, приёмами и лайфхаками. В финале попробуем сеанс промптинга вживую — решим одну-две прикладные задачи. Длительность встречи — два часа.
Ведущий — сооснователь и старший исследователь «Поля» Михаил Боде, который работал с AI в 2020–2022 гг. в R&D Ленинки, когда это ещё не было мейнстримом, и в 2023 году в EVA AI, когда это мейнстримом становилось.
В программе:
• Какой набор ИИ-сервисов полезно освоить для исследований в середине 2024 года? GPT-4o, Claude 3.5 Sonnet, Gemini Advanced, Elicit, Consensus, Midjourney и аналоги. Платные и бесплатные решения.
• Для решения каких задач годится современные ИИ-сервисы?
• Как задействовать ИИ в качестве co-pilot на исследовательском проекте? Опыт и юзкейсы «Поля».
• До какой степени «верить» нейросеткам, в каких случаях проверять их ответы особенно пристрастно?
А о чём в связи с ИИ в исследованиях будет интересно послушать вам? Пишите в комментах. Постараемся учесть ваши пожелания при подготовке мастер-класса.
2 августа, в пятницу, в 19:00 по мск исследовательское и медиабюро «Поле» проведёт бесплатный открытый вебинар «ИИ для исследований». Регистрация очень простая, на Timepad. Встречу проведём в зуме, ссылка придёт на почту тем, кто зарегистрируется.
Команда «Поля» использует ИИ на всех этапах работы: за счёт этих новых инструментах мы стали выполнять проекты на 30–35% быстрее — и это не говоря об улучшениях сущностных. Благодаря накопленному опыту мы понимаем не только возможности, но и ограничения современных нейросетей в исследовательской работе.
На мастер-классе расскажем о том, как и зачем мы применяем нейросети сами, поделимся тактиками, приёмами и лайфхаками. В финале попробуем сеанс промптинга вживую — решим одну-две прикладные задачи. Длительность встречи — два часа.
Ведущий — сооснователь и старший исследователь «Поля» Михаил Боде, который работал с AI в 2020–2022 гг. в R&D Ленинки, когда это ещё не было мейнстримом, и в 2023 году в EVA AI, когда это мейнстримом становилось.
В программе:
• Какой набор ИИ-сервисов полезно освоить для исследований в середине 2024 года? GPT-4o, Claude 3.5 Sonnet, Gemini Advanced, Elicit, Consensus, Midjourney и аналоги. Платные и бесплатные решения.
• Для решения каких задач годится современные ИИ-сервисы?
• Как задействовать ИИ в качестве co-pilot на исследовательском проекте? Опыт и юзкейсы «Поля».
• До какой степени «верить» нейросеткам, в каких случаях проверять их ответы особенно пристрастно?
А о чём в связи с ИИ в исследованиях будет интересно послушать вам? Пишите в комментах. Постараемся учесть ваши пожелания при подготовке мастер-класса.
🔥28❤13❤🔥9👍4💘3🙏2
Методологическая заметка на полях: ремесло качественного исследователя предполагает владение навыками, которые, к сожалению, не преподают в учебных заведениях — их приходится усваивать из практики (или из других дисциплин, работающих с человеческой коммуникацией). Одним из таких навыков является контролируемая эмпатия, незаменимый инструмент для проведения интервью и фокус-групп.
В самой формулировке как будто содержится парадокс. Почему эмпатия — понятно, это необходимое условие для создания доверительной атмосферы, комфортного ритма беседы, для адекватной реакции на чувствительные для собеседника темы. Но эмпатию принято считать природным свойством, она – подобно возникающей между людьми симпатии – или есть, или ее нет. Поэтому сама идея, что эмпатией следует управлять, может показаться тревожной: ведь если можно создать доверие, то значит им можно воспользоваться — и кто знает, в чем здесь твой интерес.
Не углубляясь в вопросы исследовательской этики, зафиксируем: качественные методы требуют именно того, что кажется по-человечески тревожным: контроля эмпатии. На практике это, например, означает, что исследователь должен справляться с естественным эмпатическим желанием понимать собеседника и с ним соглашаться. Напротив, в нужные моменты нужно активно не понимать и требовать пояснений, не говоря уже о том, что эмпатическое следование за собеседником вряд ли даст возможность закрыть вопросы гайда.
