Владимир Владимирович, пожалуйста, верните Царь-комп. Нам тоже нужно стримы вести

Свой кривой пересказ текстов Егора Просвирнина дед просто обязан закончить поздравлением русских с днем рождения Лимонова

ПУТИН ПРИЗНАЛ НЕЗАВИСИМОСТЬ РЕСПУБЛИК ДОНБАССА

Путин все-таки поздравил Лимонова с днюхой и подписал указ о признании ДНР и ЛНР.

Жаль, что Егор не дожил. Восемь лет войны, реки русской крови и слез. И наконец-то свершилось. Поздравляем нас всех. Завтра мы проснемся в новом мире.

Донецк прямо сейчас

Башар Асад и йеменские хуисты (простите) готовы признать независимость ДНР и ЛНР.

Я/мы - тигры Башара

Сообщается, что Венесуэла, Куба и Никарагуа готовы признать ДНР и ЛНР.

Кстати, а где там лучшие друзья РФ Белоруссия и Казахстан?

Ну и очевидно, чей голос решающий. Ждем заявления недозапрещенного "Талибана"

С днем рождения, Дедушка! Подними сегодня кубок в Русской Вальгалле. Ты победил. Мы победили

Признание ЛНР и ДНР будет в границах Донецкой и Луганской областей, заявил глава комитета Госдумы Калашников

Предлагаем расширить границы ЛНР и ДНР до Лиссабона (ну как минимум до Львова)

Загадка от Жака Фреско: как сжечь танк, который так и не поступил на вооружение

https://t.iss.one/vysokygovorit/5893

А Арматы за эти 8 лет так в войска и не поступили..

Даже морские львы приветствуют независимость ДНР и ЛНР

Теперь Гнойному придется еще выпустить песни про девочку-Донецк и девочку-Луганск. А сам трек классный, зацените:

Я ласкал тебя везде, я ворвался по весне
И слова любви к тебе не просто буквы на листе
Мы шагаем под венец, я в костюме цвета хаки
Накидался твой отец, как бы не дошло до драки

https://youtu.be/BKnZsEtHVVs

Да, Смерть!

Россия - всё, остальное - ничто!
С днем рождения, Эдуард Вениаминович!

Сегодня Эдуарду Лимонову исполнилось 79 лет. Русского классика уже два года нет с нами, но его идеи не просто живы, но и сдвигают тектонические пласты реальности. Признание мятежных республик Донбасса - самое яркое тому доказательство. Сегодня мир Лимонова стал еще на полшага ближе. И лучшего Русского мира для нас просто нет. И никогда не будет. 

Книги Лимонова поразительны в своей безумной эклектике. Они удивительным образом сочетают в себе структуру классического русского романа с генримиллеровской эстетикой и битнической непосредственностью. Уютными соседями Лимонова на метафизической книжной полке могут быть как Чарльз Буковски, так и Иван Тургенев. И такое соседство совершенно точно никому не будет резать глаз и лишний раз открывать рот. 

Лимонов -  писатель абсолютно мирового уровня и вместе с тем вполне органичный русской литературной традиции. Слишком большой и слишком русский даже для Нобелевской премии. Но, к счастью, Лимонов не Алексиевич. Нобелевская премия ему всерьез не была нужна, как не нужна нелепая грамота от комсомольской ячейки за политически зрелую отработку социального заказа. Лимонов бы такой грамотой в лучшем бы случае подтерся. Так и Нобелевская премия по литературе сегодня сгодится исключительно для каких-то таких случаев. Ведь подобных Лимонову литераторов, да и вообще людей, среди наших современников в России сейчас просто нет и в обозримом будущем не предвидится.

Литература Лимонова по-хорошему проста и вместе с тем математически точна. В ней отсутствуют медитативные прустовские описания или неповоротливые толстовские предложения. В ней вообще нет ничего лишнего, напускного и искусственного. Это литература без литературщины, предельно конкретная, чистая и ясная, как лед под ногами майора.

При этом Лимонов выдающийся писатель-портретист. Об этом незаслуженно мало говорили при его жизни и почти не помнят после смерти. Серия "книг мёртвых" прекрасно раскрывает этот талант. Мёртвые лимоновские герои всегда предстают перед читателем в естественной своей наготе, красоте или уродстве, вне паутины моральных установок, художественных допущений и спекуляций. Именно столь трезвый, жесткий, а порой и жестокий подход вдыхает в них новую жизнь. Вечную жизнь вне времени, пространства и эпохи. Теперь Дед вместе со своими героями. И я боюсь, что даже на том свете им не спрятаться от его гнева. 

К слову, об эпохе. Дед за свою долгую литературную жизнь сменил их несколько, и ему всегда удавалось быть не просто актуальным, но и самим нервом и приметой времени. Большинство его писателей-современников мало кому интересны вне исторического контекста, Лимонов же всегда был и будет интересен всем. Хотя бы возьмем его "харьковскую трилогию". Три разных Советских Союза, три разных социальных уклада и один Лимонов. Всегда на месте и всегда при деле. От малолетнего гопника с бритвой за голенищем до молодого провинциального поэта с претензиями на величие. При этом Лимонов не просто органичен окружающей действительности, но и находится в самом ее эпицентре, задавая темп и интонацию времени. 

Дальше - больше. Заброшенный эмигрант в Нью-Йорке, модный литератор в Париже, защитник Белого дома в Москве, солдат в Югославии, ирредентист в Казахстане и политзек в “Саратовском централе” - это все один Лимонов, в котором с десяток сложносочетаемых литературных героев не только с легкостью уживаются друг с другом, но и вовсе покидают страницы книг, чтобы покорить Землю. Такой лихой материализации персонажа мог бы позавидовать сам Ницше, воспевший сверхчеловека, но проживший жизнь неудачливым калекой.    

При этом особняком в литературном наследии Лимонова стоит фантастически плодотворный тюремный период. Как ни парадоксально, но это книги не про очередные пытки в застенках, хотя в России вокруг темы уже сложилась целая литературная традиция. Скорее они переосмысляют тюремный опыт и выходят далеко за границы уже сложившегося жанра. Это даже не разведка на фронтире, а полноценный скачок в дикое поле, где живут голодные суккубы, рождаются новые идеологии и гибнут мировые религии. При этом сама по себе проза Лимонова того периода искрится от безумной воли к жизни даже во мраке тюремной ночи, заманивая на свет души героев сквозь стены, решетки и двери. Так, именно в тюрьме была написана “Другая Россия”, ставшая настольной книгой для сразу нескольких поколений нацболов, готовых сложить голову даже ради самых экзотичных идей. Это вообще родовая черта лимоновской литературы - обязательное и неуклонное преломление в реальности, где абсолютная гегельянская свобода и есть единственная возможная мера всех вещей.

Да, чуть не позабыл сказать о той самой книге, которая так возбуждает козье племя, как бы выразился ее автор. Так вот, “Это я, Эдичка” - это невероятно пронзительная и предельно жестокая книга о великой любви и космическом одиночестве. Книга, от которой нормальному человеку хочется выть и лезть на стену. И в этом заключается ее истинная прелесть и настоящая сила. Если вы это не поняли и не прочувствовали сразу после прочтения, и первый роман Лимонова вас разве что научил сосать хуй, то тут скорее проблема в вашей читательской оптике, чем в авторском таланте. 

Так в чем же главное наследие Лимонова сегодня? Думаю, что это не литература и не политическая борьба. Лимонов слишком объемная фигура, чтобы ее свести к стопке книг на полке и паре-тройке удачных лозунгов. Лимонов - это целый мир, мир русского слова, рождающего не власть и не винтовку, но свободу, за которую не стыдно и умереть. И все мы должны его беречь. Лучшего русского мира сейчас для нас просто нет.

Постоянным жителем лимоновской вселенной я стал в 14 лет. Это была книга “Анатомия героя”. Она мне подарила первые осознанные смыслы и задала культурные векторы на многие годы. Благодаря ”Анатомии героя” я узнал как правильно любить и как последовательно ненавидеть. А это главные в жизни науки. Спасибо, Дедушка. И с днем рождения. 

Сегодня ровно 25 лет со дня смерти солиста “Химеры” Эдуарда Старкова (Рэтда).

“Химера” была одной из самых самобытных и вместе с тем недооцененных русских групп, существовавших вне канонов, рамок и стилей. Она никогда не станет частью бессмысленных антологий русского рока, хотя бы потому, что такой музыкой невозможно накормить толпу. Скорее с подобным словом нужно обращаться к ученикам Заратустры и плясать с ними под звуки горна Рэтда, отражаясь в ночных звездах.

Сам Рэтд любил говорить, что играет оккультную музыку. Это действительно так, ведь пышное соцветие эзотерических символов в текстах “Химеры” способно впечатлить даже самого прошаренного мага. Тем не менее, это всего лишь одна грань бешеного и непознаваемого таланта Рэтда, источники которого трудно установить даже его ближайшим друзьям и единомышленникам. Во многом из-за того, что это музыка внутреннего одиночества, к которой нельзя быть готовым интеллектуально - только духовно. Потому если истоки условного Летова можно найти в нью-йоркских подвалах, то творчество Рэтда живет где-то в лесах русского Севера, и чтобы его до конца понять и переосмыслить - нужно уйти в эти леса навсегда.

Музыка “Химеры” не только оригинальна и ни на что не похожа, но и всегда непредсказуема. Рэтд умел удивлять, причем делал это легко и естественно, скорее даже ни как артист, а как кудесник, превративший свою жизнь в один грандиозный ритуал с известным концом. При этом удивительное сочетание эзотерических практик, почти детского наива и художественного авангарда со временем создало из истории “Химеры” даже не в легенду, а библейскую притчу, в которой за божью искру всегда рано или поздно приходится платить.

Рэтда нашли повешенным на чердаке дома. Почему он покончил с собой, спорят до сих пор. Я думаю, что у этого поступка были высшие причины самого глубокого метафизического порядка. Сумеречный мир дал нам большого художника, он же его и забрал. Но остались прекрасные песни. Слушайте их с осторожностью и будьте готовы ко всему.

Навестили с Сычем Егора. Как жаль, что ты не дожил до полного своего триумфа