Чему не учат на социологических факультетах, так это тому, как создавать эмпатию к собеседникам, которых видишь в первый раз, а разговор предстоит на тему, которая, мягко говоря (бывает всякое!), не дергает за струны твоей исследовательской души. Совет из практики, который может показаться странным, но это действует: включите полуулыбку – и постарайтесь сохранять ее в процессе разговора тем самым контролируемым усилием. Как это работает, точнее скажут представители тех самых смежных дисциплин, в первую очередь, актеры, которые вообще могут многому научить социальных исследователей (чем не идея для мастер-класса?). Но даже без обращения к концепциям «обратной связи» можно убедиться, что этот способ изрядно помогает настроиться на дружелюбную коммуникацию – в первую очередь самому интервьюеру и модератору.
А какими приемами для создания доверительной обстановки в ходе интервью и фокус-групп пользуетесь вы?
Фото: Сергей Карпов / Поле
#методология #качметоды #поле
В самой формулировке как будто содержится парадокс. Почему эмпатия — понятно, это необходимое условие для создания доверительной атмосферы, комфортного ритма беседы, для адекватной реакции на чувствительные для собеседника темы. Но эмпатию принято считать природным свойством, она – подобно возникающей между людьми симпатии – или есть, или ее нет. Поэтому сама идея, что эмпатией следует управлять, может показаться тревожной: ведь если можно создать доверие, то значит им можно воспользоваться — и кто знает, в чем здесь твой интерес.
Не углубляясь в вопросы исследовательской этики, зафиксируем: качественные методы требуют именно того, что кажется по-человечески тревожным: контроля эмпатии. На практике это, например, означает, что исследователь должен справляться с естественным эмпатическим желанием понимать собеседника и с ним соглашаться. Напротив, в нужные моменты нужно активно не понимать и требовать пояснений, не говоря уже о том, что эмпатическое следование за собеседником вряд ли даст возможность закрыть вопросы гайда.
Чему не учат на социологических факультетах, так это тому, как создавать эмпатию к собеседникам, которых видишь в первый раз, а разговор предстоит на тему, которая, мягко говоря (бывает всякое!), не дергает за струны твоей исследовательской души. Совет из практики, который может показаться странным, но это действует: включите полуулыбку – и постарайтесь сохранять ее в процессе разговора тем самым контролируемым усилием. Как это работает, точнее скажут представители тех самых смежных дисциплин, в первую очередь, актеры, которые вообще могут многому научить социальных исследователей (чем не идея для мастер-класса?). Но даже без обращения к концепциям «обратной связи» можно убедиться, что этот способ изрядно помогает настроиться на дружелюбную коммуникацию – в первую очередь самому интервьюеру и модератору.
А какими приемами для создания доверительной обстановки в ходе интервью и фокус-групп пользуетесь вы?
Фото: Сергей Карпов / Поле
#методология #качметоды #поле
❤🔥23❤16👍5🥰3✍1👌1💔1
Друзья, напоминаем, что сегодня в 19:00 по мск стартует наш бесплатный открытый вебинар «ИИ для исследований». Тем, кто зарегистрировался, за час до встречи на почту придёт ссылка на зум-конфу, но если вдруг приглашение не долетит, то просто пройдите в урочный час сюда.
На мастер-классе расскажем о том, как и зачем мы применяем нейросети сами, поделимся тактиками, приёмами и лайфхаками. Длительность встречи — два часа.
Ведущий — сооснователь и старший исследователь «Поля» Михаил Боде, который работал с AI в 2020–2022 гг. в R&D Ленинки, когда это ещё не было мейнстримом, и в 2023 году в EVA AI, когда это мейнстримом становилось.
Будем ждать вас!
На мастер-классе расскажем о том, как и зачем мы применяем нейросети сами, поделимся тактиками, приёмами и лайфхаками. Длительность встречи — два часа.
Ведущий — сооснователь и старший исследователь «Поля» Михаил Боде, который работал с AI в 2020–2022 гг. в R&D Ленинки, когда это ещё не было мейнстримом, и в 2023 году в EVA AI, когда это мейнстримом становилось.
Будем ждать вас!
🔥15👍10❤8